Sääli on sairautta

- У тебя очень красивые волосы, ты об этом знаешь? - Кларисса провела пальцами по одной из Катиных прядей, разглядывая ее, словно Восьмое Чудо Света. - Никогда об этом не думала, - Пушкарева правда никогда не задумывалась о том, что ее волосы можно было назвать красивыми. Они всегда казались ей слишком тонкими и легкими, и когда она пыталась заплести их в тугую косу, то получалось какое-то непонятное недоразумение. Да, рыбий хвост или ослабленная коса выглядели на ее волосах гораздо лучше. Еще она знала, что Александру нравилось касаться ее волос, поэтому она старалась распускать их дома почаще, но даже это не заставляло ее считать, что ее волосы… красивые, - с таким платьем нужно их поднять? - она повернулась к Кларовой, чтобы встретиться с ней взглядом. - Я думаю, что их можно собрать в небрежный узел на затылке, - Кларисса сделала шаг в сторону, чтобы еще раз полюбоваться тем, как платье сидело на Катерине, - ну, или косу… такую… максимально свободную. Думаю, что у меня есть к твоим волосам отличная “серебряная” нить, которой можно было бы всю эту роскошь украсить, - она щелкнула языком, - Воропаев просто слюной изойдет, на тебя, красавица. Жаль, конечно, что нам нельзя использовать корсет, но, - она выгнула брови, будем считать, что меня устраивает и такой подход. - А мне все очень нравится, - Катя снова взглянула на себя в зеркало, - это… очень… - Ох, Катюша, - деловито отмахнулась Кларисса, - ты просто, уж прости, еще красот не носила. Но, как я понимаю, Саша собирается это исправить? - Он уже исправил достаточно, - Пушкарева провела пальцами по кромке платья. Красивый глубокий цвет голубого атласа. С виду тяжелое, богато вышитое серебром по лифу и подолу… Оно красиво спадало фалдами до самого пола, явно намекая на то, что обувь у Катерины должна была быть на высоком каблуке, - а чем я могу прикрыть плечи? - она снова повернулась к хозяйке волшебного магазина, и Кларова закатила глаза. - Ладно бы Воропаев мне мозг ложкой выедал, что кто-то посмеет смотреть на твои плечи, но ты-то чего возмущаешься? - Я не возмущаюсь, - покачала головой Катя, - просто… - она прикусила нижнюю губу, но все-таки решила признаться, - я обычно мерзну, и мне бы не хотелось на вечере просить у Саши пиджак. Я знаю, что он отдаст, но… - Так, я даже ужас этот не хочу представлять, - замахала руками Кларисса, - я обещаю, что придумаю тебе что-то… приличное, в качестве накидки. Ох, - она вздохнула, - это мне еще повезло, что у платья рукава. - Я не хотела создавать сложностей, - Кате и так было неловко, что Кларисса морочила с ней голову. Но та только брови на это выгнула в притворном удивлении. - Катенька, золотая моя, хорошая моя, я бы даже сказала, идеальная моя. Ты жена… пусть и будущая, но жена Воропаева. Тебе нужно забыть обо всех этих “спасибо”, “пожалуйста” и “прошу прощения”. Теперь ты хозяйка положения, и это к тебе должны все на коленках приползать. Понимаешь? - Понимаю, - кивнула Катерина, - но я все равно считаю, что очень важно быть вежливой. И… даже не смотря на то, что я Сашина жена, я остаюсь сама собой. Разве это плохо? - Не плохо, - не стала с ней спорить Кларисса, - но Воропаев с тобой еще намучается, - она снова приблизилась к Катерине, принимаясь расстегивать змейку платья, - давай, раздевайся, и приходи ко мне завтра с обувью, чтобы можно было подогнать подол, а то мне совершенно не улыбается, что ты этим платьем пол подметаешь. - А какая обувь мне нужна? - Катя собиралась быть послушной, тут у нее точно не было причин спорить, - потому что я пока не думала… - Хоть кроссовки, - удивила ее Кларисса, - все равно они будут скрыты юбкой. Но, если серьезно, то выбери то, в чем тебе будет удобно, потому, что если ты будешь на этом вечере не удовольствие получать, а мучиться, то Воропаев быстро тебя оттуда на руках унесет. А ему, это я скажу тебе по секрету, такие вечера посещать полезно. - Я поняла, - Катерина нахмурилась, силясь представить, что же это может быть за обувь, - удобная классика. Я бы точно не выбрала себе ничего похожего на кроссовки. - Ты жутко послушная, - покачала головой Кларисса, - это никуда не годится. Но… кто я такая, чтобы тебя судить, разве нет? Ты у нас счастливая практически жена, а я даже невестой еще побывать не успела, - она подмигнула Катерине, протягивая ей кашемировый свитер. - Я думаю, что судить других людей в целом идея так себе, - Катя поправила свитер, а потом заправила его край так, чтобы только одна половина свободно свисала, - все люди все равно разные, так ведь? Так что, если никто никому не вредит, то я не буду осуждать людей. - Значит, а если вредит - будешь? - теперь Кларисса подала пиджак-оверсайз, его молочный цвет очень хорошо контрастировал с шоколадным свитером. - Если кто-то вредит другому человеку… скорее всего, да, - Катерина задумалась, - но, я бы постаралась разобраться в причинах… - О, а вот тут я уже знаю, откуда ноги растут, - Кларисса смерила взглядом Катю и довольно кивнула, явно одобрив черные джинсы и высокие шоколадные ботинки, а потом протянула винный шарф крупной вязки, - стараешься пересмотреть свои взгляды на добро и зло, раз оказалась привязана к такому человеку как Воропаев? - Он отличный человек, - тут же принялась защищать Александра Катерина, - да, он сложный, и я знаю, что он не всегда… что он бывает и резким, и жестким, но это совершенно точно не значит… - Не значит, - хмыкнула Кларисса, а потом взяла Катю под руку, чтобы выйти из раздевалки, - успокойся, со мной тебе не обязательно защищать Сашку. Я, возможно, не самый преданный его друг, но обижать его я точно не планирую. - Это хорошо, потому что обижать его я никому не позволю, - это было сказано уверенно, и Пушкарева почувствовала себя лучше. Да, она знала, что больше никогда и никому не позволит говорить плохо о своем… муже. Да… муже. Она взглянула на руку, любуясь тонким нежным, словно невесомым кольцом. Это была еще одна причина ее уверенности. Не то чтобы Катя ждала, что Александр после всего сделает ей такое… формальное предложение, преподнося ей свидетельство своих намерений, но от этого было приятнее и спокойнее. Восхитительное ощущение. - Выходит, у тебя все-таки есть зубки. Это мне нравится, - Кларисса улыбнулась и провела Катерину в свой кабинет, - пока Саши нет, я приготовлю тебе чай. У меня есть просто отменные шоколадные конфеты с лесным орехом. Ты любишь такие? - Да… почему нет, - Катерина села к столу, и с удовольствием откинулась в кресле, - мне кажется, что сейчас я люблю сладости еще больше. - Сладости - мировое счастье, - Кларова щелкнула чайником, - вот я себе в подобном никогда не отказывала. Но… мне повезло, - она провела рукой по своему боку, - я, знаешь, такой себе козьей породы - никогда не поправляюсь. Так что подобное могу себе позволить. - А я, наверное, все-таки склонна к полноте, - Катя развернула конфету, принюхиваясь к горькому шоколаду, - у мамы со временем появился лишний вес, да и папа стройностью не отличается. Мне кажется… - она откусила от конфеты, закрывая глаза от удовольствия, - что я не поправилась исключительно потому, что постоянно стрессую. Сейчас, правда, с этим мне нужно быть очень острожной. - Хорошо, что ты это понимаешь, - улыбнулась Кларисса, поигрывая бровями, - тебе за собой нужно очень внимательно следить, и, по возможности, постараться избавиться от этого самого пресловутого стресса. Не подскажешь, что тебя беспокоит? Может, я могу тебе помочь? - Да как-то… - Катерина вздохнула, а потом потянулась за очередной конфетой, чтобы занять руки, - я не думаю, что это в ваших… в твоих силах. - Положим, ты не знаешь, что в моих силах, а что нет, - Кларова потянулась, выгибаясь, словно кошка, - но, я не буду тебя ни к чему принуждать. Насильно никто точно не делится не то что секретами, но и душевными болями. Но, если что… Подобные разговоры были у Катерины с Мезенцевым, он тоже вызвался быть ее духовником, собирался не только лечить, но и исповедовать. Правда, с ним Катя чувствовала себя как-то увереннее. Возможно, потому, что в этом была хоть какая-то логика. Аркадий был все-таки врачом. А вот… Кларисса… Она не вызывала такого абсолютного доверия. А еще, хотя Катя списывала это на свою паранойю, ей казалось, что Кларова просто собирала для себя сведения, не более того. Пушкарева была готова признаться сама себе, что ошибается, но пока все-таки хотела повременить с откровенностью. - Если что, я буду иметь в виду, - Катя потянулась за чашкой чая, - иногда очень хорошо иметь человека, к которому можно прийти за советом или с волнением. - Не без того, - согласилась Кларова, а потом решила перевести тему на более приятную, - твое платье будет скоро готово окончательно, так что будешь ты меня радовать своим роскошным видом, - она провела пальцем по нижней губе, - ты точно больше ничего себе заказать не хочешь? - Нет, - Катерина улыбнулась, - у меня действительно все есть, и я не думаю, что мне нужно что-то еще, - она вздохнула, - я не думаю, что мне и это платье так уж необходимо, но Саша сказал, что без меня никак. Она сильнее сжала пальцы вокруг чашки. Это был страх. Катя старалась себе в нем не признаваться, но отрицать не могла, она боялась, что все закончится именно так - плачевно и печально. Пушкарева все еще не верила, что могла составить на этом вечере достойную пару для такого человека как Воропаев. Но да, она хотела этого. Очень хотела. - Конечно, - кивнула Кларисса, - конечно, никак. Ему нужно выйти с тобой в свет, показать тебя всем и вся, окончательно подтвердив, что ты его. Это… - она взмахнула рукой, - считай, практически первобытный строй. Ну а то, что он желает видеть тебя во всей красе так, исключительно приятный бонус. - Бонус для кого? - Пушкарева склонила голову к правому плечу, внимательно слушая Кларову. Та довольно щелкнула языком. - Конечно же для него, - она довольно оскалилась, - он теперь никому не позволит на тебя смотреть, можешь мне поверить. Катерина вздохнула. Как раз в этом она не сомневалась. Утро теперь было самой любимой частью дня. А все потому, что Катерина могла проснуться пораньше… правда, в случае с Александром было той еще задачкой, но все же у нее получалось, и тогда она могла заняться завтраком. Казалось бы, можно было так не заморачиваться и сделать это вечером - ужин можно было бы готовить гораздо спокойнее и даже интереснее. Но Воропаев не позволял ей заниматься ни чем после работы. Ну… кроме отдыха и еще пары крайне приятных вещей. Все это, безусловно, попахивало деспотизмом, но Александр был так бережен и осторожен, что спорить с ним не было никакой возможности. Так что именно утро стало излюбленным временем суток… без выбора. Вот и сегодня, она прокралась на кухню на носочках, так тихо, чтобы обнимающий ее подушку Воропаев ничего не услышал и не заметил. Так, что же она сегодня будет готовить на завтрак? Катерина закусила нижнюю губу, разглядывая продукты в холодильнике. Она отлично знала, что Александру очень нравились сладости. Просто завтракать печеньем тоже можно, конечно, или тортом, например, но, это ведь не то. Она вздохнула. Возможно, следовало встать еще раньше, чтобы поставить тесто на дрожжевые оладушки? Ну… сегодня она все равно уже не успеет, если уж на то пошло, так что лучше не расстраиваться. Катя покосилась на входную дверь кухни и нахмурилась - нужно поторопиться. А то если Воропаев поймает ее тут без завтрака, то точно отчитает. Он и так постоянно ворчит, что она тратит свое время сна на его потребности, и пока у нее не получалось переубедить его в обратном. Возможно, сегодня можно приготовить гренки? Катерина кивнула несколько раз собственным мыслям, а потом прижала ладонь к животу. - Малыш, что ты думаешь, папе понравится? Ответа не дождалась, и улыбнулась собственным мыслям. Если бы та крошка, что сейчас благополучно развивалась у нее внутри, могла бы с ней заговорить, то Катерина услышала бы много не слишком хороших слов в свой адрес. Уж в этом Пушкарева была уверена совершенно точно. Она достала из холодильника яйца и молоко, а еще сливочное масло и соленую карамель. Последнее было совершенно не обязательным, но Катерина замечала, с каким удовольствием Александр мог есть ее ложкой. Так что было бы хорошо поставить ее на стол, вдруг она окажется хорошей добавкой к завтраку. Теперь осталось нарезать хлеб и… Катерина как раз потянулась за хлебом, когда, наконец, заметила на пальце… кольцо. Она так и замерла с вытянутой вперед рукой, удивленно уставившись на украшение, которого еще вчера на ней не было. Пушкарева протерла глаза, в попытке развидеть… или же убедиться, что это ей не кажется. Кольцо никуда не исчезло, поэтому Катя принялась поглаживать тонкую поверхность украшения. Улыбка появилась на ее губах сама собой. Наверное, Александр успел так оригинально преподнести ей подарок, пока она спала. Это было так мило. Нужно было сказать ему спасибо. Она нахмурилась на короткий миг - это ведь… это ведь не просто украшение? Это помолвочное кольцо, ведь так? - А я все думал, когда же ты заметишь, - голос Александра заставил ее вздрогнуть и повернуться. Катя сделала это слишком резко, и лоток с яйцами полетел на пол. - Боже, - она тут же повернулась в сторону разлетевшегося по полу лотка, - Саша, - Пушкарева вздохнула, косясь на деяние своих… локтей, - у меня… вот. - У тебя, я бы сказал, все отлично, - Воропаев приблизился к ней своим мягким, кошачьим шагом, - но это безобразие нам нужно будет убрать до того, как мы выдвинемся на работу, а то нас тут такой аромат встретит, - он скалился, словно это была отличная шутка, а не огромная трагедия. Катя тут же прижалась к нему, все еще не понимая, она искала защиты от собственной секундной беспомощности или пыталась отблагодарить его за кольцо. - Скажи мне честно, ты все еще хочешь на мне жениться? - она попыталась заглянуть в глаза Александру, - а то я бы на твоем месте задумалась. - Я каждый день об этом думаю, не переживай, - Воропаев выглядел сонным но довольным, он быстро коснулся ее губ поцелуем, - и пока у меня есть сомнения только в том, не привязывать ли тебя с ночи к постели. - Не привязывать, - она сделала крохотный шаг в сторону, когда яичный белок принялся подползать к ее ногам, - я просто хотела приготовить нам завтрак. - И я верю в то, что ты бы преуспела, - кивнул Александр, а потом подхватил ее на руки так, словно она ничего не весила, - но давай ты все-таки будешь меня слушаться хоть иногда, а? - Ой, - Катя тут же обняла его за шею, прижимаясь сильнее, - я… я могу тебя слушаться, но тогда ты бы мне ничего не разрешал. Совсем. Ведь так? -Твоя правда, - Воропаев с ней даже не спорил, просто понес ее обратно в спальню, - и мне бы это доставляло несказанное удовольствие. - Но… ты же сам говорил, что ты любишь, когда я проявляю характер, - Пушкарева наморщила нос, - или я что-то не так поняла? - Ты страшная хитрюга, - хмыкнул Александр, - но да, мне нравится, как ты можешь кусаться, но сейчас я бы хотел, чтобы ты меня слушалась. Это возможно? - Почему ты подарил мне кольцо, пока я спала? - она знала, что этот разговор никогда не будет иметь конца, и Воропаева был свой взгляд на любой вопрос, и Катя знала, что спорить с ним было бесполезно. Конечно, она могла поступать по своему, но… - Потому, что я не люблю выглядеть идиотом, - честность ответа почему-то больно кольнула и Пушкарева прижалась к нему еще сильнее, даже не задумываясь, что может сжать его шею слишком сильно, - так эта вещь уже твоя, и ты можешь сделать с ней все, что душе угодно. Мы даже можем вернуться в салон, и ты выберешь себе то, что нравится… - Мне оно нравится, просто безумно, - Катерина перебила Александра, позволяя ему опустить себя на край постели, - я просто… немного растерялась, когда увидела его. Не ожидала, - она взглянула Воропаеву в глаза, - оно очень красивое, просто невероятно. Разве что, - теперь Пушкарева снова смотрела на кольцо. - Что? - в голосе Александра буквально сплелись отстраненность и неуверенность, - как я уже сказал, если не нравится… - Саш, - она знала, как Воропаеву нравилось, когда она называла его по имени. Ей самой нравилось, что у нее было такое право, что теперь у нее была такая близость с этим человеком, что она могла себе это позволить, - мне ОЧЕНЬ нравится. Просто невероятно, но я переживаю… оно такое тонкое, такое хрупкое, я боюсь, что я могу испортить или сломать, - она погладила кольцо снова, - я не хочу этого. - Я верю, - Воропаев присел рядом и улыбнулся, теперь в его голосе было гораздо больше тепла, он погладил ее щеку большим пальцем, - даже понимаю, но могу тебя заверить, что ничего плохого не случится совершенно точно. Какой бы тонкой ни выглядела работа, она прочная, это, - он взял ее руку в свою, - это должно стать моим обещанием тебе, а оно не ломается так просто. - Это… это успокаивает, - закивала Катерина, - я… верю. - Это хорошо, - снова эта теплая улыбка, от которой по коже бегут мурашки, - но я так и не услышал самого важного. - Чего? - Катерина даже растерялась, ей казалось, что она ему уже все сказала, да и вопросов он не задавал… или, она прослушала? Хотя, нет, она была очень, ну просто очень внимательной. - Самого важного, - еще раз повторил Воропаев, а потом поднес ее пальцы к губам, ласково целуя, - ты готова за меня выйти замуж или нет? Стук в дверь отвлек Катерину от разглядывания кольца. Ну и сколько она будет глазеть на это формальное и в то же время такое важное и дорогое ее сердцу украшение? - Войдите, - она непроизвольно спрятала руки под стол, но потом спохватилась - неужели ей есть что скрывать? Особенно теперь? Пушкарева даже голову непроизвольно подняла выше, да, так лучше. Ну, по крайней мере, она чувствовала себя лучше совершенно точно. Но вошедший заставил ее снова невольно сжаться. - Катенька, к вам не пробиться в последнее время, - Малиновский расплылся в подозрительно-сахарной улыбке, - когда вы сменили кабинет, то стали практически недоступны, - он двинулся вперед, собираясь занять место напротив Катерины, - я бы даже сказал… запретны, - Роман занял кресло без спроса, но, увы, выставить его Катя не могла. Ну… думала, что не могла, хотя Александр очень четко дал ей понять, чтобы в случае хамства, она гнала в шею и Малиновского, и Жданова. Она, по собственной глупости это ему пообещала, но вот на деле… - Думаю, Роман Дмитриевич, вы преувеличиваете, - Катерина нахмурилась, - мой телефон сегодня целый день молчит, и в кабинет ко мне никто не стучался, так что я просто занималась отчетами - Совет на носу, медлить некогда, - она снова принялась потирать кольцо, на этот раз скорее нервно, чем наслаждаясь, и невольно вздрогнула, когда Малиновский покосился на ее руку. - А я… собственно… - было видно, что Роман задумался, и теперь словно сомневался, что то, что он пришел сказать, нужно было говорить, - собственно я… - он так и не отрывал взгляд от ее руки. Ну, и что делать? Пушкарева спрятала руки под стол снова, но на этот раз исключительно чтобы заставить Малиновского все-таки договорить то, что он собирался. - Так что же “вы собственно”? - решила подтолкнуть его Катя, - может, вам нужен отчет? Он готов, - руки ее снова порхнули над столом, но только для того, чтобы переместить папку с готовым подлогом от себя к нежданному гостю, - можете ознакомиться. У нас еще есть время, так что вы могли бы указать мне на те части отчета, которые вы бы хотели исправить дополнительно. Мне бы не хотелось делать это в ночь перед Советом, я боюсь… - она запнулась, но постаралась продолжить как можно быстрее, - что Александр не одобрит подобного рвения. - Я в целом не понимаю, как Воропаев может что-то одобрить, - пожал плечами Роман, но папки с отчетом так и не коснулся, - у Сашеньки любимая эмоция - недовольство, - он поправил воротник рубашки, и в этом, казалось бы, ничего не значащем жесте, буквально сквозила нервозность, - я к вам не за отчетом. - А за чем тогда? - Катерина нахмурилась, ни сам Малиновский, ни Жданов никаких заданий ей не давали, поэтому, помимо отчета да всякий сопутствующих материалов она не готовила. Могла бы, конечно, но не готовила, не желая прыгать выше головы. Просто потому, что знала, Воропаев не оценит, если она будет уставшей. Он и так пугал ее в последнее время своей плотоядной ухмылкой, когда говорил о Совете. Катерина честно пыталась узнать у него планы относительно рокового дня, но Александр уверял ее, что ей, собственно, беспокоится не о чем. И Кате становилось от этого только страшнее. Она ведь знала… видела, каким по-настоящему опасным мог быть Александр. Ну вот чего она должна была ждать от этого человека? - Я хотел узнать, как проходит ваша беременность? - Роман улыбнулся, но от Катерины не укрылось, как дернулся его правый уголок губы. Напускное спокойствие давалось ему очень тяжело. - Замечательно, спасибо, - рука ее невольно прижалась к животу, она отлично знала, куда пытался клонить Малиновский - план Жданова. Неужели они усомнились в том, что она ему последует? Пушкарева старательно сделала глубокий вдох. Нет, она больше не боялась угроз Андрея и Романа так сильно как в самом начале. В конце концов, теперь она по-настоящему ощущала себя за спиной Александра. Знала, что если что-то случиться, то он не просто придет на помощь, но и решит все. Защитит. Он сам сказал ей это, и у нее не было причин сомневаться в его словах. Он не давал ей повода. Но страх… что-то липкое и неприятное опутало ее в один миг. Катерина продолжила смотреть на Романа, ожидая, что он задаст очередной вопрос. Предугадывать, что он скажет она не собиралась. Лучше сразу услышать, за чем же он все-таки пришел. - Замечательно, - протянул Малиновский, постукивая указательным пальцем по нижней губе, - но вы же помните, что в день Совета, это самое “замечательно” должно резко стать… - Резко станет, - перебила его Пушкарева, и тут же ужаснулась своей дерзости. Да и сам Роман удивился, вопросительно выгнул брови, так и оставшись с чуть приоткрытым ртом, - я прекрасно помню, что этот Совет вам хотелось бы провести без Александра. У меня с памятью все хорошо. - О! Я даже не сомневаюсь, что все хорошо, - на этот раз Малиновский звучал словно бы примирительно, - просто в последнее время вы с Сашенькой все ближе, и я подумал… - еще одна пауза и пристальный взгляд, - что вы решили, что… свободны. - Нет, Роман Дмитриевич, у меня нет никаких заблуждений на этот счет, - сердце принялось колотиться слишком быстро, и Кате до зубовного скрежета захотелось вдруг оказаться в объятиях Воропаева. Сумасшедший дом какой-то… просто… невероятно, - и своих обещаний я не забываю, - она прикусила нижнюю губу, стараясь не сказать что-то, что можно было бы интерпретировать как-то иначе, кроме покорности. - Даже если эти обещания затрагивают близких вам людей? - да, Малиновский точно пришел не просто так. Его главная попытка была в том, чтобы прощупать состояние Катерины, увидеть, не погрузилась ли она в отношения с Александром полностью. Могут ли они все еще ею управлять. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки - как она могла забыть… точнее, хоть на минуту предположить, что все может быть просто? - Это обещание не затронет никого, Роман Дмитриевич, кроме меня, естественно. Но, - Катя позволила себе нервно поправить волосы за ухо, - я все равно собиралась встретиться с врачом, - она повела плечом и принялась наводить порядок на столе, - какая разница, это случится раньше или позже? - Звучит как план, хороший план, - похвалил ее Роман, но в глазах его все еще отражалось недоверие, - а… не подскажете ли вы, к какому доктору вы обратились со своей… проблемой? - Думаю, что я не совсем понимаю ваш вопрос, - Катерина даже улыбнулась, но не слишком широко, так, скорее, из вежливости, - у меня нет никаких проблем, я совершенно здорова. - Но… вы же сами сказали, что будете посещать врача. Разве не в этом заключается план? - Малиновский нахмурился, - у меня такое ощущение, что мы говорим о разных вещах. - У меня сперва тоже сложилось такое впечатление, - кивнула Пушкарева, - вы ведь хотели спросить о моем… гинекологе? - подобный тон разговора был Кате в новинку. Раньше она бы не позволила себе вгонять Романа в краску подобным образом. Но сейчас… сейчас у нее это не просто получилось, но даже доставило ей удовольствие, пусть и на короткий миг. Неужели она научилась плохому у Воропаева? Наконец-то! - Я… я попытался спросить о вашем враче, - немного уклончиво ответил Малиновский, - просто хотел убедиться, что вы посещаете действительно хорошего специалиста. А то у меня есть… на примете довольно хороший врач… - Даже боюсь представить, зачем вам мог бы понадобиться подобный специалист, Роман Дмитриевич, - вздохнула Катя, - но я вполне довольно своим. Спасибо за беспокойство, - она покосилась на входную дверь, в надежде, что их общение все-таки будет прервано неожиданным посетителем. Но сам Роман расценил этот взгляд как намек. Он всплеснул руками, заставив Катерину вздрогнуть. - Ну… раз вы своим довольны, и о Совете мы поговорили, - он встал со своего места, - я думаю, что я могу больше не надоедать вам своим присутствием. Ведь так? - Если у вас больше нет ко мне вопросов, - Катя пожала плечами, - как я же сказала, отчет для Совета готов, - она кивнула на папку, к которой Малиновский так и не притронулся, - так что, если хотите, то мы могли бы его обсудить. - Да нет, - но за папкой он все равно склонился, - я думаю, что не стоит. Я передам это Андрею… Павловичу, и уже если у него будут к вам какие-то вопросы, тогда… А пока, я просто пожелаю вам хорошего дня. Он довольно торопливо отступил к двери и стремительно покинул ее кабинет, оставив Катерину в легком недоумении. Ну и что бы это могло значить? Она вздохнула. Да, Малиновский уже покинул кабинет, но легче ей от этого не стало. Катя поерзала на стуле, а потом все-таки решила взять в руки телефон. Пара гудков, и знакомый, такой родной и любимый голос ответил. - Катя, что-то случилось? - Я… не знаю, - честно призналась она, ощущая колоссальное облегчение просто от разговора с Воропаевым, - со мной только что говорил Малиновский, и мне кажется, что он… что он что-то понял. - Ты у себя? - он никак не прокомментировал ее слова, сразу же задал интересующий его вопрос. Катерина кивнула, а потом ответила: - Да, я в кабинете, а что… - Никуда не уходи, я сейчас приеду. И Катя смогла свободно выдохнуть. .