Sääli on sairautta

Прижаться к маме - раньше это было самым приятным, самым нужным, самым важным. Катя признавалась себе, что она нуждалась в прикосновениях, в объятиях и поддержке, но просить стеснялась. Во-первых, она понимала, что у людей есть куда более важные дела, чем обниматься с ней, пусть и недолго, а во-вторых… обнимают и жалеют с удовольствием либо красивых, либо глупых, либо красивых и глупых одновременно. А самостоятельных и страшненьких ни жалеть, ни обнимать никто не стремился. Так, похлопать по плечу и сказать “держись”, не более того. Именно поэтому объятия матери она ценила дороже золота, и, лишившись их, страдала по-настоящему сильно. Поэтому сейчас, когда она, наконец, смогла снова к ней прижаться, то слезы хлынули сами собой. Так что Катерина порадовалась, что Александр отправился укладывать чемодан в багажник, ведь рыдать при Воропаеве снова было как минимум стыдно. Он и так постоянно вытирал ей сопли, хоть тут она могла бы удержаться! Но… организму не прикажешь, гормоны и все дела… Как только ее нос учуял мамин аромат, как только Катиной щеки коснулась мягкая ткань халата… - Ну, тише, тише, девочка моя, ну что ты, что ты, - шептала мама, стараясь поглаживать ее по спине, - все хорошо, все… все же хорошо? - Елена стала говорить еще тише, хотя такое было практически невозможно, - этот… Воропаев тебя не обижает? - Нет, нет, - она позволила себе немного отстраниться от матери, - он, - она покосилась на Александра, - никогда, он… очень бережный, внимательный, - Катерина вздохнула, - он никогда не позволил себе ничего, что могло бы мне навредить. - Ты мне правду говоришь? - Елена нахмурилась и тоже покосилась в сторону Воропаева, - он не похож на человека нежного и… понимающего. У меня мороз по коже от его взгляда… немного, - она снова взглянула на дочь, - но, если ты так говоришь… - она вздохнула, - как же тебя так… угораздило? - Елена погладила дочь по щеке кончиками пальцев, стирая катящиеся слезы. - Мам, мне кажется, что это уже не важно, - Катя перехватила руку матери, прижимаясь губами к ее ладони, а потом сильнее прижимая к своей щеке, - ты же понимаешь, что ничего нельзя вернуть назад. Ничего нельзя изменить, - она перевела дыхание, - когда можно будет позвонить тебе в следующий раз? Или лучше скажи, когда ты в следующий раз пойдешь за покупками - я подъеду. - А он отпустит? - сомнение в голосе Елены было буквально осязаемым, - я тебя даже не сразу узнала в этих новых одеждах… и очки. Такое ощущение… это же он захотел, чтобы ты… чтобы ты так выглядела? - Ты хочешь сказать, что я выгляжу плохо? - немного удивилась Катерина, - что-то не так? - она знала, что выглядит хорошо. Настолько хорошо, что едва ли не в первый раз нравилась сама себе в отражении. Да, ей было непривычно, немного странно, но… комфортно и уютно. Когда Александр познакомил ее с Клариссой, точнее, с госпожой Кларовой, то попросил ее подобрать для Кати что-то максимально привычное и уютное, но при всем при этом строгое и сдержанное. Он сказал, что к чему-то более… изысканному они придут потом. А Пушкарева, видя цены на выбранные наряды, даже боялась подумать, сколько может стоить то самое… изысканное. - Да нет… - протянула Елена немного растерянно, - все так, ты выглядишь хорошо, - она прикусила нижнюю губу, но глаза ее вдруг увлажнились, - я просто хочу знать, что ты, это все еще ты. Что он, - она кивнула в сторону Александра, - не пытается согнуть тебя под себя, что ты не поддаешься, что ты имеешь право… - Нет-нет, мам, что ты! - покачала головой Катерина, - он… он не такой как папа, мне не нужно ничего… мне не нужно быть другой. Я… Александр… он ценит меня, принимает меня такой, какая я есть. - Мне тоже сперва казалось, что твой отец такой… это приходит со временем. Мужчины могут… - она вздохнула, - они меняются, когда ты оказываешься в полной их власти. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна… - мама волновалась все сильнее, и голос ее начинал дрожать так, словно вот-вот должен был прийти отец. Его посиделки в гараже всегда заканчивались очередным возлиянием, так что домой он приходил довольным и радостным, но… слишком раздражительным. И тогда любая мелочь превращала его в вопящего, брызгающего слюной… Катерина хотела сказать, что все хорошо, что маме не о чем беспокоиться. Что Александр совершенно не такой как отец - ей снова и снова хотелось повторять это, чтобы все-таки убедить ее, что она, Катя, в безопасности. Но… у нее не получилось. Голос отца заставил их одновременно вздрогнуть, и повернуться на звук. На крик. Буквально на рев… - Лена, что эта тварь здесь делает?! Катерина ощутила, как ноги ее подогнулись, и она устояла просто потому, что мама поддерживала ее под локоть. - Валера, - Елена попыталась встать перед дочерью, - успокойся! - она выставила руку вперед, - Катерина приехала просто за вещами, она сейчас… - За какими такими вещами она приехала! - Валерий мерил широкими шагами двор, приближаясь к супруге с дочерью, - в МОЕМ доме нет ни единой вещи, которая могла принадлежать этой потаскухе! Катя ощущала, как дрожит мама, тряслась, словно осиновый лист, сама, но не могла ни ответить, ни двинуться с места. Она просто смотрела на отца, который приближался так… неотвратимо, и готовилась закрыть глаза, когда он замахнется на нее как в прошлый раз. Сейчас ей хотелось оттолкнуть от себя маму, чтобы гнев отца пролился на нее, ведь именно она во всем виновата! Но вместо этого Катя только сильнее цеплялась за маму, сжимая руки так, словно в последний раз. И ждала… ждала…ждала… Она настолько сконцентрировалась на отце, что даже не поняла, кто оказался перед ней… перед ними… между ними и отцом. - Я бы на вашем месте подумал еще раз, прежде чем обратиться к моей супруге подобным тоном, - голос Воропаева был холодным и резким, но… спокойным, - еще одного раза я могу и не простить. Сердце Катерины забилось чаще. Она отпустила руку мамы только теперь, готовясь… готовясь… на этот раз, готовясь непонятно к чему. Ведь предугадать, что же будет теперь, было невозможно. Пожалуй, кроме одного - ее отец совершенно точно не будет молчать. Это было не в его характере - нет, нет и еще раз нет. - Так это ты ее обрюхатил? - о да, Валерий в самом деле не собирался молчать, - и когда это она успела стать тебе женой? Я что-то не помню, что я давал разрешения на брак, или, прыгая по постелям, она забыла что нужно… Кате было стыдно. Она просто не представляла, как после всего сказанного ее отцом она будет смотреть в глаза Александру. Боже! И зачем она согласилась сюда приехать? Зачем! Ей же не нужны были эти вещи на самом деле. Она… она просто хотела увидеть маму, и ей было так стыдно признаться в этом Воропаеву, что… Боже… Он же сейчас просто развернется, сядет в машину и уедет, оставив ее здесь… оставив ее среди безумия ее отца и страха в глазах матери. И она его больше… Но вместо этого, Александр шагнул вперед, оказываясь вплотную к Валерию и… ухватив того за грудки буквально приподнял его так, что носки последнего едва касались земли. - Я предупреждал, никому не позволено говорить подобным тоном о моей супруге. Никому, даже вам. Ясно? - он произнес все это так же холодно и резко, а потом просто… отбросил Пушкарева в сторону так, словно тот был тряпичной куклой. Валерий отступил назад на пару шагов, по инерции, а потом просто… рухнул на задницу. Елена тут же сорвалась с места, бросаясь к мужу. - Валера! Ну что ты! Ну как же так! - она попыталась вцепиться в его руку, параллельно обращаясь к Александру, - прошу вас, уезжайте, забирайте Катю и уезжайте, вы же видите, он выпил… - она пробовала поднять супруга снова и снова, но безуспешно, потому, что тот довольно яростно от нее отбивался. - Отойди, отойди от меня, женщина, я сейчас сам встану и покажу этому щеглу… Он еще мне рассказывать будет, как с дочкой разговаривать, если я сказал, что она… Воропаев снова шагнул вперед, явно собираясь-таки научить Пушкарева уму-разуму, и Елена торопливо зажала мужу рот двумя руками. - Молчи, молчи, молчи, - тараторила она, глядя в широко распахнутые глаза мужа, - просто молчи… ты же видишь… - Елена Александровна, - Александр махнул рукой, - отойдите, мне кажется, что мы с вашим мужем не закончили. - Катя! - только после отчаянного крика матери Катерина ощутила в теле достаточно силы для шага. Она тут же обошла, точнее, оббежала Воропаева по кругу и… обняла его, прижимаясь сильнее. - Александр, пожалуйста, не нужно, пожалуйста… - под ее ухом колотилось сердце мужчины, позволяя понять, что все его напускное спокойствие - маска. Способ скрыть клокочущий внутри него вулкан. Катя потерлась щекой о гладкую ткань рубашки, ощущая кожей мелкие холодные пуговицы, - пожалуйста… - Воропаев замер. Не говорил, не двигался, просто стоял, позволяя ей обнимать себя. И пристально смотрел на Валерия, которому все еще закрывала рот супруга. - Простите… простите меня, мы не должны были сюда ехать я… - Спокойно, - выдохнул Александр, заставляя Катю замолчать, а потом осторожно обнял, прижимая к себе, - я ничего ему не сделаю. Раз ты не хочешь. - Конечно, Катя не хочет, - на этот раз заговорила Елена, - это же ее отец… просто… это временные сложности в нашей семье. Пожалуйста, Александр, уезжайте, я очень вас прошу! - Никто никуда не едет! - возмущенно воскликнул Валерий, он все-таки оттолкнул руки жены, и теперь пытался встать. Без помощи Елены это было проблематично. - Никто никуда не едет, пока Я не позволю! Катя покосилась на отца - видимо он все-таки прилично выпил, перед тем как явиться домой. Интересно, это случайность или кто-то предупредил его “по доброте душевной”? Она снова отвернулась, прижимаясь к Александру. Сердце его продолжало колотиться все так же сильно. И Катерина зажмурилась сильнее, молясь, чтобы Воропаев ее послушался и… - Лучше не вставайте, - обратился к Валерию Александр, - в следующий раз на земле вы окажетесь без пары зубов. Протрезвейте, и можете позвонить мне и договориться о встрече, раз мы не закончили, - он немного отстранил Катерину, хотя это и было проблематично, ведь она вцепилась в него как клещ, а потом из внутреннего кармана вытащил визитку, бросая ее Пушкареву, - я с УДОВОЛЬСТВИЕМ пообщаюсь с вами еще раз. Наедине, - затем он осторожно взял Катерину за плечи, - теперь пойдем? - Да… да, сейчас, - Катя закивала, а потом бросилась к матери, быстро обняв ее, стараясь не обращать внимания на гневный взгляд отца, - мамочка, - она мазнула губами по щеке Елены, - я позвоню. - Я буду ждать, - шепнула в ответ мама, - береги себя. Катерина взглянула на Александра, на его протянутую руку. Она теперь будет беречь себя, но сегодня она окончательно поняла еще одно - ОН будет ее беречь. Магазин госпожи Кларовой назывался “Безумная Орхидея” и Катя вполне искренне удивилась, когда заметила название. Ей точно нужно что-то… безумное? Воропаев в этом уверен? Она покосилась на Александра, но он только выгнул бровь в ответ, словно намекая, что было бы неплохо, если бы она высказала сомнения, a не просто делала большие глаза. Но Пушкарева промолчала, и Воропаев решил тоже ничего не говорить, и просто провел ее внутрь магазина. - Здравствуйте, - девушка-консультант бросилась вперед, как только увидела их пару, - я могу вам помочь? - Вы? - Александр мило улыбнулся в ответ, заставляя ее растаять, краснея, - конечно можете. Мне нужна Кларисса, она же у себя? - Да, конечно, госпожа Кларова… - начала было консультант, но Воропаев перебил ее, оскалив зубы в привычно-едкой улыбке. Сейчас в ней не было ничего милого, и то, как он менялся, иногда пугало Пушкареву. Она не знала, что делать, когда он становился таким… холодным и резким. - Неужели Кларисса позволяет называть себя подобным образом? - он повернулся к Катерине и… заговорчески подмигнул, - настоящее имя этой женщины никто не произносит, она буквально запрещает. - А у нее что, какое-то… некрасивое имя? - поинтересовалась Катя, - со мной девочка в университете училась, так ее звали Глафира, родители ее назвали в честь бабушки. Мне казалось, что имя было красивым… старинным, но ей оно жутко не нравилось. Она всегда представлялась Наташей. - Поверьте, госпожу Кларову зовут не Глафира, - снова обратилась к ним консультант, но Александр снова перебил ее, обратившись к ней по имени, указанном на ее крохотном серебристом бейдже. - Рита, позовите все-таки Клариссу, мы сюда пришли за покупками, а не за беседой. - Но я могла бы помочь, - попыталась еще раз консультант, видимо, госпожа Кларова не любила, когда ее тревожили по пустякам. - Я уверен, что вы мастер своего дела, Рита, но, увы, здесь мне нужна именно ваша хозяйка, поэтому, я жду, - Александр заметил, что девушка неуверенно переминается с ноги на ногу, явно не торопясь выполнять просьбу, - не переживайте, Кларисса вас не отругает за то, что ее побеспокоили, она скорее отчитает вас, если вы не скажете ей, что ее ожидает Александр Воропаев. На этот раз сомнения в лице Риты стало гораздо меньше, и она отправилась вглубь магазина, чтобы привести госпожу Кларову, если она пожелает выйти… Катя снова покосилась на Александра. - А вы уверены, что эта Кларисса выйдет к нам? - она коснулась кончиками пальцев локтя Воропаева, - может, мы все-таки не вовремя? Или нам лучше было бы выбрать другое место? - Вы думаете, что я ошибаюсь? - выгнул брови Александр, - или вы сомневаетесь, что я знаю Клариссу лично? - он улыбнулся, - поверьте, когда она услышит, что пришел я, да еще и не один, то… Катерина приготовилась услышать объяснение, но Воропаев сделать это просто не успел. В зале раздался крик… скорее всего, той самой Клариссы: - И ты не могла сразу сказать мне, что пришел Воропаев? Пушкарева тут же повернулась, чтобы посмотреть, что это за госпожа Кларова, ведь… не просто так он привел ее именно сюда. В одном Катя могла быть уверена - у Александра было продумано все до мельчайших деталей. - Ты кричишь хуже Кристины, тебя слышно во всех ближайших магазинах, - Александр направился Клариссе навстречу, - новая стрижка? Тебе идет. Стрижка? Катерина нахмурилась. Странно, но женщина, которая направлялась к Воропаеву, имела длинные курчавые ниже плеч волосы, и они выглядели так, словно были одной длины - как можно было заметить стрижку? Повышенная внимательность? Просто угадал, чтобы сделать ей приятно? - Мне все идет, - Кларова привстала на носочки, чтобы мазнуть губами по щеке Воропаева, - мне надоело носить косу до пояса, так лучше. Хотя, Кристина не одобрила бы, - она погладила Александра по плечу, - что-то ты бледный, плохо спишь? Катя ощутила неприятный укол, наблюдая за таким… фамильярным общением. И почему Воропаев позволяет ей так себя… трогать. И вопросы… он же не будет на них отвечать? Когда Катерина спрашивала у него о том, как он себя чувствует, ей он не ответил. Пушкарева продолжила наблюдать за Кларовой, и нахмурилась сильнее, когда Александр поднес ее руку к губам, оставляя на ее костяшках формальный поцелуй, а потом погладил пальцы. - Сон мой как всегда прекрасен, - уверил он ее, - не нужно включать материнский инстинкт. Я к тебе сегодня приехал как к исключительному профессионалу и талантливой прелестнице. - Дурак, ну, - отмахнулась Кларова и прижала ладони к щекам, - всю жизнь своего гулящего папашу-африканца за цвет кожи благодарить буду. Хоть не видно, как я краснею, о-хо-хо, - она отогнулась немного в сторону, чтобы, наконец, разглядеть свою гостью, - ну, познакомь меня со своей красой-девицей, и расскажи, что вам нужно. - Это, Кларисса, - он протянул руку в сторону Пушкаревой, - моя невеста, Катерина, - и мне нужно, чтобы ты помогла ей сразить всех, не схлопотав при этом инсульт. - Невеста? - брови Кларовой подскочили вверх. Она на миг взглянула на Александра, словно проверяя, шутит ли ее знакомый или нет, а потом снова взглянула на Катерину, на этот раз цепко и изучающе. Катя приподняла подбородок вверх - ну и пусть она не выглядела как… та, которая может называться невестой Воропаева. Она будет чувствовать себя уверенно, она… в своем праве, ее с Александром связывает гораздо больше, чем можно кому-либо представить. - Невеста, - еще раз повторил Воропаев, направляясь к Катерине, которая и не думала подходить к этой… Кларовой, - моя будущая жена, если уж так тебе будет проще. - А Кристина знает? - выгнула брови Кларисса, продолжая пялиться на Катю совершенно бесстыдно. Но Пушкарева сумела расслабиться и даже немного улыбнуться ей в ответ, когда Александр подошел к ней, касаясь ее плеча. - А Кристина должна знать? - теплоты в голосе Воропаева стало меньше, и Катерина с легкостью заметила, как на лице Клариссы отразилось беспокойство. Она тут же взмахнула руками. - Не должна! Твоя жизнь только твоя и ничья больше! - Кларова сделала несколько шагов вперед, а потом остановилась, словно предлагая Катерине подойти. Пушкарева покосилась на Александра, и тот кивнул. - Она не кусается, даже если выглядит опасной, - он чуть подтолкнул Катю в спину, чтобы придать ускорение, - Кларисса поможет как никто. - Конечно, помогу, - кивнула Кларова, протягивая руку Катерине, для пожатия, - Анна Кларова, но вы можете называть меня Клариссой. Сегодня я побуду вашей феей. И, Катерина не могла отрицать этого, феей та действительно стала… Она ворочалась в постели уже который час и ненавидела себя за то, что не могла уснуть. Ну, сколько можно, в самом деле! Она выпила целый чайник мятного чая и вылила на подушку полфлакона лавандового спрея, подаренного ей когда-то Амурой - но ничего не помогало. Ее сердце продолжало колотиться словно безумное, а перед глазами стоял разъяренный и шокированный отец, над которым возвышался Воропаев. Катя в очередной раз перевернулась на постели, устремляя взгляд в потолок. Она протяжно вздохнула и помассировала виски - они ведь так толком и не поговорили… Александр сказал, что ожидал чего-то подобного от ее отца, и чтобы она не беспокоилась. Сказал, что больше ничего подобного с ней не случится… хотя, она не понимала, о чем он говорил, и говорил ли он с ней, постоянно глядя вперед, следя за дорогой, и сжимая руль с такой силой, что пальцы его становились белыми. А Кате… а Кате безумно хотелось вымолить у Воропаева прощение за то, что он оказался свидетелем такой совершенно безобразной сцены. Ей очень хотелось все ему объяснить, все рассказать, но… Александр сказал, что это все пустое, что он понимает и что, если она готова простить ему его несдержанность, он готов забыть то, что произошло. Раз это так беспокоит ее. Но ее беспокоило другое - лицо Александра стало словно бы непроницаемой маской, и за весь разговор он не улыбнулся ни разу. Даже своей едкой улыбкой, от которой холодело все тело, и начинали дрожать руки. Но разговорить его не было никакой возможности. Мысли путались, а слова не складывались в предложения. И все ее попытки как-то вести диалог постоянно возвращались к глупым, ненужным сбивчивым извинениям. Она надеялась, что когда они окажутся дома… точнее, в отеле, да, в отеле, то они смогут нормально поговорить. Она заварит им чай и… Но не случилось. Когда он привез Катерину в отель и помог ей занести чемодан, то тут же вышел в коридор, сжимая в руке мобильный телефон. Катя решила дождаться его - не переодеваясь и не разбирая вещей, чтобы не пропустить подходящий момент… Но вместо этого она услышала, как дверь их номера захлопнулась. Александр ушел. Просто и без предупреждения. Хотя… должен ли он был что-то говорить ей? На самом деле она не имела права требовать… Но, требовать и не пришлось. Через минут пятнадцать Воропаев сам прислал ей сообщение, предупредив, что его вызвали по срочному делу, и что он вернется крайне поздно. Просил ее поужинать и ложиться спать, не дожидаясь его. Да, это было приятно - забота, но почему же тогда ответная забота воспринималась им самим едва ли не враждебно? Но раз Александр просил не ждать его, она решила… не ждать. Заставила себя поужинать и приняла душ. Дважды. Ведь первый раз она просто прорыдала под струями воды, стараясь сбросить все накопившиеся эмоции, подготовила постель… сперва для себя, а потом и для Александра, решительно разложив его диван. Ну, сколько можно ему ютиться на одной его половине? Катя уже не один раз замечала, что Воропаев болезненно морщился, растирая шею. Ей было стыдно, что она занимала его кровать, и она даже предложила ему поменяться. Но Александр отказался, а потом заявил, что если он смущает ее на диване, то он может снять себе другой номер. Этого Катерина хотела еще меньше, так что она просто прекратила поднимать этот вопрос. А сам Воропаев больше не говорил о том, что собирается переехать в соседний номер. Она отправилась спать, пытаясь убаюкать себя книгой Янссон. Все-таки эти мумми-тролли были такими милыми и крайне умными существами, едва ли не гениальными. Даже… философами. Интересно, почему Александру так нравилась эта книга? Катя выключила свет и старательно продумывала их завтрашний диалог, представляя… представляя, как Воропаев хмурится, поджимает губы и потом все равно улыбается. Когда она долго настаивала на чем-то он сдавался и… улыбался. И это было так прекрасно. Практически так же прекрасно, когда она смогла коснуться его обнаженной кожи. Пальцы снова зачесались… зачем она тогда к нему прикасалась. Так она и ворочалась без сна, все думала, думала, думала… Сперва ей казалось, что она подсознательно ожидала возвращения Александра. Словно переживала, все ли будет хорошо… Но в итоге, даже когда Воропаев вернулся и лег спать она продолжала свой ночной дозор. Это было… невыносимо. Катерина встала и направилась в ванную. Умыться теплой водой и еще раз побрызгать на подушку лавандовым спреем - это был просто отличный вариант! Но вместо этого ноги понесли ее прочь из комнаты, туда, где на диване отдыхал Александр. Опомнилась она, когда оказалась рядом с ним. Просто стояла и смотрела на то, как он спит. В комнате горел светильник. Она заметила, что Воропаев всегда оставлял его включенным, чтобы контролировать все происходящее даже когда он просто спал. Брови его были нахмурены даже во сне, и это показалось ей таким… неправильным. Ей так хотелось разгладить эту морщинку. Катя протянула руку, но лба его так и не коснулась, просто осторожно отвела в сторону прядь его волос. Они всегда были так аккуратно уложены, что этот беспорядок невольно удивлял. Она замерла, когда мужчина вдруг улыбнулся - неужели он заметил, что она… рядом? Или он тоже не спал. - И долго ты так стоять будешь? - сонно пробормотал он и… отодвинулся, освобождая немного места рядом с собой, - ложись уже. - Что… нет… я… - Катя ощутила как уши ее моментально стали горячими, - я не собиралась вам мешать… Но, казалось, что Александр не слышал ее… точнее, что он продолжал спать, но… - Скажешь маме, что помогала мне с историей, - он вздохнул и… повернулся к ней спиной, сбрасывая с себя одеяло, - укройся и спи, я ничего никому не скажу. Но прекрати лазать через мое окно, у меня пальцы с прошлого раза не зажили, - чем больше он говорил, тем неразборчивее становились слова, и казалось, что он снова погрузился в сон, задышал ровно, спокойно. Катя вздохнула и покачала головой. Он что, собирался спать без одеяла? В комнате, конечно, было тепло, но… Она взяла одеяло за угол и, осторожно встряхнув, решила укрыть Александра. Но немного не рассчитала замах и, навалившись коленом на диван, чуть было не рухнула на Воропаева! Боже! Какой стыд! Она тут же попыталась отползти прочь, но ей не позволил сам Александр. Он снова перевернулся и на этот раз просто решительно сгреб ее в объятия и просто… затащил под одеяло. - Спи, - решительно приказал он, прижимая ее к себе, - сама не спишь и мне не даешь… Катя снова замерла, на этот раз, надеясь на то, что когда Воропаев снова погрузится в глубокий сон, то его объятия ослабнут, и она просто сможет осторожно выбраться и ретироваться к себе в комнату. До утра у нее еще оставалась уйма времени, чтобы сгореть со стыда несколько раз, и потом… завтра, хотя формально уже сегодня, достойно встретиться с ним взглядом. Но объятия Александра не ослабевали, а рядом с ним было так тепло и уютно… В какой-то момент Катерина начала думать не о том, что ей нужно выбраться из постели, а о том, как ей было хорошо, и какими горячими были его руки, и как ровно и уверенно билось его сердце. Под это мерное биение она и уснула, окончательно отойдя от всех пережитых тревог. И проснулась только тогда, когда ее живая подушка зашевелилась и издала звук, отдаленно напоминающий стон. Катя тут же попробовала скатиться с мужчины, понимая, что ночью буквально на него переползла. - Простите, - пробормотала она сонно, - я вам руку отлежала. - Нет, все хорошо, это просто плечо, оно иногда меня… - голос Александра был хриплым, и словно рокочущим, и Кате было приятно слышать его таким - немного ленивым и расслабленным. Но продлилось это, увы, не долго. Воропаев, наконец, осознал, с кем он проснулся в одной постели, - Катя? Когда Пушкарева подняла голову, то заметила, что Александр смотрит на нее растерянно и… смущенно. Катерина не нашла ничего лучше, чем улыбнуться. - Простите меня, пожалуйста, я просто… - но Воропаев не позволил ей продолжить. Он стянул с них одеяло, словно проверяя, были ли они приемлемо одеты. - Что я сделал? - казалось, что он выглядел… испуганным, - я… я принес вас сюда? - Нет, - покачала головой Катя, борясь с желанием прикоснуться к нему еще раз, - я сама пришла к вам. Я не могла уснуть, и… я просто решила поправить вам одеяло… - чем больше она говорила, тем больше понимала, как глупо это звучало, - ничего больше, но вы… вы просто… - Что я сделал? - этот вопрос словно дался Александру с трудом. Он протянул руку, касаясь ее лица, но тут же отдергивая руку, - иногда во сне я могу… я не сделал больно? - смотрел он пристально, словно стараясь заглянуть в самую душу, словно искал подтверждение своим страхам. - Вы просто обняли меня, - Катерина решилась, и коснулась его груди раскрытой ладонью, - ничего плохого не случилось. - Почему вы не разбудили меня? - облегченно выдохнул Воропаев, прижимая руку Кати к своей груди сильнее. - Я не подумала, - призналась Катерина, несмело улыбаясь Александру, - мне просто… было хорошо, и я уснула. - Было хорошо? - Катя прикусила губу, заметив, что Воропаев… покраснел. Или это просто ото сна? - мы же… просто спали, разве нет? - Да, - снова кивнула Катерина, - мне с вами хорошо, - сердце под ее рукой забилось быстрее. .