Sääli on sairautta

Она была готова спорить с Александром до крика - он не должен был ехать в отделение один! Катерина считала, что она просто обязана была сопровождать Воропаева, должна была тоже давать показания и проследить, чтобы Александра не обвинили ни в чем таком… Она не видела всего, она даже финал схватки не застала, ведь вышла немного позже Потапкина, но понимала, что Сергей не взволновался бы так просто. Да и потом Катя могла наблюдать за уползающим Цыпиным… Она и понятия не имела, НАСКОЛЬКО Александр мог быть опасен. Но вот беда, опасен он был не только для окружающих, но и для себя самого, и это пугало Катю больше всего. Но приезд Тимура Рудковского поставил все с ног на голову. Волосы, убранные в низкий хвост, немного растрепались и несколько прядей неопрятно свисали вдоль лица, но в целом выглядел он внушительно и привлекательно. Настолько яркая и интересная внешность… Катя сперва даже решила, что он - модель. Но оказалось… - Тебя точно в клинику не вызовут? - выгнул бровь Александр, наблюдая за Тимуром, пока тот разглядывал Катерину с интересом и… жадностью, - Тим, я тут. - Ты тут будешь всегда, - отмахнулся Рудковский, - а вот ее, - он указал на Катю, - возможности увидеть в ближайшее время может не быть. Дай полюбоваться. - Не дам, - Катя заметила, как Воропаев коснулся рассечения на лбу и поморщился, - мне нужно, чтобы ты увез ее как можно быстрее, не хочу, чтобы она отвечала на тысячу и один дурацкий вопрос. - А сам-то ты готов отвечать на все эти вопросы? - выгнул брови Тимур, поворачиваясь к другу, - мне не нравятся твои глаза. - И слава Богу, - довольно искренне ответил Александр, - мне еще не хватало от тебя бегать. Ты ведь если повернешься на ком-то, от тебя потом не отвязаться. - Давай-давай, накидывай-накидывай, - скривился Рудковский, - думаешь, у тебя получится меня отвлечь? - Думаю, что сейчас есть куда более важные дела, - Воропаев покосился на Пушкареву, а потом снова на друга, - отвези ее в отель, проследи, чтобы все было хорошо. Как только я разберусь… - А… а вас не смущает, что я здесь? - Кате невольно начало казаться, что она чемодан, который обсуждают два хозяина, - может, я не хочу никуда ехать. - Катя, - Александр повернулся к ней, поджав губы, - я не буду с вами сейчас спорить. Вы едете с Тимуром либо сами, по своей воле, либо в багажнике, - голос он не повышал, но Катерина с легкостью поняла - он не шутит. Правда, она сомневалась, что он бы ее туда запихнул, скорее… просто посадил бы ее силой на заднее сидение, но… - Я тоже не пытаюсь спорить, - нахмурилась Пушкарева, - но мне бы хотелось принимать активное участие в обсуждении моей судьбы. - Ладно, - Воропаев сжал переносицу большим и указательным пальцем, - я обещаю вам, что в следующий раз, когда вас у меня попытаются украсть местные гопники, я сперва обсужу все с вами. А пока, - он указал на Рудковского, - он ваш водитель, сопровождающий и охранник, и слушаться его нужно как меня. Это ясно? - Ух ты! Я даже не знал, что вот это все я, - Тимур был явно доволен, но Александр, повернувшись к нему, зашипел: - Не паясничай, не сейчас. - Ладно, - закатил глаза Тимур, - ладно, так и быть, - он вздохнул, а потом улыбнулся Катерине, - прощайтесь со своим женихом, Катя, и я вас забираю. - Никто ни с кем прощаться не будет, - Воропаев решительно взял Пушкареву за локоть и повел к машине Тимура, - что ты как ребенок, честное слово. - Как пожелаете, - взмахнул руками Рудковский, - я хотел как лучше, но раз ты не романтик… - Я реалист, - буркнул Александр, - этого мне для жизни достаточно, - он покосился на Катерину, и немного ослабил хватку, хотя и до этого он не делал ей больно, - поезжайте сразу домой, нигде не останавливайтесь… - Домой? - Тимур снова оказался рядом, - ты что, наконец, сподобился выбраться с Катериной из отеля? - Не сподобился, - Катя заметила, что Воропаев покосился на нее словно… неуверенно. Сожалел, что они все еще жили в отеле? Но он же сам сказал, что скоро они смогут переехать,… да и вообще это совершенно неважно, ГДЕ они жили. Ей просто хотелось, чтобы он не оставлял ее. Особенно, чтобы он не оставлял ее сейчас, но приходилось мириться. Ведь Катерина понимала, Александр не просто так отсылал ее “домой”, он берег ее, защищал… - Ну и козел, что я могу сказать, - хмыкнул Тимур, - не представляю, как вы с ним живете, - обратился он к Кате, подмигивая, а потом открыл для нее дверь, - все, давай, - Рудковский протянул руку Воропаеву, - смотри, не задерживайся, хорошо? - Смотри, доставь мою невесту в целости, - передразнил его Александр, а потом снова повернулся к Катерине. Он уже отпустил ее локоть, и Кате хотелось бы просто его коснуться, но она не решалась. И это было так глупо! Он же поцеловал ее! Он сделал это сам и явно с удовольствием, и она могла поклясться, что он бы продолжил, но, черт возьми, тут было не место и не время, и это буквально разрывало Катерину пополам, - Тимур хороший человек, безопасный, - Пушкарева немного удивилась, когда Воропаев попытался “разрекламировать” ей друга, - с ним вам будет комфортно. А я постараюсь закончить все побыстрее, и вернуться… - он осекся, а потом добавил, - закажите себе ужин, примите душ и ложитесь спать. - Я дождусь вас, - Катя шагнула к Александру, она не знала, что хочет сделать, возможно, обнять, это ей тоже очень нравилось, но Воропаев остановил ее, коснувшись ее плеча. Пальцы его осторожно сомкнулись и тут же отпустили, а потом он погладил ее щеку тыльной стороной ладони, качая головой. - Кто бы сомневался, - и это прозвучало так… тепло, что Пушкарева все-таки прижалась к нему, порывисто и резко, но тут же отпустила, и юркнула в машину Тимура, под хохот последнего. Каким бы ни был Рудковский безопасным, он совершенно точно был засранцем. Точно таким же, как и Воропаев, конечно, но Катя поймала себя на мысли, что последнего она терпеть готова, а вот этого Тимура… Интересно, а у Александра такой друг потому, что подобное притягивает подобное? Она могла бы долго мучиться подобным вопросом, но решила поинтересоваться у Рудковского, когда они отъехали от ЗимаЛетто, и Катя больше не могла видеть фигуру Воропаева: - А как долго вы дружите с Александром? - Думаю, довольно прилично, - сразу же ответил Тимур, - я бы даже мог сказать, что мы с ним достаточно близки, чтобы называться лучшими друзьями. Таким мало кто может похвастаться в его окружении. - Это приятно слышать, - Катя вздохнула, глядя на Рудковского через зеркало заднего вида, - а то Александр выглядит… словно… одиночка, - мысли о том, что в жизни у Воропаева все-таки был друг, согревали. Иногда он казался ей таким потерянным… Да, Александр ни за что не признался бы, что он одинок или нуждается в компании, но у Кати ведь были глаза для этого, разве нет? - Одиночка… А знаешь, - Тимур тоже взглянул на нее все через то же зеркало, - ты права… ты же не против, что я к тебе так… неформально? А то это глупость такая - ты без пяти минут Сашкина жена, а мы друг с другом раскланиваемся, словно в средневековом романе. - Не против… - на самом деле Катерина не могла с уверенностью сказать, что она была “за”, но отказывать Тимуру она не видела смысла. Она даже не была уверена, что Александр организует между ними еще одну подобную встречу, - так что вы… ты говорил о том, что Александр… Саша одиночка? - Хитрая и умная, но меня ловить на не сказанном не нужно, хорошо? - рассмеялся Тимур, - я только подтвердил, что твои мысли относительно Сашки не так уж неправильны. Он… закрытый… такой… вот ты устрицы ела? - Не нужно про устрицы! - Катя даже рот рукой прикрыла, нет, ее сейчас не тошнило, но… вдруг. Она все еще помнила, как это самое скользкое живое создание пыталось выбраться из нее, пока она пыталась его проглотить. Фу! - Ну, хорошо, не нужно, значит, не нужно, давай я тогда подберу тебе другую аналогию, - послушно согласился Рудковский, - ты знаешь, что такое китайские деревянные головоломки? Такие небольшие резные шкатулочки, которые, для того чтобы открыть, нужно двести пятьдесят миллионов раз повернуть и щелкнуть, чтобы они показали свое нутро. Вот это у нас Воропаев. Даже будучи мне другом, он имеет от меня столько секретов… так что ты правильно сказала, он по натуре одиночка. Ему проще быть одному. И поэтому я очень удивился, когда понял, что он так на тебе помешался. - Что? - брови Кати непроизвольно подскочили вверх, - я не понимаю… - Да? - Тимур встретился с ней взглядом в зеркале, правда, на короткий миг, снова возвращая все внимание на дорогу, - и правда не понимаешь? Странно… - он покачал головой, а потом продолжил, - ты уж прости, но в жизни Воропаева никогда не было таких… восторженных неискушенных девочек. Обычно он заводил себе кого-то дерзкого, с кем можно хорошо провести время. Хорошо, но недолго. Ты не его… типаж. Но, боюсь, я неправильно выражаюсь… - Не переживайте… не переживай, - Катя старалась звучать безразлично, - я ничей типаж, это нормально. Ей неприятно было слышать, о том, на каких женщин предпочитал смотреть Воропаев. И не потому, что Катя верила, что она была у него единственной, о нет! А потому, что она слишком хорошо понимала, что на нее Александр бы никогда и не взглянул, не случись с ними двоими все это. Она невольно прижала руку к животу, а что, если она все себе придумала? А что, если даже этот его поцелуй был только для того, чтобы она, наконец, замолчала? А что если…. - Я не то хотел сказать, - в голосе Рудковского послышалось сожаление, - не пойми меня неправильно, но в жизни Воропаева никогда не было таких женщин, которые бы не искали в нем выгоды. Переспать, лишь бы переспать - было. Переспать, чтобы что-то получить - было. А вот так… чтобы кто-то пытался его понять, рассмотреть, ощутить, в конце концов… Это и ему в новинку тоже. Понимаешь? И я смотрю на это все, ну, на то, как он с ума сходит, и думаю, как долго он будет бегать? - От чего бегать? - Тимур запутал ее еще сильнее, чем первым своим рассказом о женщинах в жизни Александра, - я не думаю, что такой человек как Воропаев… - От тебя, - перебил ее Рудковский, словно торопясь с ответом, - от тебя он бегает, и, судя по твоей реакции, довольно успешно. Вот ты знаешь выражение “и хочется, и колется”? Да, наверняка знаешь, - хмыкнул он, - мне Сашка рассказывал, как ты умна. Вот ты у него такое желанное, но недоступное. - Почему это “недоступное”? - опешила Катерина, она что-то не помнила, чтобы хоть раз оттолкнула Александра или… запретила. Ей казалось, что он сам держал с ней дистанцию, да еще и так, что ей самой приходилось через нее пробираться, постоянно сталкиваясь со стеной, которую он воздвигал между ними. - У него спроси, - хмыкнул Тимур, - я не знаю, что в его дурной башке роится. Но то, что я пока вижу, он называет благородством, а я - идиотизмом. - Спросить? - Катерина едва не расхохоталась, - ты думаешь, это так просто? Или ты считаешь, что он мне ответит? Да он мне и гораздо более простых вещах не рассказывает, - вздохнула она, - а то… - Ну, и о чем он еще там не рассказывает? - они как раз остановились на светофоре, так что Рудковский смог повернуться к ней вполоборота, - может, я смогу утолить твое любопытство? - Тимур поиграл бровями. - Но разве можно разбалтывать чужие секреты? - Катя, на самом деле, хотела спросить другое. Не боялся ли Рудковский, что за такую откровенность Александр мог ему потом устроить конкретный разнос. Но Тимур и сам отлично понял смысл вопроса. Он оскалился, довольно плотоядно, еще сильнее напоминая Воропаева. - А что, до этого я разве не секретами с тобой делился? - он снова отвернулся к дороге, - я бы на твоем месте пользовался моментом, пока есть такая возможность. Сашка не дурак, больше нас без присмотра не сведет. Ну… я бы на его месте, не сводил. Но, это ты как хочешь, конечно. - Кто напал на Александра? - эта тема давно беспокоила Катерину, а отвечать на ее вопросы Воропаев даже не думал. Все намекая на то, что свои два она может использовать куда более… искусно, - как так вышло, что его ранили? - Ну… если ты о ноже, который Сашка так незадачливо пропустил, то там все было довольно просто… Катерина была практически уверена, что Тимур расскажет краткую историю, которая должна будет намекнуть на причину произошедшего. Но, вместо этого Рудковский действительно довольно детально поведал все, что случилось в тот день. Который мало того, что был выходным, так еще и просто обязан был быть отличным - хорошая погода, приятная компания… Тимур поделился, что у него в тот день наклевывалось свидание с одной красоткой. Но, все скорректировал пожар в квартире Виктора Авдотьева. Авдотьев жил как раз над Воропаевым, и, насколько знал Тимур, довольно неплохо с ним общался. Сам Рудковский знал Виктора плохо, всего один раз видел у себя в клинике, зато его жену, Нину, знал очень хорошо - ринопластика, блефаропластика - симпатичная блондинка, которая слишком беспокоилась о своей внешности, правда, пока еще не впадавшая в крайности… А еще Тимур был в курсе, что у них было двое детей - мальчишки десяти и семи лет, а еще, и это он уже знал от Александра, у Авдотьева были очень серьезные проблемы в бизнесе. Рудковский знал, что Воропаев предложил Виктору свою помощь, но тот отверг столь щедрое предложение. Как потом оказалось - зря… Тимур сейчас затруднялся вспомнить, кто сообщил ему о пожаре - Марина Владина или ее мать, Лариса, но сам факт, что жильцы с криками покидали дом, к ним спешила пожарная команда, но никто не спешил к Авдотьевым, чтобы проверить, что там у них творится. Рудковский отправился к Воропаеву, сам Тимур жил этажом ниже Александра, и даже обалдел, когда тот вышел к нему сонным, в одних пижамных штанах. В целом выходной день у Александра, скорее всего, должен был проходить в постели, что было удивительно, ведь подобные послабления он позволял себе крайне редко. Информация о пожаре его отрезвила, и он, вскочив в уличные шлепанцы, бросился в квартиру соседей без раздумий. Тимур опоздал буквально на пару минут… А все потому, что на ступеньках с Воропаевым разминулся какой-то неизвестный тип. Александр не обратил на него никакого внимания, был слишком поглощен своими мыслями. А Рудковскому этот черт с бегающими глазками не понравился, и он попытался его остановить. Не то чтобы Тимур знал всех соседей в лицо, но такие тут точно не водились. Бегающие глаза, татуировка на шее… Он оказался прав, но неизвестный товарищ не собирался останавливаться. И на вопросы отвечать тоже не собирался. Так что… Тимур признался, что бойцом никогда не был. Будучи хирургом, терять или портить свой рабочий инструмент он не собирался. И вообще, если у него случались подобные эксцессы, то обычно его выручал Воропаев… Так что даже защититься он толком не смог, заработав себе трещину в ребре и кучу синяков. Но зато понял одно - парень этот бежал из квартиры Авдотьевых, и там произошло что-то ужасное. И это среди бела дня! Нужно было торопиться, и Рудковский направился вверх по ступенькам, как только смог подняться, и столкнулся еще с одним “непрошенным гостем”. Руки этого “красавца” были в крови, а глаза безумно сверкали, так что Тимур просто прижался к стене, позволяя тому сбежать вниз, а потом на лестничной клетке он уже обнаружил Александра… Оказывается, Воропаев столкнулся с этим товарищем сразу, как тот выходил из квартиры. В отличие от Тимура, ловить его Александр не собирался, он просто хотел войти в помещение и спросил у выбегающего, есть ли там кто-то еще. А тот в свою очередь вытащил… нож. Если бы не умение Воропаева хорошо двигаться и уворачиваться, в нем явно было бы куда больше дыр, и, возможно, даже не совместимых с жизнью. Ситуация сложилась так, что Александр, возможно, мог бы выиграть в этой схватке, но отвлекся на крик из квартиры. Тогда-то у нападавшего и получилось бросить его на пол и… вот… Крови было прилично, но времени на рану не было - сперва нужно было проверить Авдотьевых, и не зря… Нина обнаружилась на кухне. Избитой. А ребята в своей комнате под столом. И оттуда пришлось доставать их буквально силой. Тимура они не знали, поэтому вопили, словно резаные… и это было вполне логично. Так что пришлось это делать Александру, который забрался к ним под стол и уговаривал их, несмотря на то, что вокруг все сильнее подступал огонь. И дураку было ясно, что сбежавшие деятели устроили поджог, так что бороться своими силами было невозможно. К приезду скорой и пожарной команды они вывели из дома Нину и Игоря с Матвеем, и сдали их на руки соседке, которая тут же бросилась к Нине, завидев, в каком состоянии была госпожа Авдотьева. По-хорошему, и ему, и Александру следовало остаться и поговорить с милицией, но состояние Воропаева ухудшалось, а признаваться в том, что из него еще недавно торчал нож, не хотелось. Так что Рудковский так и повез его к себе в клинику в окровавленных домашних шмотках. А вот Виктор Авдотьев пропал в неизвестном направлении. Так что Александру пришлось помогать Нине и детям не просто искать новое жилье вместо их сгоревшего, но и прятаться, ведь кто знает, вдруг к ним снова могли заявиться кредиторы Виктора. Все это звучало очень опасно, напряженно и… безумно. Кате казалось, что подобные вещи могли происходить на страницах книг, в кино, ну на самый крайний случай - в новостных сводках. Но, как оказалось, все это происходило гораздо ближе, можно было просто протянуть руку и коснуться… Кровь буквально холодела, и Пушкарева ощутила, что ее начинает бить мелкая дрожь. Или это не от рассказа, а от того, что тело начал медленно покидать адреналин? Она погладила живот, вздыхая. Тимур рассказывал обо всем так, словно это была просто увлекательная история. В голосе его она ни разу не услышала и тени волнения. Это потому, что дело было в прошлом? Но интересоваться Катерина не стала. Она позволила Тимуру привезти себя в отель, даже заказала ужин на двоих, и под его же присмотром поела. Запихнув в себя половину порции медовой моркови и судака. Рис она есть так и не стала. Во-первых, ей ничего сытнее просто не лезло, а во-вторых, он был какой-то… черный. Рудковский объяснил, что это из-за чернил каракатицы, но аппетита это не прибавило. Так что она забрала к себе в комнату чайник с мятным чаем и позволила Тимуру обустроиться на диване. Ведь он довольно категорично заявил, что домой он не едет - присмотреть, это значит присмотреть. А то вдруг он за порог, а Катерина прыгнет в такси и… Интересно, Александр думал так же? Но узнать об этом ей было не суждено. Когда Воропаев, наконец, вернулся, то говорить с ним оказалось сперва сложно, а потом… невозможно. Она сразу заметила, что Александр был бледен. Даже сильнее обычного. И этот его воспаленный блеск глаз… Но тогда она решила, что, возможно, его просто достали глупыми вопросами в отделении, и… Но, когда он стал оседать, то Катя по-настоящему испугалась! - Катя! Держи его! - крик Тимура ее отрезвил, но сил ее рукам точно не добавил. Так что обнять Воропаева она смогла, но удержать… они осели на пол вдвоем, и радовало Катерину только одно - что Александр не рухнул со всего своего не маленького роста, добавляя измученному телу еще больше… ранений. А если бы он стукнулся головой? - Боже, - выдохнула Катя, прижимая голову Воропаева к своему плечу, - Сашенька, - позвала она осторожно, - Саш… - Он тебя не слышит, - сейчас Рудковский был совершенно серьезен. Брови его сошлись к переносице, и выглядел он собранно и серьезно, - Воропаев - конченный кретин, - зло заявил он, - не способный следить за собой и своим здоровьем. Так что если он тебе, правда, дорог, будь готова о нем заботиться. Ему это нужно, - он прекратил беглый осмотр Александра, - так, все, давай я подниму его. - Может… мне вам помочь? - настроение Тимура ей не нравилось, и поэтому Катерина не хотела отпускать Александра. Но… пол был сейчас для него не самым лучшим местом. Она осторожно погладила щеку мужчины, она казалась ей… холодной. - Не “вам”, а “тебе”, и нет, помощь твоя будет нужна в другом, - Тимур все-таки взял Воропаева на руки, и, следовало отдать Рудковскому должное, сделал он это максимально осторожно, можно даже сказать, бережно. Сперва Кате даже показалось, что это получилось у него невероятно легко, но потом, когда лицо его покраснело, ей стало ясно - легкость эта была наносная, - открой дверь и откинь одеяло с кровати. Катерине не нужно было дважды повторять, так что она быстро подготовила постель и включила ночник у кровати - отлично. Тимур опустил Александра на кровать, а потом принялся осматривать его голову. - Что мне нужно сделать? Может… вызвать скорую? - Ага, - фыркнул Тимур, - гениально. Сперва ты скорую Сашке, а потом, когда он мне утром башку оторвет - мне. Очень хороший подход. - Я не верю, что Саша… - Кать, принеси мне воды, желательно теплой, и полотенце. Хочу посмотреть, что у него тут с головой, - перебил ее Рудковский, и Катерина решила не спорить. Воду она принесла в небольшой миске, которую Тимур тут же раскритиковал, но другой-то тут не водилось! А потом села на край постели, наблюдать за его манипуляциями. Все оказалось не так плохо - рассечение было неглубоким, ссадины на руках поверхностными, а синяки на теле… Как сказал Тимур, их лучше было проверить завтра, когда станут заметнее. Он даже плечо Александра проверил и остался доволен. Все это время Воропаев не приходил в себя, и Катерина стала нервничать - почему. Ведь некоторые манипуляции должны были быть довольно болезненными. - Почему Саша не приходит в себя? - она уставилась на Тимура, собираясь стребовать с него ответ, даже если тот решит отмалчиваться, но Рудковский был совершенно не похож на Воропаева. - Я бы тоже был в отрубе после всего, - хмыкнул он, - вот это, - он указал на рассечение, - практически стопроцентное сотрясение. Просто легкое. Сама драка… я понимаю, что Саша у нас герой и все такое, но он едва справился с тем, за что ухватился… У него еще с прошлого раза организм не восстановился, нормально. Ты что, думаешь, он в больнице лежал? Или в этот раз ляжет? Нет, - он вздохнул, - ты не паникуй, не нервничай, а то вон… глаза вытаращила уже, я прям не могу. У него и хуже этого было, поверь мне. Отоспится. Утром на тебя полюбуется и снова за работу. Правда, если поцелуешь, то, я думаю, он даже согласится показать голову врачу. И не мне, но… - Тимур подмигнул, - это уже твой выбор. Ладно, - Рудковский почесал нос, - ты его сама разденешь или мне помочь? А то я очень сомневаюсь, что в брюках от костюма ему будет очень удобно спать, хотя, ему и не впервой. - Нет, я… - Катерина нахмурилась, - я сейчас все сделаю сама, спасибо. - Да не за что, - отмахнулся Тимур, - я там, на диване, если что. И, Катя, последи, чтобы у него температура не поднялась. У него иногда бывает так, если перенервничает. Имей в виду. Катерина кивнула. А потом, дождавшись пока Рудковский уйдет, занялась Александром. Пиджак и рубашка уже были сняты, так что она занялась его брюками, стараясь уговорить себя, что сейчас не происходит ничего страшного, что… что она раздевает своего будущего мужа. И, возможно, своего мужчину. Если… если он этого захочет. Так что… ничего страшного. Ничего страшного. Ничего… Воропаев и сейчас просыпаться не собирался, правда, когда Катерина выключила верхний свет и оказалась в постели рядом с Александром, он застонал. Пушкарева тут же склонилась над ним. - Саша, - шепнула она, но мужчина продолжал спать, так что Катя просто улеглась рядом, осторожно взяв его за руку. Так, чтобы в случае чего тут же проснуться. Ей казалось, что уснуть она не сможет совсем, но теперь, когда Воропаев был рядом, она буквально сразу отрубилась… Чтобы подхватиться через полчаса, когда Александр начал метаться на кровати, он шептал что-то, стонал и… Катерине показалось, просил, но в последнем она была не слишком уверена. Плохой сон. Да, это выглядело как плохой сон. Пушкарева коснулась лба мужчины, чтобы проверить, не начала ли подниматься температура, но все было хорошо. А еще, ее прикосновение заставило Александра успокоиться и снова задышать ровнее. Катя тоже уснула, но только для того, чтобы снова проснуться через полчаса. И снова все повторилось - плохой сон, поглаживания, успокоение, сон… пробуждение. Катерина не считала, сколько раз она так просыпалась - ей было не важно, главное, чтобы Воропаев мог отдохнуть хоть немного. Так что она готова хоть всю ночь не спать, если ему от этого станет легче. В очередной раз Катя проснулась от легкого шевеления мужчины и поняла, что она спала не просто рядом с Александром, а прямо на его плече. Ей стало немного стыдно, что она переползла на него во сне, но сейчас было не до того. Она прижалась к Воропаеву еще сильнее, и принялась поглаживать его щеку. - Тихо, тихо… все хорошо, спокойно, - шептала она, прислушиваясь к тому, как дышал Александр, - я здесь, я рядом,- она провела по его щеке вниз к шее, а потом коснулась его плеча, продолжая ласкать его, поглаживая, - спи, тебе нужно спать, - Катя старалась говорить как можно тише, как можно ласковее. Она заметила, что когда она говорила с ним таким тоном, то он успокаивался гораздо быстрее, - спи… Сердце ее разрывалось буквально от каждого его стона. Катя хотела знать, что же заставляло его так вздрагивать, что мучило его, изнуряя. Ей хотелось подарить Александру как можно больше нежности и ласки. Сделать так, чтобы он ощутил кожей, что она здесь, рядом. Что она может стать его чувством безопасности. Да, она слишком хорошо понимала, что Александр бы никогда не признался в собственных слабостях, так что она собиралась дать ему сейчас что могла, все, на что была способна. Сердце ее стучало так быстро, а перед глазами стояла буквально пелена из слез. Так что она просто наклонилась и коснулась губами его виска. Поцелуй был ласковым и осторожным. А еще… ворованным. Катя не была уверена, что это правильно, она не знала, имеет ли на это право, но… Ей хотелось этого, и она решилась. Губы ее пропутешествовали вниз к его скуле, все так же ласково, легко… она страшилась разбудить его, но остановиться не могла - от скулы к подбородку - так было еще лучше, она ощущала под губами щетину, легкое покалывание и это было так приятно и будоражаще - а потом к плечу и к шее… Она решила, что еще немного, и она остановится, еще немного… Катерина понимала, что остановиться она не сможет, просто не сможет. И оторвалась она от его кожи только тогда, когда она отчетливо услышала, как изменилось его дыхание. Она тут же отстранилась, а потом, сменив позу, склонилась над Александром, чтобы удостовериться, что он проснулся. - Я тебе долго тут спать мешаю? - мужчина повернулся так, чтобы взглянуть в глаза Пушкаревой, и сердце ее забилось с удвоенной силой. - Как… как вы себя чувствуете? - она осеклась, Боже, ну какого черта она заговорила с ним на “вы”? Ну что ей стоило… тем более в спальне… сейчас… - Так, словно мне нужно задушить одного моего знакомого, - хмыкнул Воропаев и попытался встать. И куда это он собрался? Ему что, уже лучше? Катерина коснулась его груди и попыталась прижать его к постели. Настолько осторожно, насколько могла. Странно, но Александр позволил ей это, замер, продолжая смотреть ей в глаза. - Тимур Никеевич сказал, что вам пока вставать нельзя… точнее, - она вздохнула, - можно, но… вы мне так и не ответили. Как вы себя чувствуете? - На “вы”? - Александр позволил себе улыбку, видимо все еще не желая отвечать, - а я слышал, что ты можешь говорить со мной иначе, - глаза его блестели, и на этот раз в этом взгляде не было злости или жара боли. Он дразнился и наслаждался этим. - Я думала, вы спите, - сейчас Кате просто хотелось засунуть голову под одеяло, она знала, что краснеет, и прекрасно понимала, что Александр тоже видел это, - я не хотела… - но… беда была в том, что она хотела, и хотела очень сильно. Она буквально желала, жаждала этого и была готова повторить. Но… стеснялась. Господи, как же это все было глупо! - Пушкарева, - Воропаев ласково провел указательным пальцем по ее щеке, - ты так отвратительно врешь, - он прикрыл глаза, а потом… принюхался, - но мне нравится, - он резко приподнялся, и они оказались нос к носу. Александр остановился, словно позволяя ей отшатнуться или сбежать. Катя так отчетливо понимала, что это последний шанс, что дрожала, словно в комнате стало безумно холодно, - я плохой человек - тебе нужно бежать. - Нет, - она едва смогла выдохнуть это, на большее просто не хватило сил, но и этого было достаточно. - Зря, - Воропаев это буквально рыкнул, а потом прижал ее к себе, впиваясь в губы голодным диким поцелуем. Это было не так, как у входа в ЗимаЛетто, сейчас Катерине казалось, что он буквально пытался поглотить ее, выпить из нее жизнь, забрать себе все, без остатка… А ей так хотелось отдать… Она простонала ему в губы, вплетая пальцы в его волосы, стараясь подстроиться под голодный темп мужчины. Но все равно, казалось, не поспевала. И даже задела его нижнюю губу зубами, когда он попытался отстраниться. Нет! Нет… ей не хотелось отпускать его. Александр понял ее желание и снова привлек Катю к себе, углубляя поцелуй. Да… это было хорошо… очень хорошо… Катерина погладила плечи мужчины, стараясь быть максимально осторожной, и тихо вскрикнула, когда Воропаев перевернулся так, чтобы она упала на спину, а он оказался над ней. Своим бедром она ощутила возбуждение мужчины и это… немного отрезвило ее. На этот раз, когда Александр разорвал поцелуй, она не сопротивлялась. Сейчас она буквально ненавидела Рудковского, который решил заночевать через стенку… ведь… ей так хотелось… Боже… Она облизнулась, и это заставило Воропаева застонать. - Катя, прекрати, - он уперся своим лбом в ее лоб, - я… я понимаю, что Тимур остался здесь, и мы не можем… - Не можем… - послушно отозвалась Катерина, поглаживая напряженную спину мужчины кончиками пальцев… - тебе нужно отдыхать… - Нужно, - не стал отрицать Александр, принимаясь гладиться своим носом о ее, - беспокоишься? Я напугал тебя? - Да, - Катя коснулась губами щеки мужчины, - я испугалась… я не хочу… - Тихо, - теперь Воропаев быстро коснулся губами ее губ, - больше ты не будешь бояться, я обещаю тебе. - Я… - ей хотелось сказать, что она боялась не за себя, а за него, что ей было важно, чтобы с ним все было хорошо. - Катя… - Александр вздохнул, а потом чуть было не навалился на нее всем телом, так что Кате пришлось прижать его к себе. Но Воропаев снова перевернулся, чтобы она теперь оказалась сверху, - прости… голова закружилась… - Саша, - Катерина снова приподнялась, нависая над ним, - разбудить Тимура? Принести воды? - Не суетись, - Александр прижал ее к себе сильнее, чтобы она не могла встать, - просто голова кружится, так бывает… просто… полежи со мной немного. - Саш? - Да, - он чуть повернул голову, глядя на Катерину, - слушаю тебя. - Я… я тебя… я тебя… - Успокойся, - хмыкнул Воропаев, - кажется, я тоже.