Sääli on sairautta

Сперва Александр даже не понял, что компания гоповатого вида окружила именно Катерину. Он просто решил, что молодые и глупые ребята пытались "познакомиться" с очередной красавицей-моделью. Он припарковал машину у самого входа, собираясь сперва шугануть незадачливых “ухажеров”, и только выйдя из авто понял, что эти кретины посягнули на то, что принадлежит ему. Самый резвый из парней попытался ухватить Катю за руку, приговаривая: - Ну, что ты ломаешься, в самом деле? Все равно ведь с нами пойдешь! Остальные идиоты только гоготали, явно не собираясь помогать своему очевидному лидеру. И это было вполне логично - неужели у него не хватит сил, чтобы справиться с девчонкой? Или просто пока еще не поступало подобных команд. - Витя, я никуда с тобой не пойду, - вырвала руку из не крепкого захвата Катя, - можешь папе так и сказать - домой я не вернусь. Точка! Ах вот откуда ноги растут! Александр нахмурился, приближаясь к компании, теперь-то он точно не собирался с ними миндальничать. Ведь это была не попытка знакомства, а самый настоящий киднеппинг, правда, довольно топорный. Один из "зрителей" заметил приближающегося Воропаева. - Цыпа, у нас, кажется, гости, - обратился он к тому, кого сама Катерина назвала Витей. - Какие гости, что ты несешь? - парень повернулся, чтобы взглянуть в указанную сторону, он не боялся, что Пушкарева может сбежать из их круга, от него веяло уверенностью, дерзостью и безнаказанностью. Брови Виктора подпрыгнул вверх, прячась под козырьком низко натянутой кепки, - опа… а Сергеич сказал, что его доча последняя с работы выходит. Получается, нет? - они видимо были настолько увлечены своей жертвой, что просто не услышали приближение автомобиля. - Кажется, у нас кто-то еще трудоголик. Слышь, дядя, вали-ка ты отсюда, пока… Александр старался на перепуганную Катю не смотреть. Он даже в сторону ЗимаЛетто не покосился, хотя кто-то из охраны сейчас был бы очень даже кстати. Его больше волновали его будущие соперники - где стоят, как стоят, как держатся. Воропаев искренне сомневался, что они разбегутся, если он просто повысит на них голос. - Катя, иди сюда, - он подошел к их компании достаточно близко, чтобы между ним и Цыпой осталось буквально несколько шагов. Катерина стояла как раз за Цыпиным, так что именно он и становился первой преградой на пути Александра. - Я что-то не понял? - Виктор довольно оглянулся, словно призывая своих товарищей в свидетели, - Катька, это что, твой мужик? Э… куда пошла? Пушкарева, услышав слова Воропаева, послушно и молчаливо двинулась ему навстречу, но Виктор повернулся, чтобы ее остановить. Его подельники не шевелились, только сверлили Александра недоверчивыми и настороженными взглядами. Скорее всего, они просто ждали команды. Или вся эта затея начинала нравиться им все меньше. Они-то рассчитывали увидеть тут только одинокую Катерину, но никак не ее… супруга. - Не советую, - Александр заметил, как замерла рука Виктора, так и не коснувшись плеча Пушкаревой, - я не одобряю, когда трогают мое. - Твое? - видимо, подобным образом с Цыпой не разговаривали никогда, и он снова повернулся к Воропаеву, - думаю, дядя, ты глубоко ошибаешься, - Катерина как раз проскользнула между Виктором и его товарищем, так что Цыпин все-таки ухватил ее за плечо - останавливая, - она наша, ну, на сегодняшний вечер. Он рассчитывал, что его друзья поддержат его хохотом, но вместо этого они напряженно молчали, ожидая, что же произойдет дальше. И Александр решил их не разочаровывать. Он даже ничего не сказал этому самому Виктору - какой в этом смысл? Если он не готов был услышать его с первого раза, то кто сказал, что получится со второго? Да и сам Александр ощутил стойкую необходимость отпустить тормоза. Сейчас он взирал на все разворачивающееся действо практически безучастно. Очень полезный навык, которому его обучил отец. Жаль, что долго в таком состоянии пробыть было нельзя - эмоции все равно срывали дверь блока с петель. Воропаев улыбнулся - теперь можно было себе это позволить. Шаг вперед и пальцы, которые сомкнулись на плече Катерины, захрустели в его руке. Он же предупреждал, что лучше не трогать то, что принадлежит ему! Цыпа завыл и попытался высвободить руку, но Александр только сильнее выворачивал ее, заставляя парня изгибаться так, чтобы руке было хоть немного комфортно. - Ну, что вы стоите, как дебилы?! - завопил Виктор, - вы что не видите, что он один? Ай! Пусти, сука, пусти, а то хуже будет! - Хуже, будет обязательно. Гарантирую, - Александр перехватил руку Виктора, и резко вывернул запястье до характерного хруста. Вопль Цыпы огласил стоянку, сливаясь с тонким вскриком Катерины. Так, ей тут точно делать нечего, - Катя, внутрь, быстро. Пушкарева сорвалась на бег, правда… не в ту сторону. Но… он же не уточнял внутрь ЧЕГО. Воропаев хотел, чтобы Катя села в машину и заперлась там, но вместо этого она бросилась по ступенькам вверх, чтобы спрятаться внутри компании. Приходилось признать, что своя логика в этом была. Один из нападавших тут же бросился за ней, тогда как двое других решили отомстить за честь друга, надвигаясь на Александра. Но отвлекаться на них он не мог, сперва - безопасность Кати. Так что он перехватил ее преследователя, разворачивая его к себе, и тут же уходя от удара в лицо. Неплохо, но слабо, видимо драться эти ребята умеют только по пьяни. Воропаев ответил ему ударом по ребрам, и бросил на второго товарища, тут же всем корпусом разворачиваясь к третьему. Это должно быть очень весело. Очень. - У вас есть шанс уйти в целости и сохранности, ребята, - теперь Александр стоял так, чтобы видеть всех нападавших. Да Виктора можно было вычеркивать, но оставались еще трое, - если нет, вам придется узнать, как долго срастаются кости. Следовало ли говорить, что предупреждениям они не вняли? Так что Воропаеву пришлось хорошенько постараться, чтобы не оказаться на земле, в окружении не слишком-то дружественных личностей. Если бы хоть кто-то смог взять над ним верх, больницы ему было бы не избежать. Да, его противники не понимали, что такое драка. Они просто пытались навалиться на него скопом, больше мешая, чем помогая друг другу. Но пропущенные удары все равно отдавали волнами во всем теле. Сейчас Александр был практически благодарен своему отцу, именно воспитание Юрия Воропаева научило мальчика Сашу терпеть. И терпеть он мог долго. Очень долго. Так что, когда у него получилось вывернуть руку очередному нападавшему, он решил, что повторяться не интересно. Удар ногой по ноге - вкладывая всю силу, весь свой вес… хруст, вой…еще минус один. Нападавшие замерли, да, теперь им было не так весело и, возможно, они готовы были бежать прочь, но Цыпа, что баюкал сломанную руку орал не своим голосом. - Что вы стоите? Врежьте ему уже! Врежьте! Судя по лицам нападавших, врезать они сейчас хотели не только Александру, но и Цыпе. Хорошо, вот так вопить со стороны. Но, в руках одного из них блеснул кастет. А вот это не есть хорошо. Такой удар пропустить, и прощай ребра, а если в висок… раньше, подобное Воропаева не заботило. Он должен был найти свой финал не в старости и счастье, а в чем-то подобном. Драка или разборка. Кристина считала, что это было бы вполне закономерно. Это было логично, закономерно, но… сейчас он просто не мог подохнуть. Он еще не все сделал ради Пушкаревой и их ребенка. Сперва безопасность этих двоих, а потом… будь что будет. Наличие кастета заставляло вертеться волчком, уходя от ударов. Но Александр совершил ошибку, и слишком отвлекся на руки одного, совершенно пропустив маневр второго. Тогда-то его голову и познакомили с крышей его же собственной машины. А потом еще раз, и еще. Надеясь, все-таки, что у них получится его вырубить. Но тут их ждал сюрприз - не можешь оказаться сверху - притворись. Воропаев начал медленно оседать, имитируя потерю сознания, и выиграл таким образом себе место для маневра. Несколько продуманных движений, и вот еще один со сломанной рукой, на этот раз не только запястье, но и лучевая кость. Отлично. Этого оказалось достаточно, чтобы трое недобандитов бросились прочь, оставляя растерянного Цыпу на откуп Александру. А Воропаев был зол… прилично зол… Когда к нему подоспел Потапкин, лицо Виктора было похоже на кровавую маску, а сам Александр знал все, что ему нужно, и, возможно, даже больше. - Александр Юрьевич, вы что?! Вы же его убьете! - в крике Сергея было столько страха, что Воропаеву пришлось отпустить Цыпина. А то и правда… мало ли. - Вон пошел, - Александр сплюнул на землю, - и если я увижу тебя или еще кого-то из вашего кодла рядом с моей женой - убью. Она моя, и это нужно запомнить. Цыпин, лишившийся пары передних зубов, мог только стонать, но и этот стон Александр принял за согласие, наблюдая, как уползает прочь Виктор. Отлично. Но, Потапкину так не казалось, он шагнул в сторону Цыпина. - Ты куда? А ну стоять… лежать… я для кого милицию вызывал? Воропаев вздохнул - вот только милиции ему не хватало! Нет, пусть этот Виктор ползет себе по добру по здорову. А сказку для правоохранительных органов Александр уж как-то состряпает. - Пусть, - бросил он Сергею, - я не хочу с ними связываться. Свой урок они выучили. Я смею надеяться. Он вытащил из кармана платок, принимаясь вытирать кровь с костяшек. А Потапкин растерянно на него уставился. - Но… я ведь уже вызвал… и мне Катя сказала… - Спокойно, вы все правильно сделали, - хмыкнул Александр, ощупывая свою челюсть, сейчас чувствительность постепенно вернется, и он сможет проверить, как высоко ему захочется лезть на стену, - все по протоколу. Я вас только об одном попрошу - пусть записи с камер окажутся… недоступны, - он выгнул бровь, - а со всем остальным я разберусь. Договорились? Потапкин неуверенно кивнул, а потом покосился назад, где на ступеньках стояла… Пушкарева. И это та, которая должна была находиться в безопасном месте? Ну-ну. Воропаеву захотелось придушить девчонку прямо здесь, как можно было быть такой беспечной? Но она смотрела на него так испуганно, так… он не мог подобрать правильные слова, чтобы передать весь тот спектр эмоций, который он видел в ее глазах. Александр вздохнул. - Ну и долго вы будете там стоять? Все закончилось, можно ничего не бояться. Катерина кивнула, принимаясь спускаться вниз, ступенька за ступенькой, при этом продолжая сверлить его взглядом. С ее везением подобные фокусы лучше было не проворачивать, так что Александр направился вперед, оставляя Потапкина выглядывать милицию. Он протянул Катерине руку, запоздало понимая, что на ней разводы крови. Но Пушкарева этого словно не заметила. Она вцепилась в его пальцы. - Саша… - это имя с такой легкостью соскользнуло с ее губ, что Воропаев решил, что он ослышался, - я… как вы? - голос ее дрожал, и Александр решил, что ее неплохо было бы показать врачу. Нет, с такими стрессами нормально расслабиться было невозможно. Ему еще не хватало, чтобы она на этом фоне заболела, или… - Лучше вы мне скажите, как вы? - он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, - я успел вовремя? Кроме идиотских шуточек они же ничего не успели… - Со мной все хор… - начала было Катерина, но глаза ее вдруг расширились, - что это у вас… Боже! - она протянула руку вперед, касаясь его линии роста волос. Именно туда пришелся удар… удары, об машину, - это кровь! - Спокойно, - пришлось отвести ее руку, - все хорошо, это царапина. - Все из-за меня, - шок сковал Пушкареву, и она даже не могла заплакать, хотя сейчас это было бы полезно, уж лучше бы она рыдала, честное слово - из-за меня с вами могло случиться… - Не могло, - перебил ее Александр, но Катя его не слушала. То из нее лишнего слова нельзя было вытащить, а теперь ее словно прорвало: - Я стала вашей проблемой, у вас из-за меня теперь постоянно что-то… я не хотела, чтобы так было, я даже не думала… я просто… я не ожидала, что отец может… но, раз так, то я вернусь домой… я не хочу, чтобы снова… чтобы вы… Воропаев понял - это надолго. Самобичеванием Катерина могла заниматься упорно, с удовольствием, можно даже сказать - самозабвенно. И, возможно, в другое время Александр позволил бы ей это - в конце концов, каждый переживает стресс по-разному. Но сейчас она могла накрутить себя до состояния пружины, а этого позволить себе он не мог. Так что Воропаев осторожно взял ее за подбородок, и закрыл ей рот поцелуем. Шок вместо шока. Пусть она даст ему пощечину, накричит на него или еще что-то в этом роде. Пусть она злится, пусть прочитает ему лекцию о том, что вот так вести себя нельзя, что она не позволяла, что… Но вместо этого Катерина застонала ему в губы, и прижалась к нему в ответ, забрасывая обе руки ему за голову. Она ответила ему с таким жаром, с таким желанием, что Александр забыл, что собирался просто отвлечь ее этим поцелуем. Кто знает, вдруг без адреналинового допинга подобное не повторится? Воропаев притянул ее к себе теснее, углубляя поцелуй, запутываясь пальцами в ее волосах. Хорошо, просто отлично… Под его напором Катя приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй и Александр тут же этим воспользовался, наслаждаясь не только отзывчивостью девушки, но и ее вкусом. Она казалась ему такой сладкой, что оторваться не было никаких сил… Но, все равно пришлось. Во-первых, он все еще помнил, что на них сейчас во все глаза смотрит Потапкин, а во-вторых, первой строкой в списке оставался наряд милиции, вызванный Сергеем. А значит, Катерину нужно было отсюда увозить. Правда, когда Воропаев попытался отстраниться, то Пушкарева вцепилась в него с такой силой, что он чуть было не повторил то безумие, которым они только что занимались. Пришлось сделать глубокий вдох. - Катя, - он погладил ее щеку большим пальцем, - нельзя… больше нельзя, - голос у него сел, и казалось, что он едва мог вымолвить пару слов, - тут оставаться нельзя. - Я понимаю, - шепнула в ответ Катерина и… облизнула нижнюю губу, едва не заставив его застонать, - мы поедем в отель? - В отель поедете вы, мне, - он покосился на Потапкина, который изо всех сил делал вид, что он НЕ смотрит в их сторону, - еще нужно будет разобраться с нашими доблестными сотрудниками правопорядка. - А что вы… что вы скажете милиции? - брови Кати подскочили вверх, - Цыпа и его ребята убежали. Может, лучше бы я осталась? Я знаю, где они живут, и кроме Вити знаю там еще двоих поименно. Так что это бы облегчило… - Нет, - покачал головой Александр, - как все дороги ведут в Рим, так все в этой ситуации приведет милицию к вашему отцу - это плохая идея. - Но… но ведь это все из-за него, я… я не понимаю, почему вы не хотите… - Пушкарева выглядела растерянной, но, словно бы успокоенной. И Воропаев понимал почему. Каким бы уродом ни был ее отец, она не хотела, чтобы у него были проблемы. - Это была моя ошибка, Катя, я должен был предположить, что может произойти что-то подобное, и лучше заняться вашей безопасностью, - его пальцы скользнули по ее шее, но он тут же убрал руку, - я со всем разберусь сам, мне для этого не нужно вмешательство кого бы то ни было. В глазах Катерины снова сверкнуло беспокойство. Ну… да, она уже частично стала свидетелем того КАК он может разбираться с проблемами. Таких разборок, она тоже не хотела бы. Александр вздохнул, собираясь сказать, что ничего ее отцу угрожать не будет. Он просто… поговорит с ним так, что у того пропадет любое, ЛЮБОЕ желание и близко подходить к Катерине, но его отвлек Потапкин. - Александр Юрьевич, я не могу на одном месте стоять, мне обход нужно делать… по времени. Вы не будете против, если я пойду? Как приедет милиция, то я обязательно подойду, чтобы дать показания. - Конечно, - Воропаева даже больше устраивало, чтобы Сергей вообще никаких показаний не давал, - идите, здесь больше никому ничего не угрожает. - Катя? - Потапкин покосился на Пушкареву, - ты… это, остаешься? Или, может, внутри подождешь? - он неуверенно переминался с ноги на ногу, словно заводной Винни Пух. Александр поставил такое поведение Сергею в плюс. Охранник не хотел оставлять Катерину наедине с не совсем адекватным мужчиной явно физически больше и сильнее нее самой. - Нет-нет, - торопливо ответила Катя, - мне тут очень хорошо, - а потом… прижалась к Александру, потираясь щекой о его грудь, - в самый раз. Такое поведение Пушкаревой смутило не только Потапкина. Сам Воропаев уставился на Сергея не менее растерянно, но Катерину все равно обнял и прижал к себе. - Конечно, я… понял, - Потапкин еще немного потоптался на месте, буркнул что-то о долге и направился внутрь ЗимаЛетто. Александр снова отпустил Катю. - Мне нужно позвонить, - это не помогло, Катя продолжала обнимать его, словно не слышала слов, - телефон, во внутреннем кармане пиджака, и чтобы его взять… - на этот раз Пушкарева отстранилась. - Конечно, простите… - она сделала шаг назад и выглядела растерянно, словно не знала, куда себя деть. Воропаев достал из кармана телефон, выбирая номер Тимура, и… снова притянул Катерину в свои объятия, заставив ее сдавленно пискнуть. Пошло оно все к черту! Эта девчонка носила его ребенка, должна была стать его женой, он имел право на эти объятия. Тем более, она этого хотела. Так кто он такой, чтобы отказывать ей в этом? - Ты занят? - вместо приветствия обратился Александр к другу, когда тот ответил, - Отлично. Мне нужно чтобы ты приехал к ЗимаЛетто. У меня образовалась проблема, с которой один я справиться не смогу. Ожерелье сверкало всеми цветами радуги, когда на него падал яркий белый свет лампы, и Кира любовалась переливами, едва ли не задерживая дыхание. Александр следил за восторгом в глазах сестры, вспоминая, как влюбленно смотрела на отца мать, когда он преподнес ей эту красоту на одну из их годовщин. - Все-таки у папы был просто отличный вкус, - произнесла Кира, укладывая украшение обратно в коробку, - и ты хочешь сказать, что оно мое? - Я говорил тебе это сотню раз до этого, - Воропаев выгнул бровь, - а тебя волнует, что я скажу сегодня? - Когда ты говорил мне это, у тебя еще не было невесты, которую ты пока, насколько я понимаю, не торопишься радовать подобными подарками, - она пожала плечами, - но, кто знает, а вдруг ты передумаешь? - Нет, я не передумаю, - Александр не собирался вестись на подобные подначивания, - я хочу, чтобы ты забрала его прямо сейчас, раз оно тебе нравится. Мне нет нужды его хранить, - он подтолкнул футляр в сторону сестры, - если я захочу подарить что-то подобное, то я выберу что-то более утонченное. Не думаю, что Кате подходит что-то столь… аляпистое. - Аляпистое? - брови Киры подскочили вверх, - а мне, значит, подходит? - Ты же сама говоришь, насколько сильно оно тебе нравится - я не осуждаю твой выбор, просто считаю, что Катерине нужно что-то более утонченное. - Ты считаешь, что у твоей девчонки из каморки настолько изысканный вкус? - хмыкнула сестра, - мне кажется, что… - Кира, мы с тобой не раз говорили об этом, не забывайся, - Воропаев перебил ее без всякого сожаления, - если ты не можешь уважительно отзываться о Катерине лучше просто закрой рот. Ведь если подобное выйдет за пределы наших личных бесед, я сделаю так, что ты пожалеешь по-настоящему. - Я все поняла, - Кира примирительно вскинула руки вверх, - но, согласись, я не сказала ничего дурного. Во-первых, она и правда сидела в каморке и голос не подавала, пока ты не пришел и не принялся качать права. Во-вторых, - Кира откинулась назад в кресле, - твоя Катерина из довольно простой семьи. Я не думаю, что ТАМ ей прививали вкус к подобным вещам. И не нужно хмуриться и плеваться ядом - без обид, просто констатация факта. Понимаешь? - Понимаю, - Александр непроизвольно сжал челюсти сильнее, - но это не значит, что даже в такой констатации факта ты можешь себе позволять выпады в ее сторону. Мы говорим об этом не в первый раз, и мне не нравится, что ты становишься забывчивой в последнее время, - он кивнул на украшение, - забирай, носи с удовольствием. Ты же знаешь, что оно досталось мне просто как финансовый фонд - не более того. Мама была бы рада, если бы ты носила его. Рада куда сильнее, чем если бы оно просто пылилось у меня в коробке. - Почему ты так и не продал его? - казалось, что Киру действительно волновал этот вопрос, - тебе оно не нужно, и даже Кристине оно не нужно, - она вздохнула, - оно просто… как ты выразился, “пылилось” у тебя, как дом наших родителей, к которому ты точно так же не прикасаешься… - Я уже говорил тебе - ты можешь забрать все, - Александру порядком надоели их хождения по кругу. Ему этот дом был и даром не нужен, и он серьезно пытался отдать его то Кире, то Кристине. Не факт, что потом он смог бы возвращаться туда, но… Что угодно, лишь бы сбросить его с плеч! Что угодно! Но ни одна из сестер не желала принимать от него такой “подарок”. И если Кристине не приносило удовольствия снова и снова переживать свое прошлое, то Кира упиралась вообще непонятно почему. Может, ей больше нравилось его мучить? Был еще один способ - продать этот чертов дом. Но тут отец позаботился, чтобы его “семейное гнездышко” оказалось неприкосновенным. Александр имел право продать дом только через десять лет после того, как вступит в наследство. Время еще не прошло. Так что приходилось присматривать за ним, по мере возможности, и надеяться, что Кира одумается и решит забрать у него дом до срока. - Не нужно мне все, что ты начинаешь, - отмахнулась Кира, - меня все вполне устраивает, - она погладила бархат футляра, - но эту красоту я, пожалуй, заберу. Вечер у Синаевой намечается шумный, - Кира стрельнула в его сторону глазами, - думаю, она оценит такую красоту на мне. - Ее все оценят, - кивнул Александр, - главное, ничего больше не подбирай, разве что не слишком кричащие сережки - не перегружай образ. - Да ладно тебе, - улыбнулась Кира, - у нее все будут блистать словно алмазы. Я не буду исключением, - она поправила волосы, - мне просто интересно, ты на этот вечер придешь один или с Катериной? - Тебе какая печаль? - выгнул бровь Воропаев, - для тебя это ничего не меняет. Совершенно НИЧЕГО. - Я хочу подготовиться, - нахмурилась Кира, - чтобы знать КАК себя вести в случае чего. Сложно ответить? - Тебе в любом случае нужно вести себя прилично, и мой тебе совет, не пытайся разузнать, что и как. Синаева все равно не знает, буду я один или нет, а пригласительные у меня всегда с бонусом, ты же знаешь, - Александр покосился на стакан апельсинового сока, сегодня его вкус ему горчил, неприятно пощипывая язык, так что Воропаев практически к нему не притронулся, - у тебя есть ко мне еще вопросы? Или мне подвезти тебя домой? - Домой было бы скучно, - сморщила нос Кира, - но было бы отлично, если бы ты забросил меня к Андрею. - Без проблем, - он нажал на кнопку вызова официанта, - сразу к нему? Или, возможно, тебя забросить в какой-то магазин? - Давай в кондитерскую, - Кира прикусила нижнюю губу, - в Психею, там очень вкусные сладости. А у меня сегодня… крайне сладкое настроение. - В Психею, значит в Психею, - кивнул Александр, делая вид, что он так и не понял, что выбрала Кира эту кондитерскую не просто так. Ведь именно там в последнее время Воропаев покупал сладости для Пушкаревой. А это значило то, что Кира умудрялась за ним следить. Нужно начинать крутить головой немного лучше - внимание сестры к хорошему не приведет, в этом он был уверен. Разобраться в отделе у Воропаева получилось довольно быстро. Молодой уставший следователь был готов пренебречь правилами поведения и прыгать до потолка, когда Александр сказал, что ни к кому претензий не имеет и искать никого не нужно. Да, драка была, отрицать было бессмысленно, но, в итоге ни пострадавших, ни трупов… все отлично, буквально, идеально. Самому Воропаеву не нужен был лишний шум, а следователю неминуемый висяк, так что они разошлись практически полюбовно. Правда, время это все равно сожрало, и “домой” он притащился уже ближе к одиннадцати часам, едва переставляя ноги. Адреналин отпустил его еще час назад, возможно, немного больше, и теперь у него болела голова, ребра, плечо, руки… да, черт, было проще сказать, что у него НЕ болело. Он мечтал добраться до горячей воды. Точнее нет, не так, он хотел удостовериться, что Тимур довез Катерину в отель в целости и сохранности, а потом уже принять душ и поспать. Хороший, спокойный… нет, увы, скорее всего, просто сон. Жаль, что нельзя было привязать себя к постели. Сегодня его неминуемо будет поднимать с кровати во сне. Уже перед дверью в номер Александр устало уперся в нее лбом. Может, ему все-таки стоило съездить в больницу? Голова болела слишком сильно. Его бледность заметил даже следователь, но… когда Воропаев в последний раз прислушивался к советам? Кажется… никогда? Он оттолкнулся от двери, стараясь не стонать слишком громко. Да что так плохо-то, а? Теперь, главное осторожно войти, чтобы не разбудить Катерину, если она, конечно, спит. В этом Александр, конечно, сомневался. Девчонка наверняка ждала его, беспокоилась… От этой мысли, что-то приятно разлилось в груди, и Воропаев постарался отогнать прочь это чувство, пряча его глубоко в себя. Нет, нет и еще раз нет. Даже мыслей подобных не допускать… Но перед глазами все равно стояли ореховые глаза Пушкаревой, ее мягкие губы, которые так отзывчиво открывались на его ласку, тихие стоны… так и помереть недолго. Он повернул ручку и вошел в небольшую прихожую, удивляясь тому, что рядом с Катиными ботинками стояли туфли Тимура. Да, Воропаев перевел взгляд на шкаф, где висело пальто Рудковского - а что он до сих пор тут делает? Кате стало плохо? Александр торопливо сбросил пальто и обувь, направляясь вглубь комнаты. И откуда только силы взялись? - Тим! - позвал Воропаев, не заботясь сейчас о тишине, - Тим! - Что ты орешь? - отозвался Рудковский, не поднимаясь с дивана, на котором он разместился с удобством, - а если бы Катя спала? - С ней все хорошо? - проигнорировал вопрос друга Александр, а потом покосился на дверь спальни, - она… - Она нервная до жути, - закатил глаза Тимур, - но очень приятная. Выпила целый чайник мятного чая и… Договорить он не успел. Дверь комнаты распахнулась и в зал выбежала Катя. Халат она набросила поверх пижамы, и небрежно завязала пояс, который вот-вот собирался снова распутаться. - Слава Богу, - выдала она, а потом прижалась к Александру так, что тот чудом устоял на ногах. - Ну что, теперь ты успокоилась? - хмыкнул Тимур, - я же говорил тебе, что ничего твоему Сашеньке не будет, - он подмигнул Воропаеву, - чуть с ума не сошла, что тебя так долго нет. Пару раз порывалась меня заставить ее в участок везти. И плевать, что она не в курсе, в какой именно, - он поиграл бровями, - как это называется? Самоотверженность? - Это называется “глупость”, - вздохнул Александр, пытаясь отстранить от себя Катерину, - я же сказал, что все хорошо, неужели обязательно нужно было так волноваться? Но преуспеть у него не получилось. Она продолжала прижиматься к нему сильнее, возможно, даже излишне, ведь правый бок неприятно заныл. Но говорить об этом Пушкаревой не хотелось. Воропаев вздохнул, осторожно погладив ее волосы. - Женщины такие женщины, - пожал плечами Тимур, словно Кати с ними в комнате и не было, - эти эмоциональные создания логике не поддаются. Никак и никогда. - Дело не в логике, - решила для разнообразия что-то ответить Катерина, - просто, - на этот раз она отпустила и сделала шаг назад, - почему… почему вы так долго? - Быстро ничего не делается, всему нужна основательность, - Александр постарался говорить как можно мягче, а потом покосился в сторону Тимура, - так ты тут ее караулишь, чтобы она не сбежала меня искать? - Ну… - немного уклончиво ответил Рудковский, - и для этого, и… вот, - он поднял руку со стаканом, в котором плескался виски, - я уже немного не в форме, чтобы ехать домой, - он похлопал по дивану рядом с собой, - я даже свежую постель заказал. Думаю, что этот диван может сослужить мне очень хорошую службу. - Не может, - нахмурился Воропаев, - помог - спасибо. А теперь иди домой, - он покосился на Катю, что продолжала на него смотреть со смесью надежды и испуга, - все хорошо, я все решил… точнее, я на правильном… что вы делаете? Катерина потянулась рукой к его волосам, но так и не коснулась места ушиба, а потом нахмурилась. - Почему вы не пошли в больницу? - и вздрогнула, когда Рудковский рассмеялся. - Катенька, я же говорил, его в больницу можно затащить, только если он… - Тимур явно говорил еще что-то, но Александр вдруг прекратил разбирать его слова, вместо этого на уши резко накатила волна белого шума, застилая собой все. И даже перед глазами все словно поплыло, расплываясь в неясном видении. Что такое? Он ожесточенно потряс головой, старательно прогоняя это вязкое ощущение. Кажется, это помогло, ведь теперь слова он улавливал, пусть и через слой невидимой ваты. - Сашка, ты чего? - теперь Тимур стоял у дивана, и выглядел действительно обеспокоенным, - ты же сказал, что обошлось. Чтобы я тебе еще хоть раз поверил! - Все обошлось, - нахмурился Александр и покосился на Катерину. Его что, шатает? Скорее всего, да, вон и она на него смотрит во все глаза так, словно он вот-вот рухнет. Нужно будет выставить Тимура вон и завалиться спать. К черту душ, его сейчас устроит просто постель, - я просто устал. Давненько у меня не было такой разминки, так что… - но организм был явно не готов отыгрывать спектакль до конца. Перед глазами снова все размылось, словно по стеклу побежали мелкие дождевые капли. Воропаев попытался протереть глаза, чтобы ему стало немного лучше, - давай вернемся к этому разговору завтра. Тебе нужно домой, а Катерине нужно отдыхать. Нам нужно завтра еще заехать к Мезенцеву… - но мысли путались, а слова ускользали. Картинка все еще была размыта, смазана, не хотела восстанавливаться… А еще волной накатывала слабость, и ему невыносимо хотелось лечь. Расслабиться. Казалось, что тело начало дрожать мелко, словно от холода, но только не внешнего, от которого можно было укрыться, а внутреннего. - Катя! Держи его! О! Это Александр услышал четко, но так и не понял, кого должна была держать Катя… Он даже не мог вспомнить, кто такая Катя… Сейчас… сейчас ему просто хотелось лечь и уснуть. Когда он спал в последний раз? Кажется, вчера. Отец сказал, что он не будет спать до тех пор, пока не перепишет все четырнадцать первых глав “Идиота”. Но Саша знал, что он закончил только десять, но ему так хотелось спать, хотелось спать так сильно… Жаль, что он не успел попросить Кристину разбудить его до того, как придет отец. Но… но это ничего. Он поспит совсем немного. Час. Всего час. А потом допишет эти главы. Да, допишет. Отец не будет его бить, не сегодня. Ведь завтра должен приехать крестный… Лучшее время в его жизни… Проснулся Александр от того, что кто-то жарко дышал ему в шею. От этого было приятно и щекотно одновременно, а еще Воропаев даже в полудреме осознал, КТО прижимался к нему так тесно, а главное ПОЧЕМУ. И ему стало жутко, просто невозможно стыдно. Господи! И это нужно же было свалиться прямо перед Пушкаревой! Видимо, когда его приложили головой об машину, он все-таки схлопотал сотрясение, и оно догнало его в самый неподходящий момент. Просто отлично. Александр пошевелился, чтобы взглянуть на Катерину. На этот раз в комнате у нее горел ночник, разбрасывая по стенам бледно-желтые полосы слабого света. Но стоило ему двинуться под Катиной рукой, как девушка тут же встрепенулась и, прижавшись к нему еще сильнее, принялась поглаживать его щеку. - Тихо, тихо… все хорошо, спокойно, - шептала она, и Александр закрыл глаза, чтобы Катя не могла сразу заметить, что он больше не спит, - я здесь, я рядом,- она провела по его щеке вниз к шее, а потом коснулась его плеча, продолжая ласкать его, поглаживая, - спи, тебе нужно спать, - голос ее был ласковым, нежным, струился, словно шелк, - спи… Видимо, ему все-таки снилось что-то… из детства, и он уже не в первый раз будил ее своими… стонами, раз Катя решила успокоить его подобным образом. Воропаев уже собирался признаться ей, что не спит, когда губы ее коснулись его виска. Поцелуй был ласковым и осторожным. Затем, губы ее спустились к его скуле, все так же ласково, легко, чуть ощутимо, от скулы к подбородку, а потом к плечу и к шее… Александр понимал, что Катерина была уверена, что он спал, он знал, что она просто успокаивала его… Но лежать спокойно и безучастно у него не получалось. Еще одно такое ее прикосновение, и он просто подомнет ее под себя! А подобного поведения с ней он позволить себе не мог. Поэтому он, сперва сделал вдох поглубже, привлекая Катино внимание, а потом, когда ощутил, что девушка рядом с ним сменила позу, немного приподнявшись, открыл глаза. - Я тебе долго тут спать мешаю? - он повернулся так, чтобы взглянуть в глаза Пушкаревой, которая как раз склонилась над ним. - Как… как вы себя чувствуете? - она осеклась, но все равно обратилась на “вы”, Александру это показалось смешно и мило одновременно. - Так, словно мне нужно задушить одного моего знакомого, - Воропаев попытался встать, но в грудь ему уперлась рука Катерины, и она осторожно попыталась прижать его к постели. - Тимур Никеевич сказал, что вам пока вставать нельзя… точнее, - она вздохнула, - можно, но… вы мне так и не ответили. Как вы себя чувствуете? - На “вы”? - Александр позволил себе улыбку, все еще не желая отвечать, - а я слышал, что ты можешь говорить со мной иначе. - Я думала, вы спите, - даже в слабом свете ночника было заметно, что Катя краснеет, - я не хотела… - но Воропаев слышал в ее голосе неуверенность. Он знал, он чувствовал, что она хотела. Хотела так же, как и он сам. Как и тогда, когда он поцеловал ее у входа. - Пушкарева, - он ласково провел указательным пальцем по щеке Катерины, - ты так отвратительно врешь, - кожа ее была такой нежной, и пахла она так приятно, - но мне нравится, - он резко приподнялся, и они оказались нос к носу. Александр остановился, позволяя Кате отшатнуться, отползти, отодвинуться… но она упрямо замерла, глядя ему в глаза. Храбрая маленькая птичка, - я плохой человек - тебе нужно бежать. - Нет, - она не сказала это, скорее выдохнула, обдавая его губы жаром и сладостью. - Зря, - сдерживаться Воропаев больше не мог. На этот раз поцелуй вышел еще более страстным.