Sääli on sairautta

- Я все еще не понимаю, зачем тебе было меня звать, ты бы справилась с этим поиском и самостоятельно, - Александр поправил закатанный рукав рубашки кончиками пальцев, и недовольно поморщился, когда оставил на белой ткани серые полоски пыльных разводов, - все мамины украшения у нас хранятся в банке, а то, что здесь, - он взмахнул рукой, намекая на родительский дом, - в сейфе. Он действительно не понимал, зачем сестра решила вытащить его сюда. Она отлично знала, как он реагировал на это место, на все, что было связано с этим домом. Уже сама дорога заставляла его дрожать и испытывать тошноту. На полпути Воропаев даже решил остановиться, чтобы не опозориться, как Пушкарева тогда в коридоре. Уж лучше его стошнит на обочине, чем в авто, но… обошлось. - Возможно, если бы я хотела только забрать мамину подвеску, я бы приехала сюда сама, - кивнула Кира и поправила одну из книг, которая съехала на полке, а потом провела пальцем, - пыль… почему ты не вызываешь никого сюда, чтобы убирать? Отцу бы не понравилось, что мы так запустили дом. - Клининговая компания приходит сюда раз в месяц, этого более чем достаточно, чтобы он не оброс паутиной. Здесь все равно никто не живет, - Александру хотелось, чтобы так было и дальше. Если бы ему дали шанс, то он бы просто сжег его. Дотла. А потом развеял пепел… Черт. - А если ты хочешь забрать его себе - пожалуйста, я с удовольствием передам тебе все права… - Я до сих пор не понимаю, почему отец оставил тебе этот дом, - Кира вздохнула, продолжая рассматривать корешки книг, - ты же никогда не любил тут бывать, ну… после того, как вырос, - она взглянула на него через плечо, - ну что ты жмешься у входа? Заходи. Воропаев стиснул зубы и сделал шаг вперед. Входить в отцовский кабинет не хотелось. Стены тут же обрушились на него многотонными плитами, и даже воздух стал казаться гуще, не позволяя сделать глубокий вздох. Он покосился на стол. Любимый стол отца. Старинный. Безумно дорогой. Красное дерево. Красное… Александр вздрогнул. Красным здесь иногда было не только дерево. Он сжал правую руку в кулак, когда ощутил дрожь в пальцах. Левую руку он предусмотрительно опустил в карман. - Зашел, что ты хочешь? Ты же знаешь, что кроме сейфа в родительской спальне других сейфов тут нет. Что ты ищешь? - Воропаев нахмурился, когда заметил, что Кира ласкала корешки книг. Отец терпеть не мог, когда они без его разрешения заходили в его кабинет. Это была его вотчина, тут Юрий ощущал себя едва ли не всесильным. Конечно, и во всем остальном доме он был… таким, но здесь… - Ничего, - Кира улыбнулась и… уронила… точнее, сбросила книгу на пол. Та упала с приглушенным о ковер стуком, и Александр дернулся всем телом, оборачиваясь в сторону двери… Мороз прошелся по коже волной, а внутри все связалось тяжелым узлом. Сердце забилось с такой силой, что в ушах зашумело… и только через секунду он понял, что никто, НИКТО в эту дверь не войдет, и что наказания не последует. И только после этого Воропаев позволил себе дышать, - Боже, - рассмеялась сестра, - это… это даже весело, - она сбросила на пол вторую книгу, - а раньше нам бы за это влетело, - Кира повернулась к брату, - не хочешь попробовать? Очень расслабляет. - Не хочу, - он опустил и вторую руку в карман, - и тебе бы не влетело, отец тебя и пальцем не трогал. - Ты знаешь, - она поджала губы, - я вообще это очень смутно помню… ну, кроме того дня, когда ты с катушек слетел и решил помахать кулаками. Мама была в таком шоке… но, после этого папа был таким спокойным… несколько месяцев в доме можно было делать все что угодно. Но да, следует признать, что я не помню, чтобы он поднимал на меня руку. - Потому что он ее не поднимал, - Александр ощутил новый приступ тошноты, - скажи мне, что ты ищешь в этом кабинете. Скажи мне, и я подскажу, где это лежит, и мы пойдем. Или ты просто решила поиграть с книгами? - он покосился на те, что лежали на полу. Руки чесались, чтобы поднять их, отряхнуть, проверить корешки и поставить так, как было. Сдерживаться получалось с трудом. - Да ничего я не ищу, успокойся, - Кира снова повернулась к книжному шкафу, проводя пальцами по одному из ящиков, - я просто хотела с тобой поговорить. - Здесь? - это было не самым лучшим местом для диалога. Воропаев ощущал, что мысли его путались, а сознание постоянно подбрасывало картинки, которые он так старательно вытеснял из своей памяти. Бессонная ночь сегодня была ему обеспечена. Придется снять второй номер, еще не хватало своими воплями будить и без того нервную Пушкареву. Девчонка заслужила нормальный отдых и сон, без необходимости проверять придурка в соседней комнате, - хочешь поговорить, давай поедем перекусить. Я угощаю, - ему самому бы и кусок в горло не полез, но… это было бы все же лучше чем… здесь. - А я не голодна, - Кира открыла один из ящиков, заглядывая в него, - ты что, ничего не выбрасывал? Вообще ничего? - Не выбрасывал, - Воропаев сделал шаг назад, упираясь спиной о дверной косяк - привычка, способ контроля всего помещения и двери заодно. Но здесь… здесь это ощущалось иначе. Смутное беспокойство, даже страх, удушающий и едкий, как дым, который извивается над опилками, - если хочешь - можешь заняться, я тебе уже говорил. Я тут наводить… порядок… не собираюсь. - И очень зря, - Кира закрыла ящик, а потом открыла следующий, - у тебя ведь родится ребенок. Возможно, если тебе повезет, то даже наследник. Неужели ты не хочешь свить здесь свое гнездышко? - она открыла очередной ящик, - все лучше, чем твоя квартира. - С чего бы тебе беспокоиться о том, где будет жить Катерина, - Александр нахмурился, поджимая губы, - еще несколько дней назад ты вопила о том, что она должна сделать аборт. Разве нет? - Говорила, и что с того? - очередной ящик оказался открыт, - все мы можем ошибаться, ведь так? - Кира снова покосилась на брата через плечо, - и я не сказала ничего о Катерине. Если ты так уверен, что ребенок твой - ладно, забери его, воспитывай, прививай ему все лучшее… или что ты там будешь прививать, я не знаю. Но объясни мне, зачем тебе эта Пушкарева? - Она мать моего ребенка, кто как не она должна быть рядом… - Воропаев понял, что прозвучало это слишком двояко. Конечно, Катерина должна была быть рядом с ребенком, а не с ним, но забирать слова назад он не планировал. Им еще следовало играть счастливую пару… по возможности. Так что можно было начать с Киры. - Да кто угодно, - отмахнулась сестра, - найди себе красивую, умную, богатую… думаю, любая ради тебя усыновит твое дитя. Ну, или никого не заводи, все равно ты не семейный, няньками обойдешься, возможно, так даже лучше будет. - Как интересно, - хмыкнул Александр, - ты думаешь, что Катерина так просто оставит мне ребенка и растворится в никуда? - Ты в этом ей поможешь, сейчас, между прочим, очень модно заводить детей таким… способом. Заказные дети - тебе поверят, - уверенно заявила Кира, а потом восторженно вздохнула, - смотри, что я тут нашла! - из очередного ящика на стол перекочевал… ремень, - ты даже ЭТО не выбросил? Глазам своим не верю! - она развернула его на всю длину, любуясь крупной металлической пряжкой, - он трескается, какая жалость. Это же дорогая кожа, за ней нужно ухаживать, - Кира водила по ремню пальцем, наблюдая за тем, как чешуйки кожи цепляются за ноготь. Александр тоже смотрел на ремень. Смотрел во все глаза, ощущая, что горло сжало тисками. Кира была права, этот ремень был из отличной кожи, первоклассной, плотной… гибкая плеть в умелых руках. Спина заныла, словно это было только вчера. Какого черта он не сжег его? - Катерина никогда не согласится стать суррогатной матерью - это раз, - голос Воропаева был глухим, но ровным. Да, он научился неплохо с собой справляться. У него был просто великолепный учитель. - А что же два? - Кира отвлеклась от ремня, - мне просто интересно, - она взглянула на брата и улыбнулась, - у тебя же есть еще что-то, ведь так? - Два, - охотно ответил Александр, - я сам не собираюсь унижать ее подобным предложением. И тебе не позволю. Поэтому, если ты хочешь выкинуть что-то подобное, то подумай об этом дважды. Двинешься в сторону Пушкаревой - пожалеешь, - он заметил, что Кира вздрогнула. - Знаешь, - протянула она, - а меня даже пробрало! Не зря говорят, что ты копия нашего папы - тот же тон, тот же взгляд… ты точно его копия, как может быть иначе, - Кира покачала головой, - но, нет, я не собираюсь приближаться к Пушкаревой. Зачем? Ты сам все разрушишь своими руками, - она взяла ремень, принимаясь накручивать его на руку. Александр сглотнул, обычно отец делал точно так же, когда… - Тогда к чему весь этот разговор? - Воропаев сумел оторвать взгляд от ремня, чтобы встретиться с глазами сестры. - Считай, что я просто пытаюсь тебе помочь, - пожала плечами Кира, - мы же все-таки семья, и я беспокоюсь о твоем благополучии не меньше, чем ты о моем. Что, не веришь? - она выгнула брови, а потом щелкнула ремнем, прислушиваясь к звонкому звуку, - ты не думал, что бы тебе на твою выходку сказали мама с папой? - Я не люблю сослагательных наклонений, - качнул головой Александр, - а в твое беспокойство не верю - чего ты хочешь? - Значит, ты готов поторговаться за возможность своего семейного счастья? - рассмеялась Кира, - нужно подумать, чего же такого я могла бы у тебя попросить… - Я не торгуюсь, и ты это отлично знаешь, - Воропаев поднял одну бровь, - но я вижу, что помимо того, что кружить вокруг Катерины ты хочешь поговорить о чем-то еще. Выкладывай. Ты вытащила меня сюда за чем-то, и я хочу услышать, зачем я сюда тащился, - он вздохнул, но вдох не принес облегчения, легкие словно отказывались раскрываться, чтобы наполнить кровь кислородом. В голове начало туманиться, словно этот самый ремень снова оказался на его шее. - Я хочу, чтобы моя свадьба была первой, - бросила Кира, упираясь двумя руками в отцовский стол, - я не хочу, чтобы в газетах и журналах меня потом сравнивали с этой убогой Пушкаревой. - Так в чем проблема? - Александр оскалился, - поторопись, и будешь первой. Ах… - он пожал плечами, - ведь это от тебя не зависит. Что, Андрей не готов позвать тебя под венец в десятый раз? - Саша, - Кира сузила глаза, принимаясь шипеть раздраженно и зло, - даже не смей начинать… - Я не начинаю, Кира, для разнообразия я заканчиваю, - припечатал Воропаев, - мы с Катериной сочетаемся браком в ближайшие… дни, - в этом Александр не был уверен, но обсуждать это с Кирой, он не собирался, - хочешь быть первой из Воропаевых, кто пойдет под венец, ускорься сама, а не пытайся остановить меня. И брось ремень, отец его никогда не мыл, только салфеткой протирал, ты даже представить не можешь, что за следы могли на нем остаться, - и сестра отбросила орудие пытки прочь. Когда он приехал за Пушкаревой, чтобы забрать ее для поездки за очками, то он никак не ожидал, что старые она так решительно утилизирует… - Как интересно, - протянул он, рассматривая обломки в Катиной руке, - вы что, решили окончательно распрощаться с ними? Не рановато? Новые ведь еще не приобрели, - ему не хотелось расстраивать Пушкареву, но факт оставался фактом - ее новые очки могли быть попросту сегодня не готовы. Линзы нужно было подобрать, подогнать под оправу, а то и вовсе заказать, если нужных не окажется на месте. Не старые же им клеить, в самом деле. - Я… я просто… нервничала, - было заметно, что Катерине было неловко. Она стыдливо отводила глаза и совершенно не знала, куда деть свои старые очки, - мне их…выбросить? - Не стоит, - Александр протянул руку, чтобы забрать у нее… обломки, - на всякий случай, - он спрятал их в портфель, - вы как без них видите? - Не то чтобы плохо, но слабовато, - Катерина вздохнула и оглянулась, щурясь так, что стало понятно - видит хреново, - а можно мы уже поедем? - они стояли буквально в двух шагах от машины, и для Александра не было проблемой сопроводить ее к ней, но… ему стало интересно. - Что, стесняетесь, что нас могут увидеть вместе? - он выгнул бровь, наблюдая за реакцией Пушкаревой, - не будете знать, что потом отвечать своим подругам? - Я просто не хочу лишних разговоров, - Катерина снова оглянулась в сторону входа, так что Воропаев решил все-таки сжалиться и посадить ее в машину, пока она голову себе не открутила в попытке конспирации. Она благодарно на него взглянула, и продолжила рассказ тогда, когда он оказался рядом, поворачивая ключ в замке зажигания, - никто из ЖенСовета не знает, что я… в положении. - И уж тем более они не знают, от кого, - хмыкнул Александр, да уж, эти вечно стрекочущие курицы были страшно голодны на сплетни, - но вы же понимаете, что рано или поздно вам придется рассекретить нашу… дружбу? - Я знаю, что этого никак не избежать, - горестно вздохнула Катерина, - но мне бы хотелось продлить эти… спокойные, - она нервно хохотнула, - дни. Вы представляете, что будет, если… сотрудницы ЗимаЛетто узнают, что мы… что я… что у нас… - Думаете, они могут позволить себе выпады в вашу сторону? - об этом Александр как-то не подумал. Ему казалось, что барышни из ЖенСовета должны были Катю жалеть, а никак не бросаться обвинениями или чем-то подобным. - О… нет, я просто… понимаете, я думаю, что будет слишком много вопросов, а отвечать на них… - Пушкарева вздохнула, - понимаете, у нас самая большая проблема в ЗимаЛетто это… сплетни. - Неужели это единственная проблема, которая вас беспокоит в компании? - выгнул брови Александр, и Катерина тут же покачала головой. - Нет, но это единственная проблема, которая меня беспокоит, - призналась она, - это единственное, с чем я не могу справиться сама. - А со всем остальным, вы, значит, можете справиться? - Воропаев улыбнулся, - да уж, я и не думал, что вы столь самоуверенны. - Почему сразу самоуверенна? - ему показалось, что в голосе Пушкаревой прозвучала обида, - со всем остальным можно справиться логикой и подготовкой. Да, на это может уйти время, но… понимаете, если хорошо постараться… А что делать со сплетнями? Если пытаться их опровергнуть - появятся новые, если попытаться оправдаться - начнут еще сильнее шушукаться за спиной, если просто молчать… от этого взгляды и разговоры не станут тише. - Проблема ЗимаЛетто не в сплетнях, - Александр старался максимально сконцентрироваться на дороге, - а в том, что распространение этих самых сплетен приветствуется и позволяется. Так что можете сказать вашему ЖенСовету, что если их не угомонит Жданов, то их угомоню я. Добрым я всегда быть не собираюсь, в особенности к идиотам, которые тянут руки к тому… - он осекся, вовремя удержавшись от фразы “что принадлежит мне”. В конце концов, ни Катя, ни их ребенок ему не принадлежали, так что подобных выпадов делать не следовало. - Александр Юрьевич, вы же не сделаете им ничего… плохого? - Пушкарева явно напряглась от его слов, - я понимаю… я постараюсь, чтобы о вас никто ничего не говорил и… - Катя, вы думаете, меня хоть сколько-нибудь беспокоит, что могут сказать обо мне? - Александр даже покосился на Катерину, отвлекаясь от дороги, - неужели, я похож на человека, который печется о чужом мнении? - Конечно, я не думаю, что вас может беспокоить то, что о вас может сказать ЖенСовет, - согласилась с ним Катя, - но ведь всем нам хочется, чтобы люди, которые нас окружают, видели нас… видели нас такими, какие мы есть. А не… а не через призму чужих слов или… - Катя, вы просто чудо, - Александр даже рассмеялся, - нет, правда, - он покачал головой, - вы хотите, чтобы люди видели вас настоящую, но при этом прячетесь от людей. И где же последовательность? - Я ни от кого не прячусь, я такая, какая есть, - говорила Катерина уверенно, но напряженно, - почему вы думаете, что я прячусь? - Потому, что я, к примеру, вас не вижу, - признался ей Воропаев, - а рассмотреть я вас смог случайно, когда мы оказались в ту ночь в отеле. Там-то вы точно не прятались. Говорили, что думаете и были сильны и уверенны, пусть и пьяны. А потом вы снова закутались в свои доспехи и мне теперь не докопаться до вас… ну, разве что, когда я пытался принудить вас ехать к врачу. Но я ведь не могу постоянно вас изводить, а поить так и подавно. Так как я смогу видеть вас настоящую? - А как я могу видеть вас? Хотите сказать, вы не прячетесь? - о, это Пушкарева выпалила в сердцах, и тут же спряталась за привычным, - простите, я… я не это хотела сказать. - Это-это, - Александр был даже рад, что она решилась, фырчала бы на него почаще, ему было привычнее. А то эта ее раздражающая неуверенность буквально убивала его. Он… не привык. Ему было бы гораздо уютнее, если бы она заставляла его защищаться, а не защищать, - и да, я помню, что я должен вам три вопроса. - Ничего вы мне не должны, - тут же выдала Катерина, перебивая его, - вы делаете для меня столько, что я точно не собираюсь требовать большего. - Не хотите, как хотите, - Воропаев пожал правым плечом, - мне же проще, - было странно, но его задело ее нежелание попытаться его узнать. Понять. Возможно, сделать из этого какие-то свои личные выводы, а не через ту самую призму, о которой она сама и говорила. Но, с другой стороны… это было правильно. Ему не следовало тянуть Пушкареву в свой мир, довольно того, что они были связаны ребенком. Так что вместо предложения ей сделать шаг, нужно просто выставить руку, чтобы остановить. Катерина не нашла что на это ответить, она просто молчала, глядя в сторону, наблюдая за машинами. Пальцы ее перебирали складки ее юбки, и Александр отстраненно решил, что нужно затащить ее еще и в магазин. Пока не нужно было пугать девчонку слишком сильно, просто купить ей пальто и… ботинки. Та печаль, которую Катерина называла хорошей обувью, вызывала у него дрожь. Остальное… черт, да пусть пока носит что пожелает, но пусть ей будет тепло и удобно. А потом, уже после свадьбы, ей все равно придется изменить стиль. Пушкарева была достаточно умна для того, чтобы понять, что в эту игру нужно было играть вдвоем. - Александр Юрьевич, - Катя обратилась к нему немного неуверенно, - почему вы готовы… почему вы не против, чтобы я задала вам эти вопросы? - Я пообещал вам их, я свои обещания всегда выполняю, - Воропаев на этот раз не косился на нее, просто внимательно следил за дорогой, - вы что передумали? Теперь вам вдруг стало интересно? - Вы думаете, мне может быть не интересно? - она вздохнула, - я просто не хочу создавать вам еще больше неудобства, чем создала уже. Из-за меня… - Если уж на то пошло, все что случилось, вышло из-за меня, - перебил ее Александр, - я пригласил вас к себе, я налил вам алкоголь, я коснулся вас, и я не позаботился о том, чтобы у нас была защита. Если вы ищете виноватого, то это я, Катя, и хватит об этом. Так что единственный человек, который создал неудобства и вам, и мне, это я сам, - он вздохнул, - но это уже неважно, ведь так? - Вы уже не раз говорили мне об этом… ответственность… и, поверьте, я очень ценю то, что вы рядом. Без вас я бы, наверное, с ума сошла. Я… осталась одна, и это было очень тяжело, - голос ее дрогнул и она замолчала. Воропаев закусил щеку изнутри, ощущая во рту привкус меди. Господи, из-за его необдуманного поступка у этой девчонки рухнула жизнь. Мать была права, когда говорила, что все, к чему он прикасается - горит огнем. - Сейчас вы не чувствуете одиночества? - им нужно было о чем-то говорить, и Александр решил, что нужно разобраться в состоянии Катерины до конца. Если она решила, что должна держаться за него, то у них очень большие проблемы. Буквально огромные. Ведь он и сам-то держался на плаву шатко, неверный шаг и гляди утонет. Слишком велик был риск, что он утащит ее за собой. - Сейчас нет… и, Александр Юрьевич, я неправильно выразилась, я… вы не подумайте, что я собираюсь висеть на вашей шее. Но… правда, если бы не вы… - Если бы не я… - начал было Воропаев, но Катерина перебила его. - Я знаю, я знаю, что вы скажете. Я знаю, что вы думаете, что если бы не… то этого бы не было. Но… вы же понимаете, что я тоже делала выбор. Это заставило его снова на нее взглянуть. Она выглядела уверенной и растерянной одновременно, и Александр понял, что это потому, что она была без очков. Выглядела она крайне трогательно, так что пришлось снова отвернуться к дороге. - Напоминаю, что вы были пьяны - такой себе выбор, - он не хотел звучать грубо, но звучал, и ожидал, что Пушкарева снова захлопнется от него за броней молчания и извинений, но на этот раз она не собиралась. - Вы не понимаете, - и на этот раз голос ее звучал уверенно, в нем словно слышалась… улыбка, - я говорю сейчас не о нашей ночи, хотя я отвечала за свой выбор и тогда. Я сейчас говорю о том выборе, когда узнала, что я беременна. Я ведь знала, как все будет… точнее, верить не хотела, гнала от себя подобные мысли, но… знала и я приняла это решение. Выбрала. И выбрала бы снова, даже если бы знала, что это будет именно так, даже если бы знала, что вы… что вы меня не поддержите. - А вы думали, что я могу не поддержать? - Александру было интересно. Действительно интересно, что же себе думала Катерина, что роилось в ее гениальном мозгу, когда она в тот день пришла к нему с известием. - Я… честно сказать, я ничего не думала, - призналась Пушкарева, - я не знала, как оно будет, что вы скажете и… - она издала немного нервный смешок, - я просто подумала, что если вы помогли мне тогда… в дождь, то вы не прогоните меня. Я решила, наверное, что вы меня услышите, поверите и поймете. Я решила, что вы… честный человек, Александр Юрьевич, и… мне кажется, я не ошиблась. Воропаев водил пальцем по нижней губе, изучая ценовую сводку. Именно этот лист он перечитывал уже пятый раз и цифры не хотели укладываться в голову привычным стройным рядом. И черт его дернул поехать с Кирой в родительский дом. Теперь все концентрация просто улетела коту под хвост, да еще и на такой скорости, что впору было бы взять отгул и просто… пить. От этой мысли висок прострелило болью, и Александр закрыл левый глаз, чтобы немного унять давление. На секунду стало легче. Обычно ему помогали тишина и темнота, но сейчас… Да, нужно было все-таки снять отдельный номер… возможно, пойти сделать так, как он планировал? Это было бы просто отличной идеей. Но он не двинулся с места, продолжая перечитывать цифры снова и снова. Ничего. Еще один день, а потом он позволит себе взять два выходных. Два дня покоя… - Александр Юрьевич, простите… - он невольно вздрогнул от тихого Катиного голоса. Да… покоя ему точно не видать, но отдохнуть от работы он все-таки сможет. Воропаев перевел взгляд на Пушкареву, вот кому тоже следовало отдохнуть. Предложить ей прогулку в парке? Катерина мялась у двери в “свою комнату” и выглядела так, словно она хотела что-то спросить и боялась выглядеть глупо. Новые очки и небрежно заплетенная коса делали ее еще моложе и… привлекательнее. Александр поймал себя на том, что он просто любуется. Этого еще не хватало! - Слушаю вас, Катя, - он тут же отложил лист в сторону, все что угодно, чтобы глаза получили передышку, - что-то случилось? - Там… - Пушкарева указала на дверь комнаты, - в шкафу, на моей…на моей половине шкафа лежат вещи… - Катя, - вздохнул Александр, - это логично. Шкаф. Вещи. Вы же знаете, что между этими понятиями отлично устанавливается причинно-следственная связь. - Да, конечно, - несколько раз кивнула Катерина, - но дело в том, что там не мои вещи. И… и не ваши. - Правда? - Воропаев выгнул бровь, интересно, что же там за вещи если… И тут до него дошло, что же обнаружила в шкафу Пушкарева. С этой дурацкой поездкой в голове все смешалось в такую кашу… - вы нашли спортивный костюм и пижаму? - А… да, - Пушкарева поправила волосы, принимаясь играть пальцами правой руки с кончиком косы, - это… - Это ваши вещи, Катя, я просто… не успел сообщить вам, что я их купил, - Александру не хотелось признаваться, что он забыл. Не только забыл сообщить, что он что-то купил Катерине, но и просто забыл, что делал это, - вам нужны новые вещи, ваших… недостаточно для комфортной жизни. - Но… это не все мои вещи, просто… я… я пока не могу забрать их из дома, - Катерина тут же обняла себя двумя руками за плечи, - мне бы не хотелось, чтобы вы… - Если вам не нравится, я могу сдать вещи обратно. Чеки есть, я предполагал, что они могут не подойти, - если это было проблемой, то Александр не видел смысла с этим затягивать, - и почему вы не сказали, что нужно забрать ваши вещи? Мы можем сделать это на выходных. - Не можем, - глаза Катерины широко распахнулись, - мой отец… - Ваш отец не может не вернуть вам ваших вещей, - Воропаев снова потянулся к документам, - поверьте, мне он не откажет. - Вы просто не знаете моего отца, - неуверенно ответила Катя, - он… крайне своеобразный и может быть очень… - Поверьте, - Александр улыбнулся, - я примерно понимаю, что из себя представляет ваш отец. Просто решитесь, а остальное предоставьте мне. Что-то еще? - Я… я еще не мерила те вещи, что вы… купили, я просто не подумала, что они мои, - Катерина пожала плечами, - возможно, их не нужно будет возвращать. - Как скажете, - кивнул Воропаев, - если не подойдет - скажите мне об этом утром. Но я обещаю, что в следующий раз ничего без вас покупать не буду, а то вы слишком уж пугаетесь, - он улыбнулся, заставляя Катерину залиться краской. Александр ожидал, что она развернется и сбежит обратно, но она все еще не уходила, - что-то еще? - он выгнул брови, ожидая. Пушкарева вздохнула. - Александр Юрьевич… - Катя, это будет слишком, если я предложу вам обращаться к себе по имени? А то у меня такое ощущение, что мы в компании, или того хуже, - хмыкнул он, - у меня на работе. Это… отвлекает. - Я… - Катерина замерла, казалось, даже забыла как дышать, и Александр закрыл глаза, чуть откидываясь назад на диване. Ну и кто его за язык тянул? - Если это слишком сложно, я не заставляю… - Нет… это не сложно, я попробую… я могу, у меня получится, - затараторила Пушкарева, заставив Воропаева снова открыть глаза, - я просто хотела спросить, - она снова замялась, но все-таки совладала с собой, - вы же не ужинали, правда? Хотите… хотите, я принесу вам печенье? - Нет, - торопливо ответил Александр, - не нужно, меня сейчас мучает исключительно… информационный голод, - он поднял лист в воздух, в подтверждение своих слов. Катерина кивнула и… ушла в комнату, оставив Воропаева наедине с самим собой. Странно. Он коснулся виска, боль, которая мучила его, прошла. Все-таки отвлечение помогало. Александр вернулся к документам, но снова отвлекся на дверь спальни, когда из нее вышла Пушкарева с тарелкой… печенья. - Попробуйте хоть одно, - она направилась к нему, - это мне Коля принес от мамы, а она у меня знает толк в выпечке. И Воропаев не нашел в себе сил отказаться.