В последний год бегства

      Первым, что увидела резко очнувшаяся Злата, был ледяной, мучительно-ослепляющий свет потолочных ламп, из-за которого она сразу же зажмурила глаза. Её обессиленное тело лежало на больничной твёрдой койке, а прикреплённые к ней провода соединялись с капельницей и отслеживающим её пульс аппаратом. Не глядя избавившись от них, Хьюз приподнялась на подрагивающих руках и, не обращая внимания на странное головокружение и небольшую тошноту, попыталась скинуть онемевшие ноги на пол. Хоть её мысли и представляли собой запутанный клубок смятения и страха, она знала точно, что ей нужно было со всех ног мчаться отсюда прочь. И не важно, что тело ломило от тупой ноющей боли и требовало немедленного покоя.       Однако стоило её голым ступням коснуться холодной белой плитки, как она, не устояв, мгновенно рухнула на колени, и рана на животе жалобно заныла.       Её прерывистое шумное дыхание заполнило стерильную комнату, и она помутневшим взглядом воровато огляделась по сторонам. А затем опустила взгляд на своё худое и болезненно-бледное тело, скрытое под мешковатым больничным халатом, и её густые брови взмыли вверх от нахлынувшего ужаса.       На первый взгляд всё вокруг указывало на то, что она находилась в стенах больницы, в покое и безопасности. Но глубоко внутри Злата знала, что это было совсем не так. Из закрытой двери доносилась пробирающая до дрожи тишина, а не ожидаемый шум торопливых шагов медицинского персонала и проезжающих мимо каталок с тяжело больными пациентами.       Игнорируя дрожь в коленях, Злата, словно новорождённый оленёнок, попыталась встать на ноги и сделать первый шаг. Но из-за предательской слабости она вновь потерпела неудачу и упала на пол. И не успела она разразиться грубыми проклятиями, как послышался скрип приоткрывшейся двери, и на неё уставилась пара ясно-голубых изучающих глаз.       — Мама! — пугливо воскликнула юная девушка, которая одной ногой стояла в скудно обставленной палате, а другой — в тёмном коридоре. — Мам, кажется, она проснулась!       — Элисон, а ну пошла прочь оттуда! — закричала торопливо спускающаяся в подвал Лаура, и девчушка тут же виновато посмотрела в сторону приближающейся матери. — Что ты здесь вообще забыла?       — Ну, мам! Я просто хотела проверить, как она.       — А я тебе просто говорила не совать нос в чужие дела. Но вот она ты в единственной части дома, от которой я просила тебя держаться подальше, — женщина недовольно зыркнула на надувшую губы дочь, когда появилась в проёме узкой двери, а после перевела взгляд на трепещущую на полу Хьюз.       — Не смей ко мне приближаться! — запуганная и дезориентированная Злата надрывисто закричала, стоило Лауре, после секундного раздумья, сделать в её сторону короткий шаг. — Стой, где стоишь, иначе я… — она пыталась лихорадочно придумать правдоподобную угрозу, но в голове варилась неразборчивая каша из отчаянной злобы и обрывистых воспоминаний. Поэтому попытка остановить надвигающуюся на неё женщину с треском провалилась.       — Успокойся. Не стоит усложнять и до того непростую ситуацию. Я только лишь хочу… — Лаура пыталась говорить с ней мирно и спокойно, чтобы утихомирить. Но девушка не была настроена на какую-либо беседу, а потому продолжила надрывисто кричать.       — Я сказала, не подходи ко мне!       — А ну-ка умолкла! — внезапно рявкнула Лаура, когда её хрупкое терпение иссякло, и остановилась перед стоявшей на коленях Златой. — Или иначе я тебя так накачаю успокоительными, что ты ещё полмесяца пролежишь овощем, пуская слюни.       — Ч-что? — в ужасе прошептала Хьюз, на мгновение устремив шокированный взгляд широко распахнутых глаз на неё. — Что значит «ещё полмесяца»?       — То и значит, — послышался резкий ответ женщины, которая взялась за её худые плечи и одним движением подняла на ноги.       Усадив обомлевшую Злату обратно на смятую постель, Лаура с высочайшим профессионализмом стала проверять её физические показатели и внешнее состояние раны на животе. И на этот раз задыхающаяся от услышанного Хьюз не бранилась и не вырывалась. Она только уставилась ошарашенным взглядом на пустую стену и жадно хватала воздух ртом.       — Я была в коме? — сдавленный голос Златы нарушил тишину, и Лаура на секунду оторвала взгляд от небольшого кровотечения на её руке, которое появилось из-за небрежно вырванного катетера.       — Не совсем, — последовал сдержанный ответ. — На следующий день после операции у тебя случился сильный припадок. Поначалу я думала, что всё дело в аллергической реакции на лекарства, что я тебе дала. У меня ведь не было твоей медицинской карточки. Но затем то же самое случилось с Дорианом, который среди бела дня рухнул на землю, и потребовалось меньше минуты, чтобы до меня наконец дошло, что всё дело в яде.       — Надеюсь, после этого он сдох? — сквозь зубы спросила Злата, к которой постепенно стала возвращаться ясность ума, и женщина с лёгкой насмешкой покачала головой.       — Нет, недельку в кровати провалялся, стеная, что он вот-вот окажется вместе с праотцами, после чего пошёл на поправку, — она слегка фыркнула от смеха, вспоминая те страдальческие позы, которые Дориан принимал у себя в постели, пока готовился к своей неминуемой кончине. — А вот с тобой мне по-настоящему пришлось намучаться. Я тебя не могла стабилизировать на протяжении целой недели.       — У меня слабый иммунитет, — тихо объяснилась она.       — Но вместе с тем неиссякаемая тяга к жизни, — заметила Лаура, вставая со скрипучей койки, и Злата подняла на неё глаза. — За долгие годы своей практики я по одному только взгляду на пациента научилась определять, каков будет исход операции. И когда привезли тебя, я сразу сказала, что шансов мало. Однако ты явно любимица богов, потому что после всего случившегося ты стремительно идёшь на поправку без каких-либо серьёзных осложнений.       — Будь я любимицей богов, то не сидела бы здесь с простреленным животом.       — Тоже верно, — согласилась она, обратив внимание на притихнувшую дочь.       Высокая девушка семнадцати лет с крупными чертами лица и густой шевелюрой из тёмных вьющихся волос всё также выглядывала из коридора, не решаясь зайти внутрь. Её ясные глаза с толикой любопытства уставились на Злату, которая, поджав губы, неотрывно смотрела на свои колени.        — Ладно, — внезапно произнесла Лаура, отчего две пары глаз с вопросом уставились на неё. — Раз уж ты здесь, Элисон, то сбегай наверх за этой маленькой негодяйкой. Уверена, она сильно скучала по своей хозяйке.       Как только смысл сказанного дошёл до Златы, внутри неё всё сжалось и затрепетало. Она с содроганием смотрела на проём двери, в котором мгновение назад стояла девушка, и с нетерпением ждала сердечную встречу со своим маленьким питомцем. Секунды тянулись бесконечно долго, и когда миновала третья минута, наконец послышались долгожданные шаги и такое знакомое и любимое озорное тявканье.       Хьюз желала вскочить с постели, когда симпатичная мордашка её слегка подросшего щенка показалась в палате. Однако твёрдая рука рядом стоявшей Лауры удержала её на месте.       — Если не хочешь снова распластаться на полу, то лучше останься в постели. Ты всё ещё слишком слаба для хождения по палате.       — Вот, держи, — Элисон робко произнесла тонким голоском, когда протянула Злате её вырывающегося из стороны в сторону радостного щенка, после чего сразу же отошла на несколько шагов назад.       — Полагаю, ты сильно голодна, — предположила женщина, смотря, как Хьюз судорожно прижимала к груди скулящего от счастья щенка, скрывая навернувшиеся слёзы. — Дай мне пятнадцать минут, и я тебе принесу что-нибудь поесть. Элисон, идём со мной. Поможешь мне на кухне.       — Но, мам…       — Я сказала пойдём, — непреклонно повторила она, ведь понимала, что Злате нужно время побыть наедине и вдоволь выплакаться, не боясь чужого, осуждающего взгляда.       Когда дверь закрылась за их спинами, беззвучно всхлипывающая Хьюз крепче обняла щенка и, до боли прикусив дрожащую губу, зарылась лицом в мягкую шёрстку. Вопреки тому что для неё разлука ощущалась всего одним мгновеньем, она всё равно испытывала страшную тоску. Горькие слёзы катились по щекам от мысли, что если бы смерть подобралась к ней чуть-чуть ближе, то ей уже никогда не удалось ощутить тепло и ласку своей любимицы. Единственного создания на всём белом свете, которое любило Злату безусловно и всем сердцем. Ещё сильнее стиснув щенка в объятиях, она вдохнула полной грудью. Она сумела вырваться из цепких лап неумолимой смерти и теперь всё будет хорошо.       «Нет, — резко одёрнула она саму себя. — Слишком рано расслабляться. Двое незнакомцев и один конченный на всю голову психопат держат меня здесь против воли. Пусть они и не дали мне умереть, я всё равно должна бежать отсюда. Нужно только чуть-чуть окрепнуть телом.»       Мягко поглаживая уткнувшего ей в живот щенка, Злата стала внимательно изучать комнату. Камер видеонаблюдения нигде не было замечено, а вот то, что единственная дверь запиралась исключительно снаружи, сразу бросилось в глаза. Низкие потолки и отсутствие окон указывали на то, что она находится в подвале дома. Мебели было минимально, а предметы, которые можно было в случае чего использовать как оружие, нигде не находились. За небольшой перегородкой располагались унитаз и душевая лейка с раковиной, а значит — предлоги, чтобы выйти, полностью отсутствовали.       Это было дурным началом, но так просто сдаваться Злата не собиралась. Нервно постукивая кончиком указательного пальца по постели, она стала перебирать пути побега. Дело это было нелёгким из-за сильного голода, тошноты и дезориентации, но она пыталась не унывать. Она отметала самые рискованные и дорабатывала более-менее надёжные варианты. Прокручивала в голове десяток сценариев одного пути и… каждый раз заходила в глухой тупик.       — Это безнадёжно, — с горечью прошептала она, утирая влажные от слёз щеки.       И вдруг это невольное движение натолкнуло её на новую, разительно отличавшуюся от предыдущих идею, и она уставилась на свою ладонь.       Времени до прихода Лауры с обещанной едой было катастрофически мало, чтобы её новый план обзавёлся целостностью и точностью. Однако этого было достаточно, чтобы к моменту, как раздался щелчок открывающейся двери, Злата знала, как отныне себя вести.       Пусть роль загнанной в угол запуганной дурочки её не прельщала, но она была уверена в её действенности. Ведь кто в здравом уме станет брать в расчёт жалкую слабачку, у которой вечно глаза на мокром месте? Нужно было только убедительно сыграть, и тогда её похитители сами не заметят, как потеряют бдительность, и она совершит побег.       — Это куриный бульон, — сказала Лаура, ставя поднос с неглубокой миской на прикроватную тумбочку. — И говорю сразу, оставь всякие жалобы по поводу его вкуса при себе. Тебе нужно держать диету.       — Вы ведь не убьёте меня? — жалостливо спросила Злата, взглянув исподлобья на возвышающуюся над ней женщину.       Что-что, а врождённого таланта ко лжи и лицемерию Хьюз было не занимать.       — Не для этого я провела несколько бессонных недель у твоей койки, деточка, — заверила она её и погладила ластившегося к ней щенка. — Я понимаю, что у тебя масса вопросов касательно того, что с тобой будет дальше. Однако я не тот человек, который будет на них отвечать. Моё дело позаботиться о том, чтобы ты не стала для нас ещё одним трупом, который мы не знаем как и куда девать. Поэтому ешь и набирайся сил. Как закончишь, оставь посуду на подносе. Я позже её заберу.       — Спасибо вам. Спасибо, что не дали мне умереть, — прошептала Злата, придав словам поболе трепета и слепого благоговения. После чего взялась за ложку.       Хьюз знала, что ненадолго задержавшаяся в комнате Лаура исподтишка изучала её, поэтому стала шмыгать носом так, будто из последних сил сдерживает непролитые слёзы… А не борется с насморком из-за холода подвала. Лишь когда дверь закрылась на замок, маска слабовольной жертвы спала с лица, и она уставилась расчётливым взглядом в свою тарелку.       Пусть на это уйдёт не одна и не две недели, но она сделает это. Она окажется на свободе, чего бы это ей ни стоило. И тогда Дориан Де Бург пожалеет о том дне, когда вспомнил обратную дорогу в их родной город и решил там объявиться. Уж об этом она позаботится в первую очередь.

~ххх~

      Дориан сбросил с ног ботинки и, проведя ладонью по задней части шеи, устало повёл плечами. Последствия недавнего отравления из-за полученной в руку пули всё ещё докучали, вызывая то нестерпимые вспышки боли, то внезапные позывы опустошить желудок прямо на пол. Однако зная об этом, Кайл всё равно безжалостно завалил его работой на ближайший месяц. Пройдя вглубь своей просторной квартиры в стиле лофт, в которой царил мягкий полумрак, Де Бург бросил на кофейный столик стопку рабочих документов и следом рухнул на замшевый тёмно-коричневый диван, уткнувшись лицом в подушку.       Часы указывали на половину двенадцатого ночи, что значило — у него оставалось меньше шести часов свободного времени, прежде чем автомобиль Кайла остановится перед его жилым комплексом, и они вместе отправятся в соседний штат на две долгие недели по очередному рабочему вопросу.       При мысли о предстоящей командировке Дориан поморщил нос. Уж лучше пусть весь мир поглотит ещё одна кровожадная эпидемия, чем ему придётся вставать в такую рань.       — Ну и что это за страдальческая поза? — вдруг из недр двухуровневой квартиры послышался знакомый весёлый голос, и озадаченный Дориан сразу же приподнялся на локтях.       — Эшли?       — Удивлён? — лукаво спросила девушка азиатской наружности, после чего плюхнулась рядом с сонным парнем на диван. Чёрные как беззвёздная ночь волосы обрамляли её узкое бледное лицо, и она нежным жестом провела ладонью по его щеке. — Я решила забежать к тебе после работы. Всё-таки целый месяц прошёл с нашей последней встречи.       — Прости, но я страшно устал сегодня, — Де Бург спешно отказал ей в близости, перевернувшись на спину, и положил голову ей на колени. Её руки сразу запутались в его волосах, и она начала их бездумно перебирать.       — На этот раз я пришла, чтобы поговорить, — с небольшой таинственностью протянула она, и Дориан тут же открыл глаза, поборов навалившуюся на него сонливость.       — Поговорить? Это что-то новенькое для нас, — заметил он, ибо за два года их знакомства они ни разу не говорили о чём-то личном или даже поверхностном ни до, ни после секса. И нарушать эту традицию парень совершенно не хотел. — И в чём же дело?       — Я кое с кем начала общаться, — призналась она, с трудом скрывая довольную улыбку. — Этим летом ко мне в офис устроился новый финансовый директор, и он оказался… весьма обаятельным и харизматичным.       — И по всей видимости, достаточно горячим, раз ты решила распустить свой маленький гарем, — догадливо произнёс он, и девушка тихо рассмеялась.       — Тебе польстит, если я скажу, что ты последний, с кем я прощаюсь?       — Немного, — Дориан ответно улыбнулся, наслаждаясь тем, как она водила ногтями по коже его головы.       — Значит, ты не в обиде, что мы больше не будем видеться? Потому что, когда я объявила об этом Джереми и Майлзу, то они жутко распсиховались. В жизни бы не подумала, что те двое склонны закатывать истерики.       — Хочешь, чтобы я с ними поговорил? — Дориан недовольно нахмурил брови, стоило ему услышать о реакции её бывших приятелей по сексу на расставание. Он не считал себя благородным правоборцем, однако если они пытались ей хоть как-то навредить, то он не собирался оставаться в стороне.       — Нет, уже всё нормально, — она заверила его с благодарным видом и, не удержавшись, склонилась к его губам, чтобы чувственно поцеловать. А после сладко прошептала: — Как же я буду скучать по твоим губам, Дориан. Ты бы только знал… Да и не только по ним.       Эшли стала медленно вести ладонь по стальному прессу парня вниз и слабо сжала уже отвердевший член через джинсовую ткань. Сегодняшней ночи предстояло стать последней для них, и она категорически не хотела уходить так скоро.       — Надеюсь, твой новый парень не будет против, если я украду тебя на эту ночь?       — Не будет, — пообещала она, и в следующий момент Де Бург подхватил её на руки и, не разрывая жгучий поцелуй, понёс в сторону ванной комнаты на первом этаже. — Хоть бы раз позволил страсти полностью поглотить себя, чтобы мы могли потрахаться без обязательных водных процедур в начале.       Низко рассмеявшись от её игривого недовольства, когда они вместе оказались под тёплыми струями воды, Дориан резко развернул её к себе спиной. Он прижал Эшли грудью к мокрой плитке и, позаботившись о презервативе, плавно вошёл в её податливое тело.       Осознание, что это их последний раз, делало момент особенно страстным и даже отчаянным для них обоих. Ибо пусть в их отношениях никогда не было места влюблённости и желанию стать ближе, не привязаться друг к другу за эти годы они просто не могли. Дориан особенно был подвержен этому чувству, ведь в отличие от Эшли, она была единственной девушкой, с которой он делил постель за все годы жизни в Чикаго. Единственной, кому он не боялся показать оставленные жизнью на улице шрамы, поскольку знал — она не станет задавать вопросы. Не станет строить свои догадки о том, кто их там оставил, и через что ему пришлось пройти.       Это было именно то, в чём он нуждался. Секс и ничего лишнего, что могло ранить его и без того израненную душу.       — А ведь знаешь, Дориан, — полусонно прошептала Эшли, когда они уже лежали в его постели, а их тела ныли в приятной истоме, — сложись всё по-другому, я могла бы запросто в тебя влюбиться.       Де Бург ближе притянул к себе лежащую на его груди девушку и, проведя ладонью по обычно безупречно уложенным, но на этот раз страшно растрёпанным волосам, тихо произнёс:       — Тебя тоже было бы очень просто полюбить. Поэтому это настоящая удача, что нам удалось избежать столь незавидной участи.       — Да, пожалуй, ты прав.       Девушка вновь потянулась к его распухшим искусанным губам и, подарив ему долгий прощальный поцелуй, встала с измятой постели, не скрывая наготу. Де Бург с истомленной улыбкой наблюдал за соблазнительными изгибами её тела, на котором можно было найти множество оставленных им засосов и укусов, и с небольшой печалью признался самому себе, что вскоре будет скучать по их хоть и не очень частым, но всегда пылким встречам.       — Обещай себя беречь, милый, — Эшли грустно улыбнулась, накидывая на плечи одну из рубашек парня, после чего, бросив на него тёплый взгляд, вышла из спальни, не планируя больше возвращаться.       Полностью обнажённый парень лежал на слегка влажных простынях, которые всё ещё помнили запах ушедшей девушки, и не мог не думать о том, как стремительно всё между ними однажды началось, когда они случайно встретились одинокой ночью в местном баре, и как легко закончилось. Всё-таки Эшли Вонг всегда была и будет особенной девушкой для Дориана.       Однако недостаточно, чтобы его посетила хотя бы мимолётная мысль последовать за ней и попытаться завоевать обратно. Поэтому Эшли оставила ключ от квартиры на журнальном столике, входная дверь бесшумно закрылась за её спиной, и быстро принявший душ парень умиротворённо провалился в недолгий сон.       При этом так и не заметив сообщение от Лауры, в котором говорилось, что Злата Хьюз наконец проснулась.