Sääli on sairautta

Первое настоящее знакомство с Кристиной прошло… никак. Александр организовал “семейную” встречу с Ильмари и Марьяттой, куда и была приглашена старшая Воропаева. Кристина, несмотря на все предупреждения Киры и напряжение самого Александра, оказалась… спокойной, приятной и безопасной. Она перебросилась с ней всего парой слов, и это был спокойный, ни к чему не обязывающий диалог. Сам Александр следил за сестрой словно коршун, готовый в любой момент атаковать, не иначе. Но, слава Богу, вечер прошел спокойно, а больше никаких попыток пообщаться с ней Кристина не предпринимала. Катерине казалось, что Александр должен был успокоиться, расслабиться, вернуться в то состояние, в котором он пребывал до новости о приезде старшей сестры. Но этого все никак не происходило. Спал Воропаев просто ужасно – вскакивал среди ночи, не мог подолгу уснуть и даже несколько раз кричал во сне. Последнее напугало Катерину не на шутку. Во-первых, просыпаться от крика любимого человека это тот еще стресс, а во-вторых, она не могла его разбудить. Словно сон, в котором он пребывал, поглотил его целиком и не отпускал, не позволяя ей ни позвать его, ни попросту растолкать. А пыталась она сделать и первое, и второе. Когда Александр проснулся, то даже не сразу узнал Катерину и только чудом не слетел с кровати, когда она попыталась его обнять. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, где они, что с ним и кто с ним рядом. И первое, что Александр попытался сделать, это проверить, не причинил ли он ей вреда! А на следующий день решил, что будет спать в другой комнате. Сперва Катерина решила не спорить. Напряженный, словно струна, Воропаев мог причинить этим нечеловеческим самоконтролем боль самому себе. Но заставить его говорить, заставить рассказать Катерина не могла. Ей казалось, что если она попытается расспросить… вломиться, то он неминуемо закроется от нее, словно ракушка и тогда все те шаги, что они сделали друг к другу… Так что если он решил, что ему нужно время наедине с самим собой, то она могла только принять его желание. А потом наступила ночь и Катерина, послав к черту все свои размышления о “дать время” и “не мешать”, собрав одеяло, отправилась спать к Александру. Она даже тираду подготовила, почему она не будет спать одна, но этого не понадобилось. Воропаев не просто позволил ей остаться без слов, но даже проспал в ее объятиях всю ночь. Тихо и спокойно, словно ему ничего и не снилось. Сказать, что после той ночи, сон его наладился было нельзя, но походило на то, что Александр снова пересилил себя и смог собраться. Или же страх иного толка вытеснил то, что мучило его во сне. Катерина дорого отдала бы, чтобы узнать, что же терзало ее мужчину. Но Ильмари с Марьяттой на ее вопросы не отвечали, а сестры Александра были для нее запрещенным источником информации, к которому и приближаться не очень хотелось. Оставалось только одно – любить, ласкать, быть рядом и надеяться, что это может облегчить его состояние хоть немного. А еще не паниковать, не показывать, что она не просто переживает, а страшится за него до одури. Ведь Воропаев ее страх воспринимал абсолютно иначе, считая его источником… себя. – Ты хорошо спала? – сегодня ему нужно было уехать на работу очень рано, так что Катерину в ЗимаЛетто подбросила Марьятта, – а то ты выглядишь усталой. Может, нам нужно съездить к Мезенцеву? – Я спала просто отлично, – ответила Катерина, а потом продемонстрировала целую стопку папок, над которыми она так усердно работала, – Андрей Павлович попросил меня подготовить краткий срез по всем этим отчетам, как дополнение к нашему итоговому. А тут информация по каждому отделу, так еще и подана не всегда структурировано. Такое ощущение, что это не отчеты вовсе, а вольное сочинение на тему. И разбирать это не только долго и утомительно, но еще и скучно. Поэтому, если я выгляжу устало, то винить нужно работу, – она улыбнулась, – но, признай, кто на работе не устает, ведь я далеко не первая, правда ведь? – Правда, – Александр повернул коробочку с пирожными так, чтобы прозрачное оконце смотрело в ее сторону, – но поездку к Мезенцеву я предлагаю все равно. – У меня с ним плановая встреча как раз накануне Совета. Осталось всего несколько дней, – Катерина протянула руку, чтобы коснуться пальцев Воропаева, – может, мы не будем торопиться? – Ты сейчас находишься в постоянном напряжении, – Александр позволил сплести их пальцы и даже осторожно сжал ее руку, – да еще я… – В напряжении я нахожусь просто потому, что боюсь Совета, а еще не могу понять… – Катерина склонилась ниже и зашептала, – в какую игру играют Андрей Павлович с Романом Дмитриевичем. Еще несколько дней назад они были в полнейшем раздрае, а сейчас складывается ощущение, что вместо Совета, они собираются на курорт. Шутки, расслабленность… и это при том, что толком у нас… у них… у ЗимаЛетто, ничего не сходится. Я бы на их месте переживала куда больше. – Значит, Андрюшенька нашел для себя какой-то выход, – Воропаев был просто подозрительно спокоен, – а тебя в свои планы не посвятил именно поэтому, – он немного приподнял вверх из сплетенные руки. – Я не хочу ложиться в больницу перед Советом, я передумала, – Катя боролась с желанием встать и прижаться к Александру, – не хочу оставлять тебя одного. У меня странное ощущение. – Спокойно, – Воропаев мягко улыбнулся, поглаживая ее запястье второй рукой, – я не позволю, чтобы случилось что-то плохое. Все, что нужно, ты сделала, ну или сделаешь. И для меня. И для компании. И для Андрея. Что бы ни решил для себя Жданов, я вооружен куда лучше, чем мог бы быть. Но сейчас меня интересуешь только ты. Черт с ней, с этой компанией. Если Андрюшенька ее похоронит, я найду способ получить деньги моей семьи назад. – У меня ощущение, что ты отказываешься от всего ради меня, – ее начало колотить, словно от холода, и желание прижаться к Воропаеву только усилилось, – я не хочу… – Ты тоже отказалась от многого ради меня, – перебил ее Александр. – Я? – Катерина растерялась. Она искренне не понимала, о чем говорит Воропаев, пока тот не решился объяснить. – Ты разругалась со своими родителями, чуть не потеряла любимую работу и практически лишилась своих подруг. Думаешь, я не знаю, что эти клуши из ЖенСовета тебя избегают? – он улыбнулся, но вышло это вымученно и напряженно, – так что, не нужно выставлять меня жертвой. Это мне точно не подходит. – Я тоже не жертва, – Катерина приподняла подбородок, – все, что я делала и делаю – осознанно и я… – Спокойно, – Александр принялся массировать ее ладонь, растирая пальцы, словно старался их согреть, – я знаю, что все, что ты делаешь, ты делаешь взвешено. Я просто хочу сказать, что тебе нужно больше обращать внимания на свои потребности. Я сожалею, что твоя жизнь изменилась так резко… – Это лучшие перемены, которые только могли произойти, – постаралась заверить его Катерина, – что бы кто ни говорил, но я знаю… Дверь распахнулась без стука, и Катя вздрогнула от резкого неприятного звука. Вошедший замер в дверном проеме, словно увидел то, что не должен был. Пушкарева повернулась в сторону входной двери. – А я и не знал, Катерина Валерьевна, что попасть к своей помощнице я могу, только отстояв очередь, – Жданов сплел руки на груди, но в кабинет все еще не вошел, словно ожидал приглашения как какой-то… вампир. – Я не знала, что под моим кабинетом образовалась очередь, – Катерина переглянулась с Александром, но Воропаев не удостоил Жданова взглядом, продолжая держать ее руки. – Дерзите мне? – на этот раз Андрей сделал шаг вперед, – Сашенька, не хочешь со мной поздороваться? – Не имею ни малейшего желания, – Александр подмигнул Катерине, – и тебе не советую жаждать моих приветствий, – на этот раз он повернулся в сторону Жданова, – или ты там соскучился по мне? Если так, то эти несколько дней перед Советом я могу тебя навещать. Начинать утро с общения со мной может быть бодряще, не находишь? Андрей скривился, словно Воропаев предложил ему выпить что-то противное или… ядовитое. Катерина сжала пальцы, чтобы привлечь внимание Александра. Ей только их скандала не хватало. Она и так гнала мысли о предстоящем Совете, а он решил устроить ей демоверсию? – Андрей Павлович, я не собиралась вам дерзить, – Катерина хотела перевести внимание Жданова на себя, – просто вы сказали, что там очередь, и я подумала… – конечно, ничего подобного она не думала. Она отлично знала, что это не что иное, как попытка Андрея еще раз подчеркнуть свое недовольство. Уж очень Жданову не нравилось, что Катерине пришлось выделить ее собственный кабинет. – Это шутка, Катерина Валерьевна, – его обращение по имени-отчеству было исключительно для Воропаева. Не будь в кабинете Александра, он обошелся бы просто именем, – но мне действительно хотелось бы с вами поговорить, и чем быстрее, тем лучше. – Конечно, – Катерина кивнула, а потом обратилась к Александру, – ты вернешься на работу? – это был глупый вопрос, конечно, он собирался вернуться к себе. Воропаев покосился на Жданова, а потом медленно поднес руку Катерины к своим губам, чтобы оставить поцелуй в центре ее ладони. – Вернусь, у меня сегодня еще несколько встреч, – он отпустил ее пальцы, и Катя ощутила потерю. Нет, так нельзя, она не могла удерживать его рядом с собой каждую секунду, – но вечером мне нужно будет еще встретиться с Кристиной, поэтому я могу быть поздно. Тебя заберет Ильмари. – Я могу на такси, – даже пробовать не стоило, но Катерина не хотела, чтобы Воропаев беспокоил Хямяляйнена лишний раз. – Можешь, – Александр встал, собираясь уходить, – но Ильмари все равно заберет тебя. Так что не задерживайся после работы, – он повернулся, встречаясь лицом к лицу со Ждановым, – и ты тоже не смей ее задерживать, а то я приеду и заберу ее лично. – Неужели вам нравится такое отношение, Катерина Валерьевна? – Андрей продолжал смотреть на Александра, – вам что, нравится, когда вас считают вещью? – Андрюшенька, – Воропаев сделал шаг навстречу Жданову, – фильтруй то, что из твоего рта вылетает. А то, не ровен час, твоей невесте придется не только себе макияж наносить, но и тебя подкрашивать. – Угрожаешь мне? – Андрей выглядел слишком уж радостным, как на человека, которому только что пообещали… – Конечно, угрожаю, – Воропаев оскалился, – и довольно прозрачно. Чтобы ты, в случае чего, и слова сказать не мог, что я выразился недостаточно точно. Катерина тоже поднялась со своего места. Их нужно было как-то разнять. Но как? Что она могла сказать, кроме как “прекращайте” и как далеко она неминуемо должна была за это пойти? Пушкарева уже собралась с духом, но дверь в ее кабинет снова распахнулась, и Катя едва ли не с радостью увидела, что к ним присоединилась Кира. Впервые она была так рада младшей Воропаевой. Да что там рада, она была даже готова на шею ей броситься, правда, была уверена, что Кира точно подобного проявления чувств не оценит. – И почему я не удивлена, что вы оба здесь? – она недовольно повела плечом, а потом повернулась в сторону Катерины. – Катенька, у вас… у тебя, – она выделила голосом неформальное обращение, – тут просто проходной двор, – Кира взяла Андрея под руку, – даже в этой тишине я могу услышать, что вы скандалили. Некоторые вещи не меняются. – Никто не скандалил, – Андрей высвободил свою руку из захвата невесты, – я просто пришел поговорить со своей помощницей. А твой братец охраняет ее словно дракон свое сокровище. А это очень мешает рабочему процессу. – Я же говорю – скандалят, – она картинно отмахнулась от слов Андрея и направилась к Катерине, – Катя, на сегодня я твоя единственная поддержка. И… Пушкарева удивленно выгнула брови, когда Воропаев сместился так, чтобы не позволить Кире приблизиться к ней. – В кабинете моей невесты и правда какой-то проходной двор, – Александр взглянул на Катерину через плечо, – давай позволим Андрюшеньке как следует подготовиться к Совету, – он взял руку сестры и положил ее на свой локоть, – пойдем. Ты же моего общества искала? – Ты такой безобразно самонадеянный, – Кира покачала головой, но уйти с братом не отказалась. Она улыбнулась Катерине, – прости, но работа у нас всегда превыше родственных связей. Но я к тебе еще загляну. Это прозвучало как угроза, а не как забота, хотя младшая Воропаева и улыбалась ей мягко и спокойно. Глаза Киры все равно оставались пугающе холодными. Так что Катерине пришлось очень постараться, чтобы ее улыбка была похожа на улыбку, а не на нервный оскал. – Конечно, – кивнула Пушкарева, – если у вас будет время… – Ну что ты, – Кира остановила брата на выходе из кабинета, – мы же практически родня. Я уже тебе говорила, мы можем общаться по-семейному, если ты этого захочешь. – Захочет, когда станет твоей родственницей официально, – Александр подтолкнул сестру на выход, а потом обратился к Андрею, – а тебе советую о родственных связях не забывать. Побольше уважения и поменьше загрузки. Катя, – короткий взгляд, от которого даже дышать становилось легче, – я позвоню. Ответить Катерина не успела. Воропаевы покинули кабинет, оставив ее наедине со Ждановым. Они оба так и остались стоять по разные стороны стола. – Присаживайтесь? – приглашение Катерины больше походило на вопрос. Но она не была уверена, чего хочет Жданов и не пришел ли он проверить, чем занимаются тут жених с невестой. Например, не рассказывает ли Катерина Александру тайны компании, или еще что-то подобное. Андрей изучил оба гостевых стула, словно на одном из них должна была материализоваться кнопка. Или может примерялся, стоило ли садиться в кресло, которое до этого занимал Воропаев? – Каждый раз, когда я вынужден приходить к вам, Катя, я ощущаю себя просителем, а не хозяином положения, – Жданов провел рукой по спинке одного из кресел, – могу сказать, что ощущение не из приятных. – Если вам будет комфортнее говорить в своем кабинете, то я не против, – Катерина принялась собирать наработки в одну стопку, – просто дайте мне собраться несколько минут, и я буду готова. – Не стоит, – Андрей сел, жестом предлагая Катерине сделать то же самое, – я просто делюсь наблюдениями, а не жалуюсь. Привык, что вы всегда находились рядом и перестраиваться сложно. Мне кажется, что мне вас не хватает. – То, что я не работаю на прежнем месте, не делает меня сотрудником хуже, – уверила его Пушкарева, опускаясь в свое кресло и принимаясь раскладывать папки по столу так, как они лежали до этого, – и вы всегда можете связаться со мной, чтобы я пришла к вам, – она кивнула на телефон. – Знаю, – Андрей потянулся за одной из папок с еще не обработанным отчетом, – и даже понимаю, что получив нормальное и комфортное место работы, ваша продуктивность возросла, хотя я и не ожидал подобного. Но привычка… – он встретился взглядом с Катериной, – знаете, Катя, а я все еще сожалею. Пушкарева сглотнула, ощущая, что еще немного, и она позволит загнать себя подобными разговорами в тупик. – Сожалеете, что предоставили мне этот кабинет? – ей всегда было сложно притворяться дурой. Хотя, если верить Коле, этот навык мог бы быть крайне полезным. – Да, – улыбнулся Жданов после короткой паузы, – когда я выбрал это место, я слишком торопился и не подумал, как далеко мы окажемся друг от друга. Он замолчал, словно ожидая реакции Катерины. Но Пушкарева не торопилась спрашивать что-то вроде “а в каком значении – далеко”. Она просто кивнула, словно бы понимая о чем речь, а потом вернула разговор к рабочей теме: – Я еще не успела проанализировать все отчеты, но, думаю, за сегодня я все успею, – она переставила коробку со сладостями поближе к себе, – я потрачу на это еще и время обеда, так что к вечеру сведенный отчет с анализом будет готов. – Не стоит торопиться, у нас еще есть время, – забота Жданова была продиктована предупреждением Александра, или ему действительно не хотелось лишиться помощницы перед Советом? – Эти несколько дней могут понадобиться для правок, уточнений и, при необходимости, для сбора иллюстративного материала, – все это было правдой. Неважно насколько ее защищал Воропаев, свою работу она хотела выполнять хорошо. – Да, я как-то об этом не подумал, – Жданов принялся выстраивать по столу рваный ритм, – тогда делайте так, как посчитаете нужным. Я планирую сегодня задержаться после работы, так что можете зайти ко мне, когда закончите сами, – он поднялся, еще раз окинув взглядом стол Катерины, – мне правда жаль, Катя, что вы не замечаете, что Сашенька относится к вам как к полезной, пусть и временно нужной, вещи. – Когда закончу с ответами, я обязательно подам готовый вариант вам на проверку, Андрей Павлович, – она тоже встала, чтобы попрощаться со Ждановым, – а что до моих отношений с Сашей… не стоит беспокоиться. Мы взрослые люди. Разберемся, – а потом добавила, чтобы это не звучало излишне грубо, – но за вашу заботу и участие спасибо. Жданов поджал губы, словно размышляя, добавить что-то к уже сказанному или не стоит. Катерина терпеливо ждала. – Буду ждать ваш анализ, – Андрей решил, что напирать на тему взаимоотношений Воропаева и Пушкаревой бессмысленно. – Я постараюсь не слишком задерживаться. Когда дверь за Ждановым закрылась, Катерина опустилась в кресло, тяжело вздыхая. Боже, ну почему это все должно быть таким сложным! Такое ощущение, что ты постоянно сидишь на пороховой бочке, честное слово! Она открыла очередной отчёт, чтобы продолжить работу. Быстрее бы этот день закончился, чтобы можно было просто обнять Александра и никуда его не отпускать. Но, увы, сейчас казалось, что день должен был выдаться бесконечным.

* * *

Ильмари изучал меню так, словно это была карта неизведанного города. Гид-официант уже порядком устал живописать каждую позицию, о которой с такой дотошностью расспрашивал Хямяляйнен. А все потому, что Ильмари мило позволил Катерине поговорить с Николаем “условно наедине”. Но вместо того, чтобы проникнуться темой беседы Коля просто глазел на Хямяляйнена, словно ожидая, что тот еще может выкинуть. Хотя, пока кроме живого интереса Ильмари агрессии или неуважения не проявлял. – Коля, ау, – Катерина помахала рукой, привлекая внимание друга, – я с тобой разговаривать пытаюсь. Ты меня слышишь? – Слышу, – Зорькин снова повернулся к Кате, встречаясь с ней взглядом, – ты думаешь, что тебе может понадобиться моя помощь в делах ЗимаЛетто. И я не против тебе помочь, конечно, но мне что за это будет? Пушкарева вздохнула, борясь с желанием сказать, что не даст ему в глаз здесь и сейчас. Нет, конечно, Коля, бесспорно, был прав, любая помощь, тем более такого масштаба должна была быть достойно оплачена. Но она же сказала ему, что и за консультацию, и за саму работу он получит деньги! Ну вот чем он ее слушал? – Я повторяю тебе еще раз, – Катерина стараясь быть терпеливой, – если ты согласишься помочь, то это не будет просто так. Мне кажется, за мной никогда не водилось оставлять тебя без благодарности. – Знаешь, – довольно хмуро ответил Зорькин, – обычно твоя благодарность упиралась в кулинарные способности твоей мамы. А то, о чем ты сейчас просишь куда сложнее и масштабнее, да и дома ты больше не живешь. – Это я знаю отлично, – Пушкарева очень старалась не обижаться на выпад друга. В конце концов, он был прав, дома она больше не жила и даже не знала, нормализуются ли ее отношения с родителями в целом – заметила, как говорится, что просыпаюсь не в своей комнате. – Прости, – Николаю стало неловко, он потер шею, глядя на нее виновато и растерянно, – я не знаю, зачем я это ляпнул. – Я тоже не знаю, – вздохнула Катерина, – но раз сказал, значит, тебе хотелось. Я просто не очень жажду внимание на этом сейчас заострять. Это тема неблагодарная, так как решения у нее нет. – Решение есть, – Коля снова покосился на Ильмари, который, наконец, закончил свой допрос и принялся делать заказ, – вернись к родителям и пускай твой Воропаев твоей руки у твоего отца попросит как положено. Думаю, это сменит гнев Валерия Сергеевича на милость. – За то время что мы не общались, ты случайно головой нигде не стукнулся? – участливо поинтересовалась Катерина, – а то такие глупости говоришь, что у меня подозрения закрадываются. – Ты говоришь, что решения нет, – пожал плечами Коля, – а я говорю, что оно есть и тебе его предлагаю. Твое дело, конечно, соглашаться с этим или нет, но меня подобными “подозрениями” обижать не надо. Я с твоими родителями общаюсь все это время. Беспокоюсь, как они там, – это укололо куда сильнее, чем Кате того хотелось. Приходилось признать, что свой дочерний долг она выполняла из рук вон плохо, – и, соответственно, разговоры о тебе не утихают ни на минуту. – Я могу себе только представить, ЧТО обо мне говорят, – хотя представлять там было нечего, она слишком хорошо знала отца, чтобы сделать единственно верный вывод, – так что я не думаю, что ты расскажешь мне что-то новое. – Вот зря ты торопишься, – на этот раз Коля быстро взглянул в сторону Ильмари, а потом склонился к Катерине, чтобы перейти на шепот, – Валерий Сергеевич и правда сперва на тебя ругался. Даже очень! Ты что, такой позор… ну, в его понятии позор. Знаешь, что он мне заявил? Что был бы рад, если бы мы с тобой решили пожениться, и не важно, мол, чей ребенок, потому что я надежный и умный, и… – Коль, давай к делу, я охотно верю, что папа считает тебя очень хорошим человеком и искренне верит, что ты для меня лучшая партия и выход, – Катерине не хотелось расстраивать друга, заявляя ему, что у отца мысли были совсем иного толка. При всей гениальности Зорькина, оспаривать которую никто и никогда не пытался, Николай был человеком пугливым и в чем-то даже робким. Иногда даже ведомым, хотя… скорее податливым. А еще жаждущим избежать конфликта любой ценой. Такой зять в понимании Валерия Сергеевича Пушкарева был бы просто идеальным приобретением. Его даже не смущало, что Коля Катю не то что никогда не любил, а даже не смотрел в ее сторону. Даже Катерина понимала, еще год другой и ее отец просто отправил бы их в ЗАГС, чтобы… поженились, пока молоды. Так что Зорькин до потолка должен был прыгать, что в тот день Катерина хватила лишку, а Александр не смог ей отказать. – Да-да, я и перехожу, – Николай закивал, все еще косясь на Ильмари, – так вот, Валерий Сергеевич успокоился. В последнее время так и вовсе расслабился, видно мама твоя работает с ним денно и нощно. Она же скучает по тебе, ты же понимаешь. – Понимаю, – Катерина и сама жутко скучала, но понимала, что не может вот так просто требовать от мамы, чтобы она выбирала между ею и отцом, – и верю, что она хотела бы нас примирить. – Хотела бы, – Коля пододвинулся еще ближе, – и у нее получается, – он вздохнул, – когда я был у них в последний раз, то твой отец сказал мне, что простил бы тебя, если бы ты его об этом попросила, признала свою вину. Извинилась… а то я уже несколько раз слушал, как твой этот Воропаев сперва его обидел, а потом еще и Витьку Цыпина с его дружками. Ты же понимаешь, Валерий Сергеевич не был в восторге. – А я значит была? – Катерина зашипела и тут же прикрыла рот рукой. Нет, еще не хватало, чтобы Ильмари решил, что она переволновалась. Он же обязательно расскажет Саше и тогда любые встречи с Николаем будут под его присмотром. А одного его взгляда будет достаточно, чтобы Зорькин начал заикаться, – я просто мечтала, чтобы меня пытались похитить. – Катя, – Николай протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, – мне кажется, что ты драматизируешь. Цыпин, конечно, бесспорно конченый идиот, и твой отец права не имел такое проворачивать, но ты же не думаешь, что они, правда, тебя обидели бы? – Что? – Пушкаревой стоило труда не дернуться, чтобы сбросить руку друга, – а то, что они чуть было не отправили Сашу на больничную койку? – Насколько я слышал, – на этот раз Зорькин старался быть осторожным в высказываниях, а его пальцы осторожно поглаживали ее, словно успокаивая, – то это Воропаев начал драку. Разве не так? – Он меня защищал. Ты же не думаешь, что он просто на пустом месте решил что-то сломать Виктору? – Катерина нахмурилась, а потом вздохнула, – знаешь, это совершенно не важно, кто с кем подрался первым. Не важно, даже если бы Саша был инициатором чего-то подобного. Отец додумался нанять людей, которые мне угрожали. Это теперь так свою любовь родители проявляют? – Ну, Кать, – Николай отклонился назад, качая головой, – с таким подходом ты никогда с родителями не помиришься. Ты же не маленькая девочка, правда ведь? Ты же прекрасно понимаешь, что не будет Валерий Сергеевич у тебя прощения просить. Не-бу-дет. Ну не в его это характере. – Знаю, – и это тоже было правдой, – поэтому, я не хочу сейчас говорить об этом. Мы встретились ради твоей помощи ЗимаЛетто, давай мы все-таки поговорим об этом. – Я должен был хотя бы попытаться, – Николай прекратил шептать, выравниваясь на своем стуле, – да и рассказать что-то твоим родителям надо. – Если хочешь что-то им рассказать, то можешь заверить их, что я счастлива с Александром, что моя беременность протекает хорошо, и что я… приглашу их на свадьбу. А дальше, я просто дам им право выбора. – Право выбора это отлично, – впервые, если не считать приветствия, Хямяляйнен присоединился к диалогу, – но если тебе, Катюш, будет нужна моя помощь, я готов выступить парламентером в общении с твоими родителями. Санту предупредил, что у вас сейчас небольшие сложности. – Я бы не сказал, что они небольшие, – проворчал Николай, – и я не думаю, что вы можете… – Простите, Николай, – Ильмари перебил Зорькина, улыбаясь холодной… Воропаевской улыбкой, – но я знаю ровно столько, сколько нужно. А о моих возможностях стоит судить только после того, как вы увидите меня в деле, но никак не до. Это непрофессионально, вы не находите? – Ильмари, – Катерине не хотелось, чтобы Хямяляйнен так напирал на Николая. У Коли не было опыта общения с подобными людьми. А она как никто знала, как это тяжело и унизительно, когда ты не можешь достойно ответить на выпад. – Прошу прощения, – улыбка Ильмари тут же стала мягче, – иногда меня заносит. Дружеские посиделки не мой конек. Пушкаревой захотелось обличить Хямяляйнена во лжи и в то же время расцеловать на месте. Кажется, она начинала понимать, у кого Александр научился быть таким несносным. Она улыбнулась сперва Ильмари, а потом и Николаю. – Я надеюсь, мы не только пообщаемся, но еще и поедим. Нам нужно сделать дополнительный заказ или ты заказал на всех? – обращение на “ты” давалось ей не так уж легко, но она очень старалась, а это радовало и самого Ильмари, и Александра. – Вы были так увлечены беседой, что я решил не отвлекать вас на глупости, – просиял Ильмари, – поэтому позволил заказать себе для нас сет из пяти видов мяса на гриле, овощи, тоже на гриле и свежий салат с орехово-базиликовой заправкой. У них просто отличный домашний хлеб и сулугуни, который они запекают в дровяной печи. – Я что-то не уверена, что мы все это съедим, – Катерина взглянула на Зорькина, но тот ее волнения не разделял. – Это в первую очередь способ попробовать максимум позиций, – Ильмари обратился к Николаю, – ну хоть вы меня поддержите, а то я начинаю ощущать себя обжорой. А это так себе ощущение. – Катя отлично знает, что я никогда не жаловался на аппетит, – Коля расправил плечи, довольно улыбнувшись, – так что я буду только рад разделить с вами этот ужин. Особенно если мне не придется выбирать что-то одно. – Вот, Катенька, видишь? Николай меня так хорошо понимает, – Ильмари выглядел жутко довольным, – а, и да, я не забыл заказать тебе картофель и дополнительно куриную грудку. Санту предупредил, что тебе нравится сейчас что-то не слишком мудреное. Разве что десерты… – Десерты, – Катерина ощутила, что краснеет. Даже в таких мелочах Саша проявлял свою заботу. Она могла бы обойтись и без картофеля, и без курицы на этом ужине, но Воропаев позаботился… – Саша любит сладкое. Нужно обязательно заказать что-то для него. Ты не присмотрел чего-то интересного в меню? – Можешь не морочить себе голову, – подмигнул ей Ильмари, – закажи ему сет брауни, этого будет достаточно. Катерина сдержала смешок. Брауни. Много шоколада и разнообразие начинок. Ильмари знал вкусы Александра как никто другой. Пушкарева заглянула в меню – шесть видов брауни. Да уж, и правда легче взять сет, чем выбрать что-то одно. – Может, стоит заказать напитки к этому изобилию? – Николай тоже раскрыл меню. – Я заказал чай со специями и несколько графинов лимонада, – Ильмари действительно подошел к выбору ужина обстоятельно, – я решил, что сегодня лучше обойтись без алкоголя. Вам нужно многое обсудить, а я буду за рулем. Но, если вы хотите чего-то, Николай, то выбирайте без стеснения. – Не то чтобы я разбирался в алкоголе, – неуверенно протянул Зорькин. – Могу посоветовать то, что подойдет к мясу, – Хямяляйнен потянулся за своим меню, – я был на вашем месте и тоже не разбирался в этих тонкостях. Да и сейчас знаю только очень базовые, но рабочие вещи. С вином, к примеру, проще всего. – А я думал, что в таких семьях учат разбираться в алкогольных напитках, – иногда язык Николаю следовало бы прикусывать вовремя. – В каких-то может и учат, – пожал плечами Ильмари, – но в моей семье старшее поколение предпочитало крепкий алкоголь по большим праздникам, и знать не знало, что видов вина бывает столько, что голова может пойти кругом. Поэтому таинства утонченного алкоголизма я постигал сам. – О… – Зорькин выглядел растерянным, – я просто подумал… – Ничего, – Хямяляйнен не нуждался в извинениях или отправлениях – это значит только то, что очень хорошо вжился в роль человека из крайне успешной семьи, – он рассмеялся, а потом поднял обе руки вверх, – прошу прощения, я своей болтовней мешаю вам договориться. – Это точно не помеха, – Катерина улыбнулась Хямяляйнену, – тем более что я уверена, что Коля не против нам помочь. Нам осталось просто договориться о паре важных моментов. Ведь так? – Конечно, – Зорькин кивнул, переводя взгляд на Пушкареву, – и хорошо бы обсудить детали сотрудничества, так сказать. А то я понимаю, чего ты от меня хочешь, но очень уж размыто. – Никаких проблем, – к этому Катерина была готова и на стол из ее сумки перекочевала пухлая папка, – вот здесь я изложила все. Конечно, это пока больше размышления и планов я пока не строю, но мне бы хотелось послушать тебя. – А тебе ничего не будет, что ты подобные документы из компании выносишь? Пусть и копии, – с сомнением в голосе протянул Зорькин, – я-то что, мое дело сторона – посмотрел и отдал. А ты как бы за такое не вылетела. – Я думала об этом, – Катерина вздохнула, – и с Сашей мы об этом говорили. Мне бы не хотелось перестать работать уже сейчас, тем более вылететь с позором за подобные выходки. Но, во-первых, то о чем я думаю в первую очередь для блага компании, а во-вторых, он сказал, что лично предоставит это на Совете если такая необходимость встанет. То есть я буду скорее… инструментом, чем основным игроком. – А тебе не обидно? – Николай снова оторвался от чтения, – ну, что тебя таким себе инструментом воспринимают. Что Жданов этот твой, что теперь Воропаев. Перед тем как ответить Катерина покосилась на Ильмари. Уж очень недовольным выглядел Хямяляйнен, хотя, это и не мудрено. Он в целом не любил, когда в сторону Александра кто-либо делал подобные выпады. Марьятта рассказывала, что однажды он очень серьезно поскандалил с Маргаритой Рудольфовной. Да так, что она год его на всех встречах игнорировала, словно пустое место. Не то чтобы Ильмари от этого очень страдал… – Если в случае с Андреем Павловичем у меня выбора особо не было, то с Сашей все обстоит иначе, – Катя старалась быть спокойной, все еще наблюдая за крестным Александра, – у меня нет своего веса в компании и единственный мой козырь это мое будущее родство с семьей Воропаевых. Так что быть инструментом для меня безопасно, а еще это гораздо меньше стресса. Я знаю, что в случае чего у меня есть человек на моей стороне, который не просто позаботится, но поставит мои нужды на первое место. Это приятно и это, я думаю, и есть та работа в тандеме, которая дает результат. Так что нет, мне ни капельки не обидно. – Я что-то не понял, – на этот раз Николай закрыл папку, – это Воропаев ставит тебя на первое место? Я что-то не уверен, что я правильно тебя понимаю. Раньше ты говорила, что он… – Я знаю, что я говорила раньше, – Пушкарева рассмеялась, отлично понимая замешательство друга, – но давай будем честными, тогда меня с Сашей не связывали отношения. Никакие. И я бы даже сказала, что я ему вредила, – она покачала головой, – это если забыть, что я еще и за чужую команду играла. Так как он должен был себя со мной вести? На руках носить? – Логично, – Зорькин покосился на папку снова, – ты не против, если я дома со всем этим ознакомлюсь? Ну, чтобы все нормально изучить и потом свое мнение высказать? А то сейчас у меня в голове каша от услышанного, да и анализ с наскока не сделать. – Конечно, – Катерина накрыла руку друга своей, – мне уже достаточно того, что ты хочешь попробовать помочь. Расскажи мне как там Мила Арсеньевна? У нее все хорошо? – Конечно, – отмахнулся Николай, – когда у нее что-то было плохо? Моя мама умеет за себя постоять, если нужно, да и с проблемами справляться привыкла. А сейчас ее разве что моя неустроенность беспокоит. – Неустроенность какого толка? – Ильмари склонил голову к правому плечу, – финансового или личного. – Да всякого, – отмахнулся Коля, даже не обратив внимания, что вопрос не слишком корректный, – ей бы хотелось меня видеть богатым и женатым. – Логично, – Хямяляйнен провел большим и указательным пальцем по подбородку, – все родители хотят этого – успешности и любви для своих детей. – Вот только для детей это груз, – хмуро отозвался Зорькин, – конечно, я хочу быть успешным и любимым, но когда перспектив и знакомств нет, а рядом только… подруга детства сложно как-то это в жизнь воплощать. – Согласен, знакомства решают, – Ильмари покосился на папку, а потом пристально взглянул на Катерину, – я знаю, как мы можем узаконить помощь Николая. Никто из Ждановых и слова сказать Санту не посмеет, если они будут думать, что уважаемый господин Зорькин мой человек. – И что для этого нужно будет сделать? – Пушкарева даже подалась вперед на своем стуле. Если можно было как-то дополнительно помочь Александру, она была согласна на все. – Ничего слишком сложного, – довольно оскалился Хямяляйнен, – я просто приму его на работу.