Sääli on sairautta

Это была победа. Катя не решила, над кем или над чем, но это, бесспорно, была победа, и ее можно было праздновать, ведь Александр ее не оттолкнул. И не просто не оттолкнул, но и согласился, что быть с ней - это единственно верный выход, к которому они пришли… дошли… наконец-то. Она не помнила, как с нее пропала одежда, и хуже всего, что она не была уверена, где были ее вещи, ведь Кате казалось, что они благополучно остались еще в коридоре. Александр от нее не отставал, но на нем, когда они оказались в спальне, все ещё оставались брюки. - Не ошибся, - выдохнул Воропаев, покосившись на постель, и снова вовлек в сладкий медленный поцелуй, путешествуя руками по ее телу, словно пытался изучить ее не глядя. А Кате хотелось побыстрее оказаться на постели, чтобы можно было, наконец, снять колготы и избавиться от белья, потому что ей хотелось, чтобы он касался ее везде… чтобы она могла ощутить тепло его тела на себе. - В чем? В чем не ошибся? - смогла выдохнуть Катя, когда Александр оторвался от ее губ, подхватывая ее на руки, - мы… мы же оба хотим, да? - Прекращай думать, это мешает, - вздохнул Воропаев, а потом прижался губами к ее шее, - я не ошибся в выборе спальни, во второй, скорее всего, постель не заправлена. - Значит, ты собирался спать со мной в одной постели? - Катя прикрыла глаза от удовольствия, и вскрикнула, когда Александр уронил ее на кровать. - Ты чего пищишь? - рассмеялся Воропаев, - кровать мягкая, покрывало тоже, ронял я тебя осторожно, - он забрался следом, даже не сняв брюки, - а ты пищишь. - Я просто… у меня глаза были закрыты, и я не ожидала, - Катерина довольно решительно ухватилась за здоровое плечо Александра и потянула на себя. - Тихонько, - Воропаев не позволил сдвинуть его с места, - не нужно торопиться, давай я лучше тебе помогу, - он взялся за резинку колготок, - утеплилась ты на совесть. - А что, не нужно было? - Катя дрожала, и не от холода, казалось, что ее колотило от возбуждения, а Александр наоборот… словно старался оттянуть этот момент, - погода сейчас обманчивая, - она сглотнула, когда Воропаев провел указательным пальцем по розоватому следу, оставленному поясом колготок. - Это что? Это так должно быть? - он выглядел хмурым, - Мезенцев же сказал, что ты должна носить одежду, которая не стесняет движений и которая не будет тебе мала. - Саш, это просто… это нормально, когда так, - Катерина была удивлена, ведь это просто… полоска, ничего страшного. Ну, правда, кожа может чесаться немного, но сейчас у нее чесалось что-то другое, - это мне не вредит, правда. - Точно? - Александр был совершенно серьезен, - а то я заставлю тебя перед Аркадием Игоревичем отчитаться лично. - Заставишь, - охотно кивнула Катя, и на этот раз снова потянулась к нему, - и я все сделаю, обещаю. - Кто бы знал, что тебя можно уговорить быть покладистой сексом, - рассмеялся Воропаев, - это… что-то невозможное, - он покачал головой, - и как я это в тебе раньше не рассмотрел. С колготками было покончено, но дальше раздевать ее он не торопился. А просто подался вперед, заставляя Катю просто рухнуть на спину, позволяя себе нависнуть над ней сверху. - И что же ты не рассмотрел раньше? - она спросила это как раз вовремя, и губы Воропаева замерли во вздохе от ее. - Тебе обязательно СЕЙЧАС задавать эти вопросы? - он улыбнулся, но даже не подумал отодвинуться, продолжая нависать над Пушкаревой. Словно дразнился. - Но ты же первым начал говорить, а не… все остальное, - Катерина попробовала приподняться, но Александр прижал ее к постели снова. - Так я не против вернуться ко всему остальному, - шепнул Воропаев, и губы его опустились на ее шею, видимо, он решил наказать Катю за болтливость, и очередного сладкого поцелуя ей так и не досталось. Он упирался на руку над ее головой, второй продолжая ласкать ее тело, но так и не касаясь ее нижнего белья. Словно специально избегая распалять Катерину еще больше. А ей хотелось сказать ему, что она уже… что… что ей так хотелось бы… Катя вздохнула, закрывая глаза от удовольствия, ласково проводя по спине мужчины кончиками пальцев. Конечно, ей хотелось прижаться к нему куда сильнее, сжать его в своих объятиях, но… сейчас она старалась быть максимально осторожной. Катя отчетливо видела синяки на его ребрах. И пусть он говорил, что в этом нет ничего страшного и что ему не больно, верить она отказывалась. Он и о плече своем не заботился, и голова его не беспокоила… беспечный. Безумный. Желанный. Близкий. Такой… такой… она надеялась, что когда-нибудь она сумеет сказать ему все, что вертелось у нее в голове, все, что заставляло ее дрожать от желания. Все, что буквально пенилось в ней, готовясь вырваться наружу. И с каждым днем сдерживаться было все сложнее. - Саша… - руки Пушкаревой спустились к ремню его брюк, и она немного потянула за него, не имея возможности расстегнуть или снять… - Саша… - Я здесь, - он оторвался от ее шеи, и теперь принялся спускаться дорожкой поцелуев к ее груди, - я никуда не ухожу… - А ты… а ты… - Катерина сглотнула, - почему ты не хочешь… ах… - она вздохнула, когда Александр сжал зубы на ее соске через ткань лифчика. Да, почему он не хочет снять… ну хоть что-то! С нее. С себя. Катя в очередной раз выгнулась в руках мужчины, вскрикивая от удовольствия, когда Воропаев продолжил изливать свое внимание на ее грудь. Сейчас ей начало казаться, что дальше они так и не пойдут, что Александр снова остановится, придумав причину, почему они не могут. Она прикусила губу, когда его язык прошелся по верхнему полушарию ее груди, а потом еще раз, и еще. - Хочу, поверь, очень хочу, - заверил ее Воропаев в перерыве между ласками, - но давай мы не будет торопиться… Вот оно! Катя распахнула глаза, уставившись на Александра. “Не торопиться” - она знала, что к этому все идет, сейчас он скажет ей, что им лучше воздержаться. Но… Воропаев не говорил. Он продолжил ласкать ее тело, словно упиваясь каждым ее изгибом. Рука его скользнула на ее бедро, сжимая кожу с силой, немного болезненно, заставляя ее прижаться к нему еще сильнее, ощущая его возбуждение через ткань брюк. Катерина снова вскрикнула, когда Александр зацепил зубами ткань лифчика, оголяя ее грудь сильнее. - Саша… - Катя облизнула губы, дыхание ее сбивалось. Это было прекрасное ощущение, она буквально сходила с ума от его прикосновений. А еще больше от того, что они двигались по кругу, - Саша, пожалуйста… - Чшш, - Воропаев снова оказался над ней, приникая к ее губам, вовлекая ее в медленный поцелуй. Она буквально таяла от этого поцелуя, наслаждалась прикосновением его языка к ее, - спокойно, - выдохнул он, отрываясь от ее губ, - тебе не нужно ни о чем просить, я дам все, я вижу, что ты хочешь. - Ты… ты… мы же не перестанем? Нет? - она погладила щеку мужчины кончиками пальцев, - мы… мы же… - Я не собираюсь останавливаться, больше нет, - он быстро коснулся ее губ своими, - но мы должны быть осторожны. Максимально осторожны, понимаешь? - Нам можно, - торопливо перебила его Катерина, - я спрашивала у Аркадия Игоревича, он сказал, что в первом триместре секс вполне безопасен, ведь у меня беременность проходит хорошо, и… - Хорошо? - выгнул брови Воропаев, - хорошая моя, кто тебе только все это время не треплет нервы, и я, увы, не исключение. Тебя пугают, пытаются похитить, перед тобой теряют сознание, - последнее было явно камнем в его огород, - все эти стрессы ТОЧНО не способствуют плавному протеканию твоей беременности. Но, - он улыбнулся, - это очень мило, что ты узнавала у Мезенцева, можно ли нам заниматься сексом. Но, ты мне скажи, когда ты у него успела это расспросить? - Ну… я… в свой прошлый к нему визит, - Катерина ощутила, что краснеет. Боже, ну почему же ей было так неловко об этом говорить? - я просто думала… это хорошо… знать, как правильно… чтобы не навредить, и чтобы было… - Значит, ты уже раньше думала о том, чтобы быть со мной? - в голосе Александра было… неверие. Он смотрел на нее удивленно, словно то, что она говорила, просто не могло быть в реальности. - Да, - уверенно кивнула Катя, - я хотела, а еще я видела, что ты тоже… хотел. Но я знала, что ты не будешь… что ты будешь держать дистанцию. Я не знаю почему. Я до сих пор не понимаю - ты хотел, чтобы я стала твоей женой, но быть со мной… - Я хочу быть с тобой, - перебил ее Воропаев, а потом повел плечом, словно оно затекло. Еще бы, он нависал над ней все это время, стараясь не наваливаться сверху. Скорее всего, у него болела не только рука, но и пресс. Одно дело, немного повозиться сверху, переходя к самому главному, а совершенно другое - вот так… вести философские разговоры, прерываясь на ласки, - у тебя не должно быть в этом никаких сомнений. Но, Катя, я не самый лучший выбор, чтобы… - Нет, - она прижала пальцы к его губам, - нет, я ничего не хочу слышать. Ты хочешь, я хочу, теперь… теперь я скажу тебе, я тебя… Он поцеловал ее пальцы, а потом перебил: - Давай с этим мы не будем торопиться, - это прозвучало как просьба, а не требование, - сейчас в тебе говорят эмоции. Ты не знаешь меня достаточно, - он вздохнул, а потом примирительно добавил, - давай ты дашь себе время, чтобы узнать меня. - А ты позволишь? - Катерина спросила об этом с надеждой, ощущая, как болезненно ноет сердце, ожидая, что он скажет “нет”. - Я позволю тебе все, что ты захочешь, - он снова склонился ниже, вовлекая ее в поцелуй. Короткий, но сладкий, словно патока, - только дай себе время. - Сколько скажешь, - на этот раз она подалась вверх, закидывая руки ему за голову, прижимаясь своими губами к его губам, и буквально обрушила его сверху, ощущая приятную тяжесть его тела. Но мужчина протестующе замычал ей в губы, а потом, просунув руку ей под спину, перевернулся. Позволяя ей оказаться сверху. - С ума сошла? - глаза его были распахнуты, словно в испуге, - я же тяжелый, не делай так больше. - Не буду, - она сейчас была готова пообещать ему что угодно, - как скажешь, - теперь Катя попыталась удобно устроиться сверху. Осторожно, чтобы он снова не перевернулся вместе с ней. Нет, нет, нет, она не могла себе этого позволить… точнее, она не могла этого позволить ему. - Что-то ты как-то подозрительно легко со мной соглашаешься, - Александр улыбнулся, и выглядел при этом растерянным, когда Катя уселась на его бедра, принимаясь поглаживать его грудь вверх-вниз, осторожно и ласково. - Но разве ты не хотел бы, чтобы я прислушивалась к твоему мнению? - Пушкарева убрала руки от его кожи, но только для того, чтобы расстегнуть на себе лифчик и отбросить его в сторону. Мысль была крайне соблазнительной и… соблазняющей, но… разве могло ей хоть в чем-то везти? Лифчик, который расстегивался со спины, как назло словно заел, и Кате пришлось бороться с ним, замечая, что в жадном и даже голодном взгляде стали проглядывать смешинки. Да, просто отлично, вместо того, чтобы завести мужчину который так ей нравился, она рассмешила его. Буквально. Но Александр не засмеялся. Он приподнялся, немного поморщившись. Видимо, ребра его все-таки беспокоили. И обнял ее, оказавшись с ней нос к носу. - Ты же не собираешься ко мне прислушиваться, да? - он коснулся губами кончика ее носа, а потом расстегнул на ней лифчик, помогая от него избавиться, - ты знаешь, что у тебя просто невероятная фигура? - Что? - Катерина немного растерялась от такого откровенного комплимента. - Ты красивая, говорю, - все это время он продолжал смотреть ей в глаза, наслаждаясь ее растерянностью, - безумно. Не верю, что ты будешь моей… дольше… - он не договорил, снова притягивая ее к себе, чтобы поцеловать. И этот поцелуй был просто невероятен. На этот раз Катя буквально ощутила тот заряд страсти, с которого они и начали в коридоре этой квартиры. Снова… Катя чуть подтолкнула его, заставляя упасть на спину, позволяя себе перехватить инициативу в поцелуе. Александр поддался, расслабляясь, и только руки его продолжали поглаживать ее тело - мягко, но настойчиво. Катерина качнула бедрами, наслаждаясь тихим стоном, который издал Воропаев. Очень хорошо. Она разорвала поцелуй, и тут же прижалась своими губами к его горлу, чуть прикусывая кожу зубами. Но осторожно, едва сжимая, просто позволяя ему ощутить ее зубы, но не более того. - Катя… - выдохнул он, а потом двинул бедрами, словно он уже был в ней. И ей так хотелось, чтобы так оно и было… Она принялась спускаться поцелуями ниже, стараясь не пропустить ни сантиметра его кожи. Теперь Катерина понимала, почему Александр не торопился. Это же было так восхитительно - ласкать его, слушать его вздохи и стоны, это было… это было силой, властью, над этим человеком, и Катя собиралась этим наслаждаться. - Катя… - Воропаев ухватился за ее плечо, словно собирался остановить, или же удержать на месте. - Да, - теперь ее губы коснулись кожи его живота над ремнем, и она торопливо принялась расстегивать его, чтобы он не успел перехватить ее руки, - слушаю тебя… - Если… если ты продолжишь, - он сглотнул, - то я… то медленно и нежно не получится. Не получится, понимаешь? - О! - Катя разогнулась, расстегивая его ширинку, - а я не хочу медленно и нежно, понимаешь? Этих слов было достаточно, чтобы она снова оказалась на спине. Но на этот раз Александр не собирался просто завлекать ее поцелуями. - Терпеливость - это не твоя отличительная черта, да? - выгнул бровь Воропаев, а потом резинка ее белья затрещала в его руке, - вот за это я люблю кружево. Идеально. - Мне… мне оно тоже нравилось, - облизнула губы Катерина, - правда… целым. - Я куплю тебе еще парочку подобных, - пообещал ей Александр, - мне, оказывается, очень нравится с тебя их снимать. - О… я приму это к сведению, - это последнее, что смогла осмысленно сказать Катерина, прежде чем Воропаев начал ласкать ее рукой, одновременно стараясь вывернуться из штанов и нижнего белья. Ей очень хотелось ему помочь, но она просто не могла двинуться с места, так хорошо ей было, так… Казалось, что еще немного, и она окончательно улетела бы за грань реальности, но Александр вдруг прекратил ласки. Но только для того, чтобы оказаться между ее ногами. Катя удовлетворенно вздохнула, а потом забросила свою ногу на бедро мужчины, позволяя ему… Позволяя… Когда он двинул бедрами, то их стон слился в унисон, наполняя комнату звуком удовольствия. Боже… это было просто… восхитительно. И не просто восхитительно, но еще и наконец-то. И Пушкарева буквально задохнулась, когда Воропаев повторил поступательно движение, входя на этот раз глубже, а потом еще раз, и еще. Это было… это было не просто хорошо, но еще и правильно. Да, это ощущение было невероятным, но еще и родным, таким, словно Катя потеряла, а теперь обретала вновь. Она застонала громче, когда Александр принялся ускорять движения. Катерина слышала, как загнанно он дышал, ощущала под своими пальцами, как перекатывались его мышцы на спине каждый раз, когда он совершал очередное движение. Каждый толчок был приятнее предыдущего, каждый следующий подталкивал Катю к краю, и она прикусила нижнюю губу, чтобы ее стоны не срывались на вскрики. Она вцепилась в плечо мужчины, надеясь, что в порыве страсти не ухватила его за больное, ведь мозг отказывался анализировать происходящее. Совсем. И от этого ей было хорошо и страшно одновременно. Во время очередного движения Воропаев прижал руку к ее пояснице, позволяя Катерине прогнуться сильнее, заодно меняя угол проникновения. И это окончательно подтолкнуло Катерину к краю. Она не смогла сдержать вскрика, позволяя волне удовольствия захлестнуть себя с головой. Катя даже не могла сказать, когда же Александр пришел к своему финишу - сразу после нее, или несколькими секундами позже. И смогла осознать, что он рядом с ней, только после того, как он застонал и навалился сверху, тут же стараясь откатиться в сторону. Но для этого Кате нужно было его отпустить, но руки ее словно не могли разжаться. - Я так понимаю, - тяжело выдохнул Воропаев ей на ухо, - что я сегодня просто обязан тебя придавить, - он рассмеялся, и все-таки смог вместе с ней перевернуться так, чтобы Катерина снова оказалась сверху. - Я не против, чтобы ты меня придавил, - вздохнула Катя, устраиваясь на груди мужчины, - мне понравилось, - она потерлась носом о грудь мужчины, - вот только, - она попробовала привстать, - мы твои брюки не испортили? - Тебе серьезно это беспокоит? - рассмеялся Александр, окончательно роняя ее на себя, - ты еще скажи, что за покрывало переживаешь. - Нет, - Катя поцеловала кожу мужчины под своими губами, - я… я больше ни о чем не переживаю. Мне просто хорошо. - Отлично, - Воропаев явно был очень доволен, он завозился, ухватившись за край покрывала и дернул так, чтобы оно накрыло их обоих. - А зачем… - начала, было, Катерина, и Александр тут же ответил, не позволяя ей договорить. - Ты сейчас разгоряченная, но тело скоро начнет остывать, и велик шанс, что ты простынешь, а нам это не нужно. Совсем, - он принялся поглаживать ее волосы, - тем более что я хочу… тебя… еще. - Я не против, - Катя довольно завозилась, прижимаясь к Александру еще сильнее, - но… может, ты все-таки снимешь штаны?

* * *

Катя отделила вилкой кусочек ароматного киша, с брокколи и лососем, и с удовольствием его съела. Заказать ужин было просто отличной идеей, но ей все равно хотелось хоть немного позаботиться об Александре. И пусть готовила она довольно посредственно - в основном простую и быструю еду, но это все равно могло быть вкусным. О чем она и сообщила Воропаеву. - Тебе не нужно готовить для меня, - тут же привычно отгородился от нее Александр, - мы вполне можем заказывать еду на дом, или есть где-то… - Я не говорю, что не можем, - заторопилась перебить его Катя, еще не хватало, чтобы он подумал, что ее что-то не устраивает, - просто… мне было бы приятно немного о тебе позаботиться. - Ты заботишься обо мне достаточно, - на этот раз Воропаев довольно улыбнулся, снова принимаясь за свою часть киша, - и я тебе за это благодарен. - Секс это не забота, - возмутилась Катерина, - хотя мне так проводить с тобой время тоже очень нравится. Я хочу, чтобы тебе со мной было тепло. - Мне тепло, - кивнул Александр, - ты греешь меня не хуже печки. И сплю я с тобой так хорошо, - он выглядел довольным и отдохнувшим, - как никогда прежде. - Но это все равно не забота, - настаивала Пушкарева, - забота, это когда ты делаешь что-то для кого-то. - А ты считаешь, что ты должна что-то делать для меня? - он забросил в рот еще кусочек киша, а Катя раздраженно вздохнула. - Вот почему все обязательно должно упираться в долг? - Катерина наморщила нос, - я просто хочу сделать то, что было бы приятно мне. Ну… и я была бы уверена, что ты ешь… ну, по утрам. А то кофе и сигарета… - Я так завтракаю дольше, чем ты живешь, - оскалился Александр и потянулся за апельсиновым соком, - напомни мне в следующий раз, чтобы я не заказывал фреши с доставкой, это, - он поднял стакан, - довольно печально. - А как по мне все не так плохо, - Катя тоже отпила свой сок, - я думаю, что он немного горчит потому, что у апельсина была очень толстая кожура, и эфирное масло из нее попало в сок. - Люблю, когда ты умничаешь, - Воропаев протянул руку вперед, чтобы коснуться указательным пальцем кончика ее носа, - ты обворожительна. - А ты вредный, - Катерина не шевелилась, позволяя ему после этого погладить ее щеку, - но я тебя все равно… - Тебе не обязательно доедать пирог, - Александр перевел тему, но Пушкарева решила не подавать виду. Она уже поняла, что он не собирается говорить о чувствах, по крайней мере, пока, - у тебя там еще десерт. - У меня? - Катя привстала со своего места, заглядывая в пакет, - ты что, действительно заказал десерт только мне? В пакете оказался шоколадный чизкейк и к нему соусник с соленой карамелью. Все это пахло просто восхитительно. Но… почему только одна порция? - Я просто не большой фанат сладкого, - а вот это уже было откровенное вранье, Катерина отлично знала, что Александру нравились сладости, и ел он их с огромным удовольствием. Так почему же… И тут ее осенило - он ел сладкое тогда, когда его заказывала или приносила сама Катерина. Сам он не заказывал себе подобного при ней ни разу. Возможно, это было просто совпадение, а возможно… Катя переложила чизкейк из контейнера на тарелку и полила его карамелью. Воропаев снова вернулся к своему кишу. Пушкарева снова села, поставив перед собой десерт. - А ты вообще не любишь сладкое, или есть что-то, что тебе по вкусу? - она не торопилась пробовать вкусность. Точнее, она не собиралась есть его в одиночку. Хочет он или не хочет, но Катя планировала настоять на своем. - Можно считать, что я к сладкому просто равнодушен, - Воропаев сделал глоток сока, - это у меня еще с детства. Меня подобным не часто баловали, скажем так. - Правда? - это было впервые, когда Александр так в открытую говорил о своем детстве, - а мне мама постоянно выпекала всякие вкусности. Думаю, это был отличный способ для нас снимать стресс. - И часто вам приходилось его снимать? - Воропаев склонил голову к плечу, пристально за ней наблюдая. Катя неопределенно пожала плечами. - Знаешь, папа у нас такой человек… весьма своеобразный, - Пушкарева понимала, что оправдывает отца, но по-другому она просто не умела, - если его не раздражать, то в целом он нормальный. Да, он прижимистый и резкий, а еще у него голова застряла в Советском Союзе… ну, в самом худшем его проявлении, - она вздохнула, - если ты хочешь спросить у меня, поднимал ли он на меня руку… - Очень хочу, - признался Александр, и на этот раз отодвинул от себя тарелку, складывая руки на столе, - его поведение в нашу с ним встречу было недвусмысленным и агрессивным. И я решил, что помимо неприемлемых выражений, он мог бы… - Воропаев сделал паузу, - так, мог? - Тогда, в тот день я была практически уверена, что он мог бы… правда, не ударить, но… скорее, он просто меня отшвырнул бы. Такое, за ним водилось несколько раз, как я уже сказала, он никогда не отличался терпением. Но я, правда, ни разу не видела, чтобы он бил маму, и он никогда не бил меня. Нам хватало его криков и швыряния вещами. И знаешь, когда это было дома, то это было еще полбеды. Гораздо больше я боялась, когда он выходил из себя при других людях. Тогда, когда на нас смотрел весь мир, я просто хотела сгореть со стыда. Поэтому… я была счастлива, что на родительские собрания всегда ходила мама. Всегда, даже когда болела. Мне хватило, что первые два курса университета отец меня туда буквально… водил. Молча, конечно, но все равно… - Значит, руки он не поднимал? - казалось, что Воропаев не поверил, но Катя снова просто пожала плечами. Она знала, что поверить в это было сложно. Поведение у ее отца было совершенно дурным, жестким… иногда, даже жестоким, но он никогда не переходил грань. Конечно, это совершенно не значило, что у Валерия Пушкарева в один из дней крышу бы не сорвало окончательно, но… не сорвало же. - Саш, правда не поднимал, - она протянула руку, касаясь пальцев Александра, принимаясь их поглаживать, - иногда, когда он мог резко дернуть за руку у меня могли оставаться синяки, но у меня в целом кожа такая… нежная. - Катя, это безумие какое-то, - покачал головой Воропаев, а потом переплел Катины пальцы со своими, - то, что у тебя нежная кожа не значит, что кто-то имеет право хватать тебя до синяков. Никто не имеет права делать тебе больно, понимаешь? Никогда. Поэтому, если сейчас кто-то хоть пальцем тебя коснется… - А вот это я уже поняла, - Катерина быстро закивала, - ты сделаешь им больно в ответ, - она перевернула их руки, чтобы взглянуть на костяшки Александра, - Тимур говорил, что тебе их нужно мазать заживляющим кремом. - Не нужно было махать кулаками, чтобы не приходилось мазать заживляющим кремом, - он снова перевернул их руки, чтобы скрыть следы драки. Казалось, словно ему было стыдно за то, что он сделал. Но Катерина понимала, что дело было в другом. Поэтому, она сжала его руку немного сильнее, привлекая внимание. - Ты защищал меня. Да, я не хочу, чтобы это случалось, потому что мне в первую очередь за тебя страшно, - она помолчала секунду, собираясь с мыслями, - я не боюсь тебя, Саша, я знаю, что ты меня никогда не обидишь. Глаза его распахнулись, словно она только что попала в цель. Он перевел взгляд на их сплетенные руки, а потом снова взглянул на Катерину. - Катя, ты понятия не имеешь, кто я такой, - это прозвучало отчаянно, хотя говорил Александр спокойно и расслабленно, - я… - Да, ты говорил, что ты не хороший человек, - Пушкарева кивнула, - и я об этом помню. Я даже больше тебе скажу - я это вижу. Ты не раз демонстрировал это в ЗимаЛетто, и, я думаю, что не только там. Но ты меня не обидишь, Саш. Намеренно - никогда, физически - и подавно. Катерина говорила это не для того, чтобы успокоить Александра, нет. Она говорила это потому, что она так чувствовала. И даже взгляд Воропаева, который говорил ей, что она наивная идиотка ее не смущал. А еще Пушкарева отлично понимала, что дальнейшего разговора на эту тему не будет, и что Воропаев сейчас просто начнет говорить о чем-то другом, отвлеченном. Возможно, с сарказмом. Поэтому, она просто отделила кусочек чизкейка и отправила его в рот. Десерт был изысканным и вкусным. Просто… невероятно. Сладость, горчинка шоколада, сливочный вкус карамели, а еще тонкая нотка соли. Идеально. Она отделила второй кусочек, а потом протянула его Александру. - Ты просто обязан это попробовать, это очень вкусно! Но вместо того, чтобы угоститься чизкейком, Воропаев немного растерянно уставился на вилку, а потом снова на Катерину. - Я рад, что тебе понравилось, - кивнул он, и снова покосился на вилку, - в этом ресторане просто отличные десерты. Я был уверен, что тебе будет вкусно. - А я очень хочу, чтобы было вкусно еще и тебе, - она настойчиво удерживала вилку так, чтобы Александр с легкостью до нее дотянулся, - давай, я не буду есть это лакомство одна. - Значит, ты не можешь наслаждаться одна? - Воропаев выгнул бровь, а потом проследил за вилкой снова, - ладно, - он вздохнул, подавшись немного вперед, но замер, а потом неловко добавил, - ты только вилку не убирай, хорошо? - Конечно, - Катя старательно ответила как можно спокойнее, хотя от его просьбы у нее все перевернулось внутри, - я хочу тебя угостить, а не играть. Александр кивнул, а потом снял кусочек чизкейка губами, прикрывая глаза от удовольствия. - Действительно отлично, - улыбнулся он, и Катерина тут же набрала на вилку очередную порцию, протягивая ее ему. - Здорово, - она была крайне довольна собой, вот так, постепенно, потихоньку она сумеет выстроить доверие этого мужчины к себе. Катя хотела принадлежать ему, сейчас она это понимала, а еще она решила, что она хочет, чтобы и Александр принадлежал ей. Теперь, главное было не торопиться, времени у них было достаточно, - тут как раз хватит на нас двоих.