Блуждающий

***

      «Я» чувствовал себя… странно после просмотра этого воспоминания. Часть его разрывалась от боли, потому что это все-таки его мать, но другая ликовала, что карма, наконец, настигла эту сумасшедшую. Мутировавший антиген? Три раза «Ха»! Она даже свой провал скинула на чужую голову — не слишком-то профессионально. С другой стороны, возможно, у нее была какая-то веская причина сказать подобное? Но даже так, это переходило все границы. А этот кулон на ее шее — «Томас» не успел подарить его, так как его схватили, но он оставил его прямо на столе в своей комнате, надеясь, что мать его найдет. Он помнил, что это важная вещь, что это триггер для воспоминаний, но совершенно не помнил почему. Возможно, он записал там что-то действительно важное. Может, это были координаты или что-то еще, парень не помнил, но на той флешке определенно что-то было.       Подросток перевел взгляд на башню белого цвета, которая смотрелась так неуместно среди всех этих руин — все ответы были там, но проблема была в том, что «Я» теперь совершенно не уверен, хочет ли он их знать… Судя по всему, там его ждет еще больше боли, предательства и смертей, но несмотря на все свое нежелание, он все-таки направился к зданию. Стеклянные двери тут же разъехались в стороны, стоило ему подойти ближе. Все было так, как помнил «Томас», только в его воспоминаниях это место всегда было многолюдно, а здесь нет ни единой живой души… Подросток подошел к лифту, и эти двери также просто открылись перед ним — теперь стоило решить, откуда начать. Недолго думая, «Я» нажал на самый верхний этаж, рассудив, что изучение лучше начать с верхушки айсберга. Лифт начал движение, а парень морально готовился к худшему. — О, ну серьезно! Этот лес просто бесконечен! — жаловался Чак, в очередной раз спотыкаясь о корень какого-то огромного дерева. — По крайней мере, мы выбрались, так что это не так уж и плохо… — немного нервно усмехнулась Тереза.       Они шли уже не первый час и, скорее всего, скоро устроят привал с ночевкой, ведь покинули базу П.О.Р.О.К.а в самый разгар дня, а сейчас уже начинает темнеть. Ребята были без понятия, что это за место и в какой точке мира они находятся, но если это не Глейд, то уже все отлично. У них были еда и необходимые вещи, которые они нашли в центре наблюдения, копья ребята сменили на огнестрел, оставив при себе свои мачете и ножи, так что они могли прожить в этом лесу несколько дней, не беспокоясь ни о чем. Планшет, который нашли Томас и Ньют сейчас был на дне портфеля бегуна, а злополучный кулон жег руку, подталкивая быстрее узнать скрытое на этой флешке. — Думаю, стоит остановиться здесь! — произнес Галли, кивая на небольшую поляну. — Уже темнеет. — Хорошо, так и поступим… — кивнул Ньют и хлопнул в ладоши, повышая голос. — Всем внимание! Заночуем здесь! Строители, на вас наши спальные места, повара — вы отвечаете за ужин. Чистильщики помогают строителям, жижники — на вас дрова. Медаки, осмотрите раненых еще раз, черви пусть поищут ягоды или грибы, а бегуны… — Мы попробуем найти мясо, — усмехнулся Минхо, получая согласный кивок от Томаса. — Отлично! Тогда за работу! Забойщики — вы с бегунами! Возьмите фонарики и не ходите по одиночке! — Ну надо же… — протянул Томас с облегченной улыбкой. — Кажется, все возвращается в привычное русло. — Только вот хорошо ли это… — поджал губы блондин, ища взглядом тех, кому нужна была помощь.       «Я» облегченно вздохнул — он ожидал худшего, но пока все было достаточно мирно. Ребята приходили в себя и снова пытались существовать в новом для них мире. Пока все было хорошо, ведь они еще не встретили никого, проблемы могут возникнуть, когда они выйдут к цивилизации, потому что это могло быть, нет, это точно станет для них шоком. Подросток спускался на этаж ниже с надеждой, что все, наконец, наладится.

***

      «Привет, Томас! Это снова я… — подросток на видео был неестественно бледным, дерганным и его покрасневшие глаза выдавали недавнюю истерику. — Если ты это смотришь, значит случилось две вещи. Первое, вы выбрались из Лабиринта — мои поздравления. Вторая — ты встретил женщину, на которой и увидел кулон. Я сделал все, чтобы она носила его. Самое главное, что ты должен запомнить — не верь ей. Ни единому ее слову. Она может казаться доброй и раскаивающейся… но это не так. Она не жалеет. Томас, Клаудия Стилински — монстр, который пойдет на все, чтобы получить желаемые результаты, поэтому вам снова придется бежать».       Томас, Ньют и остальные кураторы сидели в импровизированном шалаше и смотрели послание, оставленное их Салагой до ссылки в Лабиринт. Они все сидели молча и внимательно слушали, даже Галли не спешил выказывать недовольства. Им нужен был план действий и ответы — это видео, возможно, могло дать им и то, и другое. Они не могли вечно сидеть в этом лесу. Однако подросток на видео явно давал понять, что даже предположение о том, что ученая будет мертва к их прибытию, не проскальзывало в его мыслях. Может, им и повезло, что эти белые халаты столкнулись с бравыми вояками…       «На самом деле, я немного удивлен, что эта запись дошла до тебя в целости и сохранности, учитывая мнительность доктора Стилински… — изломанно усмехнулся парень. — Даже так, это, скорее всего, моя последняя запись. Есть группа людей, которая борется с П.О.Р.О.К.ом, ее называют Немезида — очень пафосно… Я только что отправил им все данные, которые успел получить с компьютера… той женщины, так что со дня на день меня либо убьют, либо сотрут память и отправят к остальным. Тебе обязательно нужно запомнить: шесть-пять-три-восемь, красный дом и крест на нем, три к востоку, два на юг, клад там ждет тебя, мой друг. Звучит как бред, но так никто не найдет то, что я там оставил, даже если эту запись обнаружат. Ты пока ничего не понимаешь, но этот дурацкий стишок — триггер, такой как этот кулон и та игрушка. Он сработает, когда вы доберетесь до города Беркли в штате Калифорния. Проблема в том, что я до сих пор не уверен, где находятся Лабиринты, поэтому не знаю, как долго вы будете добираться, однако вам необходимо запомнить, что внешний мир разительно отличается от того, к чему вы привыкли за это время. Удачи!»       Подросток поспешно завершил трансляцию, потому что на фоне послышались чужие голоса, и Томас мог поклясться, что один из них принадлежал Терезе, но он подумает об этом позже. Сейчас парень переглядывался с кураторами, но пока все молчали, обдумывая новую информацию. Первым не выдержал Минхо, спросив, что они будут делать дальше. И, надо сказать, Галли удивил всех, сказав, что они должны пойти по указанному маршруту. Остальные сидящие в шалаше настолько удивленно уставились на него, что тот уже привычно начал выказывать недовольство. — Что? У вас есть другие идеи? — скептично заметил куратор строителей. — Мы не знаем, где мы, не знаем, кто мы, и что вообще происходит. Если в мозгу Салаги есть ответы на эти вопросы, предпочту следовать указаниям и искать клад, чем бесцельно бродить по миру в ожидании группы захвата из П.О.Р.О.К.а! — Звучит на удивление логично… — заметил Томас, получив в награду испепеляющий взгляд. — Что сказал? — опасно прищурился подросток. — Молчал! — поднял в руки в знак примирения бегун. — Значит решено, направляемся в Беркли…       Это было короткое воспоминание, заставившее «Я» на долю секунды подумать, что они с Галли могли бы стать хорошими друзьями. Но нет, бредовое ощущение быстро прошло — друзьями им не быть никогда. Может, соратниками, союзниками, сторонниками (какие там еще слова есть на букву «С»?), но не друзьями. Они даже могли стать побратимами, ведь братья не обязаны любить друг друга. Помогать — да, но не любить. А тайник? «Я» смутно припоминал, что «Томас» собирался что-то спрятать в старом заброшенном доме, в котором они с Терезой устраивали «тайные собрания» в детстве.       Им понадобилось три недели, чтобы добраться до города, три дня, чтобы найти тайник, и еще полтора месяца, чтобы отыскать следы Немезиды. В тайнике, кстати, была карта, где были помечены города, где могла иметь базы эта группа людей. «Я» наблюдал за всем этим, с каждым разом готовясь к худшему, потому что за эти несколько недель их дважды чуть не схватили, а Терезу так действительно поймали. Глейдеры нашли ее спустя два дня, вместе с парнем по имени Арис и еще несколькими девушками — Соней, Рейчел и Гарриет. Как оказалось, они были из другого Лабиринта, который разительно отличался от Глейда. Айсеры, как называли себя девушки и Арис, рассказали, что они были в безопасной зоне, которую они называли Весна, когда появились вооруженные люди и забрали их. Всего в Весне было двадцать человек, и их истории были до жути похожи.       Подростки быстро нашли общий язык, а Арис оказался хорошим разведчиком, обожающим вентиляционные шахты. На языке вертелась шутка про какого-то лучника, но Томас молчал, потому что и сам не помнил, что она означала. Их группа выросла в количестве, и остро встал вопрос денег, но и тут подростки быстро сориентировались — в каждом новом городе они находили себе небольшие подработки, оставаясь на несколько дней, а затем закупались едой и всем необходимым, чтобы продолжить путь. Иногда они шли пешком, устраивая привалы, благо физические данные позволяли так путешествовать по несколько дней, а иногда, когда позволяли финансы и вместительность транспорта, они брали билеты на автобус — все же их девятнадцать человек. Они побывали в нескольких штатах прежде чем нашли Немезиду, где оказалась большая часть айсеров, которых сумели вытащить из лап П.О.Р.О.К.а: Винс, Хорхе, Мэри и Бренда — эти четверо были знакомы «Я» еще по прошлым воспоминаниям, в то время как «Томас» знакомился с ними впервые.       Винс — создатель этого своеобразного сопротивления, ввел ребят в курс дела и рассказал, что П.О.Р.О.К. имеет тесные связи с некоторыми могущественными представителями правительства, из-за чего открытая конфронтация не представляется возможной. По крайней мере, пока. Этот мужчина потерял жену и дочь из-за бесчеловечных экспериментов этой организации, поэтому изначально решил отомстить, но, поняв масштабы этого заговора, быстро сменил план действий. Да, он потерял самых дорогих людей, и таких, как Винс, было слишком много, чтобы не попытаться помочь. Мэри была ученой, работавшей раньше на П.О.Р.О.К., но она ушла, как только осознала аморальность опытов, что они проводили, прихватив с собой Бренду — единственную, кого она смогла вывезти. Хорхе же, в отличие от этих троих, никогда не был законопослушным гражданином. За ним числилось множество преступлений: торговля оружием, хранение, работа на картель — чего только не было, однако все изменилось, когда судьба свела его с маленькой девочкой, которая стала ему дочерью. Мужчина при всем своем нелицеприятном прошлом оказался, к удивлению всех, человеком чести, который был готов на что угодно ради тех, кто ему дорог. Хорхе быстро стал незаменимой частью Немезиды, поднявшей организацию на новый уровень, потому что его связи в преступном мире, интуиция и умение быстро оценивать ситуацию были именно тем, чего им не хватало.       Они провели вместе всю неделю, переезжая с места на место и обсуждая дальнейшие планы. Целая неделя с людьми, которые были на их стороне. «Я» смотрел на их взаимодействие и думал, что так должно было быть в его семье — они должны были слушать и уважать друг друга, а не строить козни за спиной. Единственное, что не давало подростку покоя, так это поведение Терезы, которой, как оказалось, вернули воспоминания. «Томас» этого не видел или не хотел замечать, но девушка вечно сновала где-то рядом и будто что-то вынюхивала.

***

— Знаешь, Томас… Я помню свою маму, — произнесла она как-то вечером, наблюдая за скрывающимся за горизонтом солнцем. — Она была такой красивой и доброй. А потом ее укусил оборотень, и организм начал отторгать укус. Помню, как страшно мне было тогда… Помню как она стонала от боли и молила убить ее. Я… заперла ее в подвале нашего дома. Хах… Ничего лучше не придумала. — Тереза… — позвал тихо глейдер, но девушка к нему не повернулась. — Она все стонала, кричала, билась об стены, двери, трубы… — голос дрожал и ей пришлось прокашляться. — Моя мама… моя красивая мама покрылась черными венами, блевала черной жижей, отказывалась от еды. И в один день все стихло. — Тереза! — настойчивей позвал Томас, пытаясь отвлечь ее от болезненных воспоминаний. — Когда я спустилась посмотреть, то увидела ее… висящей над полом и не двигающейся, — Тереза все же не смогла сдержать слез, порывисто утерев их ладонью. — Она разорвала свои джинсы и повесилась на чертовых лоскутах. — Мне жаль… — это все, что мог сказать парень, подходя ближе. — Я помню и твою маму! — с ломанной улыбкой и застывшими слезами она посмотрела на Томаса, напрягшегося от внезапной смены разговора. — Она тоже была красивой и доброй, а твой отец был строгим, но он очень любил вас обоих. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — дурное предчувствие начало расти внутри подростка. — Чтобы ты попытался меня понять… — девушка полностью развернулась к другу детства и посмотрела на него так, что глейдер захотел сбежать подальше, но он остался на месте. — Томас, наше место в П.О.Р.О.К.е… И их тоже. — Что ты сделала? — уже зная ответ, спросил подросток. — Мне жаль… — она вновь посмотрела на горизонт, а бегун проследил за ее взглядом и увидел, что к ним кто-то летит.       Парень искренне не хотел в это верить, но в итоге Тереза сама призналась во всем. Девушка просила понять, а «Томас» думал лишь о том, что он был глупцом, который не заметил очевидного. Он связался по рации с остальными, сообщая, что Тереза предала их, и теперь к ним летят боевики П.О.Р.О.К.а, что стоит сматываться как можно быстрее, потому что они с минуты на минуту будут у их порога. К сожалению, времени им не хватило, так что пришлось прорываться с боем. Там был его отец… Он что-то говорил, пытался уговорить, а ему вторила Тереза… «Я» смотрел, как имунов заводят в самолет и понимал, что не мог их оставить — «Томас» был с ним солидарен. Плевать, что с ним сделают, плевать, если он погибнет здесь, но эти дети больше не должны страдать. «Томас» взял в руки бомбу, нажав на чертову красную кнопку, и, стоило ему отпустить ее, будет большой «бум». Об этом знали все. Глейдеры, его глейдеры, его семья, поняли мысленный посыл и, дав знак айсерам, приготовились бежать. — Бегите! — что есть силы крикнул Томас, бросая взрывчатку прямо в самолет и отпуская детонатор.       К этому моменту там остались лишь зазевавшиеся солдаты П.О.Р.О.К.а, и парню было их совершенно не жаль. Терезу и мужчину, рядом с которым она стояла, сбила с ног взрывная волна, как, впрочем, и самого Томаса. Эти короткие секунды дезориентации обитатели Лабиринтов использовали по полной — кто-то вооружился и начал пальбу, другие забрались в машины, которые успели подогнать Хорхе, Винс и Мэри. Подросток увидел Соню и Гарриет, стрелявших в противников, видел, как к нему бежали Минхо и Ньют с автоматами наперевес. Он видел Галли, который буквально запихивал бедных подростков в машины, усаживая их чуть ли не друг на друга. Где-то там что-то кричали Бренда и Арис. Он помнит, как поднялся и побежал навстречу друзьям, выкрикивая, чтобы остальные рассаживались по машинам. Мэри уже усиленно вжимала в пол педаль газа, увозя перепуганных подростков. Галли загружал последних в машину Винса, давая ему отмашку и подбегая к оставшейся машине. Краем глаза он все же заметил, что некоторых имунов все равно смогли забрать, в том числе и Соню, которая до последнего оставалась на месте, не пропуская врагов. Гарриет уже хотела отправиться ей на помощь, но твердая хватка Галли, а затем и Ариса с Брендой удержали ее в машине. Оставалось всего несколько метров, когда в спину Томаса что-то попало, причиняя такую боль, что он даже вскрикнуть был не в силах, поэтому Минхо и Ньют не сразу заметили, что он не бежит позади них. Глаза заволокло пеленой, звуки смешались в сплошной оглушающий гул, а по парализованному телу распространялась боль — это последнее, что запомнил подросток, прежде чем потерять сознание.

***

      Томас приходил в себя медленно и болезненно, щурясь из-за слишком яркого света. Все тело ломило, а голова грозилась расколоться на части. Он попытался было встать и оглядеться, но потерпел полную неудачу в этом, потому что, во-первых, перед глазами все еще плыло, а во-вторых, он оказался прикован к тому, на чем лежал. Предприняв еще пару попыток выбраться, парень испуганно замер, когда на его плечо легла чужая широкая и явно мужская ладонь. — Не надо, Томас… — произнес знакомый голос, к которому подросток тут же потянулся. — Пап? — прищурился глейдер, теперь замирая уже по другой причине.       Он помнит… Он все помнит! Разум заполоняли ранее потерянные воспоминания, одно за другим выстраиваясь в полную и логичную цепь событий. Его зовут Томас Стилински. Он сын Клаудии и Ноа Стилински и… О, Боже! Его мама застрелилась! Он видел, как его мама застрелилась! А еще он помнил, что родители отправили его в Лабиринт, что они ставили опыты на людях, на детях, что его мама самолично вынесла ему приговор. Они все предали его: и мама, и отец, и даже Тереза. Черт! А что с остальными? С Винсом, Хорхе, имунами? Они смогли выбраться? Он очень надеялся, что да, но был уверен, что вместе с ним увезли еще, как минимум, пятерых. Парень должен выбраться отсюда и найти остальных, поэтому снова начал пытаться вырваться, и отец снова попытался уложить его на койку, но в этот раз Томас не поддался. — Ребенок! Успокойся! — приказал Ноа, но это лишь возымело противоположный эффект. — Не смей меня трогать! — яростно шипел подросток, стараясь выдернуть руки из кожаных больничных наручников. — Где они? Где остальные? Что вы с ними сделали?       У глейдера почти получилось выбраться, когда в палату (или что это было?) ворвались белые халаты и вкололи ему что-то явно сильное и быстродействующее, потому что его вырубило буквально за пару секунд. В следующий раз он очнулся в медицинском кресле, опять прикованный по рукам и ногам, а рядом с ним все также сидел его отец. Теперь, когда зрение полностью восстановилось, а свет стал не настолько ярким, парень мог рассмотреть морщины и седину, которых явно не было, когда его ссылали, а ведь прошло всего… Сколько? Около трех месяцев? Ноа Стилински смотрел на него взглядом, в котором смешалось столько эмоций, что было непонятно, ненавидит ли он сына или все же рад его видеть живым и относительно здоровым. — Больше брыкаться не будешь? — с иронией уточнил мужчина. — А есть смысл? — спросил Томас, откидывая голову и прикрывая глаза — он все еще чувствовал слабость из-за той штуки, что ему ввели. — Что с другими имунами? — Они в другом блоке… — ответил после нескольких секунд раздумий Ноа. — Практика показывает, что тебя лучше держать отдельно от них. — Скольких вы забрали? — проигнорировал последний комментарий подросток. — Девять, считая тебя, — вздохнул его отец. — Мы ведь говорили тебе держаться подальше от них, Томас. Твоя мама… — Моя мама, — перебил его глейдер, — самолично подписала мне смертный приговор, сослав в Лабиринт. — Это неправда… — покачал головой Стилински. — Все было не так. — Нет, именно так. Из Лабиринта не было выхода, она отправила меня туда, думая, что я не смогу выбраться и останусь там, или меня в какой-то момент сожрет одна из тех тварей, которых вы создали, — Томас начинал терять контроль над своими эмоциями — гнев и обида грозили затопить все его естество. — Но ты выбрался! — мужчина хотел было взять сына за руку, но тот шарахнулся от него, как от прокаженного. — Без вашей помощи! — подросток чувствовал, что его глаза начинают слезиться. — Что вы делали все то время, что я провел там? Наблюдали, как и за другими? Очнись, пап! Для нее я такой же, как и те ребята — просто очередной подопытный, которого не жалко пустить в расход ради «высшей цели»! — Не говори так о ней! — вскочил с места Ноа, начиная распаляться, но тут же будто выдыхая. — Ты, наверное, не знаешь… Клаудия, она… — О! Я знаю… — невесело усмехнулся Томас. — Она сделала из своего самоубийства целое шоу… — Самоубийство? На них напали… — возразил мужчина. — Напали те, кому ты передал информацию. — Да, они напали, но ты разве не смотрел ее прощальное видео? — сейчас в парне бушевала злость, которая ядом выливалась на его отца. — Какое видео? — поджал губы Стилински. — Как же… Ты не знаешь? Она записала для нас обращение, в красках рассказала про оборотней, отторжение и «вспышку», вот только преподнесла это по-другому, мол антиген, отвечающий за отражение мутировал. Серьезно? Конечно, кто захочет рассказывать о том, что желая создать людей с иммунитетом, они лишь создали тварей, которые даже человеческую речь не понимают! — Томас стремительно переходил на разъяренный крик, наблюдая за бледнеющим отцом. — Она все говорила и говорила, а потом приставила пистолет к своему виску… и нажала на курок! — Это ложь! — Ноа начал мерить шагами кабинет. — Это не может быть правдой! Все же было хорошо, Томас! У нас была дружная семья, мы вместе работали, а потом тебе вдруг взбрело в голову все это разрушить! — Так это теперь моя вина? — неверяще спросил глейдер. — Моя вина, что и ты, и она убивали невинных людей, невинных детей? Моя вина, что не смог смотреть на это преступление против человечности? Да и против человечества тоже! Знаешь что, нет, это не моя вина, а ваша! Если вы хотели, чтобы я работал вместе с вами, чтобы делал то же, что и вы, чтобы стал убийцей, не стоило воспитывать меня хорошим человеком! — Ты уже убийца, Томас! — приблизился к его лицу мужчина. — Уже забыл как стрелял в солдат? Или как подорвал самолет? Не стоит думать, что ты чем-то отличаешься. — Я убивал, чтобы спасти свою семью… — холодно произнес Томас, с болью и отвращением глядя на человека, который приходился ему отцом. — А ради чего ты убил стольких людей?       «Я» в ярости ударил по одной из стен лифта, не в силах отпустить эмоции из воспоминания. Он злился, ему было больно и страшно. Теперь сбежать из П.О.Р.О.К.а ему вряд ли удастся, учитывая, что и «Стайлза» создали они. Вот только зачем? Был ли смысл так заморачиваться с подделыванием целой жизни ради… А ради чего, собственно? Ради его крови? Нет, должна быть более веская причина. Может, он пытался бежать? Хотя, естественно, пытался — другие имуны также были в П.О.Р.О.К.е, «Томас» просто не мог их бросить. Возможно, он был слишком буйным, и им просто надоело накачивать его седативными? А может, все было, как с Лабиринтом, они не смогли вытащить из него ничего полезного, поэтому отправили с глаз долой? Предположения одно за другим всплывали в его голове, и чтобы получить ответы на свои вопросы, он должен был узнать, что произошло дальше.

***

      Томас начал приходить в себя, лежа на кушетке — прикованный, изможденный, болезненно бледный. Сколько он уже в этом месте? Месяц? Два? Он столько раз пытался сбежать… Как-то раз ему даже удалось добраться до блока, где держали остальных, но все было тщетно. В какой-то момент отцовское терпение, видимо, иссякло, потому что теперь его почти не выпускали из лаборатории, выжимая все соки ради получения еще одной дозы сыворотки. Несколько часов мучений ради ампулы размером с полпальца… Рядом с ним на стуле сидела Тереза — она редко к нему приходила, да и он не горел желанием ее видеть. Девушка уже дважды предала его, и если бы она не была членом его семьи, видит Бог, Томас бы ее уже пристрелил из чего-нибудь. Она держала в руке ту самую ампулу, еще не замечая, что ее бывший друг уже очнулся. — Ты так свято веришь, что вот эта дрянь в нашей крови стоит всего этого? — прохрипел подросток, замечая, как вздрогнула Тереза. — Это лекарство — оно не только даст иммунитет к укусу, Томас… — слезящимися глазами посмотрела на него девушка, — оно может помочь в лечении неизлечимых болезней. Эта ампула может вылечить рак, генетические заболевания, деменцию… Мы сможем спасти столько людей! — А как же «вспышка»? О ней ты как-то позабыла, а ведь она появилась именно из-за этой сыворотки… — криво усмехнулся глейдер, с трудом находя силы для этого разговора. — У всех лекарств на стадии разработки проявляются побочные эффекты, — упорно стояла на своем Тереза, но он видел в ее глазах то зерно сомнения, которое собирался взрастить. — Вы убиваете сотни, Тереза! — Томас не знал, чем можно оправдать подобное. — И спасаем тысячи! Пойми же это, наконец! — В чем смысл этих тысяч, если в их основу легли мертвые дети?       Больше никто из них не проронил ни слова — они оба знали, что им вряд ли удастся достучаться друг до друга. И Томас, и Тереза были потрясающе умны, но приоритеты у них были полностью противоположны… Как и средства достижения целей, поэтому они бы никогда не пришли к согласию. Ему с самого начала не стоило доверять ей, он прекрасно это осознавал еще тогда, когда сам был частью П.О.Р.О.К.а, но все же хотел верить той, с кем рос под одной крышей. Томас просто хотел верить в нее, и это стало его фатальной ошибкой. — Мне пора… — вздохнула Тереза, поднимаясь. — Я зайду позже.       В следующий раз она появилась через несколько дней, однако Томас был настолько измучен, что опасно балансировал на грани потери сознания, поэтому далеко не сразу смог осознать, что не один. Лишь спустя несколько секунд он смог разобрать свое имя и, наконец повернул голову к зовущему. Сначала парень подумал, что это очередная галлюцинация, потому что рядом с Терезой, торопливо освобождающей его, был никто иной как Ньют, повторяющий его имя и с беспокойством всматривающийся в лицо глейдера. Когда руки подростка оказались свободны, он опасливо потянулся к блондину, осторожно касаясь пальцами его щеки — ощущения были слишком реальны для иллюзии, вызванной препаратами. Томас вдруг услышал вой сирен и крики. — Ньют? — слабо позвал имун охрипшим голосом, с трудом поднимаясь. — Да… Да, это я! — нервно сглотнул парень, попытавшись улыбнуться и сдержать навернувшиеся слезы. — Давай, Томми. Надо идти! Пора выбираться из этого проклятого места!       Сжимая Ньюта в отчаянных объятиях, Томас впервые за долгое время почувствовал, как внутри него вновь разгорается маленький огонек надежды. Возможно, у них все же есть шанс на счастливое будущее без П.О.Р.О.К.а.

***

— И что, вы предлагаете обратить его? — взволнованным шепотом спросил Скотт, обращаясь к Дитону и Лидии. — Это если я правильно перевел… — уточнил друид, поглядывая на Ногицунэ. — Я не очень хорошо знаю японский. Да и это может не сработать! Тот, кто сидит в Стайлзе — очень древний и мощный дух. Пусть сейчас он и связан, но такое ощущение, что мы в его власти… Скотт, надо что-то делать. И быстро! — Я не думаю, что он хотел бы этого! Да и я никогда подобного не делал! — произнес альфа и добавил на красноречивый взгляд Лидии. — Я имею ввиду, что если я укушу его и случайно, но задену какую-нибудь артерию! Он же истечет кровью! — Может, стоит спросить совета? — предположила банши. — Я пробовал звонить Дереку, но он не отвечает, — нервно взъерошил волосы на затылке оборотень. — У нас есть не только Дерек… — сказала девушка, через несколько секунд видя осознание и нежелание на лице друга.       Звонок Питеру действительно последним, что хотел бы делать сейчас МакКолл, однако если это касалось жизни Стайлза, то он был готов засунуть свои претензии куда подальше. Там, на диване, сейчас сидел его лучший друг, который нуждался в помощи, а Ногицунэ лишь насмехался над их попытками. Связанный, отравленный ядом канемы, Лис развлекался, сидя напротив Мелиссы и пуская скупую слезу. Ему действительно было любопытно, как быстро сдастся женщина и, к его разочарованию, она не продержалась и нескольких секунд. — Серьезно, Мелисса? — возвращая снисходительно-насмешливое выражение лица, произнес тот, кто занял тело Стайлза. — Стоило лишь пролить пару слезинок и все? Ты слишком привязалась к нему… И стала слишком ранимой. Как ты сможешь пережить, когда Скотт узнает правду? — Что? — немного испуганно произнесла миссис МакКолл. — Ты ведь не знала, что Стайлз все слышал? Когда это случилось, ты позвонила шерифу Стилински. Он не придал этому значение, но я все понял. И Стайлз тоже поймет рано или поздно, вот только он ничего не скажет Скотту… — издевательски улыбнулся подросток, с интересом разглядывая побледневшее лицо женщины. — Не скажет, потому что знает, что Скотт тебя никогда не простит! Он знает, как сильно твой сын тебя возненавидит за то, что ты сделала.       Мелисса вновь заклеила рот Стайлза скотчем и продолжила перевязывать рану на его животе. К приезду Питера Лис уже настолько заскучал, что даже не сопротивлялся, а лишь с интересом взглянул на когти альфы, когда прозвучали слова о том, что им придется залезть к нему в голову. Звучало действительно интересно, учитывая, что и сам Ногицунэ был не прочь еще раз осмотреться там. В прошлый раз этот мальчишка смог вышвырнуть его и закрыть все ходы и лазейки, а сейчас у него появиться персональная отмычка — от такого грех отказываться. Ногицунэ даже не думал сопротивляться, когда в него вонзились когти и утянули прямиком в подсознание. В отличие от подростков, бродивших вслепую как беспомощные котята, дух чувствовал Стайлза, нет, Томаса и пошел прямо к нему, мельком осматриваясь в чужих проблесках воспоминаний. История этого юноши была потрясающе захватывающей — даже та идиотка-кицунэ, что призвала его, а потом запечатала, не могла похвастаться столь интересной жизнью.       В отличие от Лиса, который в этом месте чувствовал себя свободно и практически как дома, у Скотта и Лидии возникли проблемы с самого начала: они очнулись в какой-то то ли палате, то ли кабинете, привязанные ремнями к койкам. Это могла быть палата Стайлза в Доме Айкена, однако здесь все было слишком современным, белым и, по виду, очень даже дорогим. Освободившись от ремней, они кое-как открыли дверь и оказались в каком-то странном месте — над ними было голубое небо и неестественно оранжевое солнце, огромные каменно-металлические стены с плющом на них возвышались на десятки метров и образовывали пути, некоторые из которых вели в тупик. — Это что… Лабиринт? — пораженно спросил МакКолл, ошалело оглядываясь по сторонам. — Видимо… — не менее удивленно отозвалась банши, наугад выбирая направление. — Будем надеяться, что мы не заблудимся в чертогах его разума. — По-моему, мы уже, — как нечто очевидное произнес оборотень.       Стоило ему произнести эти слова, как они услышали ужасный шум, земля под ногами начала дрожать, а затем исполинские стены начали со скрежетом двигаться. Шокированные и испуганные, Скотт и Лидия могли лишь побежать сломя голову куда глаза глядят, пытаясь избежать участи быть пойманными и раздавленными. В реальности же Дитон, Мелисса и Питер взволнованно наблюдали за тем, как у оборотня и банши пошла кровь из носов. К сожалению, они не могли ничем помочь, боясь навредить лишь больше, однако ничего не делать тоже было нельзя, поэтому Хейл рыкнул так, что его голос достиг даже двух подростков, пытавшихся избежать смерти, напоминая им, что все это не реально и им нужно найти Стайлза. Как только у них проскочила эта мысль, стены впереди начали разъезжаться, демонстрируя им поляну, на которую они вскоре попали. Оглядевшись, они увидели уже знакомый пень Неметона, на котором сидел искомый ими парень. Вот только чем ближе они подходили, тем медленнее становился их шаг.       Стайлз сидел на злосчастном пне, опустив голову и крепко сжимая ладони двух других людей. Двух мертвых людей. Девушки и парня, лица которых невозможно было разглядеть, а рядом с ним сидел Ногицунэ в своем собственном облике — забинтованный с ног до головы, с черными клыками и одежде военного. В какой-то момент Мартин осознала, что они совершенно не приблизились к своему другу, несмотря на то, что шли к нему уже несколько минут. — Это бесполезно! — воскликнула банши. — Сколько бы мы не шли, расстояние между нами не уменьшается! — И что ты предлагаешь? — недоуменно посмотрел на нее Скотт, останавливаясь. — Он же член твоей стаи! — осенило вдруг Лидию. — Что? — нахмурился оборотень. — Стайлз — человек, но он все равно является частью твоей стаи, так? — начала объяснять Мартин. — А как волки сообщают свое местоположение остальной стае? — Они воют… — произнес Скотт, обращаясь.       По всему пространству разнесся поразительной громкости рык, заставивший Стилински поднять голову и посмотреть на незваных гостей. Его взгляд, до этого пустой и полностью утративший надежду, изменился, стоило ему узнать тех, кто его позвал. Медленно повернувшись, он уставился на оскалившегося духа, крепче сжимая ладони двух бездыханных тел некогда самых дорогих ему людей. Ему стоило сейчас принять решение, очень важное решение — хочет ли он остановить Лиса или же позволить ему спалить дотла все вокруг. В данную секунду он ненавидел весь мир, однако парень не хотел превращаться в монстра, подобного тем, с кем он работал в П.О.Р.О.К.е, поэтому выбора, в общем-то, и не было. — Ты уверен, что хочешь вернуться туда? К ним? — прошипел Ногицунэ, по-звериному склонив голову. — К тем, кто лишил тебя всего? — Я ведь уже говорил тебе… — с холодной яростью уставился на него Томас, медленно отпуская Ньюта и Терезу. — Пошел. Вон!

***