Sääli on sairautta

- Катя, мы уже все окна открыли, а тебе все равно жарко, - пожаловалась Маша, зябко кутаясь в свою коротенькую, довольно жиденькую и несчастную свитерюльку, - может, ты заболела? Снова. - Нет, я не заболела, - Катерина потрясла головой, прижимая ладони к разгоряченным щекам, - это просто… если очень холодно, то окна можно закрыть. Мне свежий воздух сейчас слабо помогает, - она вздохнула, косясь на стол, заполненный разными блюдами. Голода не было и в помине, но поесть было нужно, хоть немного. Она потянулась к блюду с тонкими ломтиками рыбного рулета. Интересно, ей хочется чего-то соленого потому, что она беременна, или потому, что так… нужно? - Ну, раз тебе не жарко, то окошко я все-таки закрою, - Амура встала, направляясь к двум окнам, что были приоткрыты, для проветривания, - а то что-то мы и правда продрогли, - она покосилась на Катю, - но тебе бы температуру измерить, а то ты вся буквально горишь. - Это ничего, - Катерина быстро положила несколько ломтиков рыбы на белый хлеб, а потом торопливо вгрызлась в бутерброд. Ей меньше всего сейчас хотелось бы говорить о том, почему она не могла успокоиться, и почему ее то и дело обдавало жаркой волной… смущения. - Ты уверена, что с тобой все хорошо? - к Пушкаревой пересела Светлана, прикасаясь раскрытой ладонью к ее лбу, - нам просто не хотелось бы, чтобы ты снова от нас куда-то сбежала, - она даже обняла Катерину за плечи, - все хорошо? - Все настолько хорошо, насколько вообще может быть, - сейчас Катя практически не кривила душой. Впервые за долгое время она ощущала в душе такой покой, а все потому, что Александр… Щеки ее снова покрылись таким ярким румянцем, что Локтева снова принялась щупать ее лоб. На этот раз Кате даже пришлось отстраниться, уж больно это было навязчиво, - Света, правда, все отлично. У меня сейчас небольшой… эм… сбой в организме. Это после лечения… как побочный эффект, - ей казалось, что врать у нее получалось лучше, хотя Воропаев и твердил обратное. Локтева сузила глаза, пристально глядя на Пушкареву, видимо, Александр все-таки был прав. - Ой! А я знаю, как это бывает! - Татьяна как раз перекладывала себе на тарелку капустный салат, - когда я лечилась от воспаления легких, то мне кололи один очень противный препарат. Так вот, я даже после него спать не могла. Ну, знаете, всего пару часов и все… глаза открывались сами, и я была не способна… Эх, это было, правда, тяжело. Так что, если Кате просто время от времени жарко, то это не так и страшно, - она пожала плечами, а потом обратилась к Пушкаревой, - может, ты бы тогда так не куталась? А то и платье явно теплое и кардиган… - Я же не стала нечувствительна к холоду, - рассмеялась Катя, накалывая вилкой огурец с тарелки с соленьями, - мне просто время от времени бывает жарко. Так что теплая одежда мне не мешает. - Да нет, как раз мешает, - покачала головой Мария, - вот ты сейчас заплетаешься по-другому, очки сменила… - Тропинкина сузила глаза, - кстати, тебе очень идет. Но вот эта твоя одежда, - она покачала головой, - Катя, ты понимаешь, что в таком виде на тебя не посмотрит ни один… ай, - она повернулась к Буйо, которая дала ей уверенный тычок в бок. - Маша хотела сказать не это, - Амура погрозила Тропинкиной кулаком, - просто… если ты немного сменила имидж, то… почему бы тебе не заняться и остальным? Возможно, немного… Конечно, ты и сейчас хорошо выглядишь… - Не слишком хорошо, - Маша оттолкнула руку Амуры, - Кать, ну ты сама понимаешь, вот посмотри на меня… - Ты как раз такой себе пример, - Светлана налила себе сок в стакан, отставляя в сторону графин, - Катя должна что-либо менять в своей жизни только в том случае, если ей этого хочется. - Зуб даю, что ей захочется, - уверенно закивала Маша, - как только появится в ее жизни человек, которого нужно будет впечатлить… привлечь, - она поиграла бровями, заставляя Татьяну довольно рассмеяться, - так что, Катюш, если тебе будет нужен совет, то ты обращайся. - И снова немного мимо, с обращениями-то, - хмыкнула Локтева, - Катя сама разберется. Как и каждая из нас, - она покосилась на Катерину, - она достаточно умна для этого. - Мы все думали, что умны, - заметила Амура, - но, что мы видим в итоге? - она развела руками, - стабильные и прочные отношения только у нашей Олечки, - она взглянула на пустой стул, - Милко в последнее время просто зверь. Вот что, ему было жалко ее с нами отпустить? - Ольга Вячеславовна и сама бы не пошла, - Катя отодвинула от себя пустую тарелку. Все-таки больше одного бутерброда и пары огурцов в нее не влезло, - там новые ткани привезли, Милко без нее правда не разберется. Это ведь часть нашей работы… - Ты просто помешана на этой самой работе, - закатила глаза Маша, а потом обратилась к Амуре, - мы же для Ольги Вячеславовны обед заказали? - Заказали, - кивнула Буйо, - голодной у нас она не останется. Но с Катей я согласна, все-таки работа это работа, а Оленька у нас к ней относится с не меньшей серьезностью, чем Катя. Так что, Машунь, не нужно… Катерина так и не дослушала, что “не нужно”, ведь в кармане кардигана зазвонил телефон, и сердце тут же пустилось вскачь. Она торопливо извинилась перед подругами и направилась прочь из кабинета, где они и заседали за столом. Уже в коридоре она взглянула на экран мобильного телефона.

ВОРОПАЕВ

Конечно, а кто же еще мог ей позвонить? Хотя стоило признать, что номер ее мобильного телефона сейчас знали многие. К примеру, Зорькин и Жданов. Да, еще ее номер телефона знал Малиновский, но он уж точно бы не звонил ей, даже если бы ему было очень нужно. Он бы скорее делегировал это задание той же Клочковой, ну, или на худой конец Андрею Павловичу. Она не раз слышала, как Роман Дмитриевич говорил своему другу, что ему общение с Пушкаревой стоило огромных трудов. Сама Катя старалась не придавать этому особого значения, ну говорит и говорит, она знала, что о ней могут судачить и хуже, да что там, не раз это слышала. Но… это все равно было неприятно… Катерина выдохнула и приняла вызов Александра: - Слушаю вас… - она все еще не знала, как правильно обращаться к Воропаеву. Он не настаивал на переходе на “ты”, но обращение по имени… Ей это казалось таким интимным, слишком близким, слишком особенным. Но после той ночи, когда, казалось, они говорили настолько откровенно… когда, она рассказала ему все о Жданове. Вывалила, выпалила… спала она после этого так хорошо и сладко, что чуть было не проспала работу. Хорошо, хоть Александр решил разбудить ее… Но потом ее накрыло осознание, что теперь, владея всей информацией, Воропаев может… может… - Как хорошо, что вы меня слушаете, - привычно едкий тон, и этот голос… Катя невольно ощутила дрожь и сжала пальцы вокруг телефона сильнее, - если бы вы еще слушались - цены бы вам не было. - А что, сейчас у меня цена есть? - ну зачем, зачем она это сказала? Пушкарева прижала руку ко лбу, закрывая глаза. Ну, не идиотка? - Мои нервы, - рассмеялся Александр, - думаете, недостаточно дорого? - А может слишком? - Катерине не хотелось, чтобы из-за нее пострадал Воропаев. Она и так видела, как он старается одновременно помочь ей, разобраться со своими делами и… - Не слишком, - теперь он снова стал серьезным, - но мы немного отвлеклись от темы. Звоню спросить, вы сейчас на обеде? - Вы что… проверяете, ем я или нет? - Катя ощутила, как уши ее начинают буквально гореть. Если он сейчас спросит у нее, ела она или нет, она же не сможет ему солгать! - Хотел бы, но я не уверен, не решитесь ли вы на успокоительный обман, - казалось, Александр умеет читать мысли, - меня больше интересует, где вы сейчас. Я еду в ЗимаЛетто и мы можем встретиться, чтобы… - В ЗимаЛетто? - теперь сердце ее билось раза в три чаще. Боже, а что если Воропаев сейчас собирается поговорить со Ждановым, а что если он расскажет Андрею Павловичу то, что ему ночью рассказала она сама? Они же даже не успели обсудить, что они должны делать! Александр просто сказал ей, что ничего плохого с ней не произойдет, и что она не должна ни о чем волноваться ведь он… разберется. Решит. Но, во-первых, ей очень хотелось бы разобраться во всей этой ситуации, чтобы знать как себя вести. А то Воропаев страдал… спонтанностью, а подстраиваться под него каждый раз… нет, это было не сложно, просто она слишком сильно нервничала, а Мезенцев говорил, что с этим нужно как-то… осторожнее. А во-вторых, она просто боялась, и даже не стыдилась признаться себе в этом. Да, она была уверена в Воропаеве, она знала, что у него и у Жданова, по сути, были одинаковые права, и в случае чего он мог бы помочь, да и собирался это сделать. Но… кто знает, как все может обернуться? Может, она зря втянула его во все это? - Вы там смотрите, в обморок не грохнитесь, - хмыкнул Александр, - от преизбытка чувств. Я в ЗимаЛетто еду не по душу Жданова. Пока что. Мне позвонила Кира, ей нужна моя помощь, и я думал, что заодно я мог бы увидеться и с вами. Вам нужно встретиться с моим адвокатом, возможно, даже сегодня, чтобы он немного разъяснил вам ваши права в компании и то, чем вы можете пользоваться для самозащиты сейчас, пока я не разобрался до конца со всей этой ситуацией. Но, если вы на обеде, мы просто можем не успеть увидеться, и тогда все это нужно будет отложить до вечера. Поэтому я спрашиваю у вас еще раз, вы на обеде? - Да, - Катя выдохнула с таким облегчением, что Воропаев снова рассмеялся, и от этого смеха по ее коже побежали мурашки, - я сейчас на обеде, но это не далеко от ЗимаЛетто и я могла бы… - Не стоит, говорю же, вы все равно не успеете, - перебил ее Александр, - я займусь сейчас вопросом Киры, а вечером заеду за вами. И, Катя, поешьте нормально и будьте готовы вечером. Пускай сегодня работа вас не задерживает. - Я не… Но ответить Катерина не успела, Воропаев просто отключился. Отлично. Он сказал все что хотел, выдал указания и был таков. Ну почему ему так сложно закончить общение как положено? Пушкарева, к примеру, с удовольствием бы пожелала ему хорошего дня. Упрямец. Катя уставилась на потухший экран мобильного телефона. Возможно, стоило написать ему СМС-ку? Нет, Александр совершенно точно не был человеком, которому бы понравилось подобное. Она вздохнула и спрятала телефон в карман. Нужно было вернуться за стол и поесть. Ведь если вечером Воропаев отвезет ее на встречу с юристом, то там ей точно кусок в горло не полезет. Катерина вздохнула и опустила руку на живот, прижимая ее сильнее. - Твой папа очень странный человек, малыш, но он заботится о нас, - она провела пальцами поверх одежды, - так что нам сейчас нужно прислушиваться к нему. И… может, нам тоже следует о нем позаботиться? Ну, так… в качестве благодарности? Идея Катерине очень понравилась, но вот как ее можно было воплотить в жизнь? Она вздохнула, вспоминая вчерашнюю ночь, если он позволит к себе приблизиться, то и заботиться станет легче. Тут главное делать это шаг за шагом. Когда Воропаев принялся расстегивать на себе рубашку, то Пушкарева чуть было не потеряла сознание. Сердце колотилось так сильно, а в ушах шумело - давление, видимо, подскочило до невиданной раньше отметки. А ведь Александр не сказал или не сделал ничего… такого. Он просто пообещал рассказать ей, что с ним произошло, и… предоставить дополнительные доказательства, чтобы она… не сомневалась. Не то чтобы Катерина собиралась… но, она ведь знала, с какой легкостью Воропаев мог жонглировать словами, так что отказаться от того чтобы посмотреть Пушкарева не могла. Но что-то внутри нее жадно шептало, что можно просто… посмотреть… В ту ночь у нее практически не было ни единого шанса увидеть хоть что-то, и все воспоминания кружили вокруг вкуса кожи, текстур под пальцами, запахов. А сейчас с к этим ярким, но “слепым” образам постепенно добавлялись еще и визуальные. Катя невольно задержала дыхание, наблюдая за тем, как пуговица за пуговицей открывается кожа на груди мужчины. Она нервно сглотнула, и чуть было не прослушала Александра, когда он к ней обратился: - С вами все хорошо? А то вы как-то подозрительно притихли? Она с огромным трудом смогла поднять взгляд, чтобы встретиться с глазами Воропаева. Он замер, продолжая мучить пуговицу на середине рубашки, и у нее зачесались пальцы, от желания… помочь ему с этим. Боже, и о чем она только думала! Нужно было сейчас же попросить его остановиться, сказать, что ей будет достаточно его слова, что… - Я просто боюсь вас спугнуть, - это прозвучало слишком двусмысленно и провокационно, и глаза Александра блеснули… но, как-то непривычно. В них отразилась не его знакомая едкая ухмылка, а что-то большее, что-то… - я хотела сказать, что вдруг я буду говорить слишком много, и вы… не расскажете мне, что все-таки с вами случилось. - Как интересно, - он расстегнул рубашку полностью и принялся за пуговицы на манжетах. Все еще слишком много его кожи оставалось скрыто, но Катя могла похвастаться отличным воображением, - значит, мне нужно говорить, чтобы вы молчали? - наконец с последними пуговицами было покончено, но рубашку снимать Александр не торопился. Так что Катерине пришлось ответить. - А я что, слишком много разговариваю? - сейчас Кате хотелось сказать другое, например “а когда вы снимете…” или “и это все?”, но выбранный вопрос казался куда правильнее. Воропаев улыбнулся. - Иногда, - он пожал правым плечом, - и в основном глупости. Но теперь я знаю, как с этим бороться, - Александр был явно доволен собой. - Я не думаю, что вы будете готовы раздеваться при каждом удобном или мало удобном случае, - Пушкарева тут же закрыла рот рукой. Нет, ну это просто напастье какое-то! Складывалось ощущение, что она вместе со слезами выплакала весь свой хваленый мозг. Но Воропаев решил над ней не издеваться за это, видимо, для разнообразия. Он только вздохнул и покачал головой. - С этим можно будет что-то придумать, я уверен, - наконец он распахнул рубашку, заставляя Катерину вцепиться в одеяло сильнее, - но, пока, давайте будем решать проблемы по мере их поступления. Пушкарева смогла только кивнуть, а потом уставилась на две тонкие розовые полосы на его правом боку. Они выглядели свежими, с новой кожей поверху, которая казалась такой тонкой и нежной. Одна полоска была чуть выше и короче другой, но обе они выглядели словно… Катя подняла глаза выше. Плечо его было заклеено широким белым пластырем, довольно крупным и не позволяющим понять, что там скрыто. Пушкарева поднялась с постели, ей хотелось приблизиться, коснуться, проверить, все ли хорошо. Но не преуспела, одна нога ее запуталась в одеяле, и она совершенно не грациозно шлепнулась вперед, собираясь растянуться на полу. Но у Воропаева на этот счет были другие планы. Он шагнул к постели, подхватывая ее на лету. - Спасибо, - подобные благодарности уже стали привычными. Александр только выгнул бровь, тяжело вздыхая. - И как далеко вы собрались от меня бежать? - ну вот, а мог бы и промолчать, - я не думал, что могу напугать вас. - Я и не испугалась, - Катя не торопилась отпускать руки Воропаева, - я просто хотела посмотреть ближе… - рука ее скользнула вверх к плечу мужчины, - я ударила вас, Господи, простите меня… - Мне, конечно, безмерно лестно, что вы называете меня Богом, но я разрешаю вам пользоваться моим именем. Вам было бы гораздо удобнее, - и хотя Александр не улыбался, голос его говорил об обратном. - Не издевайтесь, - вздохнула Катерина, проводя указательным пальцем по краю пластыря, - я не хотела причинить вам боль. - Верю, - хмыкнул Воропаев, - но тогда вам нужно было как-то защищаться, так что поведение ваше логично. - Вам сложно ответить, как вы себя чувствуете? - покачала головой Пушкарева, - правду ответить, а не ваше обычное “все хорошо”. - Но вы же не любите, когда вам врут, - на этот раз улыбнулся Александр, - так что я просто говорю вам чистую правду - со мной все хорошо. - А что с плечом? - на этот раз Катерина все-таки рассчитывала на ответ, Воропаев вздохнул, но отпираться не стал. В конце концов, он сам предложил такой обмен информацией, она его за язык не тянула. - Во мне решили сделать несколько дополнительных отверстий. Ножом. Но я оказался проворнее, поэтому этот человек не преуспел. Да и глубина проникновения была не слишком-то серьезна, - Александр немного отстранил от себя Катю. По крайней мере, попытался, но Пушкарева словно приросла к полу. - Нож? - ей казалось, что она ослышалась, но Воропаев кивнул. - Да, такой, не слишком длинный, но острый, зараза, - он снова улыбнулся, и на этот раз подтолкнул Катерину к постели, - сядьте, а то вас шатает. - Меня шатает, потому что вы высокий, и мне голову нужно закидывать, чтобы на вас смотреть, - она провела пальцами по его грудной мышце с левой стороны, - рана заживает? Стало лучше? Мне кажется, что вы беспокоите руку слишком часто, чтобы она нормально восстанавливалась. - Пластырь не сниму, - категорично заявил Александр, и Катя решила, что она права, и там все не так хорошо, как он пытается представить, - но вы можете поверить мне - все под контролем. Да сядьте вы уже. - Если вы сядете тоже, - она уцепилась в локоть Воропаева, - вы же не останетесь стоять? - Сяду, только дайте рубашку надену, - Александр был довольно покладистым, и это было крайне странно и очень, ну, очень подозрительно, - мне же теперь нужно выслушать ваше признание. - Но… но ведь вы не рассказали, КАК так получилось с вашим плечом, КТО это сделал? - Катя села на край постели и потянула Воропаева присесть рядом. Ей не хотелось признаваться, что она хотела и дальше смотреть на него без рубашки. Если она сейчас это скажет, то он же ее засмеет! - Нет, Катя, я как раз свою часть уговора выполнил, - улыбнулся Александр, набрасывая рубашку на плечи, - вы спросили, ЧТО с моим плечом, в этом вопросе нет ни части КАК, ни части КТО. Так что, - он развел руками, - я честный. - Вы хитрый, - нахмурилась Катерина, втайне обрадовавшись, что рубашку Воропаев все-таки не застегнул. Они сидели близко друг к другу, касаясь коленями, - это… не честно, если бы я знала… - Привыкайте, - довольно сверкнул зубами Александр, - со мной вся жизнь с подвохом, - он протянул вперед руку, касаясь ее щеки, лаская кожу большим пальцем, - так гораздо лучше. Злитесь, смейтесь, возмущайтесь, спорьте, но не плачьте, - Воропаев продолжил поглаживание, заглядывая ей в глаза, - потому, что я не знаю, что делать с вашими слезами. - Меня… меня можно обнять, - она не была уверена, что Александр спрашивал, что с ней делать, но… вдруг? Катерина была бы не против, чтобы он ее обнял. Даже сейчас. - Хорошо, запомню, - Воропаев осторожно заправил прядку волос ей за ухо, - но давайте слез больше не будет, - Катерина кивнула, - а сейчас вы скажете мне причину, и я найду решение, чтобы их не было наверняка. - Но… - Пушкарева не могла отказать ему, они договорились и он выполнил свою часть сделки, - вы же потом расскажете, что с вами произошло? - Только если захотите потратить на это еще два своих вопроса, - улыбнулся Александр, - вы вольны спрашивать все, что захотите. Но сперва ваш ответ, - он прекратил касаться ее лица, и Катерина вцепилась в его пальцы обеими руками, так она чувствовала себя спокойнее. - Да, - Пушкарева кивнула, а потом набрала в грудь побольше воздуха, - сперва мой… Рабочий день подходил к концу, и Катерина старательно заканчивала работу над отчетом, сверяя цифры. Время от времени она поглядывала на настенные часы, она не хотела, чтобы Александр ждал ее хоть немного. Если он просил закончить вовремя, то это не просто так, она обязана была соответствовать. И пока все шло так, как нужно - цифры сходились одна к одной, и времени было достаточно, но пальцы все равно холодели, а по телу проходила знакомая дрожь предвкушения. Да, сейчас Катя понимала - она ждала этой встречи с Александром. Ждала, словно они не виделись давно, а не расстались с утра. Это было глупо, она не могла объяснить себе, что с ней происходит, но ей определенно нравилось это состояние. Пускай к этому и примешивалось легкое, едва уловимое чувство страха. Катерина закрыла глаза и вздохнула… да, она сейчас хотела ощутить аромат его одеколона. Это бы успокоило ее… успокоило так, как когда она прижалась к нему, признаваясь во всем. Рассказывая ему и о словах Жданова, и обо всем… вообще обо всем, практически закапывая и себя, и Андрея Павловича с Романом Дмитриевичем вместе. Но Воропаев позволил ей прижаться, позволил оказаться в его объятиях, гладил по голове и обещал, что все будет хорошо… Пушкарева вздрогнула, когда дверь распахнулась. Первым делом Катя бросила взгляд на часы - неужели она замечталась так, что пропустила намеченное время, и Воропаев поднялся за ней? Но мысли унесли ее из реальности всего на пять минут, а в кабинете был не Александр. Кира стояла в дверном проеме, недовольно изучая Катин кабинет. Выглядело это так, словно в ней боролось противоречие - желание войти и никогда не пересекать этот порог одновременно. - Кира Юрьевна, - Катя сперва решила привстать со своего места, чтобы поприветствовать Воропаеву, но потом решила остаться на своем месте. Она не знала, зачем к ней решила наведаться Воропаева, так что выслушать ее сидя было бы логичнее. Еще не хватало позорно шлепнуться перед Кирой на пол. Ей хватило той ситуации со Ждановым, больше такое повториться не должно. - Как видите, - хмыкнула Воропаева, - не пригласите меня войти? - А я могу не пригласить? - Катерина действительно удивилась, ведь ей казалось, что Кира, как и Андрей, как и Александр, имели тут равные права, - конечно, входите… если что-то нужно… - Если бы не было нужно, я бы не пришла, - повела плечами Кира, вплывая в кабинет, высоко поднимая голову, - как ваше самочувствие? Пушкарева очень постаралась, чтобы ее глаза не стали размером с чайные блюдца. Ну, правда, сперва Воропаева ожидает приглашения в кабинет, теперь спрашивает, как Катерина себя чувствует… В пору было бы поинтересоваться, не падала ли сегодня Кира, и не ударялась ли она головой. Или, возможно, у нее температура? - Спасибо, все хорошо, - осторожно ответила Катя, - а как себя чувствуете вы? - она проследила за тем, как Кира вошла в кабинет, а потом села в гостевое кресло, закидывая ногу на ногу. - Я? - Воропаева рассмеялась, - я-то чувствую себя прекрасно, не я же из нас двоих беременна, - она огляделась, - очень хороший кабинет. Небольшой, но достаточно светлый, думаю, - Кира снова взглянула на Катерину, - вам тут комфортно? - Да, спасибо, Кира Юрьевна, - Пушкарева нервно заправила прядь волос за ухо, - мне здесь нравится. - Больше чем ваше прошлое место работы? - на этот раз Катя увидела, как блеснули глаза Киры. Она что, решила посмеяться над каморкой, в которой Катерина работала раньше? Или она спрашивает о работе, которая была ДО ЗимаЛетто? А, возможно, она хотела бы ее… уволить? Пушкарева погладила карман, нащупывая мобильный телефон. Что бы сказал на это Александр? - Здесь мне однозначно нравится больше, гораздо комфортнее, - Катерина не хотела кривить душой, так что она признала тот факт, что ей действительно нравился ее новый кабинет, - мне нравится, что тут я могу работать в тишине, остаться наедине со своими мыслями. - Да уж, - улыбнулась Кира, - теперь это единственное место, где вы можете побыть наедине с собой, разве нет? Я знаю, каким жутким прилипалой может быть мой брат, он наверняка замучил вас своими командами, жалобами и недовольством. - Нет, ничего подобного мне не кажется, - Катя не понимала, как они перепрыгнули с разговора о кабинете, на тему Александра, но… - с вашим братом мне комфортно и хорошо, - и это было правдой, по крайней мере, становилось правдой все больше, - мы понимаем друг друга, пусть это не всегда легко. - Сколько Саша решил заплатить вам за брак с ним? - этот вопрос заставил Катерину удивленно выгнуть брови. Держать лицо при такой формулировке практически невозможно, так что Пушкарева решила, что она имеет право удивиться. Не оскорбиться, нет, все-таки Александр действительно предложил ей заключить брачный контракт, а это было что-то сродни договору, а просто удивиться, ведь вопрос был мало того, что неожиданным, но еще и довольно… бестактным. Возможно, в других обстоятельствах Катерина обязательно сообщила бы об этом Кире, но сейчас она просто покачала головой. - Мне кажется, что я не понимаю вас, Кира Юрьевна. О каких деньгах сейчас идет речь? - Пушкарева чуть склонила голову к правому плечу. Возможно, Воропаева сомневалась в том, что Катя беременна? Но, тогда вопрос был крайне странным. Ведь в таком случае Кире должно было быть интересно, сколько нужно было бы заплатить ей, Катерине, чтобы она отстала от ее брата. Разве нет? - Катя, ну мы же взрослые люди, - покачала головой Воропаева, - я знаю, что ни одна женщина не согласилась бы выйти за него замуж. Даже… будучи беременной, - казалось, что она собиралась сказать что-то более резкое, но сдержалась в последний момент, - так что он наверняка предложил вам очень хорошую сумму. И я хочу, чтобы вы понимали, что я могу предложить вам гораздо, ГОРАЗДО больше. А ребенок… - оказалось, что в беременности Кати Кира все-таки не сомневалась, - ему или ей не обязательно носить нашу фамилию. Для счастья и достойной жизни вам и ребенку будет достаточно моего подарка и денег, которые вам будет выделять Александр. Да, это не будут официальные алименты, но он будет платить исправно. Ну, зачем вам портить жизнь с этим человеком? Неужели вы не видите, что это не стоит никаких денег. Катя… - Мне кажется, что вы немного не понимаете, Кира Юрьевна, мы с Сашей, - Катерине пришлось очень постараться, чтобы не споткнуться о такую форму имени Воропаева, - это немного больше чем договор. Я понимаю, что это сложно, это… для меня это все еще странно, точно так же как и для вашего брата, но… Поверьте, между нами много всего, очень много, но денег там нет. И меня никто не принуждал, Кира Юрьевна, я хочу замуж за вашего брата, очень боюсь, но хочу. В ответе Катерины слилось слишком много всего - правда и ложь, страх и уверенность. Она покосилась на часы и Кира перехватила ее взгляд. - Я так понимаю, Саша должен приехать за вами сейчас? - она улыбнулась, разглаживая несуществующие складки на кюлотах, - трепещете перед встречей с… будущим мужем? - Я обещала ему не опаздывать, - призналась Катерина, - вы же знаете, как ваш брат ценит пунктуальность. - Знаю, - Кира тоже взглянула на часы, - тогда… - она встала, - не буду вас задерживать, - пристальный взгляд Воропаевой заставил Пушкареву невольно поежиться, - а еще я знаю, что мой брат очень не любит разговоры за спиной. Так что, раз уж нам суждено стать родственницами, не окажите ли мне одну услугу? - Если это будет в моих силах, - Кате не хотелось обещать того, что она не сможет выполнить. Кира снова улыбнулась, довольно хищно сверкнув зубами, становясь жутко похожей на Александра в этот момент. - Это в ваших силах, - она сделала короткую паузу, - давайте не будем расстраивать Александра нашим с вами разговором. Ему не нужно знать. Поверьте. - Конечно, - Катерина уже жалела о сказанном, - я не хочу расстраивать Александра. - Даже не сомневаюсь, - хмыкнула Кира, - я даже не сомневаюсь. И Пушкарева на миг задержала дыхание.