Sääli on sairautta

Впервые он поймал Катерину в слезах в коридоре, когда она забирала принесенный горничной чай. Тогда Александр решил не донимать ее расспросами, а Пушкарева сделала вид, что ничего не произошло, хотя ее нос был похож на недозрелую алую сливу. Потом еще несколько раз он замечал, как она вздыхала, всхлипывала и все время косилась на него, то ли проверяя, заметил Воропаев или нет, то ли чтобы зарядиться новой порцией слез. Александр решил, что он стал невольной причиной этого самого расстройства, но как заговорить с Катериной об этом он не знал. Точнее, не так, он знал, как можно было бы говорить, но это привело бы к новой порции слез… ну разве это можно считать конструктивным диалогом? Нет! Вот и нечего! Чтобы немного разобраться в ситуации Воропаев созвонился с Мезенцевым, в надежде, что добрый дядя доктор расскажет ему, что происходит. Но Аркадий его расстроил - это не гормоны. Точнее, возможно и они, но что-то гораздо более серьезное эти самые слезы провоцирует. Выходит, Айболит не помог, ведь если нельзя объяснить Катино настроение ее гормональным сбоем, то придется копать… Александр решил, что с этой женщиной везение начало подводить его все чаще. - Что это? - Тимур ткнул пальцем в бумажный пакет, что Воропаев поставил на край стола, присаживаясь напротив друга, - это мне подарок? - Это шоколад для Катерины, - Александр отодвинул пакет дальше, чтобы он оказался вне досягаемости товарища, - так что не распускай руки. - Жадина, - Рудковский нахмурился, - а я думал, что на этот раз ты меня решил порадовать, - он поиграл бровями, - что, налаживаешь мосты со своей будущей женой? И как успехи? Она еще не пала под твоими чарами. - Закрой рот, а? - Воропаев старался быть вежливым, - у нее сейчас очень тяжелое время, я просто пытаюсь подбодрить ее, конечно, если у меня это получится. - Был бы я на ее месте, уже давным-давно бы застрелился, - вздохнул Тимур, - с таким бесчувственным козлом как ты… - Как твои ребра? - Александр оскалился, когда Рудковский растерянно захлопал глазами, - уже не беспокоят? - Ты интересуешься, чтобы добавить, я не пойму? - все-таки отмер Тимур, - с чего такая… доброта? Тебе что-то нужно? - Нужно, - не стал отпираться Воропаев, - совет. - Тебе! - Рудковский словно весь подобрался, а потом бросился рыться в своем портфеле, - погоди-погоди, я сейчас отмечу этот день в календаре! Сам Александр Воропаев попросил у меня совет! Каждый год буду этот день как праздник отмечать! - он вытащил свой ежедневник, принимаясь что-то записывать на одной из страниц. - Какой ты все-таки кретин, - вздохнул Воропаев, и Тимур замер, поднимая на друга совершенно серьезный взгляд. - А ты сразу не мог сказать, что у тебя что-то серьезное? - он отодвинул ежедневник в сторону, - выкладывай, что там у тебя. - У меня дилемма с моей будущей женой, - Александр вздохнул, немного подаваясь вперед, упираясь локтями в стол, - Кира слишком решительно настроена против моего брака, и я волнуюсь, как бы она не навредила Катерине в случае чего. Так что мне нужно будет засветить Пушкареву максимально публично, но так, чтобы не довести эту затворницу до инсульта. Ты же знаешь, что все подобные вечера я посещаю только в том случае, если это приносит мне выгоду. Но на этот раз мне нужно что-то максимально шумное. - Тебе нужен не шум, а шумиха, - Рудковский прошелся указательным пальцем по нижней губе вперед и назад, - тебе нужны журналисты и фотографы, а не гости. И, как я понимаю, показы твоего ЗимаЛетто для этого тебе не подходят. Ведь так? - Мне нужно привести Катерину на подобный вечер так, чтобы ни Кира, ни Андрей об этом не знали, и не могли ее отговорить, - признался Александр, - Пушкарева… ведома. Точнее, характер… стержень, я бы даже сказал, у нее на месте, но вот это ее дурацкое желание никому не мешать… Она и так думает, что создает мне проблемы. - Правильно думает, - Тимур кивнул, делая взмах проходящему мимо официанту, чтобы привлечь внимание юноши, - с ее появлением в твоей жизни проблемы осыпают тебя словно из Рога Изобилия, разве нет? Что тебе подарила вчера Кира, напомни мне? - он выгнул брови, ожидая ответа Воропаева. - Кожаный ремень, - Александр вздохнул, когда Рудковский недовольно нахмурился, - точную копию ремня моего отца, - добавил он то, что было действительно важно. На этот раз Тимур просиял, но тут же снова нахмурился. - Вот именно, фактически отцовский ремень. И это при том, что она знает, как долго мы сводили твой шрам на шее, оставленный подобным… предметом. Чего она добивалась? Выбить тебя из колеи? - Она пытается подвести меня к грани… моей адекватности, - согласился Воропаев, - но на этот раз у нее не получилось. У меня даже с кошмарами все не так печально, как я думал. Так что ее попытка успехом не увенчалась. Но я не думаю, что Катерина… - Именно Катерина и стала причиной, и ты это отлично знаешь, не нужно отговариваться, что это не так, - взмахнул руками Рудковский, а потом отвлекся на официанта, быстро делая заказ. Александр нахмурился. Приходилось признавать, что Тимур был прав, и Кира решила шипеть на него именно потому, что он собирался жениться на Пушкаревой. Эта их поездка в родительский дом, а потом ремень… Это должно было лишить его опоры, даже воли, пусть и на короткое время вернуть его в те дни, когда каждый день ему приходилось жить в ожидании неминуемого наказания. Любой жест, слово, взгляд - все это могло обернуться проступком, а проступок - наказанием. Но… Кира просчиталась. Видимо необходимость заботы о ком-то заставляла Александра… дистанцироваться от воспоминаний. И это было логично, ведь прошлое, как ни поверни, оставалось в прошлом. А настоящее требовало его внимания уже сейчас. Возможно, Кира рассчитывала на то, что измучившись бессонницей и постоянно всплывающими из подсознания картинками, Александр просто отпугнет от себя Катерину. Но его сестра не понимала главного - Пушкаревой некуда было идти… да и сам Воропаев скорее отрубил бы себе руку, если бы хоть помыслил поднять ее на Катю. Он не коснется ее, в этом он был совершенно уверен. - Ау! Земля вызывает Воропаева, - рука Тимура взмахнула перед его глазами, выводя Александра из оцепенения, - ты со мной? - Задумался, - кивнул он, встречаясь взглядом с Рудковским, - ты говоришь, что мне нужен не шум, а шумиха, тогда подскажи, где я могу такую шумиху получить? - Вы заявление подали? - вопросом на вопрос ответил Тимур, - ну, чтобы информация о вас была не просто сплетней, а чем-то… конкретным. Чтобы о Катерине сразу заговорили как о будущей Воропаевой, а не гадали, станет она тебе кем-то большим, чем подружка или нет. - Я думал, что мы сможем подать заявление после Совета, - Александр был согласен с Тимуром - звание невесты куда лучше, чем образ просто девушки на вечер. Весомее, - сейчас Катерина слишком занята проблемами ЗимаЛетто. Думаю, для нее этого достаточно. Но когда все уляжется, и работы у нее станет меньше, мы подадим заявление в ЗАГС. В конце концов, она уже изучила брачный контракт, и, как мне кажется, оказалась ним весьма довольна. - Ага, - покачал головой Тимур, - ведь каждая женщина мечтает именно о таком предложении руки и сердца, ведь так? - О предложении руки и сердца она может мечтать сколько угодно, - отрезал Воропаев, - с правильным человеком и в правильное время. Я для этого не подхожу. - Так что, ты собираешься ее лишить даже свадебного платья? - вскинул брови вверх Рудковский, - Саша, услышь себя, эта Катерина живой человек, она не робот, у нее есть желания, потребности. Неужели тебе сложно ее порадовать? - Ты мне подскажешь, куда мы можем явиться вместе, чтобы как можно больше журналистов заприметили нас, или мне искать самому? - Александр не нуждался в поучениях. Если бы ему были нужны нотации, он бы обратился к Ждановой. Маргарита знала в этом толк. - О Боже! - закатил глаза Тимур, - твое нетерпение просто ужасает. Конечно, я подскажу тебе, куда следует сводить твою будущую супругу. Не нужно для этого выскакивать тут из штанов, и делать вид, что тебе плевать на мои слова. - А может мне и правда плевать? - Воропаев оскалился, довольствуясь тем как на секунду Рудковский задумался, изучая его лицо. - Может, - согласился, наконец, Тимур, - но пока я этого не заметил. Тебе плевать на меня и на мои слова так же, как и на комфорт твоей Катерины, - он кивнул на пакет с шоколадом, - да? - Да, - Александр и сам погладил бумажную упаковку пальцем, - что ты хочешь от меня? Ну чего уставился? - Рука как? А то Садовая с Ириской меня просто со свету сживут, если с тобой что-то приключится. Пусть даже и по твоей вине, - Рудковский не собирался ругаться с ним. Они в целом никогда не ругались. Смысл? - Рука отлично, - Воропаеву не хотелось говорить о своем самочувствии, - можешь передать барышням мое почтение и благодарность. - Можешь передать им это сам, - хмыкнул Тимур, - а еще лучше просто приди в гости, заодно побеседуешь с ними о Катерине, может они тебе пару дельных советов дадут. - Мне не нужны советы как вести себя с женщиной, - поджал губы Александр, - у меня с этим проблем нет. - Ну да, это я уже заметил, - рассмеялся Рудковский, - но… ладно, как знаешь. Не нужны советы, значит, не нужны, - он поднял руки вверх, - просто знай, что никто не претендует на твою добычу. Разве что немного облегчить тебе жизнь так, как ты сейчас пытаешься облегчить ее для Катерины. - Пока я все только усложняю, - приходилось признать, что за все это время он не видел на лице Пушкаревой облегчения или расслабления. Да она улыбалась, и иногда ему казалось, что была даже счастлива. Но эти слезы украдкой, виноватый взгляд, напряженные плечи… К ним хотелось коснуться, размять, заставить расслабиться. Но уже от одной мысли, что он будет ее заставлять… Одно дело, закинуть ее в машину и отвезти в больницу, а другое… - Да? А как же ее новый кабинет? Это ли не помощь? - Тимур принялся покачивать стаканом с водой так, словно в нем было вино, или даже что-то покрепче. - Это логика, - отмахнулся Александр, - она носит моего ребенка, станет мне женой, пусть и формально, и я должен был оставить ее прозябать в каморке? - Да ты вообще ничего никому не должен, - улыбнулся Рудковский, - но я бы многое отдал, чтобы посмотреть, ЧТО и КАК ты сказал Жданову, чтобы тот вдруг стал столь щедрым к девчонке. - Ничего особенного, - оскалился на этот раз Воропаев, - просто призвал его к здравомыслию. - К здравомыслию? Ну-ну… - Тимур улыбнулся в ответ, но больше ничего не сказал. Иногда тайное должно и оставаться таковым - разве нет? Жданов выглядел напряженным и шокированным. Приход Александра не сулил ему ничего хорошего, а вот такой самоуверенный и хозяйский тон так и совсем вышибал понимание происходящего. Воропаеву никогда не приходилось запугивать Андрея - зачем? Кресла президента ему все равно было не видать - на стороне Жданова было слишком много голосов. А пугать его просто так не доставляло никакого удовольствия. Страх ради страха был уделом его отца, но никак не Александра - ему нравилось осознание, последствия, база, в конце концов. Зачем пугать человека, если он ничего не возьмет из своего испуга? Воропаев вынес из своего страха несметное количество уроков, из боли еще больше. Поэтому он крайне редко занимался расточительством - даже собственные слова - ресурс. Но сегодня… сегодня он был щедр, как никогда, ведь у него была цель, ради которой он и явился к Андрею. - Теперь ты понимаешь, чего я хочу? - Воропаев откинулся назад на кресле, чуть приподнимая подбородок, и сплетая пальцы на животе. - Понимаю, - кивнул Жданов, и тут же подобрался, - но все равно не понимаю, почему я должен дать тебе то, чего ты… - Давать ты будешь не мне, - перебил его Александр, - мне без надобности место в этой стеклянной мышеловке. Но так уж вышло, что моя будущая жена желает здесь работать, - он пожал плечами, все еще немного осторожничая с левым, - поэтому, тебе лучше сделать все для того, чтобы ей было комфортно. - А ей и тут комфортно, я считаю, что у нее достойное рабочее место, - да, Жданов пытался держать лицо, но в движениях его сквозила нервозность, и не зря. Воропаев оскалился, щелкая языком. - Да что ты, - хмыкнул он, - тогда давай мы переселим тебя туда, - он указал на Катину каморку, - а Пушкареву в твое кресло. Меня такой обмен устроит, да и тебя, судя по тому, что ты считаешь то место достойным, тоже. - Ты перегибаешь, - Андрей попытался встать со своего места. Александр знал, зачем он собирается это сделать стоя - у него было бы так называемое преимущество хозяина. Самому Воропаеву подхватываться со своего места не хотелось, поэтому он просто махнул Жданову рукой. - Сиди на месте, у меня нет никакого желания задирать голову, чтобы смотреть на тебя снизу вверх. - А это не мои проблемы, - сквозь зубы бросил Андрей, заставив Александра выгнуть бровь. Вот как? Не его проблемы? - Как интересно, - Воропаев щелкнул языком, - тогда я сделаю так, что проблемы станут твоими, - он улыбнулся, когда Жданов замер, - ты же понимаешь, что я, как акционер, который владеет приличным объемом акций, имею не просто право голоса, ведь так? - Александр проследил, как Андрей снова вернулся за стол, принимаясь внимательно слушать, - ты знаешь, что я имею право требовать своего представителя в стенах компании, правда, же? Это прописано в статуте ЗимаЛетто, - он выгнул брови, - и ты знаешь, что я не ввожу его только потому, что знаю, что это будет просто бессмысленно. Ведь ты сделаешь все, чтобы оградить этого человека от любых документов. Сошлешь на производство, если придется. Но, - Воропаев оскалился еще шире, - вот незадача, таким человеком может оказаться Катерина. Я передам ей часть своих полномочий, сделаю своим представителем, отдам ей силу акционера - будет ей такой себе свадебный подарок. Что скажешь? Как далеко ты попытаешься отослать ее от себя тогда? - Ты не сделаешь этого, - теперь Жданов звучал не слишком уверенно, - Пушкарева не согласится, - теперь Андрей попытался мыслить логически. Тут, конечно, Александр был с ним согласен, но… - Это сразу она не согласится, Андрюша, - Воропаев пропел это таким сладким голосом, что самого затошнило, - ты же знаешь, если мне нужно… Или же нет, я выберу кого-то еще, но тогда, кто знает, насколько хорош будет этот человек? И насколько опасен? И насколько внимателен? И сможешь ли ты взять его под контроль? - он вздохнул, - даже не знаю, что будет лучше. Что ты выбираешь? Я, так уж и быть, прислушаюсь к твоему выбору. Буду столь… великодушен. - Великодушен, - выплюнул Жданов, и тут же поджал губы, словно стараясь сдержать те слова, которые хотели вырваться у него изо рта. Правильное решение, - и что же ты хочешь, Сашенька? - имя Воропаева он буквально выплюнул, чуть подаваясь вперед. - Не так уж много, - хмыкнул Александр, - нормальный кабинет для Катерины, по возможности подальше от тебя. Ну и, конечно, у меня есть еще одно пожелание. - Конечно, - Жданов вздохнул, было заметно, как по его лицу прошлась волна облегчения. Видимо он ожидал, что Воропаев потребует у него гораздо больше, - и что же это за пожелание? - Не перегружай мою женщину работой, - он произнес эту фразу, и рот его не воспылал огнем, оказалось, что это не так и сложно. Его жена… будущая жена. Его женщина. В ближайшее время ему нужно было подчеркивать это гораздо чаще. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений, чей ребенок родится у Катерины. - Пушкарева стремилась вернуться на работу, едва ли не умоляла взять ее назад не для того, чтобы просто просиживать… - Андрей постарался подобрать то, что же, по его мнению, она должна была просиживать. А Воропаев нахмурился. Она его умоляла? Что-то он не помнил, чтобы Катерина говорила ему о чем-то подобном. - Она может даже на коленях у тебя новую работу выпрашивать или требовать дополнительную нагрузку криком. Но я хочу видеть, что работу она завершает вовремя, - он оскалился, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз, - я понятно изъясняюсь? Жданов засопел, принимаясь сжимать и разжимать кулаки. О да, ему явно хотелось сказать ему очень много… хорошего. Но Андрей благополучно опасался. Правильно. В последний раз, когда Жданов перешагнул черту, то оказался у стоматолога. Сам же Воропаев чудом не попал за решетку, но эту часть Александр предпочитал не вспоминать. Он взглянул на собственные руки… черт, а ведь желание почесать кулаки было таким сильным… Может, все-таки подтолкнуть Андрея немного и… - Понятно, - этот ответ Жданова разрушил все планы Воропаева на корню, - думаю, через пару дней я подберу для Катерины… - Не тяни с этим, - Воропаев встал, поправляя пиджак, на котором не было ни единой складки, - я хочу, чтобы у Кати свой угол появился уже сегодня. Пустых офисов у тебя для этого достаточно, просто отдай приказ. Андрей в ответ только скрипнул зубами. В отель Александр смог попасть только к половине первого ночи. А все потому, что его после встречи с Тимуром выдернул поговорить Барсуков, которого до ужаса интересовало, как же Чернов может справиться со своей проблемой. У Воропаева было на этот счет несколько предложений. В основном непечатных, резких и грубых, которыми он с Барсуковым и поделился. Николай посопел, послушал и отпустил Александра с миром. Правда, все равно достаточно поздно. Так что Воропаев смог только разочарованно покоситься на пакет с шоколадом. Ну и что теперь с ним делать? Можно, конечно, отдать его утром, но… он взвесил на руке подарок. Нет, он не будет ждать утра, он просто войдет к ней в комнату и поставит ей на тумбочку этот чертов шоколад. Утром она сама с ним замечательно разберется. Потом будет краснеть полчаса и еще полчаса благодарить, но он таким образом избавит их от неловкости преподношения этих сладостей. Да, это просто идеальный вариант. Но сперва… Александр сбросил пиджак и потянулся, поводя правым плечом. Боже, ну когда он уже сможет нормально пользоваться двумя руками? Это же наказание какое-то. Воропаев вздохнул, снова подкинув в руке пакет. Ну что, можно заглянуть к спящей красавице и оставить ей сюрприз. Самое главное не застрять над ней слишком надолго, а то Александр уже позволил себе подобную вольность и это было… приятно. Приятно, но неправильно. Так что повторять подобный опыт не стоило. По крайней мере, не сегодня. Он вздохнул и направился в спальню. В Катину спальню. Воропаев осторожно отворил дверь, радуясь тому, какими бесшумными были петли, и с какой легкостью поворачивается ручка. Теперь важно было не разбудить Пушкареву. Обычно в такое время она уже засыпала, стараясь хорошенько отдохнуть перед рабочим днем. В комнате было темно. Катерина никогда не использовала ночник, так что Александру пришлось постоять несколько секунд, чтобы глаза привыкли, и он мог с уверенностью пройти к постели. Точнее, к тумбочке у постели… Он сделал первый шаг, затем еще и еще. Катя лежала в постели неподвижно, повернувшись к нему спиной. Одеялом она укрылась едва ли не с головой, и Воропаев усомнился, получается ли у нее там нормально дышать. Он опустил пакетик с шоколадом на тумбочку, и уже было собирался сделать шаг назад, когда услышал… всхлип. Александр замер. Может, ему послышалось? Или ей все-таки трудно дышать под этим одеялом? Но звук повторился снова, на этот раз чуть громче, и Пушкарева под одеялом вздрогнула. До Воропаева, наконец, дошло, что девушка не спала. Она услышала, что он вошел в комнату, и решила притвориться спящей, чтобы он не увидел… не услышал… не понял, что… - Катя, - Александр протянул руку, касаясь девичьего плеча под одеялом, - что с вами? - девушка замерла. Казалось, что даже дышать прекратила, в надежде, что он решит, что она спит и уйдет. Но всхлипывания подавить было крайне сложно, и плечо Катерины снова вздрогнуло под его рукой. - Катя, я знаю, что вы не спите, что случилось? - на этот раз Воропаев осторожно потянул одеяло вниз. Сперва он встретил небольшое сопротивление, видимо Пушкарева придержала его край, но потом оно все-таки поддалось, а Катерина приподнялась на постели… вытирая слезы. - Доброй… доброй ночи, Александр Юрьевич, - проговорила она, а потом шумно втянула носом воздух. Нос был забит, видимо плакала она не один час. Возможно, она была в слезах с момента как пришла с работы? Или она пыталась увидеться со своим отцом без него? Александр потянулся к торшеру. Щелчок, и комнату залил мягкий желтый свет. Но даже такого освещения было достаточно, чтобы они оба на миг ослепли. Но когда глаза привыкли к свету Воропаев смог увидеть и покрасневший нос, и опухшие от слез глаза. Пушкарева принялась шарить рукой по тумбочке, в поисках очков и наткнулась на бумажный пакет. Она замерла, переводя взгляд на Александра, а потом на тумбочку. - Это шоколад, - а вот и момент неловких объяснений. Боже, какой идиотизм… - для вас, - он подошел к тумбочке еще раз и подал Катерине очки, - а оказывается, вам нужны были не сладости, а несколько упаковок носовых платков. Сказали бы, мне не сложно, - он сплел руки на груди, пристально глядя на Пушкареву, - не поведаете о вашем горе? - Я… нет никакого горя, - затрясла головой Катя, гундося, - просто… мне просто приснился плохой сон. - Это тот самый сон, которого ни в одном глазу у вас не бывало? - выгнул бровь Воропаев, - лучше признайтесь, что происходит. Что вас беспокоит? Или… - от этого предположения у Александра все похолодело внутри, - вам плохо? Нужно к врачу? - Нет, - Катя выставила обе руки вперед, - нет, нет, нет, нет, - она сглотнула, - все, - и снова всхлип, - все, правда, хорошо. Честное слово! - Когда хорошо - не плачут, - Воропаев нахмурился, - и если вы не расскажете мне что случилось, я прямо сейчас повезу вас в больницу. Ведь это единственное, что я могу. Так что, - он окинул сжавшуюся на постели Катерину оценивающим взглядом, - вы мне говорите правду, или я отнесу вас в машину прямо в пижаме. Думаю, Аркадий Игоревич будет рад вас видеть. Он сам говорил, как вы ему симпатичны. - Откуда вы знаете, кто сегодня на смене? - Пушкарева так и держала одну руку вытянутой вперед, а второй утерла нос. И этот жест был настолько детским, что Александру захотелось погладить ее распустившиеся волосы, которые она видимо перед сном собирала в свободную косу. - Я звоню ему каждый день по утрам, чтобы знать, куда в случае чего с вами ехать, - Воропаев признался с легкостью, но это признание заставило Катерину вскинуть брови вверх, - так что, правда, - он оскалился, - или действие? - Александр даже шагнул вперед, заставляя Катю пискнуть. - Ой! Только не на руки опять! Ну, пожалуйста! У вас же… плечо… - закончила она, потупившись, но руки опустила, заметив, что Воропаев не торопится ее хватать. - Далось вам мое плечо! - возмутился Александр, - поверьте, мне оно не помешает донести вас до машины. - В этом я как раз не сомневаюсь, - нахмурилась Катерина, - но не нужно, я здорова, правда, это… - она вздохнула, а потом снова всхлипнула, - это другое. - Ну, так поделитесь со мной этим самым другим! - не выдержал Александр, - поверьте, нет ничего, с чем я не мог бы справиться. А если есть, то я найду того, кто сможет. Я решу любую вашу проблему. Любую. - Вы не обязаны, - на этот раз Катя говорила, едва ли не задыхаясь, а слезы снова принялись катиться по ее щекам, - вам не нужно. - Хватит, - Воропаев склонился, касаясь ее подбородка большим и указательным пальцем, - хватит. Вы не должны больше плакать, это вредит вам, вредит ребенку - довольно. И да, Катя, я обязан. Вы станете моей женой, если я не буду защищать вас, то кто? - он вздохнул, когда Пушкарева нахмурилась, - лучше признайтесь сами, не заставляйте меня искать причину. - Но это… - Катерина закрыла глаза, - это нечестно, - она снова взглянула на него, - вы хотите, чтобы я все вам рассказывала, всем делилась, а сами… - Вы что, хотите вспомнить мне, что я так и не ответил на обещанные вам вопросы? - Александр отпустил ее, снова сплетая руки на груди, - или это вы так косо-криво пытаетесь перевести тему? Вы же понимаете, что у вас не получается, правда ведь? - Правда, - Пушкарева сняла очки, вытирая глаза, - но я все равно не могу рассказать. Это… это… - голос снова стал писком, - вы у меня за это ребенка отнимете. - Что? - Воропаев всегда считал Катерину невероятно умной женщиной, но это… - кто вам сказал такую ересь? Или вы забыли, что написано в нашем брачном контракте? - Там ничего не сказано о матери-уголовнице, - на этот раз Катя все-таки разрыдалась, торопливо стягивая очки, - вы заберете у меня ребенка, если я окажусь в тюрьме, а я там обязательно окажусь, Андрей Павлович сказал… - Кто?! - гаркнул Александр, заставляя Катерину вздрогнуть, и уставиться на него огромными, красными от слез глазами, - что вам уже наплел этот кретин? - руки сами непроизвольно сжались в кулаки, - Катя, Боже, прекратите плакать. Жданов - идиот, и что бы он не говорил вам нужно это делить на шестнадцать. А еще лучше, сразу признаваться мне! - он взъерошил волосы, заметив, как Пушкарева разрыдалась еще больше. Отлично! Молодец! Успокоил! - Катя, - Воропаев вздохнул и… присел рядом с ней на постели, укладывая обе руки ей на плечи, - взгляните на меня. Ну же. - Александр Юрьевич, - Катерина подняла на него глаза, - я… - Вы, а кто же еще, - он осторожно стер слезу с ее правой щеки, - если бы я знал, что вы так расстраиваетесь из-за Жданова, то просто оторвал бы ему голову. Все равно он меня давно бесит. - Не нужно, - потрясла головой Катя, - Александр Юрьевич… - Мне кажется, мы договаривались без официоза, - хмыкнул Александр, - и успокойтесь, не причиню я вашему Жданову вреда, если он… - Он не мой, - всхлипнула Катерина, - я просто не хочу, чтобы у вас были… неприятности. Я… - губы ее дрогнули, словно она собиралась назвать его по имени. - Так вы расскажете, что происходит, или мне пойти завтра Жданову пальцы в двери зажать? - склонил голову к плечу Воропаев, и рассмеялся, когда Пушкарева выдала: - Зажать… - она тут же закрыла себе рот ладошкой, испуганно глядя на Александра. - Как мило, - хмыкнул он, - мне нравится ваша кровожадность, куда больше, чем слезы. - Это не… это не совсем… я расскажу, - Катя опустила глаза, а потом выпалила, - но вы тоже мне что-то расскажите, так будет честно. - Честность нынче не в чести, Катя, - покачал головой Александр, а потом встал, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. - Я… - Пушкарева вскинула на него взгляд и нервно сглотнула, - а… что вы делаете? - Ускоряю наше общение, - еще несколько пуговиц выскользнули из петель, - вы же хотели узнать, что с моим плечом, ведь так? - Катерина кивнула, словно завороженная следя за его движениями, - вот… я вам покажу. А то вдруг моим словам вы решите не поверить. Но потом, Катя, ваш черед. - Мой черед что? - вздохнула Катерина, и Александр сдержался, чтобы не рассмеяться. - Рассказывать, Катя, ни на что большее я не надеюсь.