Не чистилище
10 декабря 2023 г., 18:53
Первое, что почувствовал Дэниел — отвратительный вкус во рту. Лежа с закрытыми глазами, он пожевал сухим языком, мучительно представляя, сколько кошек посетило его за ночь. В ушах шумело, в груди томило, а голова казалась наполненной свинцом. Похмелье, мать его… Особенно, когда просыпаешься в ином, так сказать, агрегатном состоянии.
С трудом разлепив веки, Дэниел растерянно осмотрел тесную комнату. Не-е-ет, не здесь он засыпал прошлым вечером. Разве это комната? Пыльные потрескавшиеся стены, покрытые рядами перечеркнутых царапин, словно кто-то считал дни своего заточения. Оборванные тряпки на окнах, обитая старым наматрасником дверь и надпись, размашисто выведенная красным. К… кровью?
«Memento mori» — «Помни о смерти» — вязкими каплями стекало по стене.
Отпрянув, Дэн соскользнул с кровати, едва не запутавшись в видавшем виды постельном белье. Не хотелось думать ни о страшных пятнах, пропитавших простыни, ни о странных ошметках на полу, ни о человеческом черепе, скалящемся с каминной полки. Тошнота подкатывала к горлу, перед глазами двоилось и расплывалось, предметы проходили сквозь пальцы… впрочем, в каждом мире свои правила.
Снаружи оказалось не легче. Полутемная кишка коридора, подсвеченного слепыми огарками, обрывалась в пропасть лестницы. За грязными стеклами хлестал дождь, заливая окна мутными молчаливыми потоками. Дэниела качнуло к одному из них, но внезапно раздался скрип, и противоположная дверь широко распахнулась.
В проеме возникла похоронная тележка, заваленная окровавленным тряпьем. Следом с ноги на ногу переминалось синюшное тело, закутанное в смирительную рубашку, рукава которой волочились по полу. Лысое темя с черными, страшными шрамами и огромные, светящиеся красным глаза.
— Мистер Гарнер? — прошелестело оно опавшей осенней листвой.
— Кто ты? — воскликнул Дэниел, с ужасом ощущая, как немеют конечности.
— Мистер Гарнер, это не чистилище.
— Что? Нет-нет, я не умер!
Споткнувшись о напольную плитку, Дэниел тяжело потрусил по коридору, петляя и путая следы подобно раненому зайцу. «Чистилище» — билось в воспаленном мозгу, но тот отказывался признавать очевидное.
— Жить… хочу жить, — выдохнул страдалец, вваливаясь в просторное помещение с решетчатыми потолками.
Почти все пространство занимали колченогие стулья, в единодушном порыве устремившиеся к сценическому возвышению, залитому темным, давно высохшим пятном. Над сценой покачивались рваные простыни, светившиеся неровными латинскими буквами. «Pompa mortis magis terret quam mors ipsa» — «Больше самой смерти устрашает то, что ее сопровождает». Опаленные бегом легкие взорвались кашлем, и Дэниел согнулся от мучительного спазма. Возле дальнего окна раздалось невнятное шевеление, и сразу два психа синхронно подняли головы. Голые макушки венчали металлические обручи, по которым то и дело проскакивали искры.
— Мистер Гарнер, это не чистилище, — проскрипело мокрым сгнившим пенопластом.
— Не чистилище, — эхом отразилось от стен.
Дэниел всхлипнул и пошатнулся. Перекошенный от старости стул сам толкнулся в ладонь и после неприцельного замаха полетел в чудовищ. Те резво расступились, точно заранее знали о броске.
— Не чистилище-е-е… — ползло следом, скатываясь по ступеням битыми черепками.
«Врете, врете, врете…» — шептал Дэниел, преодолевая лестницу, слепленную из человеческих костей. Холл первого этажа, широко распахнув зловонную пасть, проглотил беглеца. Пространство напоминало внутренний двор средневекового монастыря, только вместо крестов на стенах светились пентаграммы и латинские надписи. «Morituri te salutant» — «Идущие на смерть приветствуют тебя» — струилось кровью по заплесневелым обоям.
— Мистер Гарнер, это не… — дорогу пересекло нечто в монашеском облачении с опущенным рваным капюшоном.
— Пошли прочь! — из последних сил Дэниел оттолкнул противника и, выломав входные двери, выскочил на улицу в ослепительно яркую солнечную пелену.
По отелю пронесся сквозняк, поиграл со старыми газетами, приклеенными к полу, лизнул старинные подсвечники со стилизованными лампочками и затих под красным плюшевым креслом.
— Напомни, почему мы его терпим? — девушка-горничная в смирительном костюме риторически наклонилась к портье, одетому как католический священник на панихиде.
— Потому что платит, элементарно же, — парень снисходительно посмотрел постояльцу вслед. — И за недельный кураж, и за дебоши, и за сломанную мебель. Сейчас поносится по двору, придет в себя и вернется за чековой книжкой. А какие чаевые оставляет… — он прищурился и довольно усмехнулся. — Геймер, что с него взять?
Девушка неопределенно пожала плечами. Под самым потолком вместо названия отеля красовалось налитое искусственной кровью вечное изречение:
«Desine sperare qui hic intras…» — «Оставь надежду, всяк сюда входящий…»
