Sääli on sairautta

Екатерина Валерьевна Пушкарева, которая вскоре должна была стать госпожой Воропаевой, была самой беспокойной и… немного несдержанной пациенткой. А еще, с ней постоянно что-то происходило. Она то падала, то что-то падало на нее, то она и не вовремя чихала и пугала медсестер, то плакала от собственного бессилия и жаловалась, что это с ней постоянно. Мезенцев, конечно, хотел, чтобы она ему доверяла, но… не настолько же! Иногда он ощущал себя не только ее врачом, который совмещал в себе еще и черты психолога, но и подружкой, которой, как ему казалось, у нее не было. Нехватка общения заставляла ее выливать все ему разом, в надежде, что дальше его кабинета это никуда не пойдет. И следовало признать, что Аркадий не собирался никому ни о чем рассказывать. В конце концов, были у него и более экстравагантные пациентки. Он вздохнул, поднимаясь со своего места, скоро должна была прийти Катерина. Точнее, ее должен был подбросить Александр, и Мезенцев надеялся, что Воропаев заявится к нему на этот раз, а не позорно сбежит из приемной, стыдясь их прошлого разговора. Дети. Аркадий раздраженно застонал и потянулся за очередной конфетой. Нервы равно сладости, сладости равно лишние килограммы. Мезенцев похлопал себя по животу, когда он увидит на весах очередной плюс, то назовет его в честь Воропаева. Пусть этому парнише будет стыдно. Остатки карамели неприятно прилипли к зубам, и он старался отклеить их языком, смешно гримасничая, когда Катерина вошла в кабинет. А постучать? Аркадий собирался возмутиться, но увидев, что за ней вошла Марина, решил, что Катю, скорее всего, завела старшая медсестра. - Вы опять за сладкое? - строго поинтересовалась Вилковская, подталкивая Катю в спину. Видимо, девушка замерла, удивленно глядя на Марину, не ожидала, что кто-то мог так строго с ним разговаривать, - а я говорила, что это плохая идея, чтобы у вас тут эти конфеты стояли. А вы все “это успокаивает пациенток, это успокаивает пациенток…”, - она деловито направилась к его столу, подхватывая с него крохотный “аквариум” с карамельками, - я это у вас забираю, на всякий случай. Меняю, - она кивнула в сторону Пушкаревой, - конфетки на красавицу Катюшу, согласны? - Согласен, - Мезенцев старательно улыбнулся Катерине. Конечно, карамельки ему было действительно жаль, но обмен был практически равноценен. - Тогда, я оставляю вас наедине, - она кивнула Кате, - если я буду нужна… - Я обязательно позову вас, - Аркадий кивнул Марине, а потом покосился на Катерину. Та, наконец, решилась поздороваться. - Добрый день, - она несмело улыбнулась, сильнее сжимая ручки своей привычной огромной сумки, и густо покраснела, - я пришла на прием. - Это я вижу, - Мезенцев старался не слишком пялиться на Катину сумку, - присаживайтесь, думаю, стоять не нужно. По крайней мере, пока. - Хорошо, - она быстро заняла свое место, принимаясь нервно поправлять волосы, - я… а сколько у нас сегодня будет длиться прием? Ну… сколько у нас времени? - Прием, Катенька, у нас стандартный, - Аркадий направился к выходу, когда Марина покинула кабинет, - минут сорок, если у вас не будет дополнительных вопросов, то управимся за полчаса, - он приоткрыл дверь, чтобы удостовериться, что Вилковская не решит заскочить в кабинет в очередной раз, - вы торопитесь? - Я? Нет, что вы, - Катя быстро покачала головой, а потом вздохнула, - у меня… у меня есть вопрос, - она смотрела на свои руки, которые сложила поверх сумки, - очень… очень важный вопрос. - Вопросы, в особенности, если они касаются вашего состояния, это часть моей работы, - он снова покосился на Катину сумку. Она собирается доставать или нет? Или… отдавать конфеты все-таки не стоило? - Это… это хорошо, потому, что это точно касается моего… положения… состояния, - Катя явно нервничала, и когда она принялась рыться в сумке, Аркадий уже и не надеялся, что… Но вот, на свет появилась огромная шоколадка. Фиолетовая обертка намекала, что это был молочный с орехами и, скорее всего, карамелью. В их больнице подобные вольности были не заведены, но… Если пациентки хотели отблагодарить, они всегда приносили коньяк или виски, а еще деньги в конверте. Но, обычно это происходило уже после родов, но никак не в процессе ведения беременности. Катерина же всегда приносила сладости - шоколад или пирожные, конфеты или грушевый зефир с жидкой начинкой, ей казалось, что это всего лишь крохотный знак внимания, а сам Аркадий не отказывался. Да и кто он такой, чтобы отказываться? Тем более что у него было целых два цербера, которые контролировали его калории - Марина и супруга, и он никак не мог решить, кто злее. Катя, ясное дело, о диете Мезенцева практически ничего не знала. Ну, разве что, о его мечтаниях похудеть, да и то, он рассказал ей это по большому секрету… взамен ее секрета, который она сама рассказала ему в слезах. Так что Катерина продолжала приносить ему сладости, а Аркадий… их есть. Все было честно. Разве нет? - И что же вас беспокоит в вашем состоянии? - анализы у Кати были в полном порядке, да и сама она выглядела здоровой и довольной. Что же беспокоило эту девчонку? Возможно, поведение Воропаева? Александр в последнее время даже Мезенцева пугал своим маниакальным желанием опекать Катерину. Аркадий был уверен, что если бы это не было противозаконно, то Воропаев уже давно затащил бы Пушкареву в высокую башню и спрятал там за семью замками. Да, это выглядело именно так - одержимость, - боли? Тошнота? - он достал блокнот, приготовившись записывать недомогания Пушкаревой, - когда симптомы проявляются сильнее - утром или вечером? - О нет, - Катя покачала головой, - у меня нет никаких симптомов, - она снова принялась поправлять волосы, положив шоколадку на стол между ними, - это не касается недомоганий… это… это чтобы недомоганий не было. - Превентивные меры - это тоже неплохо, - улыбнулся Мезенцев. Да, Катерина была крайне ответственной пациенткой, и ко всему подходила с максимальным вниманием. Вот всем бы так! - но, раз вы решили играть на упреждение, значит, вас все-таки что-то беспокоит. Так что… рассказывайте. А то… я не могу предположить, что вы… - Я хотела спросить, безопасно ли мне заниматься сексом, - выпалила Катерина, а потом снова уткнулась в сумку, словно это не она только что огорошила Аркадия таким… совершенно не свойственным этой девушке заявлением. Он даже чуть ручку не выронил, но… профессионализм позволил ему сдержаться. Все-таки врач-гинеколог, который теряется или краснеет при слове “секс”, - это нонсенс. - Ну… эм… кгм… - да, сейчас он был просто совершенно растерян, и от этого не слишком многословен, - вы сейчас в первом триместре беременности, и все у вас протекает максимально… хорошо. Так что сам процесс для вас совершенно безопасен. Вот только… насколько это безопасно для того, с кем вы собрались это делать, - Аркадий был уверен, что Воропаев, если, конечно, узнает, что кто-то приблизился к Катерине, просто оторвет ему голову. Катя только удивленно на него уставилась. Она казалась шокированной или растерянной, Мезенцев так и не мог понять. - Что значит… опасно для того, с кем я буду… Это может навредить Саше? - да, в этих распахнутых глазах можно было с легкостью утонуть. Возможно, Аркадию станет яснее, что же такого в этой девушке нашел Воропаев, что она лишила его покоя и сна, - но… я никогда не слышала о чем-то подобном. - Нет, - поднял обе руки вверх Мезенцев, - это… это была просто очень глупая… шутка. Скажем так, профессиональная. Думаю, что я просто рассказал ее слишком серьезно, - он вздохнул, а потом добавил, - за Сашу вы можете не переживать, с ним все будет отлично. А если у вас случится то, что вы себе наметили, то… даже больше. - Это… это тоже какая-то профессиональная шутка? - Катерина выгнула брови, пристально глядя на Аркадия, - а то я что-то не понимаю, к чему вы клоните. - Да, - кивнул Мезенцев, - давайте мы с вами будем считать, что у меня сегодня просто день тысяча и одной неправильной шутки. Хорошо? - Хорошо, - с легкостью согласилась Катерина, а потом села так, словно собиралась писать контрольный диктант, - я… вас внимательно слушаю. - Я так понимаю, - улыбнулся Мезенцев, - вы не новых шуток ожидаете? - Нет, - кивнула Катя, - я хочу, чтобы вы рассказали мне все о сексуальных отношениях во время беременности, - она достала из сумки небольшой блокнот и ручку, - я хочу во всем очень хорошо разобраться. И пусть говорила она уверенно и спокойно, но ее красные щеки и даже уши выдавали смущение. Аркадий вздохнул и почесал бороду. Да… такому слушателю подобную лекцию он собирался читать впервые. Мезенцев улыбнулся. Это общение обещало быть не только приятным, но и интересным. - Тогда слушайте меня очень внимательно…

* * *

Александр метался по кабинету Аркадия с такой скоростью, что Мезенцеву время от времени приходилось прижимать рукой документы, которые буквально сносило потоком воздуха. - А ты можешь перестать бегать, словно тигр в клетке? - нахмурился Аркадий, - у меня уже шея начинает болеть от твоего “туда-сюда-обратно”. - Я… не могу, - Воропаев притормозил, но останавливаться явно не собирался, - я просто… слушай, - он взъерошил волосы резким движением руки, - а у тебя случайно нет никакой таблетки, чтобы… снизить… желание? - Саша, - в очередной раз вздохнул Мезенцев, - ты же не кот, чтобы к тебе химическую кастрацию применять. Нельзя просто сделать укол или выпить таблетку - так просто это не закончится. В твоем случае это не только физическое влечение. - Откуда ты можешь знать, что там в моем случае? - возмутился Александр, но занял место напротив Аркадия, продолжая ерошить волосы, - я же тебе еще ничего… - А мне и не нужно ничего рассказывать, - нахмурился Мезенцев, - у меня для этого есть глаза, уши и логическое мышление. Саша, то, что ты испытываешь к этой девушке, называется… - Даже не смей, - Воропаев поднял обе руки вверх, - я не хочу это слышать. - Тебе придется это не просто выслушать, но еще и принять, - вздохнул Аркадий, - если ты не начнешь быть честным с собой, то ты просто зароешь себя в сомнениях и страхах. Ты же понимаешь, что это ни к чему хорошему не ведет, правда ведь? - Знаю, - Александр сдался гораздо быстрее, чем рассчитывал Мезенцев, но это было даже хорошо, - но это не значит, что я собираюсь поддаваться этим… желаниям. - О, отлично, - кивнул Аркадий, - тогда, мой тебе совет - найди себе девушку, с которой ты сможешь снять напряжение. По возможности, подбери такую, которая не будет похожа на твою Катюшу… - Я не хочу другую девушку, - рыкнул Воропаев, заставляя Мезенцева улыбнуться. - Конечно, ты не хочешь другую. Хочешь ты эту свою Пушкареву, и я понятия не имею, почему ты себя останавливаешь, - Аркадий встал со своего места, направляясь к шкафу. Да, сейчас было бы неплохо позволить себе немного алкоголя, но сегодня он должен был оставаться на дежурстве, так что нет. Поэтому он выбрал две бутылки тоника - горький лимонный и сладкий кумкват. Если смешать эти безалкогольные напитки, то можно представить, что в них все-таки затесалось немного алкоголя. - А почему я НЕ должен себя останавливать? - как только Мезенцев снова приблизился к столу, Александр тут же забрал у него горький тоник, - Катерине нужен правильный партнер. Добрый, внимательный, заботливый - такой, который станет прекрасным отцом и мужем. Я не слишком-то гожусь на эту роль. - Ты не твой отец, - строго отчеканил Аркадий, понимая, куда клонит Воропаев, - Юрий, уж прости, был редкой скотиной, и оставался ею до самого конца. Ты совершенно другое дело. Да, ты ведешь себя как засранец, и это чудесно помогает тебе жить и работать. С “любить” правда, проблема, но я не думаю, что ты долго будешь морочиться с этим, если сделаешь правильный выбор. - Я не сравниваю себя с отцом, - обычно у Александра врать получалось куда как лучше, - я просто знаю, что мой… опыт совершенно точно не позволяет мне построить отношения, в которых моя вторая половина будет в безопасности. Кристина считает… - Кристина, уж прости, запутавшаяся в себе сучка, - он поднял руку вверх, когда заметил, что Воропаев собирается возмутиться, - мы не будем говорить о ней, мы не будем обсуждать причины и следствия, но тогда и ты не должен тянуть на себя ее мнение и ее мысли. Потому, что они происходят из такой же больной головы, как и твоя. Но давай сейчас мы сконцентрируемся только на тебе. - Ого… я что-то не ожидал, что ты выдашь такую тираду, - Воропаев даже улыбнулся, - ладно, мысли Кристины в сторону. Но я думаю о себе не лучше, с этим что делать? - Я предлагал тебе лечиться, - напомнил ему Мезенцев, - и у меня до сих пор есть телефон очень хорошего специалиста… - Нет, - нахмурился Александр, - я никому не позволю копаться в моей голове. - Как скажешь, - с легкостью согласился Аркадий. В конце концов, у них подобный разговор происходил не впервые, - но, тогда тебе нужно самостоятельно разобраться с собой. Понимаешь? - Мне не с чем разбираться, - Воропаев снова встал, принимаясь расхаживать из стороны в сторону, - мне просто… нужно держаться от нее подальше. И чем дальше… - Во-первых, тебя надолго не хватит, - Мезенцев все-таки наполнил себе стакан сладким тоником, - а во-вторых, чем дольше ты будешь себя изнурять, тем больше тебя будет к ней тянуть. Я думаю, ты уже и сам понял, что тянет тебя к ней не только потому, что она носит твоего ребенка. Между вами гораздо большее, и я это вижу не только в тебе, но и в Кате. Думаешь, она с тобой просто потому, что нуждается в защите? - Аркадий был бесконечно зол на себя, но не мог просто раскрыть секрет, которым поделилась с ним Катерина. И пусть это было не по своей воле, но… она же рассказала ему. - Она со мной, потому, что я буквально постоянно держу ее за руку, - не согласился Александр, - если я отпущу ее… - Если ты ее отпустишь, то она далеко от тебя не уйдет… максимум на несколько шагов, - Аркадий улыбнулся, а потом покачал головой, - я еще раз тебе повторяю - глаза открой, и попробуй взглянуть на вашу ситуацию глазами Катерины, а не через призму собственных страхов. - У меня нет страхов, - упрямо заявил Воропаев, - я просто стараюсь быть реалистом. - Хорошо, реалист ты мой, - Мезенцев подался вперед, сплетая руки на столе в замок, - скажи мне, когда тебе в последний раз хотелось ударить Катю. - Что? - Александр замер и вскинул брови, выглядел он так, словно ослышался, - что значит, когда я хотел сделать это в последний раз? Я не хотел этого никогда! - Но, при всем при этом, Пушкарева эта постоянно выводит тебя из себя, разве нет? - Аркадий старался не прислушиваться к возмущенному тону Воропаева. Он хотел быть реалистом - на здоровье. - Меня много кто выводит из себя, - раздраженно ответил Воропаев, - но это совершенно не значит, что я должен хотеть за это ударить. - Отлично, - продолжил Мезенцев, - значит, ты точно знаешь, как бы Катерина ни доводила тебя, ты ничего подобного себе не позволишь. Достаточно реалистично? - Ребенок… - теперь голос Александра сорвался, - я… я не знаю, как я буду… - Дорогой мой, никто не знает! - Аркадий вздохнул, а потом откинулся назад, размещая руки на животе, - НИКТО. И если тебя мучают мысли, будешь ли ты хорошим отцом, то, добро пожаловать в клуб. Потому, что подобное меня мучило не один раз. Если точнее сказать, то целых три раза, - Мезенцев продемонстрировал Воропаеву три пальца. - И когда родилась дочь, то это был просто ужас, мне казалось, что я никогда не справлюсь… Да и сейчас уверен, что не справляюсь. И ты не справишься на все сто процентов, но это нормально, это так, как должно быть. Понимаешь? Бояться быть плохим отцом это нормально. Стать плохим отцом - это уже выбор, и ты можешь просто его не делать, понимаешь? - Это… - Воропаев снова вернулся на место, - сложно. Я не знаю, как с собой справиться, просто… не знаю. - А ты и не узнаешь, пока не возьмешь на руки своего ребенка. Только тогда ты начнешь давать себе ответы на вопросы, и то, поверь, далеко не на все, - Аркадий сделал глоток, во рту пересохло, так что горло буквально требовало увлажнения. - Ты меня не успокаиваешь, - обиженно обратился к нему Александр, но Мезенцев только отмахнулся. - А я и не должен. Ты же сказал, что ты хочешь реализма - вот, чистый реализм. Прекрати стенать о том, чего еще нет. Лучше сделай так, чтобы все было как можно лучше. Звучит как план? - он отсалютовал стаканом Воропаеву. - Звучит как бред, - буркнул Александр, но Аркадий прекрасно знал: слова упали в благодатную почву.