Sääli on sairautta

– Как это раздражает, – недовольно протянул Рудковский, разглядывая зал сквозь переливы рубинового вина в бокале, – я даже подумать не мог, что Васильевы так бездарно облажаются с организацией. – А что не так с организацией? – Катерина огляделась, искренне не понимая, что могло вызвать такую реакцию у Тимура, – как по мне всё мило… спокойно. – Я даже не сомневаюсь, что спокойствие для тебя самый важный критерий, – Рудковский вздохнул и указал бокалом в сторону скучающего у колонны официанта, – он бегать должен как заведенный, напитки предлагать, закуски. Вот сколько ты таких рьяных работников насчитала? – Признаться честно я их не считала, – Катя повела плечом и тонкая, искусно сотканная шаль снова оголила молочную кожу ее плеча, – но если молодому человеку нужно отдохнуть – то почему нет, – она благодарно улыбнулась, когда Александр поправил шаль, легко погладив кожу кончиками пальцев, – Я что-то не вижу, чтобы кто-то был так уж голоден. А если кого-то мучит жажда, то можно просто подойти к столу с закусками. Что? – она заметила улыбку Воропаева, – Я сказала что-то не то? – Ты сказала всё правильно, – Александр уже не скрывал улыбку, – но, увы, я вынужден согласиться с Тимуром. Одно дело накрыть красивый стол, возле которого далеко не всегда будут роиться желающие перекусить. И совершенно другое – создать непринужденную атмосферу релакса. Хорошие официанты, которые скользят между гостями невидимыми тенями – это высший пилотаж и титанический труд. И еще сложнее найти такой персонал. Васильевы никогда в этом не ошибались, всегда держали планку, до которой многим было крайне тяжело дотянуться. А сегодня… весь вечер выглядит так, словно… они даже руку не приложили к подготовке. – И все потому, что какой-то официант отдыхает? – Катерина снова оглянулась, наблюдая за остальными юношами и девушками в белой форме, – Но ведь работающих официантов достаточно, разве нет? – А вот и нет, – в голосе Тимура сквозило возмущение, – ты видишь, они просто ходят между гостями, причем так, чтобы оказаться у них за спиной. – А… а как они должны ходить? – Пушкарева выглядела растерянной, – не могут же они сходиться с гостями лоб в лоб, или еще хуже – раздавать бокалы самостоятельно. – Не могут, – согласился Рудковский, – Но каждый раз, когда они делают очередную “проходку”, они должны останавливаться возле компании, буквально на несколько секунд, чтобы позволить гостям их заметить и протянуть руку к угощениям. А так складывается впечатление, что наши уважаемые хозяева вечера экономят на алкоголе и закусках. Создавая исключительно видимость богатого приема. – Может быть и так? – Катерина повернулась к Александру, и ему захотелось коснуться ее волос, пригладить непослушные прядки, что выбились из изысканной прически, которую выбрала для нее Кларисса. – Думаю, что все гораздо проще, – Воропаев позволил себе улыбку. Основная атака журналистов была пережита успешно, поэтому сейчас они могли расслабиться. Папарацци не было нужды ловить их в неподходящий момент. Во-первых, акулы пера прекрасно понимали, что большего чем есть им все равно не получить, а во-вторых, Александр никогда не любил фото “исподтишка”, и славился жестким и беспринципным характером. И довольно решительным способом борьбы с нерадивыми и неприятными журналистами, – едва ли не впервые за все время Васильевы решили отдохнуть и делегировать подготовку кому-то… кому, как оказалось, подобные вещи нельзя доверить совершенно. – И что теперь? – Пушкаревой было действительно интересно, она смотрела на Александра во все глаза, ожидая его ответа. Ему нравилось, как она старалась разобраться в новом для нее мире. Старалась в первую очередь для него, – о приеме напишут плохую статью? В следующий раз на подобный вечер придет меньше гостей? – Нет, – вклинился в их диалог Тимур, его, казалось, подобная обстановка раздражала больше всего. Перфекционист, что поделать, – просто на следующий день им перемоют все кости и, возможно, парочка изданий напишет о том, что гостям было уделено слишком мало внимания. – Слишком мало внимания – это точно, – хмыкнул Воропаев, – я надеялся перекинуться парой слов с Игорем, а в итоге он больше не выходил к гостям. Придется отложить нашу встречу на менее приятное и более формальное время. – Зуб даю, что он просто прячется от колоссального позора! – Рудковский махнул рукой официанту, привлекая его внимание, но юноша, лениво проплывающий мимо них, не заметил движение Тимура, – нет, ну ты это видел? Я что, бежать за ним должен? – Если тебе очень нужно, то можешь и пробежаться, – Александр не без удовольствия заметил, как поджал губы Тимур, – видишь, – обратился он к Кате, – наш глубокоуважаемый господин Рудковский терпеть не может, когда его игнорируют. – А что его игнорируют слишком часто? – Пушкарева сверкнула зубами, с удовольствием подключаясь к этой игре. Воропаев закусил щеку изнутри, стараясь сдержать желание впиться в ее губы поцелуем. Как же ему нравилось, когда она становилась такой… дерзкой. Такое поведение шло Катерине гораздо больше, чем пугливость и скромность, за которыми она так старательно пряталась. – Вот же зараза, – Тимур распахнул глаза в притворном удивлении, воззрившись на довольную Пушкареву наигранно растерянно, – я так и знал, что такое говнистое поведение передается половым путем. Какая же это была милая девочка, пока вы не начали тра… Воропаеву ужасно захотелось залепить Рудковскому подзатыльник, но Катерина… рассмеялась. Она чуть закинула голову назад, снова позволяя шали соскользнуть с плеча. Несколько окружающих гостей повернулись на звук, с интересом разглядывая будущую супругу Александра. Воропаев напрягся, отслеживая реакцию людей, но беспокоился он зря – несколько восторженных улыбок, пара удивленных шепотков, и все вернулись к своим разговорам. Да, Катерина произвела впечатление, разожгла к себе интерес, возбудила в умах людей тысячи идей и фантазий, но пока не спровоцировала на первый шаг даже самых больших любителей сенсационных сплетен. К ним никто не пытался подойти, никто не пытался первыми инициировать знакомство. То ли выражение лица Александра их отпугивало, то ли они решили посмотреть, не очередная ли это блажь эпатажного Воропаева. Кто знает, может в следующий раз с ним под руку появится другая пассия. – Я думаю, что я заразилась от Саши этим гораздо раньше, – Катерина буквально сияла, подыгрывая Рудковскому, – так что идея твоя несостоятельна. – Жаль, – вздохнул Тимур, принимаясь раскачивать бокал с остатками вина в руке, – а я уже понадеялся, что смогу защитить по вам диссертацию. – Могу пожелать удачи в изысканиях, я думаю… Александр с интересом ожидал, что же скажет его невеста. Но Катерина вдруг изменилась в лице, улыбка растаяла, словно не бывало, а пальцы сильнее сжали край шали. Воропаев, одновременно с Рудковским, проследил за ее взглядом, и тут же сделал шаг так, чтобы оказаться за спиной Пушкаревой. Он осторожно приобнял ее за плечи, поглаживая сквозь шаль большим пальцем. – Спокойно, – шепнул он, стараюсь успокоить Катерину, – нам не обязательно с ними общаться, – Александр следил за приближающимися Андреем и Кирой, – если захочешь, мы можем выйти на балкон. Я как раз не против выкурить сигаретку другую. – А я могу занять твою сестру увлекательной беседой, – выступил с предложением Тимур, – мне как раз хочется над кем-то поиздеваться. – Не нужно, – Пушкарева повернулась так, чтобы Воропаев мог видеть ее лицо, – я помню, что ты говорил мне – я не могу постоянно от них бегать, – она улыбнулась, неуверенно и вымученно, – мне просто нужно привыкнуть. Никогда бы не подумала, что общение “на равных" может быть таким… сложным. – Ты научишься, – Александр сжал плечо Катерины немного сильнее, – у тебя уже все отлично получается, – ему очень хотелось передать свою уверенность этой чудной девчушке. Ведь он действительно верил, что она справится. Он знал, что в Пушкаревой стальной стержень, главное было его правильно закалить, а не сломать. И учиться ей приходилось в экспресс-режиме, ведь становясь частью его семьи, она невольно становилась и частичкой семьи Ждановых. По крайней мере, сейчас, когда Кира еще уверенно щеголяла в невестах Андрея. Что, по сути, было частью бесконечной истории. – Спасибо, – Катя прижалась к Александру сильнее, и улыбка ее стала увереннее. Отлично. Теперь осталось пережить первый “официальный” диалог с Кирой и выход в свет можно считать успешным. Воропаев встретился взглядом с Рудковским и тот кивнул. Отлично, Тимур подстрахует, сыграв роль громоотвода. – Андрюшенька, Кира, – Александр сверкнул зубами в хищной улыбке, – как вам вечер? Не скучно ли? Представление можно было начинать. После разговора с Малиновским Катерина была сама не своя. Александр решил, что словами ее не успокоить. Да и сам он не помнил, когда в последний раз мог выдохнуть и расслабиться, от простого “успокойся” или “все будет хорошо” – не было способа глупее помочь найти равновесие кому-либо. Поэтому Воропаев выбрал отвлечь Пушкареву в приятном месте, куда он еще не успел ее сводить. Новые впечатления, так или иначе, заставят ее немного переключиться, для начала просто отлично. Кафе Тубероза всегда было любимым местом Александра, парадоксально вневременное, тихое и спокойное, словно пчела, попавшая в каплю янтаря. Он не был до конца уверен, менялся ли здесь когда-нибудь интерьер. Белые скатерти на столах, бежевый тюль с тонким шоколадным кантом, шоколадного же цвета шторы, высокие потолки, поражающие гостей красотой мозаики – белые туберозы, зеленая листва, поразительно натуральная дымка. Вот уже десять лет время от времени Воропаев посещал это место, поражаясь его постоянству и, одновременно с тем, новизне. Входя в заведение, Катерина замерла. Сперва ее поразила высота потолков, и она закинула голову так, что Александру пришлось ловить будущую супругу. – Ты что, прилечь решила? – рассмеялся он, но Катя на выпад не отреагировала. Она сильнее откинулась в его руках, чтобы получше рассмотреть украшения потолка. – Какая невероятная красота! Это же… это же не нарисовано? – произнесла Пушкарева с придыханием, – это так… – Да, красиво, я знаю, – Воропаев еще раз мысленно похвалил себя за выбор места. Напряженная, до этого момента, Катерина смогла переключиться на что-то приятное, хоть и на миг, – это мозаика, это не роспись. Но, давай мы сперва сядем, а потом рассматривай, сколько твоей душе угодно. А то я все еще не уверен, что ты не решишь от переизбытка чувств здесь и растянуться. – Не решу, – Катерина продолжала диалог с закинутой головой так, чтобы не пропустить и сантиметра красоты, – ты же меня держишь. – Поразительное доверие, – Александр понял, что произнес это вслух только тогда, когда Пушкарева оторвалась от созерцания потолка, и встретилась с ним взглядом. – Почему “поразительное”? – она склонила голову к правому плечу, – у меня нет ни единой причины, чтобы не доверять тебе. Разве нет? – Это смотря в качестве кого мы сейчас общаемся, – Воропаеву не очень нравилась поднятая тема, даже несмотря на то, что спровоцировал он ее сам. – А у нас есть разные качества? – Катерина улыбнулась, и это очень понравилось Александру. Практически всю дорогу она была сжатой пружиной, постоянно упоминая Романа и делясь своими страхами относительно прозорливости и внимательности Малиновского, – я думала, что сейчас между нами все понятно, как никогда. – Да между нами и раньше все было не слишком уж запутано, – Александр воспользовался тем, что Катерина прекратила отвлекаться на потолок, и принялся подталкивать ее в сторону любимого столика у окна, – ну, до определенного момента. – Да уж, – Пушкарева безотчетно коснулась своего живота, а на губах ее заиграла легкая улыбка, – весьма определенного момента. Так, что там о “разных качествах”? – Все максимально просто, – Воропаев отодвинул стул, кивком приглашая Катерину занять место, – это мы так плавно возвращаемся к твоей работе в ЗимаЛетто, а скорее к теме твоих непосредственных начальников. Как-никак я же против вас играю. – Да, – казалось, что минута счастья растаяла, как и не бывало. Пушкарева нахмурилась, пальцы ее тут же сплелись в замок, она снова закрывалась в своих волнениях, – об этом я как-то не подумала. – И правильно, что не подумала, – Александр занял место рядом с ней, решив, что напротив будет не так удобно ее касаться. Он накрыл Катины пальцы своими, принимаясь их осторожно поглаживать, – мы точно с тобой не по разные стороны баррикад. Я даже больше тебе скажу, мы и раньше не слишком-то “по разные” были. – Как это? – брови Пушкаревой подскочили вверх, – я же… – “Ты же”, – хмыкнул Александр, прекрасно понимая, о чем хотела сказать Катерина, – но в здравом смысле было тебе не отказать. Ты была единственной из трио, кто этим счастьем обладала. – Может, здравого смысла у Андрея Павловича с Романом Дмитриевичем и не хватало, – решила не спорить с ним Катя, – но в логике им не отказать. – Соглашусь, – Воропаев еще сильнее сжал ее пальцы, стараясь обозначить свое присутствие рядом с Катериной. Аркадий советовал ему подобные контакты для подбадривания Кати, еще когда их вынужденное общение только начиналось. Да и сам Александр заметил, что от прикосновений она расслаблялась, и чувствовала себя куда как увереннее, – рано или поздно они бы все равно поняли, что ты вышла из-под их контроля. И пускай пока мы не знаем, что на уме у этих деятелей, но все равно у нас есть шанс сыграть на опережение. – Ты же сам говорил, что лучше, чтобы они дольше оставались в неведении. У тебя же были планы относительно Совета, – Пушкарева выглядела расстроенной и растерянной, но эти эмоции все равно были лучше испуга. – Мои планы относительно Совета никак не меняются. Вне зависимости, что они знают или не знают, я приду к ним со своими вопросами. С вопросами, – он протянул руку, касаясь Катиной щеки, – которые не имеют никакого отношения к тому, что ты мне рассказала. Твоя информация, как и то, что теперь мы можем играть с тобой вдвоем, это скорее козырь, чем основная карта, которую я собирался разыграть. – Но… – Катерина набрала побольше воздуха в легкие, – что же мы будем делать, если в последний момент они решат изменить план? Если они попросят меня остаться на Совет, а не изображать из себя немощную и больную? – Ты согласишься, – Александр пожал правым плечом, – скажешь им, что ты будешь присутствовать на Совете, что сделаешь все в лучшем виде. Собственно, как и всегда. – А на самом деле? – этот вопрос заставил Воропаева улыбнуться. Катерина изучила его слишком хорошо, чтобы поверить, что все может быть так просто. – А на самом деле, наш глубокоуважаемый и дражайший господин Мезенцев определит тебя в стационар на несколько дней. С угрозой… с любой угрозой, что будет максимально правдоподобна, – Александру не хотелось произносить слово “выкидыш”, не только ради комфорта Катерины, но и ради своего собственного. Он даже мысли не готов был допустить, чтобы с этой женщиной или их не рожденным ребенком могло что-то случиться. И как он жил без всего этого раньше? Да, удушающий страх все еще сжимал его горло не хуже отцовского ремня, но… с появлением в его ежедневной рутине этой сумасшедшей девчонки ему стало… спокойно. Спокойно впервые в жизни, несмотря на то, что только она и могла довести его до инсульта. Да… – Мне нужно будет, правда, лежать в больнице? – Катерина неуверенно заерзала на стуле, – я бы… – Дня два, максимум три, – Воропаев пододвинулся к Пушкаревой еще ближе, – прости, но это исключительно из-за Киры. В попытках спасти… выручить Андрея, она будет отчаянно копаться во всем. А если он признается ей, что больница была частью его плана, Кира попытается доказать Павлу и Маргарите, что ты подставила ее женишка его же оружием. А так, – он довольно оскалился, а потом добавил, – просто доверься мне. Да и в больнице ты одна не останешься, я договорился с Мезенцевым про отдельную палату. Думаю, за место на постели мы не подеремся, – Александр собирался сказать, что то еще, но не успел. Катерина пискнула что-то восторженное и резко подалась вперед, впиваясь в его губы поцелуем. Подошедшему официанту пришлось удалиться еще на некоторое время. – Скажи мне честно, тебе просто хотелось оторвать меня от Кати? – Александр еще раз недовольно покосился на руку сестры на своем локте. Следовало признать, что подобное дефиле по залу вместе с Кирой было куда как сохраннее, чем сестринское сольное выступление перед его будущей женой. Но это совершенно не значило, что он был доволен происходящим. Воропаев сделал поворот, словно собирался угоститься шампанским, и направил взор в сторону Катерины, которую остался охранять Тимур. Александр был уверен, что в присутствии Рудковского Жданов и слово в сторону Пушкаревой не обронит, но… – Нет, – Кира сжала пальцы сильнее, словно страшась, что брат оставит ее посреди зала и вернется обратно к своей женщине, – мне правда нужна твоя помощь. В конце концов, ты знаешь Садового лучше, чем кто-либо, а для ЗимаЛетто крайне важно арендовать его Бальный Зал на ближайшие несколько месяцев. Милко только там видит свой показ, – она чуть толкнула его плечом, заставляя встретиться с собой взглядом, – не все в этой жизни вращается вокруг тебя и твоего выбора. – А я и не сказал что все, только ты, – Александр с трудом сдержался, чтобы снова не бросить взгляд в сторону Катерины, – и в последнее время все настойчивее. – Ты сейчас меня в чем-то обвиняешь? – Кира буквально промурлыкала этот вопрос. – Пока я просто тебя предупреждаю, – Воропаев старался, чтобы голос его звучал максимально расслабленно, – не нужно искать лишних встреч с Катей, я могу это и не оценить. Как и выпады… – Неужели твоя мышка-дурнушка все-таки донесла? – Кира сморщила нос, ну тут же провела по нему указательным пальцем, словно опасаясь, что проявление эмоций могло оставить на ее идеальной коже след. – Донесла о чем? – на этот раз Александр приостановился, заставляя сестру повернуться так чтобы она смотрела ему в глаза, – донесла о чем? – повторил свой вопрос, так и не получив ответа. Но Кира только недовольно повела плечами. – Если Катенька твоя тебе ничего не поведала, то и говорить об этом нечего, – она выискала взглядом в толпе Садового, – и у меня, и у твоей женушки от тебя могут быть секреты, – Кира покосилась на брата и задорно ему подмигнула, – что, тебя это злит? – Ничуть, – Воропаев с трудом разжал стиснутые зубы, – если Катя не рассказала мне о вашем общении, значит, там не было ничего важного. – Конечно, не было, – в голосе сестры послышалось облегчение, – просто ничего не значащий женский треп. Ты же мне весь мозг ложкой выел, чтобы я смирилась с тем, что Пушкарева вскоре станет Воропаевой. Неужели ты думаешь, что я буду смиряться с этим глядя на нее со стороны? – Таков был план, – Александр приветственно кивнул нескольким знакомым и снова попытался потянуться за бокалом вина, скрывая за этим желание проверить, все ли хорошо с Катериной. На этот раз он сумел встретиться с ней взглядом, и на ее лице, на миг, расцвела неуверенная улыбка. Пушкарева стояла практически вплотную к Рудковскому, слишком явно борясь с желанием спрятаться за ним от Жданова. Нет, с этой ее неуверенностью и напряженностью нужно было решительно что-то делать. Но, решил Воропаев, он займется этим после Совета. Ведь Катя была права, она и так продемонстрировала слишком много перемен своим начальникам, их паранойю стоило бы притупить, а не усугублять. – Ты все еще на меня дуешься? – Кира была настроена подозрительно благодушно, – Саш, ну мы же не глупые люди, взрослые. Повздорили с тобой немного и будет, – она вздохнула, а потом кивнула в сторону очередного официанта, что проскальзывал мимо них с полупустым подносом, – может, ты себе что-то таки возьмешь? И меня угостишь. – Чего ты хочешь? – Воропаев даже не взглянул в сторону официанта, – кроме Садового, конечно. С чего вдруг эта попытка нейтралитета? – И почему ты такой недоверчивый, – притворно вздохнула Кира, поправляя и без того идеальную прическу, – я не понимаю. Неужели я, будучи твоей сестрой, любящей, между прочим, не могу изменить своего отношения к сложившейся, пусть и довольно сложной, ситуации? – Ты? Не можешь, – Александр покосился на сестру, выгибая бровь, – все, что ты делаешь, ты делаешь исключительно ради собственного комфорта. – Осуждаешь? – не стала отпираться Кира. Осторожно поглаживая локоть брата, она улыбнулась, – не ты ли всегда мне говорил, что я должна заботиться о своем комфорте? Я забочусь. Поверь, – Воропаева сверкнула зубами, – мне самой наша размолвка удовольствия не приносит. А ты мириться не торопишься. Да и ситуация с Пушкаревой становится все более однозначной. Так что, – она пожала плечами, – я решила смириться, неужели это так плохо? – Быть того не может, – Александр был готов отстрелить себе голову за свою недальновидность и… что греха таить, глупость. Как можно было так ослепнуть? Конечно, Катерину можно было записать в оправдание, но… – и когда она возвращается? – Кто? – Кира умела притворяться как никто другой, у нее были лучшие учителя – как в детстве, так и в куда более зрелом возрасте. Но сейчас она даже не старалась, и от этого было немного досадно. Эти распахнутые в удивлении глаза, быстрые взмахи ресниц – картина для ее любимого Жданова, который даже не вникал в эмоции своей невесты. Значит, она хотела, чтобы Воропаев знал – их старшая сестра в курсе. – Кира, – шипение Александра заставило Киру напрячься, но только на миг. Она повела плечом, вздыхая и отворачиваясь в сторону гостей, словно этот разговор ей порядком наскучил. – Ты всем и всегда недоволен, – заявила она обиженно, – папа был прав, тебе угодить невозможно, все тебе не по нраву, – Кира снова взглянула на брата. Сейчас она выглядела собранной и серьезной, – я пытаюсь отстоять честь нашей семьи и вразумить тебя – ты зол и раздражен, ты угрожаешь и бесишься. Я хочу наладить отношения с твоей будущей женой, наступая на горло своей гордости – ты негодуешь и не доверяешь, возводя между нами стену еще выше. Да, – она снова коснулась волос – нервный, ненужный жест, – я обратилась к нашей старшей сестре, я нуждалась в совете, который ты мне давать отказывался. Ради тебя, ТЕБЯ, – она чуть повысила голос, – я старалась найти выход и все равно плохой оказываюсь я. Вот как это у тебя получается? Ума не приложу, – Кира покачала головой, и это выглядело вполне искренне, – что ты молчишь? Тебе нечего сказать в свое оправдание? – Да я как-то оправдываться и не собирался, – мысли Воропаева блуждали слишком далеко, чтобы достойно ответить младшей сестре. Он уже представлял, ЧТО его ожидает по приезде старшей. Так что глупые детские выходки Киры в момент отошли на второй план, – я тебя предупреждал – к Катерине даже не подходи. Во всем остальном я тебе не отказывал и не отказываю. Не так ли? – При чем тут твоя помощь и наша семейная близость? – казалось, что Кира и думать забыла о Садовом и его шоу-руме, который еще несколько минут назад был буквально жизненно необходим. – А разве наша семейная близость не измеряется количеством моей помощи? – Александр выгнул бровь, позволяя себе улыбку, – Каждый раз, когда ты приходишь ко мне со своими проблемами, ты напоминаешь о том, что ты моя семья. Разве нет? – Я напоминаю тебе об этом потому, что ты постоянно забываешь, – нахмурилась Кира, – мне иногда кажется, что ты как в свои семнадцать лет от нас ушел, так себя от Воропаевых и отрезал, – она взмахнула рукой, изображая лезвие, – это все твой Ильмари… – Кира, – Воропаеву даже тон менять не пришлось. Сестра тут же вскинула руку в примирительном жесте. – Все, забыли, ни слова об Ильмари, ни шагу в сторону Катерины, но, увы, это как раз и есть то, о чем я говорю. У тебя есть своя жизнь, куда мне нельзя, и есть жизнь, куда мне можно. Как у тебя с таким подходом раздвоение личности не началось? Поразительно, – Кира раздраженно щелкнула языком, составляя Александра ухмыльнуться. – Раз я тебя в какую-то часть своей жизни не допустил, ты решила призвать ту, которой вход везде открыт? – он выжидательно взглянул на сестру, – ты думаешь, Кристина приедет и… что? Заставит меня отказаться от идеи брака? Или своей силой веры повернет время вспять, сделав так, чтобы никакого ребенка не было? Мне просто интересно, чем ты руководствовалась, когда подобное проворачивала? – Ай, – Кира отпустила руку брата, сплетая руки на груди, – не разводи трагедию на пустом месте, я… – она явно собиралась сказать что-то еще, как вдруг губы ее растянулись в приветливой улыбке, и она снова прильнула к его локтю. Заметив удивленный взгляд брата Кира шепнула, – не место и не время для подобной беседы, на нас и так уже смотрят удивленно. А если слушать начнут? Да и… вон, – она кивнула в сторону одного из фотографов, старающегося “выхватить” что-то интересное из зала, – меньше всего ЗимаЛетто нужны какие-либо статьи о внутренних разборках, да и тебе подобные не нужны. Ты же сегодня играешь роль примерного жениха. – Да, ты права, – Воропаев поправил руку сестры на локте, расцветая в привычной для подобных мероприятий улыбке, – скандалы в прессе нам ни к чему, – он снова нашел взглядом Садового, – пойдем, договоримся о Бальном Зале, – но шаг вперед Александр так и не сделал. – Так, а чего мы… – Чтобы закрыть эту тему и больше к этому не возвращаться, – Александр не смотрел на Киру, а хватка на ее пальцах стала стальной, словно предупреждая, – Кристина ничего не изменит. И если она полезет туда, куда ее не просят, полетит обратно в свою Индию как миленькая. Ты мне постоянно намекаешь… да что там, прямо говоришь, как я похож на нашего отца. Так вот, подумай, – на этот раз Воропаев взглянул на сестру, наблюдая за тем, как расширяются в испуге ее глаза, – хочешь ли ты, чтобы это действительно оказалось правдой. Кира нервно сглотнула, а Александр отвернулся, все-таки делая шаг в сторону Садового. Отлично. Затылок сковало привычной болью и напряжением, а плечи словно налились свинцом. Кристина скоро будет дома и обязательно захочет увидеться с Катериной. Избежать этого не выйдет, значит, нужно смириться и просто принять удар на себя. Воропаев мысленно кивнул своему решению – да, так будет правильно. Как бы он не любил Кристину, но вступать в конфронтацию с ней ему было не впервой. Он подавил вздох раздражения – Александр знал, чего следовало ожидать от старшей сестры, но видит Бог, как же ему этого не хотелось. Может… позвонить Ильмари? Крестный с Кристиной ему не поможет, а вот Катерину оградить – запросто. Он в последний раз бросил взгляд туда, где должна была стоять его будущая супруга. Угораздило же девчонку… он же отпустить ее не сможет. Не сумеет. А значит сделает все для того, чтобы ее уберечь. Пока это у него получалось довольно сносно.