Научиться бы не париться по пустякам

Смущение, что на утро после действий в душевой ощущалось парнями, быстро загасилось похмельем, и обоим казалось, что произошедшее — это вполне закономерно. Каждый из них пришел к выводу, что все к этому и шло, только все время не доходило, запинаясь то об Яна и Мишу в армии, то еще об кого-нибудь уже в городе. На утро Антон не мог отделаться от Бяши с Варей, что сплотились и считали своим долгом надоесть другу своими шутками про оставленный на шее багровеющий засос. Рома же в это время пытался спасти себя от головной боли, путем поглощения крепкого кофе, и слушал шутки друзей с легкой улыбкой. Он то погружался в воспоминания о ночи, то выныривал из них как из толщи воды, незаметно для себя покрываясь румянцем. В целом, Рома не жалел ни на секунду о своем поступке. Только лишь поругал себя за нетерпеливость, ведь первый шаг к близким отношениям можно было сделать и в более романтичной обстановке, чем душевая общежития. Тем не менее… Пятифан на тот момент даже представить не мог, что своими спонтанными действиями эротического характера не просто приоткроет дверь в мир близости, а распахнет ее чуть ли не целиком. С течением времени то стеснение, что присутствовало в парнях, медленно, но верно уползало, что позволило совершать всякие непристойности все чаще и все смелее. Рома и Антон привыкли не спать до поздней ночи, ожидая, что все жители общежития отправятся по койкам, после чего молча выходили из комнаты и искали уединения. Как бы Роме не хотелось более комфортной для всего этого обстановки, главной локацией любовных утех все равно оставалась душевая — увы, в комнате всегда был Бяша, а где-то еще было бы слишком опасно. К концу мая было испробовано все, что только могла придумать фантазия — с использованием рук, без использования рук, на коленях, не на коленях, без одежды и в одежде — все, что не касалось проникновения, уже было изучено. Оба парня, конечно, думали и о «продолжении банкета», но это было сложно. Рома вообще старался даже не фантазировать об этом, так как не был уверен, что Антон доверится ему. Почему-то Пятифан сразу знал, что если дело и дойдет до секса, то он точно пассивом не будет. Антон тоже это знал, хотя парни никогда не говорили об этом открыто — все происходило лишь на интуитивном и подсознательном уровне. Тоша же думал об этом гораздо чаще. Его терзали смутные сомнения — с одной стороны очень хотелось совершить акт сближения, так как это стало бы высшей точкой доверия и укрепления отношений. С другой стороны — было безумно страшно и стыдно, ведь Антон даже не знал, что и как делается правильно. В этом плане, неожиданно для самого Антона, помогла Варя. Они с Тошей и правда стали вести себя как типичные подружки из американских сериалов, периодически встречаясь наедине и обсуждая своих возлюбленных, иногда краснея и хихикая в кулак. Варя поделилась с Антоном сокровенными секретами мужской анатомии при половом акте, чем вызвала у того легкий шок. — Меня даже пугает, что ты столько об этом знаешь, — во время очередного разговора на щекотливые темы, протянул Антон. Сейчас друзья сидели на берегу реки под мостом и смотрели на воду, погружаясь в душевные разговоры о любви. — Ну а что, я в манге много такого видела… — пожала плечами Варя, кидая камушки в реку и задумчиво наблюдая за всплесками, — Вот мне как-то раз и стало интересно, как все это на самом деле происходит. Антон поперхнулся воздухом и вопросительно посмотрел на подругу, пока та пыталась сдержать смех от столь бурной реакции на свои слова. — И ты типа… Как ты… — Тоша не мог сформулировать свой вопрос, но Варя поняла суть и ответила быстрее, чем Антон сообразил, как оформить слова в предложения. — Я тогда еще дома жила, у моего отца был компьютер с интернетом. Ну и… Читала много. Антон нервно усмехнулся и тоже устремил свой взгляд на воду. Он был благодарен подруге за нужную информацию, пускай его и сжирало смущение. Теперь осталось подготовить себя как морально, так и физически, и выкроить время, когда в комнате не будет Бяши. Это вполне могло произойти уже через неделю, так как близился конец первого курса Антона и Ромы, отчего они могли быть свободны в то время, пока Игорь отсутствует в общежитии и защищает свой диплом. Вышло даже лучше. — Пацаны, я сегодня у Сереги переночую, на, — вдруг сказал Бяша ближе к полуночи перед приближающимся утром защиты. — Чего? Тебе же готовиться надо, — удивился Антон. — Ну вот, он мне и поможет. Не хочу вас снова задалбливать своими репетициями, — усмехнулся Игорь, собирая в рюкзак все нужные бумаги и сменную официальную одежду для завтрашнего мероприятия, — Тем более завтра утром здесь будет кавардак, не хочу в беготне собираться, на. Серый еще и подвезти обещал. — Тогда… Удачи, брат, — сказал Ромка, крепко обнимая друга на прощание, — Не бухайте только! Ты же не хочешь комиссию перегаром отпугнуть. Бяша посмеялся, попрощался с Антоном и направился на выход из комнаты. Как только Будаев скрылся за дверью, повисло кратковременное молчание. Рома и Антон мимолетно переглянулись, после чего, будто уловив мысли друг друга, каждый занялся делом. Пятифан подлетел к двери и закрыл ее на замок, а Тоша начал расстегивать рубашку. Только его пальцы справились с последней пуговицей, как руки Пятифана прильнули к талии, опаляя кожу горячими касаниями. Рома вовлек Тошу в поцелуй, в ожидании того, что сегодня вечер близости пройдет по обычному для них сценарию. Но у Антона были другие планы, хотя пока что он не подавал виду. Рома делал уверенные шаги вперед, чем заставлял Антона пятиться назад — к Пятифановской кровати. Когда обратной стороной колена Тоша почувствовал преграду, то споткнулся и упал прямо на постель, пока Рома оставался стоять перед ним. Петров немного посмеялся и посмотрел слегка хитрым взглядом на Пятифана снизу вверх. — Рома, а ты не хочешь… Ну… — Антон старался не отводить взгляд от глаз стоявшего перед ним Ромы, хотя перед глазами уже слегка плыло от нарастающего возбуждения вперемешку со смущением. Пятифан вопросительно посмотрел на Тошу, чем вынудил его замяться еще больше, — Ну, это… Антон сдался, отводя взгляд и прикусывая нижнюю губу, а Рому словно током прошибло осознание. Он бы никогда не подумал, что Тоша предложит ему сам то, о чем Ромка старался даже не думать. — Т-ты уверен? — тихо спросил Пятифан, после того как сел рядом с ним на кровати, — Не боишься? — Боюсь… Но хочу, — Тоша поднял взгляд на шокированного Рому, который будто бы завис, старясь осознать все происходящее. Петров ждал, что Пятифан будет что-то делать, но тот словно очень сильно осторожничал, отчего лишь пялился на своего парня, поджав губы. Антон вздохнул, понимая, что придется начать самому, чтобы точно показать Роме свою решимость. Он встал перед Пятифаном и взял того за плечи, заставляя сесть чуть ближе к стене. После Антон сел на Ромкины колени и принялся покрывать его шею поцелуями. Последний шумно выдохнул, немного наклоняя голову и позволяя Тоше совершать свои действия. Это был обычный ритуал — Антон уже научился мгновенно возбуждать Пятифана, так как понял, что его слабое место именно шея. Сначала Петров еле-касался кожи, оставляя совсем мимолетные и легкие поцелуи, затем он набирал обороты, отчего уже спустя две минуты впивался в шею губами, оставляя маленькие засосы и укусы, с нежностью и заботой сразу же проводя по оставленным «меткам» языком. Вполне быстро Рома завелся, отчего подрагивал от каждого прикосновения и тяжело дышал, сжимая подол Тошиной рубашки. Когда Антон пахом почувствовал твердость не только в своих штанах, то слегка подтолкнул Рому, отчего тот поддался и лег поперек кровати. Антон навис над Пятифаном, опираясь руками о постель, и посмотрел на запыхавшегося и покрасневшего Рому. Петров сдержанно улыбнулся — ему всегда нравилось доводить Ромку до дрожжи в коленках. Несмотря на то, что Тоша сам краснел и робел, когда Пятифан перехватывал инициативу, в роли хозяина ситуации он чувствовал себя в разы уверенней и развратней. Рома смотрел на Антона снизу чуть-чуть испуганно, потому что до сих пор не был уверен, что тот действительно готов сейчас совершить задуманное — одновременно долгожданное и до одури пугающее. Тоша прильнул к губам Пятифана, проникая языком внутрь, и скользнул рукой к паху Ромки. Он одним движением наощупь стянул спортивки и трусы, и хотел начать активно действовать, но Рома вдруг перехватил инициативу. Не выпуская Антона из поцелуя, обеими руками он потянулся к его ширинке и быстро, уже заученными движениями, обнажил эрегированный член. Петров ненадолго задержал дыхание, потому что чувствовал в действиях Ромы уверенность. «Напросился» — усмехнулся про себя Антон, немного отстраняясь, чтобы перевести дыхание. Комната наполнилась тяжелыми вздохами, когда губы разомкнулись. Тоша с блеском в глазах смотрел на Рому, ожидая его действий. Пятифан же долго не медлил, положил руки на бедра Антона и потянул вниз, отчего Петрову пришлось чуть прогнуться в спине. Таз Тоши опустился, что заставило члены парней соприкоснуться. Оба сдержали стоны, не отрывая друг от друга глаз. Одной ладонью Рома продолжал сжимать бедро Антона, а другой скользнул по животу и обхватил оба стояка. Он стал медленно двигать рукой, неторопливо наращивая темп. Пятифан решил еще ненадолго растянуть прелюдию, чтобы набраться смелости. Казалось, будто Антон боялся меньше, хотя, это и понятно. Петров хотя бы готовился к этому морально и подгадывал время, а Рома просто узнал о желании Тоши здесь и сейчас, отчего стыд и одновременно трепет стояли комом в горле. Когда раздался громкий стон Антона, после которого он моментально прильнул рукой ко рту, Рома взял Тошу за талию и одним умелым и быстрым перекатом поменял позиции. Теперь Пятифан нависал сверху, упираясь одним коленом в кровать, а другую ногу продолжая держать прямой и на полу. Антон же не ожидал такого, отчего инстинктивно сжал согнутыми в коленях ногами Ромкин торс. Пятифан еще раз вопросительно посмотрел на Тошу и шепотом произнес: — Ты точно этого хочешь? Антон кивнул. Его до безумия умиляла забота Ромы, который и сейчас, и до этого был очень терпелив и нежен, отчего в сердце кольнуло любовью. Тоша улыбнулся, провел рукой по Ромкиной щеке и приподнялся на локте, чтобы оставить на его лбу кроткий поцелуй. Пятифан тихо выдохнул, после чего выпрямился совсем ненадолго, чтобы избавиться от штанов и трусов Антона совсем. Петров заливался краской, но доверие и любовь к Роме позволяли не отступить назад. Он точно знал, что Пятифан ни за что не позволит себе быть грубым или неаккуратным, отчего хотелось посвятить ему не только свою душу, но и тело. Рома снова склонился над Тошей, устроившись меж его ног. — Будет больно — скажи. — Ром, ты не смейся, но… — тихо сказал Антон, поворачивая голову в сторону, — Я готовился вообще-то. Пятифан округлил глаза в удивлении и буравил Тошу взглядом, но тот лишь сдержанно улыбался. Он потянулся рукой к карману джинсов, которые Рома любезно сложил на краю кровати, после того как снял с Антона. Петров извлек из кармана наполовину пустой медицинский тюбик и смущенно сунул Роме под нос. Сфокусировав зрение, Пятифан прочитал «Вазелин», после чего неуверенно промычал. Он, все же, взял тюбик и обильно смазал указательный, средний и безымянный пальцы правой руки. Антон все это время лежал, суетливо бегая глазами по потолку и прерывисто дышал носом. Рома взял себя в руки и скользнул рукой меж чужих ягодиц. Он чувствовал, будто уже делает что-то неправильно, но Тоша вдруг без стеснения посмотрел Роме в глаза и уверенно кивнул, давая зеленый свет. Пятифан начал действовать. Первый палец прошел легко не только до первой фаланги, но и до второй, и до третьей. Антон в это время не реагировал негативно, наоборот, сдавленно простонал. Рома еле слышимо усмехнулся. «Вот что значит — готовился» — подумал он, почти сразу подключая к указательному средний палец. Плавные движения вперед-назад заставляли Антона подрагивать каждый раз, а когда он ощутил и третий палец, то вцепился руками в плечи Пятифана. Петров не чувствовал боли, так как проделывал подобный ритуал до этого уже много раз, но ощущать в себе не свои пальцы, а чужие было непривычно и в особенности трепетно. «Нужно будет поблагодарить Варю за советы» — промелькнуло в его голове, и от этого ему пришлось прикусить щеки, чтобы не расхохотаться вслух от абсурдности собственных мыслей в данной ситуации. Спустя пару минут «разогрева», Рома извлек пальцы и хотел было приступить к следующему шагу, но Антон прервал его просьбой. — Сними футболку. Пятифан улыбнулся и стянул ненужный в данный момент элемент одежды, повинуясь Тоше. Рома всегда замечал, с каким наслаждением Антон осматривает его торс, и сам упивался этим, так что ему было не жалко кинуть футболку куда-то в другой конец комнаты, оголяя еще сохранившийся с армии пресс и мышцы бицепса. Антон скользнул по торсу Пятифана своим фирменным влюбленным взглядом, провел руками по предплечьям и совершил путь до ключиц. Рома продолжил свои действия, теперь выдавливая вазелин на ладонь и смазывая свой член. Он не стал снимать спортивки полностью, так как они все равно были достаточно просторными, чтобы не мешать. Рома тяжело вздохнул, когда приблизился к сплетению мышц и пришло время проникновения. Антон закрыл глаза и выровнял дыхание, стараясь расслабиться полностью, а Рома не отрывал взгляда от лица Тоши, чтобы следить за его реакцией. Он начал очень медленное движение вперед. Головка проскользила аккуратно, но все равно заставила Петрова немного поморщится — не от боли, а, скорее, от очень непривычных ощущений. Пятифан на пару секунд замер, после чего поддался еще вперед. Примерно на половине Антон прикусил губу и сильно сжал Ромкины плечи, немного царапая кожу. Пятифан же склонился к Тоше и стал покрывать щеки, лоб, губы и нос легкими поцелуями, как бы отвлекая партнера от неприятных ощущений. Когда Ромкин член проник полностью, Антон машинально прогнулся в спине и простонал, открывая глаза и часто хлопая ресницами. Он ожидал, что будет куда больнее, но пару скупых слезинок все равно выступили в уголках глаз и скатились по щекам. — Все нормально? — шепотом спросил Рома, наблюдая за покрасневшим Тошей. Тот, так же шепотом, сказал, что все хорошо, но Пятифан не хотел спешить. Он не продолжил движение, а сделал паузу на нежный поцелуй, в который попытался вложить всю свою любовь. Ему казалось, будто он в любую минуту может кончить от теплых и влажных ощущений ниже пояса, но сейчас комфорт Тоши ему был в разы важней, чем его собственный. Когда Антон спустя пару минут перестал напрягать спину и таз и ослабил хватку на плечах, Рома прервал поцелуй и с легкой улыбкой посмотрел на парня. Тот тоже улыбнулся и легонько кивнул, позволяя Пятифану продолжить. Рома очень медленно и аккуратно начал движение тазом, сбивая как свое дыхание, так и Тошино. Петров первое время привыкал к новым ощущениям, чувствуя легкий дискомфорт, но подготовка принесла свои плоды, так что он очень скоро стал получать наслаждение. По мере того, как Рома наращивал темп, Антон все чаще и громче стонал, а потом и вовсе запустил руку в волосы Пятифана, в порыве страсти сжимая локоны. Рома видел, что Петров близок к концу, так что решил ускорить процесс, так как чувствовал, что с непривычки слишком быстро устает, особенно когда он находился в такой позе, где все время нужно напрягать руки и пресс. Пятифан бросил все оставшиеся силы на то, чтобы довести Тошу до оргазма, так что одной рукой продолжал опираться о кровать, а другой обхватил член Антона и стал совершать движения в такт толчкам собственных бедер. Тоша закатил глаза и прогнулся в спине особенно сильно, хватаясь руками за простыню. С его губ слетел сдавленный выдох, а Рома ощутил ладонью горячую сперму. Он сделал несколько резких завершающих толчков, после чего остановился, переводя дыхание. Антон лежал, закрыв глаза и продолжая сжимать ткань простыни. Спустя пару мгновений он шумно выдохнул и посмотрел на Рому, улыбаясь. — У меня искры перед глазами, — сквозь смешок сказал Петров, потирая веки пальцами. Рома посмеялся, но в следующую секунду немного вскрикнул и резко выпрямился, морщась. Антон испугался и приподнялся на локтях, — Ты чего? — С-судорога… В ноге… — прошипел Рома и потянулся к икре, разминая мышцу рукой. Через полуминуты молчания оба парня разразились смехом от того, как все-таки неловко получается первый раз. Оба подумали, что для первого раза это простительно, так что не собирались смущаться, тем более смущения на сегодня и так уже было достаточно. — Устал? — спросил Антон, садясь на кровати, отчего член Ромы выскользнул наружу. Пятифан кивнул, — Пошли в душ. Петров поднялся на ватных ногах, взял свои штаны и нижнее белье и потащил Пятифана в коридор. Они прям так — полуголые — проскользнули в душевую, так как знали, что в такое время все уже спят, а идти от комнаты им было недалеко. В душе Петров любезно помог кончить Роме с помощью рук, чтобы не оставлять того ни с чем, после чего парни вернулись в комнату и легли на спину уже на кровать Антона, соприкасаясь плечами. Пару минут они провели в тишине, каждый думая о произошедшем. — Я так тебя люблю, — прошептал Тоша, накрывая своей ладонью Ромкину и поворачиваясь к тому лицом. Пятифан сжал пальцы Антона и тоже посмотрел на него. Казалось, будто сейчас оба готовы разрыдаться от той любви, что хранилась в их сердцах. — Я тоже люблю тебя. Пиздец как, — тихо ответил Рома, чем заставил Тошу немного посмеяться. Того забавляло, что Пятифан почти никогда не может сказать слова о любви без мата, но и это в Ромке Антон любил. Он любил в нем все — от начала и до конца. И, оглядываясь назад, мог с уверенностью сказать, что начинал любить его все сильнее и сильнее с каждым днем, месяцем, годом. Петров повернулся на бок и носом уткнулся в шею Ромы, щекоча кожу своим дыханием. Пятифан приобнял Тошу за плечо и прильнул губами к еще немного влажному после душа лбу, оставляя несколько горячих поцелуев. Антон очень скоро засопел даже при свете включенной настольной лампы, а Рома, несмотря на почти полное отсутствие физических сил лежал и думал, точнее сказать, вспоминал. Вспоминал тот роковой день, когда оказался в военкомате и встретил Антона спустя год разлуки. Вспоминал первый поцелуй в палатке, первую ссору в каптерке, первое примирение в лазарете. Рома погрузился в воспоминания настолько, что почти заново переживал все моменты прошлого. Пьяный танец в коридорах казармы, портрет, который Антон подарил на Новый год и который Рома до сих пор хранил в тумбочке, последний совместный армейский поход, поцелуи и падение в воду во время установки ловушки для раков, неловкие и трепетные объятия в окопах, что произошли еще до признания. Пятифан чувствовал, как его сердце колотиться под ребрами со скоростью машинного двигателя, а щеки начинают неметь от продолжительной улыбки. «Если и можно за что-то поблагодарить отца, так это за то, что он сплавил меня в эту сраную армию» — подумал Рома, возвращаясь из воспоминаний и протяжно зевая. Теперь усталость одолела и его, отчего он тоже уснул, продолжая обнимать Тошу. Утро, как и предвещал Бяша, выдалось суетливое — за дверьми то и дело с шумом бегали четверокурсники, боролись за утюг, чтобы подготовить официальную одежду к защите диплома, и постоянно ругались между собой, но Антон и Рома спали очень крепко, прижимаясь друг к другу во сне, так что не слышали ничего. Разбудила их Варя ближе к часу дня, ворвавшись в комнату. Ей повезло, что после душа парни решили одеться. Подавляя приступ писка-умиления от вида обнимающихся парней, Варя растолкала друзей. — Вы че, скоро вручение дипломов! Друга сходить поддержать, не? — притворно и слегка по-матерински возмущалась девушка, подбоченившись. — Все, встаем-встаем, не кудахтай, — кое-как открывая глаза, пробубнил Пятифан, пока Тоша лениво скатывался с края кровати. — Кудахтают куры да петухи, а таких в комнате всего двое… И это точно не я, — сквозь смех ответила Варя, чем заставила Рому взять с кровати подушку и бросить в сторону подруги. Девушка увернулась и, хихикая, убежала из комнаты. Парни вырвались из плена постели и стали собираться. Сильно наряжаться они не стали, но оделись прилично. Антону даже удалось уговорить Рому не надевать поверх рубашки свою олимпийку — последние дни мая как раз набирали обороты в температуре, отчего в двух слоях одежды было бы жарко. В дверь постучали. — Готовы? — послышался голос Вари из коридора. Антон и Рома вышли из комнаты и обомлели, увидев подругу. Она была слегка накрашена и облачена в аккуратное черное платье до колен. Казалось, будто парни видели Варю в обтягивающей одежде впервые. — Для кого расфуфырилась? — с насмешкой, но не без нотки восхищения в голосе спросил Рома. — Явно не для тебя, — фыркнула Варя и направилась к лестничной клетке. Антон и Рома переглянулись и, одновременно пожав плечами, потопали за ней. В трамвае друзья, как обычно, обменивались шутками, но Варя заметно нервничала, чем заставляла парней вопросительно на нее поглядывать. Когда компания друзей приближалась к воротам учебного корпуса, в актовом зале которого должно было пройти торжественное вручение дипломов, Рома шел чуть впереди и курил, а Антон шепотом спросил у Вари, все ли в порядке. — Да-да, все нормально, — сглотнув, ответила она и очень быстро сменила тему, — Ну, как вчера все прошло? — Что прошло? — Ну… То самое… — Варя хитро улыбнулась и подмигнула, отчего Антон стал заметно краснеть. — Ты… ты откуда знаешь, что это было вчера? — А думаешь кто Бяшу из общаги попросил свалить? — тихо посмеялась девушка, гордо сложив руки на груди. — Это все ты! — возмутился Антон, но мысленно поблагодарил подругу, — Но зачем? — Блин, что значит зачем? Вы бы потом разъехались по домам, или жили бы у тебя все лето, а там от семьи не спрячешься. А потом вам бы какого-нибудь додика подселили. Сколько б вы еще на месте топтались, — ответила Варя, улыбаясь. Антон закрыл лицо руками от подступающего стыда, но потом тихо сказал «Спасибо тебе» и ускорил шаг. Наконец, в перелеске показались ворота, облепленные нервничающими выпускниками, что час назад выступили на защите дипломов и теперь курили и ждали начала вручения самих корочек. Среди толпы друзья увидели три знакомые фигуры. Бяшу, который выглядел очень непривычно в рубашке и галстуке, суетился и не знал, куда деть руки; Серегу в его привычном мрачном полу-кожаном наряде, который сочувственно пытался успокоить Игоря и что-то ему говорил; и Женю, чьи розовые волосы очень контрастировали со строгим черным костюмом. Он облокачивался спиной о забор, закинув снятый пиджак на плечо, и устало смотрел в сторону. Когда Варя увидела его, то чаще задышала и покрылась румянцем. Рома смотрел на нее в смятении, но Антон — один из немногих, кто знал о симпатии подруги к Жене — снисходительно улыбнулся и взял Варю за запястье в страхе, что она засмущается и убежит. Трое друзей подошли к знакомой компании. — Ну что, брат, как? — спросил Рома после приветствия, хлопая Бяшу по плечу. — Не ебу. Надеюсь, что не неуд, на, — пролепетал тот, зажигая очередную сигарету подрагивающими руками. Антон же в это время постарался встать так, чтобы Варя оказалась прямо напротив Жени. Он чувствовал себя самой настоящей свахой. У Антона получилось, и Евгений сам завел с Варей разговор, заметно приободрившись. Убедившись, что подруга стала немного меньше нервничать и вовлеклась в беседу, Петров принялся перебрасываться словами с другими своими друзьями. Спустя десять минут ожидания, толпа студентов потянулась внутрь здания. Актовый зал был украшен надувными шариками, а на стене у сцены красовались нарисованные студентами направления «Дизайн» красные буквы «Выпуск 2008». Компания друзей проследовала к сиденьям и заняла почти половину ряда. Не мудрено — компашка состояла аж из шести человек. Женя и Бяша сели с краю, у прохода, чтобы было удобно выходить к сцене. Еще спустя пять минут заиграла торжественная музыка, на сцену вышла ведущая — одна из наставниц — и произнесла приветственную речь. Благо, вручение решили не обременять бессмысленными песнями и танцами, отчего почти сразу к ведущей присоединился директор техникума, который встал рядом со столом, накрытым красной скатертью. Из стопки дипломов ему протягивали по одному, мужчина зачитывал в микрофон фамилию, имя и отчество ученика, после чего вручал корочку и крепко жал уже почти бывшему студенту руку, лучезарно улыбаясь. Назвали инициалы Жени, и пока он выходил на сцену, Рома, Антон и Варя удивлялись тому, что до этого не знали его фамилию — Чернов. — Чернова Варвара Андреевна… А что, звучит красиво, — тихо и мечтательно протянула Варя, не сводя влюбленных глаз с Жени, что сейчас расплывался в улыбке, стоя рядом с директором. Только Антон и Рома услышали такой выпад девушки, так как сидели рядом, и им пришлось зажать рты руками, чтобы не рассмеяться на весь зал. — Ну что, какая оценка? — спросил Бяша, нервно потрясывая ногой, когда Женя сел обратно на свое место. — Тройка, — довольно произнес Женя. — Ну, если Женек, проебывая пары, на тройку защитился, то ты точно сдал, — успокаивающе произнес Серега, стараясь поддержать друга. Когда произнесли имя Бяши, он, шатаясь, пошел на сцену, а все его друзья неотрывно наблюдали за ним. Неловко улыбнувшись директору и как-то неуклюже пожав ему руку, Игорь принял диплом в руки и, уже спускаясь со сцены, заглянул внутрь. Его лицо озарилось радостью и он вприпрыжку направился к своему месту, по пути запнулся, полетел на пол и уже оттуда радосто прокричал: — Четверка, на! По залу прокатилась волна смеха — даже присутствующие на мероприятии преподаватели сдержанно улыбнулись — после чего вручение продолжилось. Бяша встал, отряхнулся, поднял с пола диплом и быстро сел на свое место, заслоняя своим сиянием, кажется, даже майское солнце, что пробивалось в большие окна актового зала. Когда все закончилось, директор дал короткое напутственное слово выпускникам и словно испарился из помещения, растворившись в толпе ликующих и поздравляющих друг друга четверокурсников. — Юху! — кричал Бяша и буквально прыгал на месте от радости. — Поздравляю! — сквозь смешок сказал Рома, — Праздновать? — Спрашиваешь еще! — ответил Женя, после чего все направились на выход. Кое-как друзья загрузились в машину Сереги — Рома тут же влетел на переднее сиденье, а Антон, Варя и Женя теснились на заднем. Бяша, окрыленный радостью, был готов на разного рода дурашливые поступки, так что лег на колени троим друзьям и любовался дипломом, который держал на вытянутых перед лицом руках. В кои-то веки Серый старался вести аккуратно, чтобы Игоря не мотало в разные стороны на поворотах. Быстро закинув корочки домой и в общежитие, все вшестером направились в магазин неподалеку и накупили каждый сам себе разного рода алкоголя. — Я знаю, где можно засесть, — щелкнув крышкой от банки пива, сказал Сережа. Он повел друзей по улицам города. Никто не заметил, как именно они оказались почти на окраине, недалеко от промышленной зоны, где ходили грузовые поезда. Друзья прошли чуть дальше, меж старых деревянных домов, в которых, кажется, кто-то все еще жил, и вышли к перрону, — Я сюда часто прихожу, тут никогда нет людей, так что никто не помешает. Все уселись на длинную лавку под козырьком остановки перрона и стали распивать алкоголь и разговаривать. Много тем было затронуто в этой долгой, веселой, местами душевной дружеской беседе — планы на будущее, истории из жизни, учебы и опять армии. Периодически по рельсам, что находились всего в двух метрах от перрона, проносились грузовые поезда, заглушая речь, так что каждый просто смотрел на смазанное движение вагонов и с улыбкой думал о своем. На улице уже заметно похолодало и стемнело, а в крови было приличное количество промилле, когда Варя поежилась. — Я, наверное, домой пойду, — сказала она, вставая со скамьи и чуть шатаясь, — Холодно мне в одном платье. — Давай провожу? — спросил Женя, допивая бутылку пива. Он, казалось, совсем не окосел. Варя покраснела — это было видно даже в сумраке, но все равно коротко кивнула. Женя и Варя попрощались с остальными и вместе ушли, удаляясь меж домов. — Совет да любовь, — на выдохе сказал Антон, и тут же ударил себя по губам, так как неосознанно раскрыл секрет подруги. Бяша, Рома и Серега вопросительно посмотрели на него, а Тоша, в свою очередь, виновато улыбнулся и пожал плечами. — Так и знал, что она в него втюрилась, на, — развязно протянул Бяша, после чего все тихо посмеялись. Еще спустя час ушел Серега, сославшись на ранние утренние дела. К этому моменту стемнело еще сильнее, но белые мазки уже спрятавшегося за горизонтом солнца все еще виднелись на краю неба. Друзья остались в том составе, с которого много лет назад, еще в школе, началась длинная история их великой дружбы и любви. Бяша, Рома и Антон ударились в воспоминания из детства и отрочества, со смехом вспоминая свои проделки, прогулы и интересные истории. — А что теперь будешь делать? — спросил вдруг Рома. Игорь печально опустил голову и грустно улыбнулся. — Работать пойду. Мне на практике уже хорошее место предложили в сталелитейном цеху, на. Там защита от армии даже. Только вот… — он помедлил, отпил пива и вздохнул, — Завод в соседнем городе. Повисло молчание, отчасти от новости об отъезде друга, отчасти от того, что по рельсам снова пронесся поезд. Когда шум колес затих, Рома притянул друга за шею и потрепал по волосам. — Ну ничего! Приезжать будешь. Или мы к тебе. Да, Тоха? — Антон утвердительно кивнул и улыбнулся. — И правда. Мы пока в армии были, ты же о нас не забывал? Как и мы о тебе. Так что не переживай, — Петров легонько ткнул локтем Бяшину руку, — Расстояние — ерунда. — Спасибо, братаны, — дрогнувшим от слез голосом сказал Игорь, после чего приобнял обоих парней за плечи. Вот так — в дружеских объятиях и молча — троица провела около трех минут, после чего Будаев, расчувствовавшись, решил отправиться в общежитие. — Не засиживайтесь тут. А-то почки отморозите, на, — бросил на прощание Бяша и скрылся в темноте. Близилась ночь, а Рома с Антоном продолжали сидеть на перроне, тихо разговаривая и любуясь на проблескивающие на небе звезды. Петров поежился от прохлады, так что Пятифан подсел к нему поближе и обнял за талию, притягивая к себе. Согреваясь теплом друг друга и допивая остатки алкоголя, парни стали мечтать. — Мы вот с тобой когда закончим учиться, тоже работать пойдем, — сквозь улыбку сказал Рома. — Да. Можем квартиру снимать и вместе жить, — ответил Тоша, смиренно положив голову на плечо Пятифана. Рома зарылся носом в волосы Антона, вдыхая его неизменный еловый запах, и немного посмеялся. — Хочешь, собаку заведем? — Нет, лучше кролика, — усмехнулся Петров. — Кролика, так кролика. Долго еще, невзирая на холод и желание спать, парни разговаривали обо всем на свете, все глубже и глубже погружаясь в души друг друга. Когда они сошли с перрона, держась за руки, то были уверены, что в будущем их ждет еще много прекрасных, порою тяжелых событий. И сердца их бились чаще от неимоверной любви и осознания, что через все они пройдут вместе.