Sääli on sairautta

- Вот это да, - улыбнулась Амура, оглядываясь по сторонам, - твой личный кабинет! Это же повышение или как? - она подошла к небольшому узкому окну, единственному, в этой крохотной, но уютной комнате, которая должна была стать Катиной вотчиной. Ее первым, самым настоящим личным кабинетом, - слушай, тут даже жалюзи новые! Красота, - постановила Буйо, поворачиваясь к Пушкаревой, - будем обмывать? - Нет, - покачала головой Катя, - не будем, - это было произнесено слишком торопливо, и поэтому она немного смягчила отказ, заявляя, - я ведь еще не знаю, как надолго я задержусь тут, - она погладила стол кончиками пальцев, - не хочу сглазить. - Ты что, думаешь, что Андрей Павлович может тебя обратно в каморку переселить? - выгнула брови Амура, в голосе ее была добрая доля скепсиса, - мне кажется, если он презентовал тебе такое отличное рабочее место, то назад точно не заберет. Знаешь, вот обвинить его можно в чем угодно, но в жадности - никогда. Катерина на это только пожала плечами. А что еще она могла ответить на такой выпад Амуры? Рассказать правду? Но тогда это в ту же секунду разлетелось бы по ЗимаЛетто, создавая еще больше проблем, которых и так на плечах Катерины было не мало. Ведь Буйо никогда в жизни не смогла бы удержать язык за зубами, зная, что щедрость Андрея была непосредственно связана с приходом в ЗимаЛетто хмурого и недовольного Воропаева. Полчаса общения акционера и президента, и… вуаля… помощница президента, наконец, обзавелась собственным рабочим местом - светлым, просторным, удаленным от директорского кабинета. Буквально идеальным. Пушкарева понятия не имела, ЧТО было сказано Александром, но… Андрей, передавая ей ключи от ее кабинета, уточнил, будет ли ей тут комфортно, еще раз напомнил об их договоре и… удалился. Сам же Воропаев не то что к ней не зашел, но даже в коридоре ей не кивнул. Правда, возможно, потому, что они виделись сегодня с утра… но… ломать над этим голову Катерина просто не могла. Она и так гудела, словно в ее черепной коробке поселился целый рой пчел. Александр был… странным. Непредсказуемым и напористым, но, следовало отдать ему должное - последовательным. Она вздохнула, потирая переносицу, задевая свои несчастные перекошенные очки. - Я ничего пока еще не думаю, - призналась она, - просто… привыкаю. Я не пытаюсь бросить камень в чей-то огород, - хотя Кате очень хотелось перевернуть на Андрея Павловича целый КамАЗ с кирпичами! Боже… Она перевела дыхание, прижимая руку к груди - спокойно, спокойно, спокойно… - так что, давай мы подождем с празднованием, хорошо? Хотя бы немного. - Ну, как хочешь, - было заметно, что Амура расстроилась, - я же хотела как лучше. Мы так давно вместе никуда не выбирались… - Это все потому, что сейчас у ЗимаЛетто очень много работы, и я буквально зависаю допоздна, - она быстро сняла очки, снова пытаясь поправить их так, чтобы они не перекашивались, а еще, чтобы не врать Буйо, глядя в глаза, - но скоро, я обещаю… - Ох, Катя, - Амура отмахнулась от нее, наперед зная, что работа у Пушкаревой всегда на первом месте, - знаешь, вот именно поэтому ты и укатила на больничный. Ты не умеешь распределять свое время правильно - работа должна чередоваться с отдыхом, а у тебя… вот когда ты в последний раз нормально отдыхала? - Я… - Катерина сперва собиралась ответить довольно честно, но потом передумала, - ты права, это было... было очень давно… ну, когда я по-настоящему отдыхала. Я постараюсь, чтобы это изменилось. Буйо удовлетворенно кивнула, понятия не имея, что у Пушкаревой просто не было выбора. Ведь сейчас ей строго настрого было приказано не перенапрягаться, нормально питаться и слушаться всех предписаний врача. А учитывая то, что приказал ей Воропаев… спорить с ним было не то что глупо, а по-настоящему опасно! Она уже попробовала спорить с ним о посещении врача… Ей до сих пор было жутко стыдно. И это еще повезло, что их сцену не видели сотрудники ЗимаЛетто, ну… разве что кроме Потапкина, да и тот, скорее всего, так и не понял, что там произошло, уж больно быстро Александр упаковал ее в салон машины. - Уж постарайся, - Амура еще раз осмотрелась, покосилась на небольшой кожаный диванчик, - может, мы к тебе с девочками сегодня заглянем, - видимо она уже решила, что этот кабинет, выделенный Пушкаревой, может стать отличным местом для собрания ЖенСовета. Катя нахмурилась, ей это не нравилось от слова “совсем”. Девочки и так устраивали себе слишком частые перекуры и перерывы, и если каждый раз они будут собираться здесь, то она сама на коленях приползет к Жданову, чтобы он снова запер ее в каморку. - Давайте лучше выйдем вместе на обед, - и хотя Катерина не собиралась делать сегодня перерыв, но решила, что это будет самый лучший способ отвадить ЖенСовет от своего кабинета, - а мое “новоселье” мы отметим тогда, когда я тут обживусь, - она улыбнулась и снова потянулась к очкам, их перекос был просто невыносимым, и ей казалось, что именно от этого ее голова стала болеть сильнее. - Вместе на обед? - Буйо оживилась, - да я смотрю, что тебе этот личный кабинет и правда на пользу! Ты давненько с нами никуда не выходила, - она похлопала Катерину по плечу, - пойду, девочек обрадую, - а потом добавила, погрозив пальцем, - ты только смотри, не опаздывай. - Конечно, как я могу, - она вздохнула, усаживаясь поудобнее в свое новое… НОВОЕ кресло, - ты же знаешь, я никогда не опаздываю, - но скепсис во взгляде Амуры заставил ее добавить, - ну, если не загружена работой. - Ну вот и не загружайся, - уверенно кивнула Буйо, - ты вернулась только с больничного… крайне условного, к слову, так что имеешь полное право пока не слишком-то усердствовать. - Хотела бы я, чтобы все зависело от моего состояния, - призналась Пушкарева, - но, увы, сейчас у ЗимаЛетто еще больше работы, чем до… моего больничного, - она вздохнула, - но да, я согласна, работать без отдыха не вариант, так что до встречи через, - она покосилась на часы, - полтора часа. Обещаю быть и не опаздывать. Амура, удовлетворившись ее ответом, круто повернулась на каблуках, тряхнув копной кудрявых волос, и вышла из Катиного кабинета, оставив за собой аромат удового дерева, чайной розы и полыни. Пушкарева прикрыла глаза, стараясь расслабиться в кожаных объятиях кресла. Теперь она отлично понимала, что значит выражение “золотая клетка” - свой кабинет, возможность работать без проблем… этого ей очень хотелось с первых дней в компании. Да, конечно, она не могла не согласиться с тем, что сам Жданов, привлекавший ее первое время, был достаточной причиной для того чтобы сидеть в каморке. Но сейчас… все было просто отлично, разве что, кроме того, что в случае ее ошибки, любой, она могла оказаться… в тюрьме. Ну, или в лучшем случае стать буквально рабыней в компании, ведь на нее могли повесить все возможные и невозможные издержки, заставив ее все это отдавать с собственной зарплаты. Она вздохнула и уставилась на стол, заваленный принесенными из каморки документами. Следовало признаться, что продуктивной у нее сегодня быть все равно бы не получилось - нужно было заниматься сортировкой и разбором документов, да и один день все равно никак не мог сделать погоду. Раз уж на то пошло. Так что она вполне могла выбраться на обед с ЖенСоветом, в очередной раз поделившись радостью “новоселья” и попросить их потерпеть с обмыванием ее новоприобретенного рабочего места. Она потянулась к самой светлой коробке, где лежали “свежие” документы, вот с них-то она и начнет. Именно им она отведет самое лучшее место на своем столе, чтобы, когда она закончила с подготовкой, можно было бы сразу приступить к работе. Но папки, которые перекочевали из коробки в ее руки, а потом на столешницу, почему-то не приносили ей никакого удовольствия. Они словно обжигали пальцы, каждый раз напоминая сказанные Ждановым слова… - Вот только представьте, что вам будет грозить срок. Вы же понимаете, что никто не даст вам условно, все-таки особо крупный размер и разглашение коммерческой тайны… Адвокаты у ЗимаЛетто буквально акулы, у вас не будет никаких шансов. А если вы думаете, что Воропаев будет за вас заступаться, - кривая улыбка, которая намекала, что он думал о таком исходе, - то я вас расстрою. Он позволит вам утонуть, чтобы не морочить с вами голову. Ну а ребенок, раз уж и он уверен, что его, тут же окажется в полной его власти. Если у вас за спиной будут проблемы или судимость, он проведет между вами и вашим будущим ребенком такую линию, что вам ни в жизни не пересечь. Так что… выбор у вас один, Катя, если хотите в итоге жить спокойно и счастливо с вашим малышом, помогите мне и ЗимаЛетто и можете быть свободны… Катерина вздохнула, поднимаясь, чтобы спрятать пустую коробку в шкаф. Нет, ей не слишком-то хотелось верить словам Андрея, все-таки именно на Александра она полагалась больше всего, но… Возможно, Жданов все-таки был прав? Воропаеву не нужна была проблема в лице Пушкаревой, да, он смирился с тем, что у него будет ребенок… как-то подозрительно быстро, правда, но, смирился, и даже решил помогать. Но, кто знает, вдруг, если из этого уравнения убрать ее, то и ему станет куда проще? Ребенок-то, по сути, его, а Катя… ничья. Она погладила живот, стараясь успокоить себя этим простым, скорее даже рефлекторным жестом. - Не бойся, крошка, нас никто не разлучит, я не позволю, - Катерина вздохнула, снова направляясь к столу, - это так, временные трудности, которые мы сумеем с тобой пережить. Ты же в меня веришь? Катя пока еще не чувствовала ничего. Да и что она могла ощущать, если ребенок еще был размером с мышонка, а возможно и того меньше, но внутри… сердцем она знала, что ее малыш поддерживает ее. Так глубоко и по-настоящему, отвечает ей, принимая и понимая. И это было так восхитительно. Она невольно улыбнулась. Катерина знала, что она все еще была жива и адекватна исключительно благодаря ребенку, благодаря дикому желанию взять на руки это чудо, ощутить… Это было странно, ведь Пушкарева никогда не думала о детях, да, она мечтала о прекрасном принце, как и все девочки в школе, потом выросла, но мечтать не перестала. Ей хотелось, чтобы ее любили, чтобы ее приняли и ценили, а еще берегли, ласкали… Она практически поверила, что Жданов готов дать ей это. В этих записках, игрушках, сладостях она хотела увидеть то, к чему так отчаянно тянулась. Пушкарева покосилась на одну из коробок - там все еще лежало свидетельство ее глупости. Выбросить? Но рука пока не поднималась, хотя и следовало бы. Но выброси она все это сейчас, ей пришлось бы признаться, что мечты окончательно разбились о реальность… Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Ведь у нее будет что-то гораздо большее, чем любовь мужчины - безусловная любовь ребенка, которому будет совершенно не важно, красива она или нет, и вот ради этого человечка совершенно точно стоит стараться. Катя кивнула, словно решившись, и направилась к коробкам, но замерла, когда ощутила вибрацию в кармане. Телефон она от греха подальше перевела в беззвучный режим, чтобы никому не мешать. Она же не думала, что ей может кто-то позвонить! Да, она дала свой номер Зорькину, так, на всякий случай, но очень сомневалась, что он будет пытаться достать ее со стационарного - дорого. А так, больше никто ее номер и не знал… Катерина взглянула на небольшой экранчик, и брови ее поползли вверх. ВОРОПАЕВ - значилось там, и не ответить было бы как минимум странно. Она сглотнула, ощущая легкую дрожь во всем теле. Интересно, она что-то сделала не так? - Алло, - решилась все-таки на ответ Пушкарева, - слушаю вас, Александр Юрьевич, - она прочистила горло, ожидая, что же ей скажет Воропаев. Может, он все-таки по ошибке набрал ее номер? Но, надеяться на такое везение не стоило. Совсем. - Слушать вы меня слушаете, а слышите ли, - привычная едкость в голосе почему-то успокоила Катерину. Если он не говорил раздраженно и хмуро, значит и с настроением у него не все так печально, - вы уже устроились? Как вам ваш новый кабинет? - Я, - Катя покосилась на коробки, - еще толком не успела, но кабинет просто отличный, он светлый и просторный и… - В нем не несет плесенью, - закончил за нее Александр, - вот и отлично, я рад, что вам стало немного комфортнее. Ведь это так? - Более… более чем, - согласилась Катерина. Он что, позвонил ей, чтобы узнать, как она обживается на новом месте? - здесь очень хорошо, правда. И света достаточно, у меня… у меня даже глаза меньше болят, - добавила она, и тут же стукнула себя ладонью по лбу. Ну, какая Воропаеву разница болят у нее глаза или нет? Ну что за бред? Но Александр удивил ее снова. - Как раз по этому поводу я и звоню, - начал он, а потом вдруг ругнулся, и Катя услышала звук падения. - Александр Юрьевич! - не задумываясь крикнула Пушкарева, словно это могло что-то изменить, - алло… алло! - Алло, - на этот раз голос у Воропаева был раздраженный и хмурый, - я хотел… - С вами все хорошо? - Катя протараторила этот вопрос, чтобы голос ее не дрожал. В трубке послышался горестный вздох. Да, кажется, Пушкарева научилась понимать Александра - подобных вопросов он не любил. Даже можно было сказать, не терпел, но… это же было нормально, проявлять беспокойство. Или… нет? - Да, со мной все хорошо, - привычно ответил Воропаев, но вдруг добавил, - я тут, по-моему, встретил вашего брата, и его молитвами чуть не лишился телефона. - У меня… у меня нет брата, - нахмурилась Катерина, - я - единственный ребенок в семье. Это я точно знаю. - По вам не видно, - хмыкнул Александр, - но да, тут я вынужден согласиться, что невезение не обязательно генетически передается, - снова вздох, - я звоню вам сказать, что заеду за вами во время обеденного перерыва, вам нужно купить другие очки. А то те, которые сейчас на вас, пережили какое-то несчастье. Заметьте, я даже не спрашиваю какое, просто констатирую факт. Так что, прошу, чтобы к моему приезду никаких отговорок, что вы нечеловечески заняты работой. Мы ведь с вами уже прошли момент со здоровьем, правда? О, да! Катя слишком хорошо помнила, как они его вчера прошли… - Александр Юрьевич, - Пушкарева ощущала себя ужасно неловко, - а можно… а можно мы как-то не сегодня? А то я девочкам пообещала, что пойду с ними на обед, и… будет как-то не слишком красиво с моей стороны, если я не сдержу слово. - Поэтому вы сейчас пойдете, и заберете это самое слово назад. Перенесите вашу встречу на завтра, - сказано это было таким тоном, что Катя благоразумно решила не спорить, - на первом месте должно быть здоровье. - А что на первом месте у вас? - на этот раз Пушкарева удержаться не смогла, но о вопросе пожалела тут же. Ну вот что ей стоило просто согласиться? Не хватало, чтобы он приехал и вынес ее из ЗимаЛетто на руках. И дело было даже не в стыде, хотя от него она бы неминуемо сгорела, а в том, что ей бы пришлось объясняться перед всем ЖенСоветом… Боже… - Здоровье. У меня на первом месте ВАШЕ здоровье. Теперь ваше любопытство удовлетворено? - нетерпение в голосе, а еще… улыбка? Воропаев что, улыбнулся? - Да… более чем, - она прикусила язык, стараясь не попросить прощения снова. Эта привычка постоянно извиняться тоже раздражала Александра. Он кривился каждый раз, когда слышал от нее подобное, - мне… мне во сколько вас ждать? - Не переживайте, я зайду за вами сам. Я знаю, где ваш кабинет, - ответил ей Воропаев и отключился. - А… - начала было Катерина, но только вздохнула, - ну, понятно, конечно, зачем дожидаться моего ответа, - она постучала по лбу телефоном. Отлично. Просто… восхитительно. Теперь нужно было бросать неразобранные вещи и отправляться на поиски Амуры, чтобы в очередной раз отменить их совместный обед. Ну, за что?! Неужели нельзя было решить проблему с ее очками завтра? И почему они вообще должны были решать подобные проблемы, она ведь ни о чем не просила. Ей может… ей может и с этими очками отлично! Черт! Она сняла их, снова принимаясь выгибать их так, чтобы линзы стояли ровнее, но руки ее дрожали, а пластик не слушался и… хруст. Катя закрыла глаза, замирая, а потом просто развела руки в стороны, держа в каждой ладони… по линзе. Как это не вовремя… как это не вовремя… как это… вот почему все так происходит? Ну почему?! Она открыла глаза, уставившись на сломанные очки. Ну, теперь у нее совершенно точно есть причина не пойти на обед с ЖенСоветом. Но Амуру следовало предупредить пораньше. Катя была практически уверена, что девчонки обидятся на нее, но на этот раз у нее действительно не было выбора! Во-первых, очки ей были, правда, нужны, без них она не смогла бы работать. Она бы и передвигалась без них с трудом… Катя снова взглянула на обломки очков - невезение… вот интересно, у нее получится от него избавиться? Ну, хоть когда-нибудь? Ну и во-вторых… точнее, это должно было быть “во-первых”, но раз так уж вышло, то, во-вторых, ругаться или спорить с Воропаевым она не хотела, не желала и проверять, закинет ли он ее в машину повторно, просто не хотела. Ей и так было достаточно стыдно вспоминать, что у них вышло тогда… на парковке, стыдно потому, что ее поведение было… ужасным. Сам Александр сказал, что она поступила правильно, что это важно, что она защищалась, пусть и безуспешно, но… Катерина все еще чувствовала вину… обиду и вину на самом деле, но, больше вину. Ведь то, что делал Воропаев, он делал ради безопасности их ребенка, а то, что сделала она, просто причинило мужчине вред. Она вздохнула. Да что у него все-таки с плечом? В тот день Катя смогла освободиться с работы практически в восемь вечера. Александр позвонил ей, уточнив, когда он может ее забрать и прибыл вовремя, по этому человеку можно было сверять часы. Без шуток. Здание ЗимаЛетто было практически пустым, когда Катерина вышла на порог. Автомобиль Воропаева стоял на парковке, а сам Александр курил практически у самого входа, ожидая Пушкареву. Катя перевела дыхание. Сейчас было важно сделать так, чтобы Воропаев не заметил ее щеку, которую она так глупо травмировала о ковер. Конечно, утром он все равно сможет увидеть ее лицо, но тогда можно было бы приврать о двери… о ванной… о чем угодно… Но… Александр развернулся в сторону Катерины и выгнул бровь, отбрасывая окурок в сторону. Пушкарева удивленно распахнула глаза, когда увидела, как он залетел четко в урну… вот это да! - Вы всегда выходите с работы затемно? - он склонил голову к правому плечу, - так обожаете свою работу? Или начальник вас там приворожил? - Я просто не ожидала, что в первый день может быть так много… - она осеклась, а потом сменила тему, - спасибо вам огромное за мобильный телефон, но вам не следовало, это… - Следовало, - он сделал шаг к ней, протягивая руку, - мне совершенно не улыбается гонять за вами по всему городу, в попытках угадать, куда вы пропали. Считайте, что это не подарок, это… способ упростить нашу коммуникацию. - Да, конечно, я не хотела, чтобы вы искали меня в тот день, я просто не знала, что делать и стоит ли мне снова вас… - она хотела сказать “беспокоить”, но не успела. Ее попытка постоянно смотреть вниз не помогла, и Александр, довольно крепко ухватив за запястье, притянул ее к себе ближе. - Что у вас с лицом? - он отклонился немного в сторону, стараясь увидеть, что у нее со щекой, - что случилось? Снова… Снова… Это действительно очень хорошее уточнение. Катерина вздохнула и замялась, немного нервно пытаясь высвободить свою руку из руки Воропаева. - Ничего, это просто такая глупость, я… я просто шла слишком быстро, и случайно столкнулась с дверью, ну, которую в меня… в мою сторону открыли, - она подняла глаза на Александра, - вы же… вы же знаете, у меня … со мной так бывает. - Бывает, - согласился Воропаев, и на этот раз он ухватил ее за подбородок, довольно резко разворачивая ее лицо так, чтобы лучше рассмотреть, - и в какую дверь вы влетели? Кто ее в вас… открыл? - А… это… это… - черт, Катерина запаниковала, - понимаете, это такие двери между коридорами, как идти к кабинету Романа Дмитриевича. Амура… Амура немного торопилась и… - Вы с какой стороны стояли? - теперь он повернул ее лицо так, чтобы заглянуть в глаза. Катя сглотнула и постаралась набрать побольше воздуха в легкие, теряясь от аромата его парфюма и сигарет. - С какой стороны? - переспросила она растерянно. - Ну да, - кивнул Воропаев, - с какой стороны вы стояли, со стороны коридора или кабинета Малиновского? - А… со стороны коридора, - тут же выдала Катя, ну что ей было делать со стороны кабинета Романа Дмитриевича в самом деле! - Не угадали, - поджал губы Александр, - там дверь открывается как раз таки в сторону кабинета Малиновского. - Я… я просто забыла, - Пушкарева ощутила, как сердце заколотилось быстрее, - это… это совершенно неважно, - она вздохнула, - это просто… недоразумение. - Ну да, конечно, - хмыкнул Воропаев, - ладно, - он отпустил ее лицо, и Катя тут же потерла место, где были его пальцы. Нет, он не сделал ей больно, но теперь ей казалось, что ее лицо горело в месте его прикосновения, - не хотите, можете мне не сообщать. Мы просто поедем к Аркадию Игоревичу… - Нет, - Катя сделала шаг назад, испуганно уставившись на Александра, - я… мне не нужно в больницу! - она была уверена, что Мезенцев все отлично поймет и обязательно расскажет о ее недомогании Александру, а тот начнет разбираться, что случилось, и тогда неминуемо вылезет наружу ситуация со Ждановым, и тогда… Ее буквально обдало холодом. Она нервно сглотнула, - если можно, я хотела бы… - Нельзя, - отрезал Воропаев, хватая ее за руку, - в вашем положении вам противопоказан стресс, любой, вообще. И тем более вам противопоказаны травмы. Тоже любые, - они шли к машине довольно быстрым шагом, и она едва поспевала за ним, - так что… - А вас не смущает то, что я сейчас испытываю стресс? - Катерина попыталась остановиться и вырваться, но с таким же успехом она могла бы просто встать перед локомотивом, - я не хочу в больницу. - А меня мало интересует, что вы хотите, - Александр повернулся к ней резко, порывисто, заставив Пушкареву снова качнуться назад, - если вы не способны позаботиться о себе… - Неправда, - покачала она головой, - я способна, а еще я имею право делать выбор. Я… я чувствую себя хорошо и сейчас просто хочу отдохнуть. - Значит, благоразумие проявлять вы не собираетесь? - выражение лица Воропаева было бесстрастным, - отлично, - он так и не отпустил ее руки, распахивая дверь… ведущую к заднему сидению, - садитесь. - И куда мы поедем? - настороженно спросила она, чтобы услышать ожидаемое: - В больницу. - Нет, - Катерина так хотела звучать уверенно и категорично, так хотела отстоять свою… свободу… Александр выгнул бровь. - Характер, это отлично, но проявлять его вы решили очень не вовремя. В машину, - он кивнул на дверь, но Катерина не шелохнулась. Ведь… ведь нет, это нет, разве не так? - Нет, - еще раз произнесла она, и Александр… кивнул. - Ну, нет, так нет, - он отпустил ее руку, и Пушкарева вздохнула, но праздновать победу оказалось рано. Мужчина решительно шагнул к Катерине и… подхватил ее на руки. Он сделал это с такой легкостью, словно она ничего не весила. А Пушкарева, замершая на пару секунд, забилась в его руках. - Поставьте меня, что вы делаете, поставьте, - она делала это совершенно бездумно, не понимая, что от ее ерзания Воропаев мог попросту ее уронить. Но, не ронял. Александр примерился, и попытался посадить ее в машину силой, - нет, нет, да нет же, - Катерина попыталась оттолкнуть его, а потом принялась барабанить Воропаева по плечам. Одним из таких замахов, она попала… Попала. Мужчина зашипел, а потом рыкнул на нее: - Больно же! - и Катя… сжалась. Он тут же закинул ее в машину и захлопнул дверь, напоследок добавив, - сумасшедшая! Он вытащил из кармана брелок и заблокировал дверь. Пушкарева вздохнула, видимо, ехать в больницу все-таки придется. И стоило так сопротивляться?.. Крайне глупый вопрос.