Sääli on sairautta

Андрей прекратил дергать манжет рубашки, только когда в его ладони оказалась пуговица. Он тихо ругнулся и покосился на Киру, что мило беседовала с Рудольфом. Даже слишком мило. Жданов не желал разбираться в своих чувствах, но раздражение от этой улыбки ревностью называть не собирался. Много чести было этому Садовому, слишком много. Мужчина отвлекся от Воропаевой и взглянул на Андрея. – Неужели вам не нравится Бальный Зал? – Садовой шагнул к Жданову, взмахивая рукой так, словно хотел показать все разом, – поверьте, вашему Милко здесь будет работаться просто отлично, – он снова подмигнул Кире, – уж мы-то постараемся. – Я в этом даже не сомневаюсь, – Андрей старался быть максимально приветливым, хотя раздражение в нем только нарастало, – Милко будет очень… доволен, – он обвел взглядом шоу-рум. Помещение было захламлено, заставлено, завалено, даже некоторые окна были закрыты коробками, тканями, манекенами. Жданов покосился на Киру, что, казалось, была воодушевлена этим местом. И что она нашла в этом Бальном Зале? Милко настолько сильно им бредил? Или она просто оттолкнулась от возможности получить это место по хорошей цене, подключив своего брата? Андрей скривился, вспомнив Воропаева. Вот кто сволочь так сволочь! Явился на вечер у Васильевых с Катериной под руку, позировал фотографам так, словно… словно Пушкарева стала его самым главным приобретением. Пальцы дрогнули, и пуговица выскользнула на пол. Андрей осудил подобное ее решение, но склоняться и поднимать не собирался. Пусть. Не будет же он пришивать ее обратно, в самом деле. Хотя… – Мы уверены, что Милко будет просто на седьмом небе от счастья, – Кира шагнула к Жданову ближе, а потом грациозно присела, чтобы поднять пуговицу, – он так мечтал провести свой показ именно здесь. – Ах, вы мне льстите, – Рудольф протянул руку Воропаевой, чтобы помочь ей найти равновесие, и Андрей мысленно обругал себя за то, что сам не додумался подать руку… невесте, – но, признаться честно, эта лесть мне так приятна, что я даже просить остановиться вас не буду. – Рудольф Арсеньевич, дорогой мой, – Кира рассмеялась, прикрывая рот рукой, – вы же знаете, я для вас хороших слов никогда не жалела. – И, тем не менее, мне так приятно слышать это снова и снова, – Садовой вздохнул, а потом взглянул на часы, – время с вами, дорогие мои, летит незаметно, но, увы, у меня назначено на сегодня слишком много встреч, – он пристально взглянул на Жданова, и тот понимающе кивнул. – Конечно, – Андрей сделал шаг так, чтобы приобнять Киру за плечи, – спасибо вам за уделенное время, мы рады сотрудничать с вами. Оплата… – Хоть вы, Андрей Павлович, и сын своего отца, но слишком уж вы формальны, – отмахнулся Рудольф, указывая в сторону выхода, – вы еще обжиться у меня не попробовали, а уже платить собираетесь. – Я всего лишь хочу быть уверен, что все будет сделано правильно, – Жданов вымучил натянутую улыбку, борясь с желанием отвесить себе хорошего пинка. Ну что сегодня за день? Обычно у него очень хорошо получалось отыгрывать свою роль на подобных встречах, а сейчас… – Рудольф Арсеньевич, вы просто счастье, – Кира же отдувалась за двоих. Давно он не видел ее такой непринужденной, флиртующей и легкой. Она словно изображала Клочкову, только куда более утонченную и… умную, – я согласна, нам следует встретиться с вами еще раз, чтобы обсудить все детали. Известите нас, когда вам будет удобно, и мы обязательно организуем нашу встречу в лучшем виде. Заодно познакомим вас с Милко, я знаю, что вы давно хотели с ним о чем-то поболтать. – Все-то вы знаете, – шутливо погрозил пальцем Садовой, – уж не ваш ли братец напел эти мелочи в ваше очаровательное ушко? – Ну что вы! – Кира поддерживала игривую беседу, – я просто могу похвастаться крайней наблюдательностью, особенно если дело касается интересных мне людей. – Вы покорите мое сердце раз и навсегда, – Рудольф выглядел чрезвычайно довольным, – еще немного, и я начну борьбу и за вашу руку. – Увы, – Воропаева вздохнула протяжно и горестно, – это та малость, в которой я вынуждена вам отказать, – она влюбленно взглянула на Андрея, и Жданов растерялся на миг, что это она? Их отношения хоть и носили “брачный” характер и были преисполнены страсти и подобных мелочей, которые так любила Кира, она давно не смотрела на него так восторженно, – это гораздо больше, чем просто глубокая привязанность к человеку, с которым у меня длительные отношения, – тем временем продолжала Кира, – это моя уверенность в том, что я нашла своего идеального партнера, свою родственную душу, если можно так сказать, – Воропаева перевела взгляд на Садового и улыбнулась мечтательно и нежно, – вы ведь меня понимаете? – Более чем, – Рудольф выглядел так, словно пообщался не с Кирой, а с Кристиной – в его глазах явственно читалось познание Дао, – не заставляйте меня вам завидовать. Лучше как можно быстрее оповестите меня о нашей грядущей встрече, я обещаю снабдить вас всей необходимой для этого информацией. – С огромным удовольствием, – Кира незаметно толкнула Андрея плечом так, чтобы это выглядело как попытка приобнять жениха, – мы будем счастливы увидеться с вами в более неформальной обстановке. Ответ Садового устроил. Он провел их на выход из шоу-рума и еще раз заверил, что помещение закреплено за ЗимаЛетто, и осталось только уточнить небольшие детали. Об оплате Рудольф снова не заикнулся, что вызвало дополнительную долю беспокойства у Андрея. Об этом он и решил поговорить с Кирой сразу же, как только они оказались вдвоем в его автомобиле. Но не тут-то было. Воропаева повернулась к нему всем телом, словно собиралась придушить его на месте. Лицо ее приняло хищное выражение, которое он видел только у своей матери, когда та собиралась учинить очередной скандал отцу. – Ты из ума выжил? – зашипела на него Кира, – что это было? Ты язык проглотил? Или выспаться не смог? Я же предупреждала тебя, что Садовой очень любит болтать и купаться в отборной лести. А ты что устроил? Да рядом с тобой даже молоко бы прокисло, – она отвернулась от Андрея, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза, – я бы отдала тебя в руки Милко, если бы наши переговоры провалились. И позволила бы ему сделать с тобой все что угодно, – Воропаева снова одарила его взглядом, – не молчи, скажи, что там было, чтобы я знала, стоит ли тебя брать на следующую встречу с Садовым. – Мне что-то не верится, что ты могла бы отдать меня Милко на поругание, – решил было отшутиться Андрей, – в конце концов, я нужен тебе для свадьбы в целости и сохранности, разве не так? – До свадьбы ты бы оправился, – в голосе ее не отражалась и тени смеха, да и глаза Киры оставались холодными и изучающими. Обычно таким взглядом она смотрела на него, когда не просто подозревала в очередной интрижке, а знала наверняка, – тем более что назвать официальную дату ты не торопишься. Так что времени у тебя было бы с лихвой, – она поправила прядь волос за ухо, чтобы та тут же оказалась на прежнем месте, – а теперь не увиливай – рассказывай. В конце концов, – на этот раз Кира улыбнулась, – я здесь, чтобы тебе помочь, а помочь куда как легче, когда ты знаешь, что происходит. Жданов скривился и повернул ключ в замке зажигания. Ну и что он должен был сказать Кире? Добрая половина причин его раздрая носила фамилию Пушкарева, а вторая половина буквально кричала о долгах компании, которые росли как грибы после дождя. Да еще и Малиновский, со своими страхами, планами и паранойей… – Мне не понравилось, как ты с ним флиртовала, – выдавил из себя Андрей, уповая, чтобы это не звучало слишком глупо. Кира никогда не была против его ревности, конечно, в разумных пределах. Иной раз именно благодаря коротким сценам ревности он получал прощение за свои глупости, ведь для Киры не было ничего важнее быть нужной и желанной. Вот и в этот раз он понадеялся… – А что мне оставалось делать, если ты молчал как истукан? – не вышло, Воропаева на привычный крючок не купилась, – так что не путай причину и следствие, и скажи, что тебе было не по нраву – место или сам Садовой. – Я даже не знаю, – уцепился за подсказку Жданов, – какой-то этот Рудольф Арсеньевич слишком скользкий. Цену все никак не называет, договор подписывать не торопится, и все что делает – это глазеет на тебя. Я привык работать с куда большей конкретикой, Так что, да, думаю именно это меня и смутило. Да и сам шоу-рум… – Уборка и декор в стилистике показа сделают из Бального Зала конфетку, – перебила его Кира, – Милко не зря хотел именно это место. Его видение не подводило его ни разу, так что в этом не стоит сомневаться. А что до Садового, – Воропаева заметно расслабилась, – практически все вопросы я смогла обрисовать и закрыть с Сашкиной помощью. Я же об этом тебе рассказывала сразу после вечера у Васильевых, ты меня чем слушал? – Кира, – признаваться в том, что он не слушал, совсем ему не хотелось, – наверное, я просто не так понял, ты же знаешь, когда в твоей речи звучит имя Сашеньки, я адекватно воспринимать информацию не могу. – Прикрытие на отлично, – Воропаева снова смотрела на дорогу, – хорошо хоть не сказал, что моя речь для тебя как радио – слушать слушал, а слышал ли вопрос. – Неужели ты думаешь, что я что-то подобное могу ляпнуть, – улыбнулся Андрей, – я еще жить хочу. – Смешно, – Кира и правда хмыкнула, но скорее, чтобы поддержать примирительную атмосферу, хотя Жданов чувствовал, что она еще злится. – Я обещаю, что в следующий раз, я буду вести себя выше всяческих похвал, – он покосился на Киру, – ты же мне веришь? – Верю и не сомневаюсь, – Воропаева снова села так, чтобы взглянуть на Андрея, – я просто хочу понять, что тебя беспокоит. Ты напряженный, словно струна, и не только сегодня. Сперва я думала, что дела в компании так тебя угнетают, я помню, каким отец мог быть заведенным, – она замолчала, потирая нижнюю губу, – но ты говоришь, что у нас все отлично, что ЗимаЛетто как никогда процветает. И тогда я вспомнила, что дерганным ты таким стал с момента, как твоя драгоценная Пушкарева призналась, что она беременна. И чем дальше, тем хуже тебе становится. – Во-первых, призналась не Катерина, а твой досточтимый братец, – Жданов нахмурился и повел плечами, сжимая руль сильнее, – а во-вторых, мне не нравится, что моя близкая… помощница оказалась под властью того, кто пилит сук, на котором я сижу. Если раньше я мог ей доверять, то сейчас… – он умолк, прикусываю щеку изнутри. Нет, нужно сменить тему, еще не хватало разболтать Кире то, что ушам ее слышать не полагалось. Вот же козел этот Малиновский! Андрей только успокоился, смирился с тем, что Катя телесно теперь во власти Воропаева, но вот умом… ему казалось, что у них вышло на нее надавить достаточно. Работала она отлично, советы давала прекрасные, отчеты писала блестящие. Стоило ли бегать по потолку из-за того, что она решила испортить себе жизнь, родив ребенка от Воропаева? Но спокойствие ему только снилось! Так в один “прекрасный” день к нему в кабинет влетел Роман с воплем “ВСЕ ПРОПАЛО!”. И пропало, по мнению Малиновского, и доверие к Пушкаревой. Что он УЧУЯЛ, что Катенька слила Сашеньке ВСЕ. И теперь Воропаев готовит для них ловушку, радостно потирая руки. Откуда у Романа были такие подробности, Андрей не интересовался, хотя страхами друга искренне проникся. Правда, все это начало развеиваться, когда Воропаев не прилетел в ЗимаЛетто на следующий день, да и через день тоже, и через два… А потом случился злосчастный вечер у Васильевых. Нет, сам вечер был отличным и полезным, но… Катерина… то, как она себя вела, кем она себя ощущала, как на него смотрела… Впервые со дня их не свершившегося свидания Жданов ощутил укол досады. Оказалось, Катерину можно было приодеть и подкрасить, чтобы она выглядела так аппетитно и, что греха таить, маняще. Интересно, соглашаясь на встречу с ним в тот день Пушкарева рассчитывала, что у них будет секс? – Ау! Андрей! – тычок в плечо заставил его вздрогнуть, только чудом он не выкрутил руль, создавая аварийную ситуацию. – Из ума выжила? – гаркнул Жданов, косясь на Воропаеву, – а если бы мы в кого-то влетели? Или в нас кто-то? – А что я делать должна была, по-твоему? – Кира зашипела в ответ, видимо, решив, что обидеться она может и позже, – ты мне не отвечал, и лицо у тебя было такое отрешенное, словно ты весь был в своих мыслях. – Я просто сконцентрировался на дороге, – скривился Жданов, теперь Воропаева вынет ему мозг еще и за это! И это они еще брак не заключили. А что бы она устроила ему на правах жены? Брррр. – Ты решил “сконцентрироваться на дороге” в середине диалога? – в голосе Киры было столько сарказма, что Андрею показалось, что рядом сидит не его невеста, а ее несносный вездесущий братец. – Я хороший водитель, – выцедил он, – я никогда… – Папа тоже был хорошим водителем. Эта фраза была произнесена таким безжизненным тоном, что Жданов тут же закрыл рот. Черт! Ну как он мог забыть? Он покосился на Киру. Она просто смотрела на дорогу, нервно сжимая ручку сумки так, что даже побелели костяшки пальцев. – Прости, – Андрею было искренне жаль, что он невольно воскресил в воспоминаниях Киры тот страшный день, – я просто устал. Извелся с этим показом и Советом, твой брат… ты же знаешь, что он и мер… кого угодно до белого каления доведет. Это… я исправлюсь, честно, – он покосился на Киру, на миг встречаясь с ней взглядом, – давай проведем сегодняшний вечер вместе, – предложил он, – и я расскажу тебе все, договорились? – Договорились, – выдохнула Воропаева, – поужинаем где-нибудь? Андрей с радостью согласился. Ужин, секс, пара комплиментов – можно в произвольном порядке, и настроение у Киры улучшится. А до вечера у него есть время придумать, что именно он мог ей рассказать – красивая история, желательно, направленная против Сашеньки. Кире лучше не знать, как обстоят дела компании, он и сам бы хотел оставаться в блаженном неведении, но, увы… Кресло директора имело свойство иногда менять место дислокации, вот, к примеру, сейчас оно было у него “на горбу” и ноша эта становилась непосильной. Жданов щелкнул языком. Ему срочно нужен был мозговой штурм с Малиновским. Подготовку к Совету нужно было переиграть.

* * *

– Что-то не так? – Пушкарева склонила голову к правому плечу, отвлекаясь от лежащих перед ней документов. Сегодня она выглядела просто восхитительно – мятное платье футляр, тонкий кашемировый белый кардиган, укороченный и строгий, но в то же время мягкий словно облачко. Жданов хмуро взглянул на свои документы, потом на притихшего Малиновского и только потом на Катерину. – А с чего вы решили, что что-то не так? – проведенный вечер с Кирой не принес желанного расслабления, но закрыл проблему с волнующейся невестой. Уже это должно было радовать Андрея безмерно, но счастье никак не желало являться. Он снова покосился на подготовленный Катериной отчет, – все как всегда выглядит безупречно, вы молодец, Катя, в этом нет никаких сомнений. – Я и не говорю, что вы сомневаетесь во мне, – Пушкарева чуть улыбнулась и Жданов сглотнул, ощущая сухость во рту, – Я просто вижу, что вас что-то беспокоит, – и она видит? Снова взгляд в сторону Малиновского. Интересно, есть ли такой человек в этих стенах, которые бы не заметил его, Андрея, нервозность. И вот нужно же было ей становиться… симпатичной. Даже брекеты улыбку ее не портили. И как только у него с Романом язык поворачивался ее… мда. А может проблемы в компании от того, что он слеп? Вот буквально у себя перед носом не заметил такую привлекательную девушку. Или это она привлекательная стала после того, как стала принадлежать Воропаеву? Интересно, чего Сашеньке стоило вытряхнуть ее из старых тряпок? Ведь маскировалась она будь здоров! – Меня все беспокоит, – начал Жданов, чтобы отвлечься от собственных мыслей, но Малиновский закашлялся, пытаясь напомнить другу, что времена секретничанья с Катериной прошли. Андрей сделал вид, что не заметил и продолжил, – к показу мы готовимся медленно словно улитки, финансовое состояние не улучшилось и на грош, с созданием дополнительной базы в лице НикаМоды вы помогать не хотите, а Совет все ближе. И там, на совете, как вы понимаете… – Нас всех удручает одно и то же, – взял слово Роман, перебивая друга, – хотите сказать, Катенька, что вас ничего не беспокоит? – Беспокоит, – не стала отрицать Пушкарева, – и долги, которые не только не выплачиваются, но и будут приумножаться, будущий показ, для которого у нас недостаточно средств, а еще то, что мы… мы тратим время на это, – она чуть коснулась страниц своего экземпляра отчета, – но даже не пытаемся придумать, как можно было бы открыться… – А кому вы успели открыться? – Малиновский подался вперед, но Пушкарева не отшатнулась, – уж не своему ли жениху? Мы ведь предупреждали, что Воропаев бросит вас при первой же возможности, да еще и свое отнимет. Или вы думаете, что он будет спасать вас, когда узнает, что все это натворили вы? – Во-первых, – казалось, что Катерине не хватает воздуха, она побледнела, но голос ее звучал ровно, – я не позволяю обсуждать себе ваши личные дела и хотела бы попросить от вас о том же. А во-вторых… – Наши личные дела не предполагают оказываться в постели с врагом, – Роман продолжил напирать, вглядываясь в лицо Пушкаревой изучающе и выжидательно. Но… Андрей отчетливо видел, что девчонке не страшно. Совсем. Казалось, еще несколько недель назад она испуганно трепетала от одного их вида. Была подавленной, разбитой и послушной, а теперь… нет, она не стала более дерзкой, в ней не было резкости. Просто в один прекрасный день она словно перевела между ними грань, за которую к ней больше не пробирался страх. Интересно, неужели у этой грани было имя? Выходит, теперь стращать ее плохая идея? Воропаев заявил ему, что Катерина, несмотря на их близость, остается верна компании. Может, она будет верна и ему, как руководителю? Если, конечно, он выстроит с ней правильное общение? – С каких пор один из акционеров компании является врагом этой компании? – Пушкарева решила не договаривать, что там “во-вторых”, и в гляделки с Романом играла просто отлично. – А вы глупее, чем я думал, – откинулся на стуле Малиновский, – или, может, оказавшись в постели Воропаева, вы растеряли свою объективность? – Роман Дмитриевич, – Катя сжала губы в тонкую линию, становясь поразительно похожей на Киру, – следите за своей постелью, а мою оставьте мне. Я вас туда не приглашала. Жданов взглянул на друга и… хихикнул. Совершенно неадекватный смешок вырвался против его воли, но, черт возьми, Малиновский выглядел ТАК комично! Давно его так никто не осаживал, а тут еще и Пушкарева. – Тебе смешно? – Роман явно не вдохновился таким “предательством” друга, – ты хоть понимаешь, что она нас… – Рома, мне кажется мы, – он перевел взгляд на Катерину, – все мы переработали. Устали и… – Андрей, сейчас даже одиннадцати нет, – Малиновский выглядел пораженным. Он смотрел на Жданова в хмуром неверии, словно сомневался в его адекватности. Так, с Романом нужно было срочно поговорить, пока он не наломал дров. Да и Пушкарева чувствовала себя неуютно. – Знаю, – Андрей поднял руки вверх, словно признавая поражение, – но я же говорю не только о сегодняшнем дне, – он демонстративно закрыл папку с отчетом, давайте мы немного отдохнем. От всего этого и друг от друга. Встретимся через час, а лучше через два. Думаю, многого мы не потеряем, а вот перезагрузиться сможем. И с новыми силами, без желания придушить друг друга мы сможем сделать гораздо больше. Катя, – в первую очередь ему хотелось выставить из кабинета Пушкареву, – вы же со мной согласны? В вашем положении лишнего отдыха не бывает, ведь так? Он старался звучать как можно дружественнее, но его слова возымели иной эффект. Катерина стала еще напряженнее, чем была, а правая рука невольно накрыла еще плоский живот. – Мое положение не мешает мне выполнять мои задачи, беременность - это не болезнь, Андрей Павлович. Ну конечно, что еще он хотел услышать от Пушкаревой? Жданов вздохнул. – Вот видите? Я не сказал ничего плохого, ни на что подобное даже не намекнул, а вы все равно защищаетесь, – он пожал плечами, – это ли не лучшее подтверждение моих слов? Катерина засомневалась. Она невольно прикусила нижнюю губу, словно взвешивая последние слова Андрея, а потом медленно кивнула. – Да, простите, я думаю, нам всем сейчас не просто, – Катя тоже закрыла свой вариант отчета, – если я пока вам не нужна, то я займусь вашей презентацией для Совета. – А мы можем быть уверены… Роман явно не собирался прекращать своих нападок. Жданов постучал по столу карандашом, привлекая внимание друга, и обрывая его тираду. – Не стоит, – Андрей дождался, пока Малиновский обиженно отвернулся, а потом обратился к Пушкаревой, – спасибо, Катенька, я буду очень признателен. Кажется, с мягкостью и учтивостью он все-таки перегнул. Катерина смотрела на него теперь еще более недоверчиво, чем до этого на Романа. Он сейчас своими руками сделает то, что пытался не позволить сделать Малиновскому – напугает Пушкареву окончательно, похоронив единственный шанс на восстановление адекватных, возможно, даже партнерских, рабочих отношений. – Тогда, я, пожалуй, пойду, – Катерина встала, привычным жестом прижимая к себе папку, – до встречи через, – она бросила быстрый взгляд на часы, – в… час. – Да, Катя, до встречи, – кивнул ей Жданов, и, дождавшись, когда она покинет кабинет, обратился к Малиновскому, – я знаю все, что ты хочешь мне сказать. – Так ты поэтому мне все время рот закрываешь? Обзавелся способностью мысли читать? – было видно, что Роман просто пышет желанием запустить чем-то в голову другу, – ну и что ты улыбаешься? Ты и так на неадеквата похож, не усугубляй. – Как же вы все меня достали, – закатил глаза Андрей, – то диагнозы мне ставите, то лучше меня в моих эмоциях разбираетесь, то в душу мне заглянуть норовите. Когда все это безумие закончится, если закончится, я от вас всех на необитаемый остров сбегу. Недельки на две. На неделю точно. – И кого ты там трахать будешь, на острове этом своем необитаемом? – поинтересовался Роман, довольно скалясь собственной шутке. – Ее, – Жданов поднял правую руку вверх, растопырив пальцы, словно собирался дать пять, – она проста, понятна, хорошо знает мои нужды и ее не нужно эмоционально обслуживать. – Ты такой дурак, – покачал головой Малиновский. – Дурак, – согласился Андрей, – но дурак дальновидный. Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты ругался с Пушкаревой, чтобы лишний раз показывал ей, что мы ее подозреваем, сомневаемся в ней или хотим играть против нее. – А мы не хотим? Или ты не согласен со мной, что она играет на руку Воропаеву? – Роман снова нахмурился. – Я не просто думаю, что она играет на руку Сашеньке, я в этом практически уверен, – Жданов принялся играть с карандашом, прокручивая его между пальцами, – но, как ты думаешь, кто ее к этому подтолкнул? – Ты хочешь сказать… – Именно это и хочу, – Жданов провел карандашом по нижней губе, а потом опустил его на стол, – я напугал ее, мы с тобой ее напугали. Прижали, да еще и чем – ребенком, которого она явно хочет и которым дорожит. Видимо, взвесив все за и против, Катя попросила помощи у Воропаева. – Значит, в том, что они действительно вместе ты все-таки сомневаешься? – нахмурился Малиновский, – что же ты тогда Кире обратное доказывал? – Ей я ничего не доказывал, я просто делился своими наблюдениями. И я все еще считаю, как бы дико это не звучало, что наша Пушкарева оказалась с Воропаевым по залету. Но, – он поднял указательный палец вверх, предвосхищая попытку Романа что-то сказать, – после вечера у Васильевых только глупец усомнился бы, что между этими двумя теперь действительно что-то есть. Ребенок ли это или что-то еще, но Воропаев теперь за Катерину будет готов убить, и это не фигура речи. А мы, усугубляя ситуацию, дополнительно вызываем огонь на себя. Да еще и Кира удружила, – Жданов вздохнул, – вытащила к нам в гости Кристину. А, как ты помнишь, сколько бы старшая с братишкой не ссорилась, а на Советах она голосует только за него. – Ну и что теперь? – картина рисовалась безрадостная, и Роман действительно проникся, – можно собирать вещи? После следующего Совета нас выставят вон? – Нет, – покачал головой Андрей, – если мы все разыграем правильно. Сейчас это выглядит как “мы знаем, что он знает, что мы знаем, что он знает, что мы знаем”, вот тут мы и попытаемся сделать себе подушку безопасности. Но, чтобы она сработала, нам нужно, чтобы Пушкарева прекратила видеть в нас врага. – Предлагаешь попросить у нее прощения? – скривился Роман, – посыпать перед ней голову пеплом? Поклясться в вечной верности Воропаеву? – Ну вот что тебя в крайности бросает! Я же серьезно! – Андрей раздраженно стукнул карандашом по столу. – Прости, – повинился Малиновский, – я просто чувствую себя в Зазеркалье. – На Алису ты не тянешь, так что успокойся, не включайся, ты мне очень нужен, Рома. И себе ты нужен, если желаешь остаться в компании, – Жданов замолчал, ожидая, пока Малиновский совладает со своими эмоциями. Молчание затягивалось, и тишина становилась буквально давящей, но Андрей друга не торопил. Ему нужен был спокойный и собранный Роман – отличный советчик и тактик. Вместе с ним было куда проще выстраивать стратегию. Явно проще, чем делать это одному. Главное дождаться. – Хорошо, ладно, я собрался, – выдохнул Роман, устраиваясь на стуле поудобнее, – какой там у тебя план? Я готов критиковать и предлагать. Делать-то все равно придется тебе.