Sääli on sairautta

Боль в виске была не слишком острой и даже терпимой, но она все равно раздражала и Воропаев время от времени массировал его указательным пальцем. Ощущения, что эта досадная помеха перерастет во что-то серьезное не было, поэтому Александр не торопился пить таблетки. И так пройдет. Эта глупая привычка не приводила ни к чему хорошему, но избавиться от нее он пока не мог. Точнее, не хотел, а еще точнее даже не пытался. И это было совершенно неважно, пока в его жизнь не ворвалась Катерина. Вот и сейчас Пушкарева смотрела на него своими глазищами, ловя каждое его движение, каждую смену эмоций. И хорошо бы притвориться, чтобы она не беспокоилась лишний раз, но эта ее забота… – У тебя болит голова? – шепнула она ему, склоняясь чуть ближе. Пальцы ее тут же принялись поглаживать его тыльную сторону ладони. – Ничего страшного, – Александр осторожно боднул Катерину в лоб, – это небольшое напряжение, не более того. – Хочешь, я тебе сделаю чай? – было видно, что Пушкарева не собирается так просто отступать. Ее нужно было успокоить, а под взглядом Хямяляйнена и Зорькина это получалось так себе. И если перед Ильмари он мог вести себя как угодно, то Николай пока не входил в его близкий круг. – Не нужно, я в полном порядке, у меня это случается довольно часто, – а вот это он сказал зря. Катерина сжала его пальцы сильнее. Язык мой – враг мой, или как там говорят? – Часто? А ты к врачу с этим обращался? – это был не тот вопрос, на который ему хотелось бы отвечать. Так что когда Зорькин решил вклиниться в диалог, он был ему практически благодарен. – Простите, пожалуйста, – прокашлялся Николай, – но время позднее и я был бы не против закончить и отправиться домой. – Так никто работу и не останавливает, – в отличие от Зорькина, Ильмари мешать общению будущих супругов не хотел, – если тебе нужно уйти, то мы просто можем на сегодня закончить, а продолжить, к примеру, завтра. У нас есть еще несколько дней… – Нет, дело не в этом, – судя по всему, сам Николай еще не решил, в чем же, собственно говоря, дело, – я просто… может мы мешаем? Все-таки встреча довольно поздняя и… домашняя. Может людям тоже отдохнуть нужно. Тем более что Катя беременна вон. – Как удобно беременностью моей прикрываться, – Пушкарева нахмурилась, заставляя Александра невольно ею залюбоваться. Эта девчонка могла быть довольно хищной, если хотела. Интересно, сколько всего кроется под этой привычной растерянностью и неловкостью? – Не прикрывается никто, – ворчливо ответил Зорькин, избегая смотреть на Воропаева, – просто я волнуюсь. Ты же видишь, я сказал, что мне нужно уйти… – Так нужно или нет? – Александр снова невольно потянулся к виску, болеть начинало сильнее, – никто тебя здесь неволить не собирается. Нужно уйти – иди. Мы можем закончить без тебя, потом введем в курс дела, – эти старания в “адекватный диалог” без запугивания и давления он делал исключительно ради Катерины. Учитывая, что этот юноша ее друг, и даже в какой-то мере семья. А уж Александр знал отлично, что даже в семье тебя могут окружать идиоты. И если бы он сейчас просто гаркнул на этого Зорькина, то Катя расстроилась бы, а этого себе позволить он не мог. – Не нужно, – Николай снова вернулся к документам, – работаем, значит, работаем. Я что… вон, на такси поеду, если будет слишком поздно. – Если с нами остаешься, то я тебя подвезу, – пожал плечами Ильмари, – не вижу причин, чтобы тебя не подбросить. Заодно нужды твои обговорим. – Опять? – Зорькин уставился на Хямяляйнена, – мы же только вчера… – Мы будем и сегодня, и завтра, и каждый день, – кивнул Ильмари, – и так пока ты не будешь полностью укомплектован как нужно. Ты составляешь списки, а я все покупаю. – Мы, – перебил крестного Александр, – мы купим все, что нужно. И если нужен офис, его тоже можно для тебя снять. – Я ему предлагал, – Хямяляйнен пристально смотрел на Зорькина, – но он офис не хочет, хотя я и не понимаю почему. Воропаев покосился на Катерину, интересно, а она понимала? Возможно, Николай просто пытался не оказаться в долгах, не понимая, в чем причина такой невиданной щедрости. А ведь все было так просто – вот это самое чудо рядом с Александром и было причиной. У Воропаева, как и у Хямяляйнена, не было причин сомневаться в Катиных характеристиках друга. Да и тот анализ, который принес сам Зорькин, был самым лучшим тому подтверждением. – Значит, не заставляем, – Александр невольно прикидывал, не придется ли ему еще намучиться с этим самым Зорькиным, – ты уверен, что тебе будет достаточно работы из дома, если приобрести все, о чем ты просишь? – обратился он к Николаю. – Я ничего не прошу пока, – что и требовалось доказать… Хотя, с другой стороны, такое поведение можно было записать в плюс – осторожность и взвешенность – в целом довольно неплохие характеристики. – Не просишь, но считаешь это необходимым, ведь так? – Ильмари тоже был в общении с Николаем довольно демократичен. Ради Катерины? Или ему действительно понравился этот парнишка? Нужно будет обязательно поговорить с ним об этом отдельно, чтобы лучше понимать расклад. – Так, – кивнул Зорькин на этот раз глядя на Ильмари, – все эти расчеты, все эти… заигрывания с финансами, да и биржа, в конце концов. Все это на коленке не сделать. Нужен хороший компьютер и интернет хороший, нужно… много всего нужно на самом деле. И я… – Ну и отлично, – Хямяляйнен хлопнул в ладоши и Катерина невольно вздрогнула. – Спокойно, – Александр тут же взял ее за руку, принимаясь поглаживать подрагивающие пальцы, – все хорошо. – Да, я знаю, – она улыбнулась, но как-то слабо, – я просто задумалась и не ожидала. – Я не хотел тебя испугать, – Ильмари выглядел растерянным, – больше так делать не буду, – он перевел удивленный взгляд на Александра, но тот только повел плечом в ответ, не понимая, почему она вдруг испугалась. Устала? Воропаев покосился на стол. Возможно, Зорькин был прав, и на сегодня следовало закончить? – Не обращайте внимания, – Катерина покачала головой, закрывая лицо руками, – мне теперь так стыдно. Я, правда, задумалась, и я не испугалась, это просто было неожиданно. Давайте мы будем просто работать. Ильмари благосклонно улыбнулся Катерине, а потом кивнул Александру, словно намекая, чтобы тот не просто сидел рядом. Воропаев приобнял Пушкареву за плечи, осторожно поглаживая. – Ничего, со всеми бывает, – да, отлично, нужно было придумать еще что-то глупее. Он покосился на Ильмари, но тот довольно кивнул. Ладно, возможно он и не облажался. Катерина повернулась к нему, краснея от осознания, что они были так близко. Александр считал это милым. Она улыбнулась ему, и он позволил себе короткую улыбку, чтобы лишний раз ее поддержать и успокоить. – Раньше за тобой подобного не водилось, – протянул Зорькин, – а ты еще говоришь, что беременность на тебя никак не влияет. Воропаев повернулся к Николаю, борясь с желанием его… придушить. И это просто за излишне резкую, как ему казалось, фразу. Но Катя не обиделась и просто рассмеялась на такое заявление друга. – Я не говорила, что беременность на меня никак не влияет, – она вздохнула и завозилась на месте, – но могу с уверенностью сказать, это мое состояние совершенно не мешает мне работать. А ко всему остальному со временем я могу привыкнуть. Тем более что Аркадий Игоревич говорит, что мне пока рано беспокоиться о так называемых гормональных качелях. Так что, я сейчас та же Катя, которую ты знаешь. Ни больше, ни меньше. – Я бы так не сказал, – протянул Николай, – за все время, что я тебя знаю, с тобой еще ни разу не происходило таких разительных перемен. – Ты об этом? – Пушкарева махнула перед собой рукой, и Воропаев понял, что она имела в виду наряд. – В том числе, – кивнул Зорькин, – думаю, это шокирует многих в первую очередь. – Я не думала, что так сильно изменилась, – Катерина повела плечом. “Ты и не изменилась” Александра и “Еще как” Николая прозвучали синхронно, заставив Ильмари скрыть свой смех за кашлем. В отличие от него Пушкарева не постеснялась рассмеяться громко и довольно. – Я даже не знаю что думать, – она покосилась на Воропаева, довольно улыбаясь, – пожалуй, поверю тебе. – Правильный выбор, – Ильмари хлопнул Зорькина по плечу, когда тот попытался что-то ответить Катерине на эту ее фразу, – красота в глазах смотрящего. А это значит, что для Санту ты это ты как бы не выглядела. – Это не так работает, – все-таки буркнул Николай, – в современном мире по одежке не только встречают, но и провожают. Будь ты хоть сотню раз гениален, если ты выглядишь как… – он оглядел себя, – лошок, то место тебе либо в каморке, либо за дверью. Так, как Катерине везет далеко не каждому. Пушкарева заметно расстроилась, даже глаза в документы опустила, сжимая их края пальцами с такой силой, что по ним пошли изломистые сборки. А Воропаеву захотелось придушить этого… оратора. Не то чтобы он был с ним не согласен. В конце концов, Александр лично занялся гардеробом Катерины частично по причине “встречают по одежке”. Хочешь ты того или нет, но своей новой среде обитания ты должен соответствовать всеми доступными и не очень способами. Но Николай мог… нет, просто был обязан облечь свои размышления в куда более учтивую или мягкую форму. Во-первых, потому, что Катерина была его подругой, а во-вторых, он просто нихрена не знал. Столько, сколько пережила до этой минуты Пушкарева, вывез бы на своем горбу далеко не каждый мужчина. В чем же ее везение? В том, что они смогли найти общий язык и даже начать строить что-то с привкусом счастья? Вот уж, правда фарт, так фарт! Все ей просто обзавидоваться должны! Хотя… Воропаев скользнул взглядом по Николаю, возможно, он и завидует. Чему пока не ясно, но это подлое деструктивное чувство… – Да, это работает не так, – Воропаев покосился на Ильмари, замечая, что тот тоже хмуро разглядывал своего сотрудника, – выглядеть нужно “на уровне” вне зависимости кто ты и откуда, или стремиться к этому, что немаловажно. Но твой багаж знаний тебе не даст ни хороший пиджак, ни новая машина. Умный работодатель от такого сотрудника не откажется. – А дальновидный еще и ценность поднимет, – Хямяляйнен включился в игру с легкостью, – так что, помимо железяк твоих драгоценных нам нужно будет тебя подготовить для входа в ЗимаЛетто. – Что значит “для входа”? – об этом с Николаем еще не говорили, и выглядел он сейчас довольно растерянным, – вы хотите, чтобы я стал сотрудником компании как Катя? Но я думал, что я буду работать дома… – Ни за что! – в один голос заявили Александр и Ильмари, переглядываясь. Хямяляйнен кивнул Воропаеву, предлагая крестнику взять слово. – Ни за что, – повторил он, – хорошего сотрудника я, нашедши, не отдам, – Александр заметил, как Николай немного расправил плечи, – мне достаточно того, что у меня там, среди идиотов, невеста прозябает. Катерина тут же встрепенулась, чуть толкая Александра в плечо. – Не говори так, в ЗимаЛетто работать не так уж и плохо. А сейчас, когда у меня есть свой кабинет и ты… – Спасибо, что ты мне хоть второе место по важности выделила, – решил подразнить ее Воропаев. Пушкарева снова покраснела и нахмурилась. – Ты прекрасно знаешь, что я пытаюсь сказать, – возмутилась она, – я не то имела в виду, я… – Ну как же я могу знать, что ты хотела мне сказать, – пожал плечами Воропаев, – в голову ведь я тебе не влезу. А высказываешься ты пока довольно ясно. – Саша, – Катерина стукнула его лбом в плечо, – я не могу так спросить. – Это потому, что у тебя аргументов не хватает, – решительно заявил Александр, но все же сжалился над невестой, – я знаю, что ты пытаешься сказать, – он приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза, – и я рад, если позволяю тебе ощущать себя комфортно в стенах того дурдома. – Значит, – нетерпеливо перебил их Зорькин, – меня отправлять работать в ЗимаЛетто вы не хотите. Но, что тогда? – На носу Совет, – Воропаев снова повернулся к Николаю, – и ты мне на этом Совете нужен. Конечно, не с самого начала, а так, на подхвате. Как мое доверенное лицо, которое мне на время одолжил Иль, – он кивнул на крестного, – так что, возвращаясь к разговору о соответствии – тебя нужно приодеть. – И на колеса посадить, – добавил Хямяляйнен и тут же добавил, – что не так? – когда заметил, как на него уставились остальные. – Не нужно никого “садить на колеса”, – хмыкнул Воропаев, – мне такие сотрудники ни к чему, уж больно непредсказуемыми они становятся. – О, ради всего святого, – отмахнулся Хямяляйнен, – я не то имел в виду! И ты отлично это знаешь, – он обличительно указал на крестника. – Знаю, как не знать, – оскалился Александр, – но менее смешно от этого не становится, – он повернулся к Катерине, – скажи? – Конечно, это прозвучало смешно, – осторожно начала Пушкарева, чтобы не обидеть Ильмари, – но если учесть… – А ты не учитывай, – он довольно приобнял ее за плечи, – давай просто решим, что это смешно. – Это сговор, – Ильмари сплел руки на груди, – я обижен. – Это ненадолго, – Воропаев кивнул в сторону Николая, – тебе еще ему объяснять, на какие колеса ты его посадить собирался. – Да я и сам понял, что никто ни о чем незаконном не говорит, – Зорькин повернулся к Ильмари, что все еще старательно хмурил брови, – но что конкретно имелось в виду, я так и не понял. – Тебе нужна машина, – решил ответить за крестного Александр, позволяя тому еще немного поиграть в оскорбленное достоинство, – для статуса и вида. И чтобы лишний раз подчеркнуть, что работаешь ты у господина Хямяляйнена не первый год. Хотя, – он задумался ненадолго, – может и первый, но успешно и довольно продуктивно. – И ради этого вы собираетесь купить машину? – в голосе Николая слышалось сомнение. Для него, скорее всего, это должно было выглядеть как “блажь власть имущих”. Да и выглядело на самом деле, что греха таить. – А тебе что, машина не нужна? – в логике Ильмари было не отказать. Зорькин пожал плечами, выглядел он при этом жутко неуверенно. Практически так же, как и когда вошел сегодня в квартиру. – Может и нужна, но, во-первых, я считаю это нецелесообразным. Добраться по городу можно не только на личном авто, а во-вторых, не хочу привыкать к чему-то, что мне не принадлежит, – говорил он вполне серьезно и резонно. И Воропаев поставил парню дополнительный балл. У него все еще были сомнения в Николае как в друге, хотя он сам о дружбе знал не больше. Александр считал, что с хорошими людьми на его пути ему просто везло. А вот в Николае как в работнике он сомневался все меньше. Теперь было важно такого кадра к себе привязать, и Ильмари в этом был невероятно хорош. Воропаев и сам умел оставлять за собой лучших, но его методы могли бы не понравиться Катерине. Точнее, она бы не хотела, чтобы он применял их к ее другу. – А в этом есть смысл, – протянул Ильмари, потирая подбородок, – но транспорт тебе нужен. Во-первых, для солидности, и это действительно “во-первых”, не нужно так на меня смотреть. А во-вторых, когда ты начнешь работать, тебе по городу придется кататься очень и очень много. Такси это, конечно, отменно, но иногда довериться ты можешь только самому себе. Или, может, ты водить не умеешь? – Умеет, – ответила Катерина вместо Николая, – его мой отец учил. – А он хорошо водит? – вопрос был скорее автоматический, но Александр не успел о нем пожалеть. Пушкарева на миг задумалась, а потом ответила: – Вполне. У него полно правил, например, выпивши за руль ни-ни, соблюдение правил дорожного движения обязательно, пока все не вызубрил к практике не приступать. Думаю, это можно отнести к категории “хороший”. – Значит, и ты должна водить? – а вот это было крайне интересно, – или у твоего отца были какие-то предрассудки на этот счет? – Были, – хмыкнул Николай, – но Елена Александровна его уговорила. Она очень хотела, чтобы Катя водила. Считала, что лишним для нее это точно не будет. – Интересно, – Воропаев решил вернуться к этому вопросу как-нибудь потом. Ведь взаимодействие родителей Катерины уж очень напоминало взаимоотношения между его собственными родителями. Просто до дрожи, – значит, водишь? – И довольно неплохо, – подтвердила Катерина, – но Коля водит намного лучше и практики у него больше. А еще, в отличие от меня он водил и автомат, и “ручку”. Это, как я понимаю, тоже плюс? – Плюс, – не стал спорить Александр, а потом повернулся к Ильмари, – думаешь арендовать? – Завтра этим займемся, – Хямяляйнен хлопнул Зорькина по плечу, – выделю своему драгоценному сотруднику целый день, и я гарантирую, его будет не узнать. – Ты слишком-то не разгонялся, – улыбнулся Воропаев, – а то своей страстью к перевоплощению ты мне Милко напоминаешь. – Ну и сравнение, Боже мой, – скривился Ильмари, – могу пообещать, что не будет ничего кричащего и кардинального. Строгая классика. Это же всех устроит? – Погоди с устроит, – Александр перевел взгляд с Катерины на Зорькина и обратно, – водить они, положим, умеют, с этим мы разобрались. А права у вас есть? – А что, может не быть? – Ильмари выглядел искренне удивленным. – И не такое бывает, – улыбнулся Воропаев, – так что? – Отец очень строгих правил, он бы нас в жизнь без прав не выпустил, – улыбнулась Катерина, – так что ответ положительный. – И у тебя положительный? – решил уточнить Хямяляйнен у Николая. – Есть, – Зорькин обреченно кивнул головой. Было заметно, что идеи ему нравится, но в воздухе зависло невысказанное “НО”. Александр покосился на Катерину, что также внимательно приглядывалась к другу. Попросить ее с ним поговорить? Или Ильмари справится с этим сам? Ему казалось, что Хямяляйнен уже выстроил с этим Зорькиным определенную степень доверия. Так может не нагружать Катю еще и этим? – Санту, смотри, здесь есть проблемы с закупками тканей, – Ильмари привлек его внимание к документам, – и если все обстоит именно так… Работа снова вернулась в кипящий режим и все снова включились в разбор документов. Подготовка к Совету шла полным ходом. Теперь оставалось правильно все это разыграть.

* * *

– Аркадий Игоревич сказал, что у него все готово, – Катерина позволила Александру помочь себе сесть в машину и довольно улыбнулась, – я даже палату посмотрела. Мне все очень нравится. И даже не страшно. – Я рад это слышать, – Воропаев говорил вполне искренне. Ему не хотелось запирать Катерину в больнице, но ситуация в ЗимаЛетто требовала и этого безумного шага, – Мезенцев сказал, могу я там оставаться с тобой или нет? – Сказал, что можешь, – видимо именно эта информация радовала Катю больше всего, – правда, кровать там не очень большая, но и не односпальная. Я думаю, что на пару дней мы сможем там потесниться. – Мне не обязательно спать на кровати, – решил подразнить Пушкареву Александр, – я могу и на кушетке или на кресле, например. – Вот ты специально, да? – с легкостью уловила его тон Катерина, – я никуда тебя не отпущу! Конечно, мы будем спать вместе! – она нахмурилась, а потом, словно осознав что-то, добавила, – только если тебе не нужно быть дома. Я же говорила, что если тебе будет комфортнее, я могу и сама… – Даже не начинай, – Александр покосился на невесту, стараясь смягчить тон, – это просто глупая шутка. Конечно, я хочу быть возле тебя. Мне так спокойнее. – И мне, – Катерина снова расплылась в довольной улыбке, – мне очень хорошо, когда ты рядом. Я чувствую себя в безопасности. Последняя фраза царапнула болезненно и глубоко. С одной стороны его искренне радовало, что Катерине с ним хорошо и комфортно. Это было гораздо больше, чем он смел надеяться, когда они начинали это безумие. Но с другой… она ничего не знала о том, насколько… безопасным он мог быть. А рассказать ей было равносильно отпугнуть от себя девчонку. Подобного Александр позволить себе не мог. Он ощущал, как его пришивало к ней по живому, принайтовывало намертво. Сил отказаться от нее больше не было, и отыскать Александр не хотел. – Это тоже хорошо, – а что еще он мог сказать, – заедем куда-нибудь перекусить? – А ты не хотел бы принять предложение Кристины вместе поужинать? – осторожно предложила Катерина, – я не то чтобы очень голодная, но можно ведь совместить две этих вещи, разве нет? – Ты хочешь встретиться с Кристиной? – Воропаева это немного удивляло. Старшая сестра действительно не пересекала оговоренную черту и не виделась с Катериной без присмотра. Они даже не созванивались, что тоже было частью договора. Значит, это было Катино искреннее желание? – Я заметила, что Кристина отличается от… Киры, – казалось, что она очень старалась подбирать слова, – конечно, мы друг друга с ней знаем довольно… плохо. Но мне показалось, что она не против нашего общения и с тобой она общается очень… мягко, правильно. С любовью, наверное. И я подумала, что, возможно, у тебя меньше времени на Кристину из-за меня. И тогда, мы могли бы встречаться все вместе. Если это, конечно, всем подходит. – Вот поэтому, таким как ты сдаются без боя, – рассмеялся Александр, – ты так осторожно подводишь меня к тому, что тебе кажется правильным, что отказать практически нет возможности. – А это правильно только с моей точки зрения? – заметив, что Воропаев воспринимает идею встречи спокойно, Катерина воспряла духом. – Думаю, это тот случай, когда моя точка зрения совпадает с твоей. – Неужели это происходит не так часто? – а вот теперь она откровенно дразнилась. В таком настроении Катя нравилась ему еще больше. Он любил, когда она сидела рядом с ним. Для него это было важно, видеть, как она раскрывается, а не прячется. – Это происходит достаточно часто, чтобы мы соглашались с тобой в самых важных вопросах, – отшутился в ответ Александр, – а все остальное это простор для маневра. Чтобы ни ты, ни я не расслаблялись. А то нам может и скучно друг с другом стать. – Мне никогда не будет с тобой скучно, – уверенно заявила Катерина, – и никогда не было. Даже в ЗимаЛетто, когда ты злить Андрея… Павловича приходил. – Ну, ты сравнила, – покачал головой Александр, – тогда и нужно было тебя изводить. Во мне теплилась надежда, что я спугну тебя, и ты бросишься прочь сломя голову. – Ты, правда, на это рассчитывал? – Екатерина села удобнее и повернулась так, чтобы можно было смотреть на водителя. Александр уже привык к тому, что его женщине нравилось за ним наблюдать, и что это не только безопасно, но еще и приятно. – Разве что в своих мечтах, – хмыкнул Воропаев, – я не думал, что у меня это действительно получится. Точнее, я скорее тебя донимал на автомате. Воспринимал тебя частью Андрюшеньки, как и Романа. – Уж лучше бы ты меня выжить из ЗимаЛетто хотел, – казалось, что Пушкарева обиделась, – я точно никогда не была частью кого-то. Я всегда была отдельной личностью. Конечно, я была секретаршей Жданова, но… – Я знаю, что ты не придаток к Жданову, – Александр покосился на Катерину, – это было мое искаженное восприятие ситуации. Ты вполне самостоятельная и, если бы тебе чуть больше повезло с работой, то ты давно пошла бы вверх по карьерной лестнице. А Андрей просто кретин. Он буквально проворонил такую драгоценность и, думаю, если еще не посыпает голову пеплом, то будет вскоре. – Как ты думаешь, когда он увидит Колю, он не захочет переманить его к себе? – вопрос Воропаева удивил, и он снова покосился на Катерину. – Ты что, тему переводишь? – уж больно явно это было. – Нет, – покачала головой Пушкарева, – я не перевожу. Просто ты сказал, что Жданов меня проворонил, и я подумала, что не захочет ли он меня заменить? – С ума сойти, как у тебя мозг работает, – Александр даже улыбнулся, – надо же какие вычислительные процессы в нем происходят, что ты с такой скоростью перескакиваешь с темы на тему. – Я не специально, – Катерина не уходила в оборону, и, кажется, развеселилась еще больше, – иногда у меня бывает… как-то вот так. Ничего не могу с этим поделать, – она помолчала немного, а потом спросила, – так что ты думаешь о Коле? – О Коле или о твоих переживаниях? – это были кардинально разные вопросы, и Александр был не уверен, что Катерина была готова услышать его размышления о ее друге. Не то чтобы он собирался наполнить их только негативом, но… – О переживаниях, – выбрала Пушкарева, – думаю, что Коля может выглядеть впечатляюще и… ну… он правда нуждается в постоянной работе. Так что он может и согласиться на предложение Андрея… Андрея, – Катерина постепенно училась не разбрасываться отчествами в личном общении с Александром, – его подобными вещами жизнь не баловала. – Подобными, это какими? – Как бы это правильно сказать… – Пушкарева задумалась, – стабильные, долгосрочные такие, финансово щедрые. – А раньше что ему попадалось? – эти вопросы хорошо было бы вытряхнуть и с самого Николая. Но для этого лучше было подключить Ильмари. – Что ему только не попадалось, – вздохнула Катерина, – долго у него не получалось вообще ничего найти. Все как-то… нестабильно, ненадежно, а бывало еще и не совсем легально. Его это очень удручало. А тут еще я нашла что-то… хорошее. – Думаешь, он тебе завидует? – это было логичное предположение, но Александр не был уверен, стоило ли об этом спрашивать у Катерины. В первую очередь чтобы не расстраивать. Но вопрос был задан и… – Думаю, немного да, – легкость, с которой это признала Пушкарева, удивляла, – это не то чтобы нормально, я понимаю, но все мы склонны время от времени… Ему сложно и страшно. И ему кажется, что он боится, что никогда не сможет выбраться из маминой квартиры. Это его угнетает. Думаю, он поэтому боялся мне помочь, когда я ему о своем положении рассказала и… – Когда ты просила его помочь? – осторожно поинтересовался Александр и Катерина… рассмеялась. – Это было до того, как я пришла к тебе, – призналась Пушкарева, – ты же понимаешь, я не могла прийти к тебе сразу… точнее, могла, конечно, но я боялась и не была уверена. Я никогда бы не пришла, – произнесла она тише, – если бы нашла какой-то иной способ… – Понимаю, – Воропаев действительно понимал, он никогда не слыл добросердечным человеком, да и их отношения были чистым безумием. Будучи на месте Катерины, он бы сам к себе на пушечный выстрел не подошел. – Саш… ты только… я рада, что все вышло именно так. Я не променяла бы… а что ты делаешь? – Останавливаюсь, – спокойно ответил Александр, – я хочу поговорить, а для этого, я хочу на тебя смотреть. – А… ну, тогда хорошо, – это прозвучало как-то неуверенно, и Воропаев торопливо припарковался, чтобы успокоить Пушкареву. Когда машина была припаркована, а Александр убедился, что здесь можно было стоять без проблем и помех, он повернулся к Катерине. – Кать, – начал он, протягивая к ней руку, чтобы переплести их пальцы, – тебе НЕ НУЖНО оправдываться за то, чего ты боялась. И за неуверенность свою во мне тоже не стоит. Я знаю, даже не так, – он улыбнулся, поглаживая пальцы невесты, – я ЧУВСТВУЮ, что тебе со мной хорошо и комфортно. Я рад, что мы смогли…что мы строим то, чего у меня никогда не было, – это вырвалось необдуманно, и Катерина широко распахнула глаза. Ну вот, теперь главное повернуть разговор в правильное русло, – и я бы никогда ни на что и ни за что не променял бы это. И верю, что ты тоже не изменила бы своего решения, – он поднес ее пальцы к своим губам, принимаясь целовать каждый по очереди, – но, ты можешь говорить мне правду. Можешь говорить мне, чего боялась тогда, в чем сомневалась, и, конечно, чего боишься сейчас. – Я ничего не боюсь, – торопливо заговорила Катерина, – я никогда не чувствовала себя так хорошо, как с тобой. Ты… ты это все, что мне нужно. Точнее… точнее вы, конечно, – на этот раз она счастливо улыбнулась, – мне хорошо сейчас. Давно так не было хорошо. – Верю, – другой рукой Александр ласково погладил ее щеку, – но это не значит, что у тебя не может быть сомнений или страхов. А неуверенность… это такая вещь, которую ты контролировать не можешь. Иногда она возникает на пустом месте, но иногда у нее есть причины. И в этом нужно разбираться сразу, чтобы это не съедало тебя изнутри, – он слишком хорошо знал, каково это, когда ты разлетаешься на части, и нет того, кто может тебя спасти. И позволить Катерине пережить подобное он не мог, – поэтому всегда говори мне, если что-то будет не так. Я… не идеален, – Александр снова улыбнулся, – никогда не был, и совершенно точно не стану. Но я могу постараться, если ты мне в этом поможешь. – Тогда, – Катя быстро облизнула губы, – тогда и ты мне обо всем говори, хорошо? Я тоже хочу знать, что тебя беспокоит. Я хочу, чтобы тебе со мной было комфортно всегда. Чтобы ты всегда знал, что я тебя… Воропаев подался вперед, накрывая ее губы своими, вовлекая в осторожный и ласковый поцелуй. Катерина тут же ответила на него, поддаваясь вперед, притягивая его еще ближе. Так что Александру пришлось прервать поцелуй, чуть отстраняя ее от себя, заглядывая в глаза. – Я думаю, мы договорились? – произнес он ласково, наблюдая за тем, какой смущенной выглядела Катерина. – Договорились, – кивнула она, а потом быстро подалась вперед, снова его целуя. На этот раз легко и коротко, словно закрепляя их договор, – спасибо. – За что? – Воропаев удивленно взглянул на Пушкареву, но она только пожала плечами. – Не знаю, за все, наверное. – Это тебе спасибо, – он снова коснулся ее щеки, – уже за одно то, что можешь меня выносить, – Катерина набрала в грудь побольше воздуха, чтобы ответить и Александр тут же добавил, – ну что, едем дальше? – Позвоним Кристине? Неужели он думал, что Катя о подобном забудет? Но, с другой стороны, идея сама по себе была не так уж плоха. Кристина старалась общаться… адекватно и даже не пыталась навязывать своего общества, несмотря на то, что соскучилась. А встречаться с сестрой без Катерины и дальше было глупо. Конечно, Александр считал, что лучше держать Пушкареву от своих сестер подальше, но… кто знает. Может именно он был не прав в этой ситуации. Ладно, Кира, там все было ясно как божий день – все внимание должно было принадлежать ей одной. Она привыкла, что властвовала в жизни Александра безраздельно, что он мчался ей на помощь по первому зову, старался подстраховывать ее даже тогда, когда она в этом не нуждалась. Да и такие мелочи, как всевозможные покупки, которые он обычно брал на себя, были для нее важны. Кира прекрасно понимала, что как только отношения Катерины и Александра станут официальными, а потом родится их ребенок, сама она будет получать куда меньше привычных благ. Это признавал даже сам Воропаев. Не то чтобы он собирался отлучить от себя сестру, он даже был способен найти некую середину… компромисс, чтобы все остались довольны. Но Кира хотела все и сразу, так что Александр решил, чем быстрее он проведет между ними границу, тем лучше. С Кристиной все обстояло иначе. Он признавал, что старшая сестра любила его по-своему. Заботилась о нем так как умела, и как понимала это самое слово “забота”. Совместно пережитое делало их ближе друг к другу, роднее. Но в то же время Кристина становилась для него главным мучителем, напоминая не о том, что он пережил, а то в кого он неминуемо должен был превратиться. Ее слова все еще кружили в сознании Александра, причиняя ему боль, заставляя бояться собственного отражения, особенно сейчас, когда рядом была та, кого следовало защищать. От самого себя, если придется. Так что Воропаев был не просто удивлен поведением старшей сестры, а буквально ошарашен. Ее мягкость, спокойствие, адекватность… Если бы он не знал, каким противником медикаментов была Кристина он бы решил, что она подсела на что-то… антидепрессанты возможно? Ну, обе его попытки разузнать об этом провалились. Единственное чего он добился – очередных заверений о том “что все будет хорошо”, и что она ни в коем случае не собирается становиться врагом Катерины и их ребенка. Верилось в это с трудом. Точнее, не верилось совсем. Но… разве не следовало попробовать, а не отсекать? Дать шанс, а не слепо оттолкнуть ее в этой попытке примирения? Он ведь и на шаг от Кати не отойдет. Все будет хорошо. Он сделает все, чтобы было именно так. – Держи, – он протянул Катерине свой телефон, – можешь найти ее и позвонить. Ищи СЕСТРА КРИСТИНА. Приглашай ее на встречу, только сперва реши, куда бы тебе хотелось. – Я бы и домой ее пригласила, – Пушкарева радостно принялась искать нужный номер, – но, боюсь, я не уверена, что сейчас осилю готовку. – Не нужно ничего осиливать, – Александр завел машину, – если не хочешь придумывать место сама, то предложи Кристине выбрать то, что ей нравится. Она довольно неплохо разбирается в хороших заведениях. – Правда? Отлично! – Катерина чуть было не подскочила на месте, – нашла! Звоню, – она замерла, пристально глядя на Александра, – ты точно не против? – Пока это все происходит под моим присмотром – нет, – честно ответил Воропаев, – а там видно будет, – он подмигнул Катерине, – звони. Проведем время с пользой. По крайней мере, он на это очень надеялся.