Блуждающий

***

      Стайлз снова просыпается с криками посреди ночи. Снова оказывается в объятиях отца. Снова не может уснуть до рассвета. Это стало так привычно после ритуала, что подросток больше не удивляется своему состоянию, не пугается и даже в каком-то смысле принимает. Все, что его до сих пор пугает, это сны — странные, жестокие, полные огня и смерти, прощаний и слез. Стайлз не помнит внешности, имен и даже голоса тех, с кем он… Что? Путешествовал? Жил? Сражался? Выживал? Он не знает, не помнит, но сердце каждый раз до боли сжималось в груди, а из глаз текли предательские слезы. Не защитил. Не спас… Потерял! Подросток сидит на уроке и видит силуэт девушки, исчезающий в огне. Слушает учителя и пытается вспомнить лицо парня, который постоянно преследует его размытой фигурой во снах и иллюзией наяву. Стилински слышит голос, но не может разобрать слова или говорящего. Не может даже понять, парень это говорит или девушка. Кажется, его зовут по имени, но другому, не принадлежащему Стайлзу, но… его. Это странно. Это действительно странно. И, ладно, Стайлз напуган достаточно, чтобы закидываться аддераллом так, что риск передозировки маячил где-то совсем рядом, и запивать все это кофе до трясущихся конечностей. Он делал все, чтобы спать как можно меньше, чтобы как можно меньше беспокоить отца по ночам и давать ему выспаться. Единственное, что в своих снах он видел и помнил достаточно четко, это проклятый Неметон, с которого все началось.       О, этот пень он ненавидел даже больше, чем все свои сны вместе взятые. Вот только почему-то раз за разом оказывался рядом с ним, будто магнитом притянутый. Садился в середину, скрещивая ноги и пытался вспомнить, воскресить в памяти лица, голоса и имена людей во снах. Стайлз понятия не имел зачем, но чувствовал, что это было важно. И чем сильнее он пытался, тем сильнее отдалялся от тех, кто действительно был реален: от отца, который действительно боялся потерять сына, от Скотта, у которого тоже нарисовались какие-то проблемы с самоконтролем после всего случившегося, а с Эллисон он никогда особо близко не общался. Дерек, будь он неладен, снова куда-то пропал, хотя не стоит его винить, он слишком много потерял в этом проклятом городе. Предчувствие, что скоро опять произойдет что-то плохое, не оставляло ни на секунду. Впрочем, это тоже уже было обычным состоянием Стайлза, да и города тоже. Было такое ощущение, что с обращением МакКолла в Бейкон Хиллс становится все больше и больше сверхъестественных существ, следовательно, и проблем. Стилински вновь сидел с закрытыми глазами, сидел на этом пне и старался вспомнить.       «Думаешь, это его вина?» — раздался до боли в груди знакомый голос, который Стайлз не узнал. — Нет… — горько усмехнулся подросток, открывая глаза и оказываясь посреди горящих высоток, а напротив него сидел парень, лицо которого было слишком расплывчатым, чтобы его рассмотреть. — Дожили, говорю с галлюцинацией. Похоже, мне прямая дорога в Дом Айкена.       «Что это?» — спросил незнакомец, которого Стайлз забыл. — Местная психбольница, — легко ответил сын шерифа, опираясь руками на Неметон.       «Не будь к себе так категоричен, #? &*%…» — засмеялся парень, называя Стайлза по имени, которое он все еще не мог услышать. — Почему я не могу разобрать имя, которым ты меня зовешь? — с досадой закрыл глаза Стилински, лишь бы не видеть пылающие улицы. — Почему-то мне кажется, что так было бы гораздо легче…       «Может, ты еще не готов его услышать… — кажется, в его словах промелькнула грустная улыбка. — Не готов вспомнить…» — Вспомнить что? — раздраженно тряхнул головой подросток. — Города в огне? Мертвецов? Людей, которых я в жизни не видел?       «Семью…» — с болью прошептал забытый, заставив Стайлза вздрогнуть и почувствовать неимоверную тоску. — Как тебя зовут? — с отчаянием, казалось, в сотый раз спрашивал подросток, наклоняясь ближе в надежде разобрать имя.       Но в который раз слышал лишь белый шум.       В какой-то момент все стало значительно хуже, потому что появились провалы в памяти и дислексия, сны окончательно перемешались с реальностью, и теперь Стайлз начал подозревать худшее. Такие же симптомы были у его матери, когда она заболела, поэтому подросток решил пройти обследование, которое лишь подтвердило диагноз. Находясь в слишком шумном аппарате МРТ, парень снова окунулся в иллюзию, только теперь она была нечеткой, будто сон. Стайлз все еще был в больнице, а рядом с ним были двое незнакомцев, которых он забыл — теперь они выглядели более отчетливо, чем раньше. Парень был блондином с худощавым телом, черты лица все еще были размыты, но глаза были определенно карего цвета и выглядели такими знакомыми и родными. На нем была куртка, обычные штаны и ботинки, но за спиной был рюкзак, а на плече висел автомат. Второй была девушка, с которой он «встречался» гораздо реже, но Стилински чувствовал, что она тоже была важна для него где-то там, в забытых воспоминаниях. Она была одета в классический костюм, держала в руках какую-то папку и смотрела своими голубыми глазами так, будто просила прощения за все грехи мира, при этом упрямо отказываясь признавать свою неправоту. У нее были распущены волосы, и они доходили ей почти до талии. Это было впервые, когда они «пришли» вместе.       «Что-то не так, *****!» — взволнованно произнес парень, у него был приятный голос, который тоже теперь слышался четче. — О, да, у меня, скорее всего, рак мозга… — криво усмехнулся Стайлз.       «Нет же! — воскликнула девушка. — Здесь кто-то есть! Кто-то, кроме нас! Посторонний…» — Как интересно… — прозвучал вдруг незнакомый, шипящий, опасный голос.       Стилински резко обернулся и увидел… нечто. Оно было похоже на мумию, а из-под бинтов виднелись черные губы и такие же черные клыки. Существо было одето так, как в представлении Стайлза одевались летчики в далеких сороковых. Если присмотреться, можно было увидеть в куртке дыры от пуль. Оно скалилось на подростка и тех, кто стоял позади, но не пыталось атаковать, скорее, с любопытством осматривало присутствующих. Стайлз внезапно почувствовал, как в его руки скользнули чужие теплые ладони. Забытые незнакомцы все еще стояли позади, но были готовы выступить на его защиту, подросток был в этом уверен. Особенно парень, который сжимал его холодные пальцы гораздо сильнее, нежели его невольная спутница. Вообще, почему-то сыну шерифа показалось, что эти двое не очень ладят… Существо же на этот жест оскалилось лишь сильнее. — Я все думал, почему же мне так тяжело пробраться… А я здесь, оказывается, не один… — довольно прошипел монстр. — В твоем сознании столько закрытых дверей… И дверей, которые ведут в никуда… Так интересно! Твой разум так сложен и запутан, жаль, что это не твоя заслуга… И не моя. — Что это значит? — нахмурился Стайлз. — Ты любишь загадки, Стайлз? — собственное прозвище прозвучало из его уст так чужеродно, что подросток невольно скривился. — Я люблю. Давай разгадаем эту вместе? — Какую загадку? — неосознанно сильнее сжал в ладонях чужие руки Стайлз, они хоть немного успокаивали.       «Не слушай его, *****!» — велела девушка, он почти смог расслышать свое имя.       «Не думал, что скажу это, но я согласен с #######… — выдохнул парень, потянув Стилински на себя. — Вряд ли эта штука действительно хочет тебе помочь». — Как грубо! — рявкнуло чудовище, вновь обращая внимание на Стайлза. — Подумай хорошенько, маленький бегун. Хочешь ли ты знать правду или предпочтешь сладкую ложь? — Я не понимаю, — поджал губы сын шерифа. — Так много воспоминаний… Так много истинных… — оскал существа внезапно стал абсолютно безумным. — И еще больше лживых! Так интригующе, Стайлз! Они залезли тебе в голову и создали так много лжи и истины! Так захватывающе!       Существо с таким восторгом говорило о том, что часть его воспоминаний — подделка, что у Стайлза по спине пробежали мурашки, а глаза расширились от шока. Были ли его сны действительно воспоминаниями? Тогда как такое возможно? Города в огне и тихий до появления Хейлов Бейкон Хиллс просто не могли существовать одновременно. Что это значит? Внезапно в голову будто воткнули тысячи игл, из-за чего ноги подкосились, и Стайлз медленно осел на пол. Монстр одним рывком оказался на коленях перед подростком — его забинтованное лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица бледного как полотно Стилински. От этой штуки пахло гнилью и разложением, но парень не смог найти в себе сил отпрянуть. Немного запоздало он понял, что находится наедине с этим чудовищем, его спутники исчезли, будто их и не было никогда. Может, и правда не было? Тем временем существо по-звериному наклонило голову и вновь предложило свою помощь. Голова Стайлза раскалывалась, он почти ничего не слышал, не мог думать, мог лишь чувствовать эту боль, не в силах ее унять. — Конечно, за помощь всегда нужно платить… — услышал все же Стайлз и смог, наконец, поднять голову и увидеть, что монстр принялся снимать с себя повязки.       С каждым снятым слоем бинтов подросток чувствовал все нарастающий ужас. Воздуха внезапно стало слишком мало, Стилински, наконец, нашел в себе силы сдвинуться и отполз назад, упираясь спиной в стену. Он увидел под бинтами копну черных волос, затем знакомые глаза, теперь безумные и жестокие, еще слой, и вот показались родинки… А затем на Стайлза смотрело его чудовищное отражение, которое вновь приблизилось так резко и нечеловечески, что возглас ужаса застрял где-то в горле. То же лицо, та же одежда, даже запах тот же… Парень был в ужасе от увиденного. — Да… За помощь нужно платить… — повторило чудовище с лицом подростка. — Я помогу тебе открыть правду… Или окунуться в ложь? Чего ты хочешь, Стайлз? Я помогу тебе… А в качестве платы займу твое место!       Внезапно лже-Стайлз обхватил когтистыми ладонями лицо человека, и разум сына шерифа заполонили множество воспоминаний: счастливых и печальных, радостных и ужасных, правдивых и ложных — их было слишком много. По иллюзии больницы раздался крик агонии, который, к сожалению, никто не услышал.

***

      Он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Поняв, что лежит на чем-то, напоминающем каменный пол, он перевернулся и вновь рискнул, приоткрыв один глаз. Все еще было слишком светло, но теперь хотя бы терпимо. Поднявшись на ноги, подросток огляделся: вокруг были лишь заросли плюща, покрывавшие громадные, высотой, казалось, в несколько десятков метров, стены. Эти самые стены были везде, образуя проходы. Что происходит? Где он? Парень пытался вспомнить, что с ним случилось, но… в голове было пусто. Ни воспоминаний о том, где он находится, ни о своем прошлом, ни даже имени. Ничего. Совершенно. Будто кто-то прошелся очень хорошим ластиком по его истории. Это должно было напугать, но что-то в нем отчаянно отказывалось бояться, подсказывая, что так и должно быть, что воспоминания вернутся, поэтому парень оставался спокоен. Он осмотрел себя и ощупал лицо, пытаясь представить свою внешность, потому что зеркала рядом не было. Навскидку, внешность была самой обычной, лишь немного грязной: удобные темные штаны и кроссовки, короткие волосы — темные, судя по небольшому клочку, что ему удалось вырвать, светлая футболка с длинным рукавом и нечто, напоминающее кожаные наручи со встроенными часами, которые, при более внимательном рассмотрении, шли в обратном направлении. Неправильно. Откуда он знал, как правильно должны идти стрелки часов, если даже имени своего не помнил, подросток не знал, но пока это было не важно. Сейчас стоило подумать о том, как ему себя называть, если вдруг он встретит кого-то в этом странном и пугающем месте, почему-то в его представлении похожем на дом. Странно. Но, решив не заморачиваться по поводу ощущений и имени, оставив все сомнения, подросток решил называть себя «Я». — Как говорится, краткость — сестра таланта… — криво усмехнулся «Я», тут же вздрагивая и замирая.       Почему он это сказал? Кто так говорит? Еще одна странность в копилку. Парню казалось, что их впереди будет еще очень много. Думая об этом, он медленно и осторожно начал подниматься на ноги, решая, в каком направлении пойти. Это было сложновато, потому что все три прохода выглядели абсолютно одинаково. Вперед? Направо? Или все же налево? Нахмурившись, «Я» подождал, внимательно всматриваясь в густые заросли плюща и пытаясь найти хоть какие-то подсказки. Каков правильный путь? Спустя некоторое количество времени, он раздраженно выдохнул и, закрыв глаза, несколько раз повернулся на месте, окончательно теряя ориентиры. Раз нет никаких знаков, то и зацикливаться не стоит — поистине глупое и гениальное решение. Резко остановившись, подросток некоторое время боролся с головокружением, а затем открыл глаза, смотря прямо в темноту одного из ходов. Глубоко вдохнув, он оторвал довольно длинную ветвь… Или это правильно называть лианой? Не в этом суть, а в том, что парень бросил ее вдоль прохода, чтобы знать, откуда он пришел. Проделав эту несложную махинацию, «Я» смело шагнул навстречу неизвестности.       Спустя несколько минут довольно-таки быстрой ходьбы, подросток оказался прямо напротив развилки. Обернувшись, он увидел позади себя тропинку из листьев и стеблей. В голове быстро пронеслась мысль, что это хотя бы лучше хлебных крошек, заставившая задуматься и попытаться вспомнить, что это значит и какой дурак будет использовать крошки в качестве ориентира, не зная, есть ли в данном месте какая-то живность. Ничего не добившись от своей памяти, «Я» снова взглянул на развилку — крутиться на месте больше не хотелось, поэтому в ход пошли подручные средства, а именно, плющ. Полезная штука, как оказалось! Оторвав небольшую часть стебля, парень ободрал все листья, оставив один на самом кончике, и подбросил веточку в воздух. Она несколько раз крутанулась и упала на землю, оставшимся листочком указывая в правую сторону. Подросток присел, задумчиво разглядывая листик, а затем повернул голову вправо. Будто поджидая именно этого момента, из прохода подул слабый ветерок, принесший с собой просто умопомрачительный запах блинчиков, поэтому сомнения, что были до этого у «Я», моментально отпали.       Подросток не забывал оставлять за собой дорожку из зеленых стеблей, будто какая-то фея растений, будь она неладна, но уже практически бежал, влекомый до боли знакомым запахом. В конце пути его неожиданно настиг тупик, а в стене, будто приглашая, красовалась бледно-голубая, деревянная дверь, за которой, «Я» был уверен, его ждала еда. Замедляясь и останавливаясь у самого порога, парень почему-то не мог решиться войти. Сердце болезненно сжималось от тоски, стоило подумать о том, что находилось по ту сторону. Однако он не мог стоять так вечность, о чем его предупредил урчащий живот. Странно, но до этого он не чувствовал ни жажды, ни голода. Схватившись за ручку и отчего-то зажмурившись, «Я» все же открыл дверь.

***

— Милый, ну где ты там? — позвал ласковый женский голос. — Завтрак скоро совсем остынет и станет невкусным! — Я тут! — забежал на кухню мальчишка лет шести с большими взволнованными глазами. — Я не опоздал? Блинчики все еще вкусные?       Красивая женщина с рыжеватыми волосами легко рассмеялась, глядя на сына, который забрался на стул и постоянно ерзал, с нетерпением смотря на полную тарелку таких любимых и манящих блинов. Мальчику было лет пять-шесть от силы, он был энергичным, любопытным и наивным, как и все дети в его возрасте, хоть и пытался строить из себя взрослого. Кухня была маленькая, но по-домашнему уютная: стены были окрашены где-то в желтый, где-то в светло-зеный цвет, шкафчики были сделаны из светлого дерева, как и стол, за которым ребенок счастливо уминал любимые блинчики с клубничным джемом, попутно рассказывая матери о мальчике, с которым он подружился вчера и спрашивая, спустится ли на завтрак папа. На одной из полок стояли странного цвета часы и рамка с семейной фотографией, на другой умостилась какая-то несуразная статуэтка, которую, судя по всему, слепил ребенок. Спустя пару минут к столу со второго этажа спустился мужчина — отец счастливого семейства. — Доброе утро, — произнес он, даря жене легкий поцелуй в щеку и взъерошивая короткие волосы сына. — Ну, пап! — возмущенно запыхтел мальчишка, вызывая умиленную улыбку у родителей. — Какие планы на сегодня? — спросила женщина, наливая мужу кофе в его любимую чашку. — У меня дневная смена — заменяю кое-кого из участка на несколько часов, а вечером можем сходить прогуляться, — улыбнулся мужчина, поворачиваясь к сыну. — Хочешь со мной, ребенок? — Да! — радостно воскликнул он, вскидывая руки в победном жесте. — Будем ездить на машине, ловить хулиганов и допрашивать их! — Ноа! — нахмурилась женщина, глядя на мужа. — Ничего такого опасного! — примирительно поднял руки он. — Мы просто покатаемся и посидим в офисе, заполняя разные бумажки. — Что? — расстроился малыш, теряя энтузиазм. — Уже не хочешь ехать? — усмехнулся Ноа. — Хочу! — упрямо заявил ребенок. — Отлично, тогда доедай омлет и собирайся, нам скоро выезжать, — улыбнулся мужчина. — Что? Но были же блинчики… — мальчик недоуменно уставился на тарелку, на которой были остатки омлета.       Странно. Он ведь точно только что ел блинчики… Подняв взгляд, мальчик замер — стены теперь были чисто зеленого цвета, а шкафчики — бледно-желтого. Неправильно. На полке вместо часов и фотографии красовалась ваза с конфетами. Этого здесь не было. Стало страшно, поэтому он повернулся к родителям, но его отец сидел в своей полицейской форме, хотя всего несколько секунд назад был в любимой поношенной футболке и домашних штанах. Мама, его красивая мама, которая была одета в цветочное, легкое платье, сейчас была в бледно-розовом, не менее красивом, но все же другом. Неправильно. Неправильно. Неправильно. Страшно. — Что такое, ребенок? — обеспокоенно посмотрел на него отец, и вот сам мальчишка, секунду назад одетый в любимую пижаму с бэтменом, уже сидит одетый в уличную одежду.       Почему все меняется? Что происходит? Он же должен быть дома, но это место другое! Оно ему незнакомо. Эта одежда не его! На глаза навернулись слезы, и мальчишка что есть сил спрыгнул со стула и помчался к выходу из этого странного места. Это не его дом. Не его мама и папа. Страшно. Коридор был увешан какими-то фотографиями, но ребенок не стал даже останавливаться, чтобы рассмотреть их, промчавшись мимо прихожей, на нем вдруг оказалась надета обувь. Это не его дом. — Стайлз! — услышал он обеспокоенный голос не его мамы прежде чем выбежал в раскрывшуюся настежь дверь. — Какого черта это было?! — воскликнул «Я», стоя на четвереньках.       Позади него была все еще открытая голубая деревянная дверь, о порог которой запнулся маленький «Стайлз», когда выбегал из пугающего его места… Пока «Я» выбегал оттуда. Это было странно. Чертовски странно. И пугающе. Он будто и правда был тем мальчиком. Во рту все еще был вкус блинов и клубничного джема. Было похоже на… Воспоминание? Но странное, изменчивое, будто… фальшивое? «Я» ничего не понимал, но одно знал точно — эту дверь стоило захлопнуть и ни за что больше не открывать. Нет, не подумайте, там было хорошо, даже очень, но все чувства и «Стайлза», и «Я» вопили, что это фальшивка и стоит держаться от нее как можно дальше. Быстро метнувшись к двери он с силой закрыл ее и прижался спиной, будто кто-то вот-вот начнет ломиться в нее, но этого так и не произошло. Осев на каменный пол, подросток, наконец, привел дыхание в порядок и уже внимательней вгляделся в стены. Он начинал сомневаться, что это место реально, но то, как четко были видны прожилки на листьях, редкие трещинки в камне, и даже немного облупившаяся краска на злосчастной двери, говорили, буквально кричали, что это место «настоящее». Тогда что это, черт побери, было?       Подросток подумал бы об этом еще, но внезапно заметил в зарослях плюща нечто… похожее на еще одну дверь. Он поднялся и осторожно подошел к месту находки, будто оттуда может выскочить монстр и съесть его. Хотя, учитывая только что произошедшее, это было вполне возможно. «Я» начал медленно очищать дверь от зарослей, что заняло удивительно много времени, будто сам Лабиринт не хотел, чтобы парень открывал ее. Она была старой, ржавой в некоторых местах, мощной, к таким в его представлении прилагалась табличка «Осторожно!» или «Вход воспрещен!», но ничего такого не было, поэтому «Я» все же решил взглянуть. Дверь долго не поддавалась, и подростку пришлось приложить все силы, чтобы открыть ее, и, наконец, ему удалось.

***

— Ну, мам! Почему не блинчики? — насупился мальчишка, ковыряя вилкой омлет, который они ели почти каждое утро. — Потому что много сладкого — вредно, — произнесла с ласковой улыбкой женщина с рыжеватыми волосами. — Не капризничай и ешь, иначе мы не возьмем тебя с нами, — начал шутливо угрожать отец, но ребенок воспринял это вполне серьезно и быстро все доел. — Что мы будем делать сегодня? — взволнованно спросил мальчик. — О! Сегодня к нам прибудет одна девочка, постарайся с ней подружиться… — бодро произнесла его мать, поцеловав сына в макушку. — Девчонка? — скривился ребенок, но тут же выжидательно уставился на отца. — Ты ведь вчера привез мальчика. Я видел! Можно мне… — Ох, милый… — с сожалением вздохнула женщина. — Мы же говорили, что тебе нельзя играть с этими детьми… — покачал головой мужчина. — Но почему? — надулся мальчишка, скрещивая руки на груди. — Они не такие, как ты, дорогой, — погладила его по голове мама.       Они завтракали на кухне, которая была наполнена лишь белым и серым цветом, что было совсем неинтересно, но ребенка это мало волновало. Рядом с ним были его любимые мама и папа, которые каждый день придумывали для него разные интересные игры, стоило ему появиться у них на работе. Его мама и папа были учеными и изучали что-то очень важное вместе с другими людьми в халатах. У него тоже был такой халат. Он тоже был ученым, но пока маленьким, поэтому и исследования у него были детскими. Но он скоро вырастет и будет помогать родителям! — Ноа, ты уже собрался? — обратилась женщина к мужу, который уже встал из-за стола. — Поможешь ему одеться? — Конечно, дорогая! — улыбнулся отец мальчика. — Пойдем, ребенок.       Мальчишка резво соскочил со стула и побежал в свою комнату, а отец с усмешкой пошел следом. Помимо белых халатов, его родители носили специальные костюмы. Это были серые рубашки и красивая, но явно неудобная юбка у мамы, и черные брюки у папы, которые были на порядок удобней для игры в догонялки. Интересно, та девочка тоже будет в юбке? Если да, мальчик откажется с ней играть, даже если мама попросит. — Клаудия, ты не помнишь, где ключи? — позвал Ноа, осматривая тумбочку в прихожей, когда они с сыном уже были готовы выходить. — Они у меня! — спустилась по лестнице женщина, ненадолго остановившись у зеркала, чтобы поправить прическу, а затем присела рядом с мальчиком. — Милый, запомни… Будь послушным, не мешай другим делать их работу, постарайся подружиться с той девочкой и… — П.О.Р.О.К. — это хорошо! — сказал ребенок, закатывая глаза, он слышал это почти каждый день. — Пойдем уже! Посмотрю на вашу девчонку!       «Я» ступил за порог «комнаты воспоминаний», как он решил ее окрестить, и тяжелая металлическая дверь тут же со скрежетом захлопнулась, заставив подростка вздрогнуть и нахмуриться. Лица были те же, что и в первом «воспоминании», но эта сцена казалась более… правдивой. Однако его все равно передернуло от этого «П.О.Р.О.К. — это хорошо», будто семейка сектантов. В этой комнате родители мальчика были учеными, а в другой отец был полицейским, а мать… кто знает, может, домохозяйкой. Эти воспоминания были так похожи… Первое будто мечта, а второе — суровая реальность. И что это еще за «нельзя дружить, потому что ты другой»? У пацана что, были родители-расисты? Звучит как-то не очень. Зато интригует знатно. Интересно, будут ли другие «комнаты», а они определенно должны здесь быть, столь же неоднозначны, как эти?

***