Sääli on sairautta

Сожаление и страх. Это были те чувства, которых Воропаев боялся больше всего. Ему казалось, что гораздо проще было бы отлежаться в больнице со сломанными ребрами, чем мучиться сейчас вот таким комплексом удушающих чувств. Как он мог… просто, как он мог? Его буквально с тормозов сорвало с этой девчонкой, и если бы не нахождение рядом Тимура и не его собственное дрянное состояние, то он бы просто… Нет, учитывая то, как Катерина ему отвечала, насилием бы это не было. Но вот насколько это все было правильным - вопрос. И этот вопрос буквально съедал его заживо. А все потому, что он просто не мог от нее отказаться. Он не был способен думать о том, что она может быть с кем-то другим. Ну и когда, Воропаев, у тебя успела поехать крыша? Ответа на этот вопрос не было. Ни внятного, ни какого-либо другого. Ему просто хотелось… да, ему просто хотелось, чтобы Катерина ДЕЙСТВИТЕЛЬНО принадлежала ему. Вся, полностью, без остатка. И он понял это утром, когда снова проснулся с ней и долго смотрел, как она спала у него на плече, прижимаясь к нему. Она выглядела такой доверчивой, такой нежной, такой… Она выглядела как женщина, которая должна принадлежать ему, которая уже была его. Она выглядела той, которую ему хотелось защищать и… любить. Последнее пугало его достаточно сильно, что все внутри сворачивалось ледяным узлом, но… разве он мог теперь сдать назад? Вот и сейчас, они сидели у Абрама Николаевича, подписывая то, что впоследствии будет называться их брачным контрактом. А все потому, что полчаса назад они подали заявление в ЗАГС. Александр признавал, что поступал несколько торопливо, но он решил, что это самый правильный выход из той ситуации, в которой они оказались. Нет, конечно, он не собирался скандалить с Катиным отцом, имея совсем иные права, просто теперь все ощущалось немного иначе. Он видел, что сама Пушкарева выглядела смущенной, но… счастливой, а еще она постоянно касалась его. То возьмет за руку, то погладит по плечу, то прижмется к нему поближе… Ему это нравилось, хотя он все еще немного замирал от такого контакта, позволяя себе снова и снова осознавать, что эта женщина теперь будет его. И что она сама, кажется, не против. - Я так понимаю, что роспись у вас будет как можно раньше? - Лейбман обратился к Александру, который как раз склонился к документам для подписи, - или вы хотите подождать, пока положение Катерины Валерьевны станет заметно? - Нет, нам бы хотелось сделать все так, чтобы в СМИ меньше упоминали о Катином положении, - Воропаев поставил все подписи, даже не углубляясь в чтение, он знал, что там все было просто отлично. Правда, он настоял, чтобы Катерина хорошо ознакомилась с договором, ему бы не хотелось, чтобы в итоге в какой-то момент она чувствовала себя обманутой. Но Пушкарева не слишком-то прислушивалась. Все это она уже видела и читала не один раз, и даже внесла свою правку, жутко при этом краснея… Правда, доверчивость ее все равно поражала - мало ли что он мог ей подсунуть. Воропаев честно сказал ей об этом, но Катя только рассмеялась. Да… - Тогда, вам, господа, - Абрам Николаевич перевел взгляд с Катерины на Александра и обратно, - нужно поторопиться, а то юный Воропаев долго ждать все равно не будет. - Понимаю, - вздохнул Воропаев, - мы оба это понимаем, - он накрыл Катину руку своей, и Лейбман одобрительно кивнул, заметив этот жест, - сейчас первым делом нам нужно оказаться в поле видимости прессы и всех кому не лень. А потом уже свадьба. - Роспись, - осторожно заметила Катерина, которая все еще не понимала, что простой росписью ей не отделаться, - не свадьба, да ведь? - Нет, - покачал головой Александр, встречаясь с Пушкаревой взглядом, - свадьба. И она должна быть шумной и многолюдной. Но, - он улыбнулся, - об этом мы еще поговорим, я обещаю. - Да, поговорите, господа, потому как пока мне кажется, вы играете не слишком стройно, - Абрам Николаевич принялся собирать документы, - то, что вы перешли на “ты”, уже хорошо, а то я собирался вам подсказать, - он улыбнулся, поправляя на носу крохотные очки, - у вас ко мне есть еще какие-то вопросы, Александр Юрьевич? - Пока, пожалуй, никаких, - на самом деле Воропаев хотел бы обсудить с Лейбманом Жданова и его угрозы Катерине, но решил, что для Пушкаревой и так достаточно стрессов. И дело было не только в их походе в ЗАГС. Оказывается, что Потапкин совершенно не умел держать язык за зубами, и сегодня утром Катерину на обеде поджидал весь ЖенСовет. Пушкарева призналась, что так было гораздо проще - все все узнали, и Кате осталось только пережить их шквал эмоций. Она призналась, что справилась она на тройку с плюсом, но это было в любом случае лучше, чем, если бы все продолжали оставаться в неведении. Александр хотел бы узнать все подробности этого разговора, переживая, что Катины подруги могли начать на нее давить. В конце концов, он был таким себе вариантом для создания семьи, так еще и явный противник для любимого и драгоценного Андрея Павловича. Так что все это выглядело как двойное предательство с Катиной стороны. Но разглашать детали Пушкарева отказалась, а потом заявила, что… с этим она справится сама. И улыбка у нее была такой уверенной и дерзкой, что Воропаев сперва решил, что ему показалось! Но он все равно был рад тому, что Катерина осмелела и теперь была готова не только помогать и защищать кого-то, но еще и защищаться сама. Александру хотелось верить, что это не единоразовая акция, и со временем Катя научится кусаться в ответ. Его мир - мир бизнеса - был грязным, жестоким, неприятным и непримиримым, и нежные цветочки там попросту не выживали. А если он хотел связать свою жизнь с Катериной, она должна была не просто принять этот мир, но еще и научиться в нем жить. А для этого нужно было не только обзавестись острыми зубами, но еще и жалом с доброй порцией смертоносного яда. - Мне нравится Абрам Николаевич, - заявила Катерина, когда они покинули офис Лейбмана, - он такой… приятный, спокойный, - она взяла Воропаева за руку, переплетая с ним пальцы, - ему хочется доверять. - Ты же понимаешь, что это часть его работы? - выгнул бровь Александр, - если бы он был неприятным старым хрычом, то у него не было бы такого количества клиентов. - Ты же не думаешь так на самом деле? - Катя улыбнулась, и улыбка ее была хитрой и довольной, - я видела, как вы общались, мне кажется, что у вас очень хорошие отношения. Или это тоже часть его работы? - Заметила она, - хмыкнул Воропаев, а потом поднес руку Катерины к губам, оставляя на ее пальцах поцелуй, - слишком много ты всего замечаешь. - А это плохо? - она склонила голову к правому плечу, наблюдая за ним, - обычно все хвалят мою внимательность. - Если бы ты работала на меня, то я бы тоже хвалил, - щелкнул языком Александр, - но ты пока что на меня не работаешь, так что я не буду восхищаться теми талантами, которыми ты загоняешь меня в тупик. - А я загоняю? - и почему девчонка так радовалась этой возможности? Воропаев покачал головой, а потом открыл машину, кивая на место рядом с водительским сидением. - Забирайся. Чтобы меня загнать, тебе еще нужно поучиться, - он подал ей руку так, чтобы Катерина могла на нее опереться. Но она не торопилась забираться на свое место, - что такое? - Александр нахмурился. - Ты же так и не поехал в больницу, да? - она протянула руку вперед, но так и не коснулась его лба. Воропаев знал почему, Катерина крайне трепетно относилась к… его здоровью. Когда сегодня утром она обрабатывала его рассечение, то раза три перед этим вымыла руки. Чем несказанно порадовала Тимура, который наблюдал за процессом и время от времени лениво подавал команды. Для Александра такое поведение в отношении его казалось немного… странным. Не то чтобы раньше никто с ним не осторожничал, но чтобы так… Он не помнил, чтобы даже Кристина вела себя с ним подобным образом. Его старшая сестра, как и он сам, рано поняла, что нежностей от людей ожидать не стоит. И если твои самые близкие люди не желают быть добры с тобой, то почему это должен делать кто-то другой? Ну… по крайней мере, если за это не было заплачено, или этому человеку подобное поведение не было выгодно. Тогда все становилось понятно, занимало свое место. С Катей было иначе. Все было иначе. И ее взгляды, и ее прикосновения, и то, как она на него смотрела, с какой нежностью, осторожностью касалась. Сперва он даже решил, что все это было продиктовано в первую очередь страхом, словно она боялась вызвать в нем гнев одним неосторожным движением. Но оказалось… - Катя, я достаточно взрослый человек, для того, чтобы принимать решения относительно своего здоровья, - он мог позволить себе прикоснуться к ее щеке, - так что не нужно рассказывать, что мне делать, хорошо? - Александр старался звучать как можно мягче, но все равно казалось, что он отталкивает ее своими словами. Но Катерина только улыбнулась. - Я не сомневаюсь в том, что ты взрослый, но в том, что ты знаешь, что для тебя лучше, у меня все-таки сомнения есть, - она, наконец, взяла его за руку и села в машину, - Тимур говорит… - Тимур вообще слишком много говорит, - Александр все еще жаждал оторвать другу голову. Хотя, следовало признать, что Рудковский достаточно хорошо сумел успокоить Катерину, и присмотреть за ней, пока самого Воропаева не было рядом. - Но он говорит правду, разве нет? - Катя смотрела на него внимательно, словно ожидая, что он начнет отпираться. Александр нахмурился, а потом взглянул на ее губы. Ночью он не мог от них оторваться, а утром не мог себе позволить снова ее коснуться. И не потому, что сожалел о том, что между ними чуть не случилось, а потому, что он боялся, что уже не сможет ее отпустить. - Тимур способен врать так же хорошо, как и рассказывать правду, и обычно, он сплетает это так тесно, что разобраться практически невозможно. - А я думала, что только ты умеешь так делать, - голос Кати становился все тише, ведь Александр приблизился к ней вплотную, - я ошибаюсь? - Ты… - он снова коснулся ее щеки, - никогда не ошибаешься, и меня это поражает, - Воропаев наклонился немного вперед, чтобы коснуться Катиных губ, и она тут же подалась в ответ, закидывая руки ему за голову, чтобы притянуть его ближе. Поцелуй был нежным и медленным, и разрывать его совершенно не хотелось, но пришлось, им нужно было заехать в еще одно место, и Александр надеялся, что Катерине там должно было понравиться. - Еще… - шепнула Пушкарева, когда Воропаев, наконец, закончил поцелуй, и это заставило его тихо рассмеяться. - Обязательно, - теперь он знал, что не сможет отказаться от этого удовольствия, - но не посреди улицы, правда ведь? Катерина очень мило покраснела и потупилась, а потом развернулась так, словно и не собиралась соблазнять его на глазах у одиноких прохожих. - Мы едем в отель? - спросила она, когда Александр сел рядом, заводя машину, - пока мы прощались с Тимуром и собирались, я забыла сегодня утром заказать нам ужин. Может, - Катерина повернулась к нему, - мы заедем в магазин? Ну, чтобы купить что-то к чаю? - Нет, мы не едем в отель, - покачал головой Воропаев, - я хотел показать тебе другое место, если ты, конечно не против, - он подмигнул Катерине, и та довольно улыбнулась ему в ответ, - небольшой сюрприз. Ты к ним как относишься? - Если они хорошие - то положительно, - Пушкарева поправила на коленях платье, приглаживая ткань винного цвета кончиками пальцев, - но в последнее время на сюрпризы мне что-то не очень везло, - она вздохнула, и Александр представил, как она была огорошена самым главным сюрпризом, который и привязал ее к нему. Он ничего не ответил, пристраивая машину в потоке автомобилей. Ехать им нужно было около получаса, но, если повезет, то даже быстрее. Катя тоже замолчала, словно не знала, что сказать. Сюрпризы… и зачем он заговорил об этом? Воропаев покосился на Пушкареву - нет, она не казалась ему грустной, скорее, задумчивой. - Тебя что-то беспокоит? - все-таки решил спросить. Возможно, поездку следовало отложить до лучших времен. Но, затягивать с этим все равно не стоило. Рудковский был прав, Катю нельзя было продолжать держать в отеле. Ей нужно было больше комфорта, больше места, больше свободы. - Меня? - встрепенулась Катерина, - нет… точнее, - она вздохнула, - точнее, да. Я просто, - на этот раз, она набрала побольше воздуха в легкие, словно сомневалась, стоит ли ей продолжать то, что она начала… - я боюсь, что снова… - Снова? - Воропаев нахмурился, - снова… ты беспокоишься о тех идиотах? Они что, снова появились возле ЗимаЛетто? - в последнем он, конечно, сомневался, ведь он отделал их настолько качественно, что они теперь были выведены из строя на несколько месяцев, но… мало ли кого еще мог прислать Катин отец. В конце концов, шпана - это действительно нескончаемый ресурс. - Да, - кивнула Катерина, - я же говорю… неприятные сюрпризы. Я боюсь, что они могут повториться… что они придут снова… ну, может не они… Просто, поверь… папа… не то чтобы у него были такие знакомства, но Витя… ну, Цыпин, он не единственный подобный… парень в нашем дворе, вот в чем проблема. - Так это единственный плохой сюрприз, который ты ждешь еще раз? - почему-то этот ответ успокоил Александра, ведь выходило так, что Катерина даже не пыталась упоминать о своей беременности в этом ключе. - Пока да, я просто не думаю, что папа додумается до чего-то… посложнее, - она потерла кончик носа указательным пальцем, - просто мне страшно, что с тобой снова может что-то случиться. - Со мной ничего не случится, - Воропаев был в этом уверен, как и в том, что у отца Катерины совершенно точно не было знакомств, которые могли бы навредить ему прямо или косвенно, - но, если ты все еще переживаешь, то посмотри там, в бардачке. - Что там? - Катя послушно его открыла, и ахнула, - это пистолет? - Это травмат, - кивнул Александр, - и, если для тебя это важно, то поверь, я умею им пользоваться. - Даже… не сомневаюсь, - Катя сперва протянула руку вперед, чтобы коснуться, но потом отдернула ее, словно там были горячие угли, - но… зачем? - Я не буду спорить, что я люблю иногда помахать кулаками, - улыбнулся Воропаев, - это помогает мне держаться в тонусе, да и… легкий эмоциональный сброс никто не отменял, - признаваться в том, что внутри него слишком часто клокотал вулкан, который требовал выхода, было сложно, - но я не могу делать это постоянно. А я все еще не уверен, что твой отец не решится еще раз на подобную глупость. Так что лучше я буду готов. Один раз припугнуть бывает иногда полезнее, чем просто чесать об идиотов кулаки. - Тимур сказал, что у тебя уже были подобные… ситуации, - осторожно поинтересовалась Катерина, - ну… я о том, - она закрыла бардачок, - что ты и раньше сталкивался с не очень хорошими людьми вот так… - Как ты дожила в этом ублюдском мире до своего возраста? Я просто не могу, - покачал головой Воропаев, - это кино, не иначе. Ты слово “драка” произнести сможешь? - он покосился на Катю, - вот мне просто интересно. - Что же может быть интересного в драке? - Пушкарева завозилась на своем месте, делая вид, что не понимает, о чем он говорит, - я просто никогда бы не подумала, что ты способен на что-то подобное. Просто ты казался мне человеком, который добивает людей своим интеллектом и едкостью, но явно не кулаками. - Одно не исключает другого, - хмыкнул Александр, а потом снова покосился на Катю, - как ты себя чувствуешь? Мне не нравится, что в последнее время ты слишком много стрессуешь. Нервы не на пользу ребенку. - Тоже об этом постоянно думаю, - призналась Пушкарева, - но я чувствую себя хорошо, и меня даже не тошнит, что тоже плюс. Мне просто уже стыдно, если честно, что мы так часто к господину Мезенцеву наведываемся. Да и к тому же, - она вздернула нос вверх, - если ты не идешь к врачу, то почему я должна? - Потому, что со мной ничего случится не может, а с тобой, как и с ребенком - да, - Александру хотелось добавить, чтобы она не вела себя как ребенок, но все эти препирания и были похожи на детские игры. Воропаев вздохнул, иногда ведь можно было себе позволить подобное. Так, чтобы отвлечься… - Я понимаю, - Катя прозвучала мягко и примирительно, - но это не значит, что я не переживаю за тебя. - За меня не нужно переживать, - это было привычно, и произнес Александр это буквально на автомате. И обычно людям, которые его окружали, этого было достаточно, но не Катерине. - Да, я знаю, но это никак не зависит от твоих слов, прости, - она снова завозилась на своем месте, чтобы сесть так, чтобы ей было удобнее смотреть на Воропаева, - я не думаю, что у меня это когда-то изменится. Я всегда буду волноваться. Наверное. - И что мне сделать, чтобы ты не волновалась? - Александр свернул во дворы, еще немного и он сможет показать квартиру, которую снял для них на ближайшее время. Он уже договорился с хозяином, что если это место понравится Пушкаревой, то они смогут договориться о покупке. Если, конечно, всех все устроит. - Не знаю, - честно призналась Катя, - мне пока сложно ответить на этот вопрос, - она помолчала, а потом осторожно поинтересовалась, - у тебя голова не болит? - Болит, - врать Александру не хотелось, - но я выпил пару таблеток, так что чувствую себя вполне сносно. И да, чтобы ты не беспокоилась, обычно все, что я принимаю, контролирует Тимур. А он, как ты понимаешь, врач, и, смею заметить, довольно неплохой, - он припарковал автомобиль так, чтобы не мешать другим проехать в случае чего. Если Катерине все понравится, то он перепаркует автомобиль на место на крытом участке парковки. Потому что если нет, то он оставит эту квартиру до приезда Кристины, а для них поищет что-то другое. Хотя, Александра терзали сомнения, что Пушкаревой может хоть что-то не понравится. Она была настолько сговорчивой и покладистой, что становилось немного страшно. Не то чтобы ему хотелось, чтобы Катя с ним спорила, но… Иногда ему казалось, что он так и не узнает, нравится ли ей что-то на самом деле, или она говорит это ради его спокойствия. - Я не сомневаюсь в том, что Тимур хороший доктор, - Катерина огляделась, чтобы понять, куда они приехали, - но он же не специализируется по сотрясениям, разве нет? - Ну а откуда ты знаешь, что у меня сотрясение? - Александр вышел из машины, а потом обошел ее по кругу, чтобы помочь Кате выбраться на свежий воздух. - Тимур сказал… - деловито начала Пушкарева, но Воропаев ее перебил. - Ты же сама сказала, что он не специалист. Как он может знать точно? - он выгнул бровь, наблюдая за Катей. Она нахмурилась. Да, у него очень хорошо получалось ловить своих оппонентов за язык, пусть и таких милых. - С тобой иногда совершенно невозможно спорить, - вздохнула она, а потом, еще раз оглядевшись, спросила, - а куда мы приехали? Я сперва думала, что мы едем ужинать. - Ты голодна? - Александр так торопился показать ей квартиру, что даже не подумал, что сперва ее нужно было бы покормить. Вот что значит, он никогда толком не был в отношениях. Спать с человеком это одно, забота - совершенно другое. - Нет, - покачала головой Катерина, - точнее, я не против поесть, но пока не критично. Так, куда мы приехали? Ответный визит к Тимуру? - Я к этому болтливому созданию тебя везти не собираюсь, - Александр переплел свои пальцы с ее, - я хочу показать тебе альтернативу отелю. - Квартира для нас? - глаза Кати распахнулись, и она сильнее сжала его руку, - для всех нас? - было видно, что она была взволнована. Да, они уже проходили этот момент. Воропаев понял, что Катерине не хотелось оставаться одной. А если быть еще точнее, то она хотела быть с ним. Что все еще удивляло его, но, если уж признаться честно - нравилось. - Ну, пока для двоих, - кивнул Александр, - а дальше видно будет. Я все-таки надеюсь, что мы сможем пожить и в моей квартире, - он сверкнул зубами, а потом осторожно потянул ее за руку, - пойдем? - Да, конечно, - Катя смотрела на Воропаева во все глаза, и он с легкостью видел в них восторг. И совершенно не мог понять причины этого самого восторга. Но он решил разобраться с этим потом, а пока… - Только осторожно, тут довольно высокие ступеньки. Конечно, Катерина все равно оступилась, но упасть не упала, ведь он держал ее за руку крепко, и даже предвидел подобное развитие событий. Пушкарева взглянула на него, заливаясь краской, но ничего не сказала - уже хорошо. А то он уже готовился отбиваться от ее постоянного “прости”. Казалось, что извиняться она умела профессионально. Ему очень хотелось расспросить ее, как же ей жилось, какие отношения у нее были с отцом, к какому обращению она привыкла. Но пока он решил отложить этот разговор. В ближайшее время Кате воссоединение с ее семьей не светило, так что можно было пренебречь этими разговорами, шокируя ее другими не менее важными темами. Слишком много всего было, чтобы выдохнуть сейчас. Выход в Свет, Совет, а потом и свадьба, и все это до того, пока у Катерины не стал заметен живот. И пускай Мезенцев говорил, что пока еще можно не торопиться, но Александр все-таки привык не отступать от намеченного плана. - А на каком этаже квартира? - решила уточнить Катя, когда они двинулись вверх по ступенькам, игнорируя лифт. - Третий, - Воропаев не хотел признаваться, что был бы не против воспользоваться лифтом, но не мог оказаться с ней в закрытом пространстве. У него и так руки при себе держать получалось с трудом, - не тяжело? - Да нет, - видимо Катерина уточнила этаж больше из интереса, - просто, я как-то всегда боялась жить на первом этаже. Думала, что кто-то всегда может забраться в окно. Так что все, что выше для меня просто отлично. - Как интересно, - выгнул брови Александр, - а чего же ты еще боишься? - О… наверное, мне проще сказать, чего я не боюсь, - рассмеялась Катя, но потом добавила, - ты не думай, пожалуйста, что я трусиха, просто… я правда много чего опасаюсь. Это… наверное, это инстинкт самосохранения. - Я бы никогда не подумал, что ты трусиха, - Воропаев слишком хорошо помнил, как она бросилась к нему в объятия в ту ночь. И пускай она тогда была под допингом, но все равно. Да и потом Пушкарева точно не боялась его, старалась стать ближе, понять, ощутить… С ним на сближение могло толкнуть либо отчаяние, либо безрассудство. И Александр надеялся, что ее к нему толкало второе, - но, знаешь, я иногда думаю, что ты сумасшедшая. - Что, вот прям, до сих пор? - Катерина сузила глаза, пристально на него глядя. Воропаев кивнул. - Ага, - не стал отрицать Александр, а потом поднял вверх их сплетенные руки, - вот это, я смею заметить, уже безумие. - Вот это, - Катя потрясла их руками, - это просто “слава Богу”, - она вздохнула, - я до сих пор не верю, что ты не пытаешься от меня спрятаться. - А я что, прятался? - Воропаеву казалось, что он наоборот завладел всем ее временем. Да, держал с ней дистанцию, для ее же блага, но… не прятался уж точно. - Потом скажу, - Пушкарева задумалась, и осторожно погладила его пальцы, - возможно. Когда ты попытаешься спрятаться от меня в следующий раз. - Как интересно, - Александр отпустил ее руку, но только для того, чтобы отпереть дверь в квартиру, предварительно сняв ее с сигнализации, - код, - он постучал указательным пальцем по белой коробочке, будет меняться каждую неделю и будет приходить на телефон. Дубликат ключей для тебя уже готов, - Воропаев широко открыл дверь, а потом сделал приглашающий жест, - прошу. - Спасибо, - казалось, что этим словом она ответила на все его замечания и шагнула вперед, - а где тут включается свет? - Слева, - Александр вошел следом и тут же зажег свет в коридоре. Катя невольно прикрыла глаза рукой и даже подалась немного назад, упираясь в него спиной. - Какой… белый шкаф, - она приподняла голову так, чтобы взглянуть в глаза Воропаеву, - а ему точно место в коридоре? - Если хочешь, мы можем его поменять, - Воропаев улыбнулся, обнимая Пушкареву за плечи, - мне тоже коридор показался излишне светлым, но все остальное тут на уровне. Поверь, - он подмигнул замершей Катерине, - смотрим дальше? - А… - она развернулась в его руках так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, - а можно я сперва… - Катя приподнялась на носочках, и Александр понял, что она собирается поцеловать его. - Нет, - ему пришлось придержать ее за плечи, - давай… давай мы все-таки сперва посмотрим квартиру. - Почему? - он четко видел в Катиных глазах… сожаление и даже… страх. А еще Воропаев знал точно, что она хотела спросить что-то еще, но сомневалась. Так что он решил, что сперва ее нужно успокоить. - Потому, что здесь четыре комнаты, кухня и два санузла, - он осторожно отвел волосы от ее лица, лаская щеку, - и все это я, правда, очень хочу показать тебе. Чтобы ты посмотрела и оценила. Ведь если я сейчас тебя поцелую, то я не уверен, что мы сможем увидеть что-то кроме спальни. У меня, - Александр принялся ласкать ее шею кончиками пальцев, - все отлично с самодисциплиной и самоконтролем, но, увы, не настолько, чтобы я мог остановиться. - Но… но разве это плохо? - сейчас Катя смотрела на него так, что ему казалось, словно он соблазняет совершенно несмышленую… слишком юную… сейчас ему казалось, что у них не было той ночи… - я тоже хочу… - Катя… - Я не хочу, чтобы ты говорил, что мы не можем, - она перебила его, подаваясь еще ближе, и если бы он не отодвинул ногу в сторону, то Катя с огромным удовольствием потопталась бы по его ботинкам, - я не хочу, чтобы мы снова… мы же только стали ближе. Мы ведь стали? - Куда уж ближе, - он сейчас имел в виду свои желания, то, что они проснулись в одной постели, то, что ночью он только чудом не сорвался и… - Это, - Катерина уперлась двумя руками ему в грудь, - еще не близко, я хочу ближе, и я знаю, что ты тоже хочешь. - Катя… - рука Александра скользнула ей на затылок, невольно сжимая в руках ее волосы. Осторожно, нежно, но в то же время требовательно, - не нужно меня провоцировать, я и так уже почти… - Но ведь это только почти, - это был самый ужасный ответ, который Воропаев мог услышать. Катя закрыла глаза, приподнимая подбородок, а потом приоткрывая губы, позволяя… приглашая. - Ты заставляешь меня ненавидеть дождь, - выдохнул Александр, притягивая Катерину для поцелуя. Будь что будет, у него просто не осталось никаких сил ждать или сдерживаться. Она была тут, в его руках, такая трепетная и готовая. И он просто не мог отказать себе в этом. Не хотел. И Катя отвечала ему с таким удовольствием, с такой страстью… Плевать. Они смогут посмотреть квартиру потом. Завтра. Боже, какие нежные у нее были губы. Он пытался вспомнить, была ли заправлена постель хоть в одной из спален, стягивая с Катерины плащ. Хваленый самоконтроль. Продуманность. Осторожность… Все к чертям, потому что в его объятиях оказалась эта Пушкарева. К чертям. Даже заправлена ли постель…