Научиться бы не париться по пустякам

Тоша отвечал на все вопросы о своем самочувствии крайне сухо и с большой неохотой, все еще пребывая в слабости и прострации от недавнего кошмара. Он усердно отводил взгляд, избегая Ромкиных глаз, что последнего слегка напрягало. Не стесняясь присутствия Бяши, Пятифан сел на край кровати и провел рукой по щеке Антона. — Ты очень рассеянно выглядишь, — сказал тот, стараясь заставить Тошу посмотреть в глаза. Если Рома не чувствовал стеснения, то Бяша его ощутил в полной мере от вида такой близости друзей, отчего под шумок убежал курить. Петров пересилил себя и посмотрел на Пятифана. Мучал вопрос — стоит рассказать Роме о своих переживаниях и о кошмаре, или нет? Слова почти слетели с приоткрытых Тошиных губ, но он осекся и тихо вымолвил: — Кажется, температура снова поднимается. Антону ну никак не хотелось делиться своими чувствами. Он боялся, что они разобьются о реакцию Ромы как волны о камень. «Ну что он скажет? Посмеется с того, что я себя накрутил, да и все» — горько подумал Петров. Пятифан же слегка нахмурился и потянулся губами ко лбу Антона, проверяя температуру. Когда еще не до конца согретые после мороза губы коснулись опаленной жаром кожи, Тоша вздрогнул. От той нежности, что исходила от Ромы, хотелось заплакать и перестать накручивать себя раз и навсегда. — Да, горячий, — констатировал Пятифан, отстранившись, — Будем тебя лечить. К понедельнику Антон уже был здоров, за исключением остатков насморка и кашля. Все эти дни он продолжал мучать и терзать себя, уже словно привыкая к этому ощущению сжимающей сердце ревности. Пока Вари не было, становилось легче, и Петров переключал все свое внимание на Рому. Но когда девушка появлялась, чего избежать было сложно — все-таки, она навещала парней, ходила на те же самые пары, да и в пределах общежития часто попадалась — весь прогресс словно сбрасывался до нуля. В таком состоянии Антон провел весь февраль и март. Месяцы пролетели быстро, но для Тоши время порой тянулось невыносимо медленно. Мало помалу, его тоска, отчаянье и уныние превращались в гнев. Он все чаще язвил Варе явно не в дружеском ключе, пытался ненавязчиво оттащить Рому на переменах подальше от нее и избегал общения наедине с девушкой. Пятифан видел, что с Тошей что-то не так, но не мог вывести его на чистую воду. Петров то и дело списывал свою раздражительность на увеличившееся количество учебы и тяжелую заводскую практику. В один из вечеров Антон, чуть ли не вжимаясь в стену, сидел на кровати и пытался вычитать в методичке указания к написанию курсовой, защита которой ждала его в конце апреля. Бяша и Рома сидели на Пятифановской кровати и молча играли в телефоны, активно бездельничая. — Пошли курить? — вдруг сказал Рома, поворачиваясь к другу. — А сигарет дашь, на? — Я думал, я у тебя возьму. — Бля-я-я-я, — лениво протянул Игорь, роняя руку с телефоном на постель, — Придется в магазин топать. — Тош, пойдешь с нами? — с надеждой спросил Пятифан и посмотрел на Антона. Тот сидел насупившись так, будто над ним висела грозовая туча. Петров коротко помотал головой, отчего Бяша и Рома переглянулись. Они почти одновременно вздохнули и направились на выход из комнаты. Когда дверь захлопнулась, Антон завалился на бок и упал головой на подушку, обреченно вздыхая. Он держал перед собой методичку, но вместо букв видел лишь смазанных черных червячков, в которые превратились символы. — Сука, — Тоша тихо обругал то ли воздух, то ли невидимого врага, то ли Варю, то ли себя самого. Он выкинул методичку за пределы кровати и теперь просто смотрел в пустоту, пока не услышал стук. С большой неохотой Антон сел, когда в комнату влетела Варя. — Ой, привет, — неловко сказала она, осматриваясь, — А где Ромчик? Петров смотрел на девушку сквозь прикрытые веки, чувствуя, как в груди закипает раскаленная лава. «Рома, Рома, чего тебе всрался мой Рома» — без тени стыда подумал Тоша, потирая переносицу. — А тебе какое дело? — вдруг резко и неожиданно для самого себя, выпалил Антон. Варя подняла одну бровь и сложила руки на груди, злобно окидывая Петрова взглядом. — Что за тон, я не поняла. — Пиздец, — усмехнулся Тоша, уже готовясь к тому, что вся накопившаяся неприязнь и обида готова вырваться наружу, — Не надоело за ним таскаться? — А что, ревнуешь? — буравя Антона осуждающим взглядом, ответила Варя, уже начиная повышать голос. — А если и ревную, то что? — громко вскрикнул Тоша, поднимаясь на ноги. Он подошел к девушке так близко, что они могли бы столкнуться лбами, если бы Варя не была ниже ростом. Она без тени страха перед конфликтом смотрела на парня, и даже не думала сделать шаг назад. Антон тоже встал как вкопанный, нависая словно скала. Несколько секунд ссора продолжалась лишь глазами — у обоих в зрачках мерцали искорки презрения и ненависти. Петров принял решение разобраться со всем раз и навсегда, позволив, наконец, потоку слов излиться из собственных уст, — Тебе никогда его не отбить у меня. Ты не представляешь, через что мы прошли вместе. Все детство мы провели в жопе мира, бок о бок справляясь со всякой хуйней. Защищали и поддерживали друг друга в армии. И ты думаешь, что какая-то телка вроде тебя все это разрушит? Губы Антона скривились в гримасе отвращения к самому себе, как только столь пламенная речь прекратилась. Петрову стало противно от самого себя, ведь произнеся все это, он понял, насколько ужасно звучат его мысли вслух. Тоша почувствовал себя лицемерным гадом, что был готов говорить такие слова девушке, которая действительно старалась ради него, помогала и заботилась. Антон прикусил губу, ожидая от Вари чего угодно — криков, слез, может, даже, ударов, которые бы парень позволил себе нанести. Ему и самому хотелось себя ударить, но что сделано — то сделано. Однако той реакции, которая последовала, Тоша мог ожидать только если бы был провидцем. — Увести у тебя? — тихо повторила Варя, спокойно опуская руки с груди. Антону показалось, что уголки ее губ слегка подпрыгнули наверх, а глаза озарились… ликованием? Тоша понял, что зря проговорился, но все еще не мог до конца считать посыл Вариной реакции, — Я так и знала. Девушка вдруг широко улыбнулась и запрыгала на месте, пока Антон стоял, приоткрыв рот и подняв брови в удивлении. — Я так и знала-а-а-а! — кричала Варя. Она схватила Петрова за ладони и приблизилась, заглядывая словно в душу, — Рассказывай, быстро. — Ч-чего… — Ну, блять, непонятливый какой! — шутливо возмутилась девушка, — Рассказывай — как начали встречаться, про первый поцелуй — все в подробностях. — Ненормальная… — только и смог выдавить Антон, делая шаг назад и высвобождая свои руки из любопытной и крепкой Вариной хватки. В голове у Петрова сейчас вспышками мерцали тысячи вопросов, и он пытался выхватить хотя бы один из безумного вихря, чтобы задать его вслух, — Ты… Почему ты такая радостная? Варя промычала, вжимая голову в плечи и сцепляя руки за спиной. — Как бы тебе сказать… — ее щеки вдруг заметно заалели, что запутывало Тошу еще сильнее. Варя обогнула парня и плюхнулась на кровать, пряча лицо в ладонях. Антон сел рядом с ней и стал смотреть в ожидании объяснения. Спустя полминуты тяжелого и стыдливого дыхания, девушка затараторила, — У меня есть увлечение, о котором я никому не говорю. Кароче, ты же знаешь, что такое манга? Знаешь? Хорошо. Так вот, она подразделяется на множество жанров — школьная романтика, боевики, комедии, ну и всякое такое. Есть такой жанр, называется сенен-ай, он мой любимый. Тут Варя замолчала, в смущении надула щеки и посмотрела на Антона, пытаясь найти в его выражении лица понимание. Но Тоша не понимал ничего. Во-первых, его просто обескуражило поведение подруги. Вечно саркастичная Варвара, что ко всему в жизни относится с девизом «Похуй» вдруг так волнуется, краснеет и суетится. Во-вторых, Антон не разбирался в японской культуре медиа от слова совсем. Он знал, что такое манга и аниме, даже перебрасывался об этом с Полиной парой слов, обсуждая «Сейлор Мун», но вот жанр сенен-ай был абсолютно ему не знаком. Однако, чтобы Варя перестала молчать, Петров сделал несколько неуверенных кивков. — Этот жанр он… Он о любви парней, — выпалила девушка, тут же отворачиваясь от непонимающего взгляда Антона. — Ты шутишь? — Нет! Я никому не говорила, потому что это посчитали бы странным. — Это и есть странно, — ответил Тоша, чувствуя себя так, словно он находится в сюрреалистичном фильме. Будто события, что сейчас происходят, априори не могут быть реальными. — И я все смотрела на вас с Ромкой, и надеялась, что вы будете вместе, — продолжала бубнить Варя, периодически пища в кулак, — А вы и так уже вместе! Антон не выдержал всего этого и рассмеялся, запрокидывая голову назад. Иной реакции на слова подруги его мозг сгенерировать не смог. — То есть, тебе Рома не нравится? — немного успокоившись, спросил Петров. К этому моменту Варя перестала краснеть как рак и уже не так боязливо смотрела на друга. — Нет конечно, дурак блин, — девушка с размаху ткнула Антона в плечо. Именно в этот момент Петров почувствовал, будто тяжелая цепь упала с его тела и души. Он ощутил прилив радости от того, что все его догадки и придумки оказались ложными. Варя продолжала свою речь, теперь уже включив свою фирменную саркастичную сторону, — Мне вообще такие парни как Пятифан не нравятся. Слишком хилый для меня. — Это ты его без одежды не видела, — усмехнулся Тоша и тут же ощутил прилив стыда за такую откровенность. — О как мы заговорили. Значит видел его без одежды? — Варя чуть склонилась в сторону Антона и заиграла бровями, прищурившись, — Признавайся — у вас уже было что-нибудь? — Не было, отстань, — от интонации подруги и на акценте на слове «что-нибудь» стало еще более неловко, так что Тоша решил быстро сменить тему, — Ты прости, я тут наговорил всякого. — А, не парься, — махнула рукой Варя, — Я тебя понимаю. Ты, наверное, себе столько там надумал. На самом деле для меня Ромка как непутевый и бестолковый брат. Вообще не понимаю, как ты мог подумать, что я на него глаз положила. Антон пожал плечами и виновато улыбнулся. Воцарилось недолгое молчание, во время которого каждый пытался обработать тот поток информации, который получил. — И вообще, мне Женя нравится… — тихо добавила Варя спустя пять минут, чем вызвала у Петрова восхищенный вздох. — Тот самый? — Тот самый… — хихикнула Варя, — Я, благодаря Ромке и Бяше, его номер узнала. Он ведь тоже аниме и мангу любит. Идеальный мужчина. Девушка мечтательно посмотрела вверх, хлопая ресницами, а Антон в очередной раз удивился, на этот раз тому, как спокойно Варя говорит о человеке, в которого влюблена. Особенно на контрасте с тем, как стыдливо она выдавливала слова о своем тайном увлечении. Завязался разговор, в котором Антон и Варя обсуждали предметы своих обожаний словно две школьные подружки. Когда вернулись Рома и Бяша, промокшие насквозь от весеннего дождя, то застали друзей хихикающими и перешептывающимися. — Вы че тут? — усмехнулся Пятифан с оттенком удивления на лице. Он тут же заметил в Тоше изменения — в его взгляде более не виднелось тяжести раздумий, на лице сияла улыбка, а брови больше не находились перманентно в нахмуренном состоянии. В сердце Ромки от счастливого и смеющегося Антона стало легко и спокойно. — Секретничаем, — хитро прищурившись, ответила Варя, после чего захихикала в унисон с Антоном. Пятифан недоуменно хмыкнул, видя, как Тоша, которого еще пару дней назад передергивало от одного только слова о Варе, сейчас сидит с девушкой и как ни в чем не бывало болтает, как с лучшей подружкой. Однако, Рому это даже порадовало — Антон наконец был тем самым Антоном, что радовался мелочам и звонко смеялся. — Раз уж такая компашка собралась, то, может, по пивку, на? — весело сказал Бяша, потрясывая пакетом. — Что, опять? — возмутился Антон, но, скорее, сделал это шуточно. — Ну да, мы ж студенты, нам можно, — ответил Рома, подмигнув. В целом, никто не оказался против. Первым выщелкнуло Бяшу. Он уснул на Ромкиной кровати, завалившись на бок, так что остальные участники тусовки решили переместиться на кухню. К тому же, Варя и Пятифан подшофе всегда курили в два раза больше. Наконец, когда время перевалило за полночь, а на кухне перестали шнырять другие жители общежития, Варя и Тоша решились поведать о своем разговоре Ромке. Получалось это плохо из-за того, что они постоянно прерывались на смех, каждый раз все больше и больше убеждаясь в глупости ситуации. Пятифан смотрел на Антона с широко раскрытыми от удивления глазами, так как вообще не мог предположить, что укрепление его дружбы с Варей приведет к такому порыву ревности, еще и скрытому. Тем не менее, все были рады, что непонятки были улажены. Варя ушла спать ближе к часу, а вот на Антона с Ромой напала магия ночных пьяных разговоров. — Ты так и не ответил мне тогда в армии на мой вопрос, — загадочно протянул Тоша, улыбаясь стакану с пивом. — На какой вопрос? — Когда ты понял, что тебе нравятся парни? Рома задумался, устремляя взгляд в пол. Он промычал, немного покусав губы, после чего ответил: — Мне и не нравятся парни. Мне нравишься ты. Антон аж поперхнулся от столь изящного ответа, чем вызвал у Пятифана смешок. — А ты? — спросил в ответ Рома, закуривая очередную сигарету. — Я… Наверное, я начал влюбляться в тебя еще в школе, но мне было сложно это принять. Окончательно я понял, что меня не привлекают девушки, когда… — Тоша вдруг резко замолчал, словно проглотив окончание предложения. — Ну, колись давай, — посмеялся Рома. На кухне и правда создавалась та атмосфера, когда можно говорить на любые, абсолютно любые темы и не чувствовать ни стыда, ни смущения. Эти чувства могли прийти, разве что, на следующее утро, но сейчас были утоплены в паре литров алкоголя. — Ну… Только обещай, что не будешь злиться… — сказал с неловкой улыбкой Тоша, заглядывая Роме в глаза. Тот кивнул в знак обещания и принялся слушать, — Когда я учился на первом курсе в другом техникуме, еще до армии, я все пытался тебя забыть и хотел сделать это через отношения с другим человеком. С одногруппницей, если быть точным. Мне до сих пор стыдно за это, ведь я, по сути, играл на ее чувствах. Хотя разошлись мы на хорошей ноте. — Ты реально встречался с девушкой? — удивился Пятифан без тени злобы или ревности. У него хватало мозгов, чтобы понять, что все, что было до отношений не должно никак его трогать или вызывать негативные эмоции. Тогда Тоша был волен делать что хочет и с кем хочет. К тому же, Рома все еще помнил, что и сам пытался убежать от скуки через отношения с Полиной, хотя не переставал чувствовать тягу к уехавшему Петрову. — Д-да… И раз уж мы тут откровенничаем… Мы пытались переспать. Рома почувствовал, будто его челюсть отвисла настолько сильно, что ударилась о стол. Сначала он в шоке смотрел на своего милого скромного Тошу, который пытался уверить его в той действительности, где он выступает в роли актива в постели с девушкой. Потом Пятифана пробило волной смеха, которую он попытался сдержать, прижав руку ко рту. — Ты, получается, не девственник? — спросил Рома, немного уняв позывы расхохотаться. — Девственник. Ничего тогда не вышло, — ответил Антон. Теперь и его пробивало смущенным смехом, отчего его плечи подпрыгивали, — Она пыталась… Ну… Тоше стало крайне неловко произносить столь пошлое слово вслух, отчего он показал красноречивым движением языка, упираясь им с внутренней стороны щеки. Рома понял, что речь шла про оральный секс. — Ну вот, и… — продолжил Антон, разводя руками, — Кароче, ничего не вышло, отстань. Петров рассмеялся, наконец, в полный голос, дабы увести разговор от столь постыдного поступка из прошлого. Но Рома уже закрепил одну не очень приличную мысль в своей голове. Просидев еще около часа за более смазанными и эфемерными разговорами, парни решили отправиться в комнату. Все общежитие было погружено в тишину и потемки, здание спало. Рома и Антон, хихикая, продвигались по коридору четвертого этажа и приближались к лестничному пролету. Немного пошатываясь и придерживая друг друга за спину, парни подошли к двери своей комнаты. Только Тоша слегка коснулся ручки, как Рома перехватил его ладонь и резко повернул к себе, моментально впиваясь в губы. Антон шумно выдохнул от неожиданности, но принял поцелуй, позволяя Пятифану проникать языком в свой рот и скользить по губам. Рома явно исполнял какой-то свой план, потому что действия его были отточены и уверенны, несмотря на опьянение. Ромка наступал на Тошу, заставляя того пятиться спиной к самому концу коридора, где находились душевые. Только парни поравнялись с дверью ванных комнат, как Пятифан схватил Антона за руку, и они скрылись в помещении, словно их в коридоре и не было вовсе. Внутри горела лишь одна люминесцентная лампа, но этого было достаточно, чтобы Тоша увидел в Ромкиных глазах блеск и… вожделение. Пятифан продолжил поцелуй, забираясь руками под футболку Антона и ощупывая уже до боли знакомые и исцелованные изгибы тела. Тоша не успевал мыслями и чувствами за действиями Ромки, но явно был не против. Он соскучился по страстным и частым прикосновениям. Пятифан прервал поцелуй и впился губами в шею Антона, чем заставил того простонать. Оставив внушительных размеров засос рядом с кадыком, Рома проскользил языком к ключицам. Петров хватал ртом воздух и зарывался в волосы Пятифана, утопая в ласках. Сердце его упало в пятки, когда он ощутил Ромкину руку на своем, начинающем твердеть, паху. Оказалось, что быть под прицелом провокационных сексуальных действий не так просто — до сегодняшней ночи только Пятифан подвергался такому со стороны Антона, как в армии, так и за пределами служебной части. Петров сглотнул, когда вспомнил, сколько раз он «заводил» Рому, словно измываясь над его возбуждением, и поймал себя на мысли, что теперь Пятифан ему мстит, не позволяя перехватить инициативу. Рома слегка сжал зубами выступающую кость ключицы и совершил несколько поглаживающих движений рукой, что была сейчас в районе ширинки джинс Антона. Петров замер, потому что ощущал целую бурю эмоций — смущение вперемешку с диким желанием. Когда Рома ловко расстегнул штаны Тоши и оттянул резинку трусов, Антон совсем потерялся. Он закрыл глаза и прерывисто выдохнул, готовый упасть в обморок в любой момент. Пятифан отстранился от Петрова, бросая короткий взгляд вниз, и победно улыбнулся, когда убедился в наличии стояка. Наконец, он почувствовал себя хозяином ситуации. Рома без стеснения запустил кисть под нижнее белье Антона, обхватывая член одной рукой, а другой опираясь о кафельную стену, в которую сейчас вжимался Тоша. Последний открыл глаза и посмотрел на Пятифана, чувствуя, как щеки его неприлично сильно краснеют. Рома начал аккуратные плавные движения вверх-вниз, чувствуя ладонью пульсацию крови. Антон простонал, но через сжатые зубы, так что с губ слетело тихое шипение. Петров схватился за ворот Ромкиной олимпийки, сжимая руки до побелевших костяшек. Пятифан упивался выражением лица Тоши и хотел двигаться дальше по намеченному плану. Он остановил движение и высвободил ладонь из плена нижнего белья, задерживая ее на животе, чем позволил Антону перевести дыхание, но ненадолго. Тоша подавился воздухом, когда Рома опустился на колени. — Р-ром, ты что… — пролепетал Антон, неотрывно наблюдая за Пятифаном, который в это время устраивался на коленях поудобнее. Он хитро улыбнулся, подняв вожделенный взгляд снизу вверх, и сказал до одури спокойным голосом, которого сам от себя не ожидал: — Хочу проверить, получится ли у тебя со мной. Тоша завис, пытаясь понять, о чем говорил Пятифан, после чего осознание ударило по затылку обухом. Рома намекал на недавний откровенный рассказ, поведанный Антоном. Пока Петров пытался все переварить, Пятифан уже взялся обеими руками за резинку трусов. — Подожди, — сдавленно произнес Антон, заливаясь краской еще сильнее, хотя предел и так был достигнут. Рома проигнорировал слова Петрова, обнажая эрегированный член. Антон больше не мог выносить этого, как он думал, позора, отчего закрыл лицо руками, начиная дышать еще чаще и громче. Пятифан пару мгновений осматривал чужой половой орган. Не то, чтобы он сильно отличался от его собственного, но все равно было любопытно. Рома подумал, что он даже чуть больше, чем у него самого. Опьянение придавало смелости, да и собственное возбуждение Пятифана увеличивалось с каждой секундой. Ему хотелось убедиться, что он способен доставить Антону удовольствие, но только в том случае, если сам Антон это позволит. Так что к отказу, морально, Ромка был готов и не торопил события. Он снова взялся за член Петрова и медленно стимулировал его ладонью, снизу наблюдая за реакцией Тоши. Тот все еще стоял сжавшись и закрыв лицо рукой, но не спешил останавливать процесс. Когда Рома слегка увеличил темп и почувствовал легкий толчок бедер навстречу собственной руке, сопровождаемый протяжным стоном, то посчитал это поводом перейти к следующему шагу. Пятифан губами приблизился к члену Антона и подумал, что даже к лучшему, если Петров это не увидит сразу. Но Петров видел. Он слегка раздвинул пальцы и наблюдал за происходящим через маленькую щель. Антон все еще стыдился принять то, что ему безумно хочется, чтобы Ромка совершил задуманное, так что притворился, что находится в неведении. Петров поймал себя на мысли, что с той одногруппницей, про которую рассказывал, не чувствовал и одной десятой того смущения, что навалилось на него сейчас. Пятифан, конечно же, не имел никакого сексуального опыта, но решил довериться интуиции. Он высунул язык и аккуратно провел им по налитой кровью головке. Тоша почувствовал, будто разряд электричества прошел через все его тело. Рома, в это время, продолжал действовать. Он прикрыл веки и, придерживая член рукой, обхватил его конец губами. Антон сдерживал стоны как мог, но по сбитому и слегка хриплому дыханию и так можно было все понять. Пятифан начал подаваться вперед, погружая член в рот. Сначала он хотел проверить, насколько глубоко он сможет продвинуться. Примерно на половине Рома ощутил неприятное давление в горле. Антон к этому времени сдался и отнял руки от лица, с наслаждением осматривая Пятифана. Какое-то несоизмеримое чувство гордости объяло его от осознания, что он смог обуздать проблемный и хулиганский в свое время характер Ромы. Мог ли Тоша хотя бы предположить, что грозный и жесткий Пятифан с такой страстью будет отсасывать ему, послушно стоя на коленях? Рома же продолжал движение головой, стараясь понять, как при этом не задевать половой орган зубами. В его собственных спортивках уже стало до одури тесно, но Пятифан отбросил свои желания. Сегодня он хотел целиком и полностью посвятить себя удовлетворению Антона. Справлялся он неплохо, так как по мере увеличения темпа Петров стонал все больше и громче. Машинально он поддавался бедрами вперед навстречу Роме. Антон запустил пальцы в его волосы и слегка сжал локоны, помогая двигаться в нужном темпе. Пятифан старался не сбивать дыхание, втягивая воздух через нос. Рома не думал, что у него с первого раза получится довести Антона до оргазма без помощи рук, но через пару минут это все же случилось. Петров запрокинул голову назад, закатывая глаза, и кончил Роме в рот, сделав несколько завершающих прерывистых толчков вперед. Пятифан языком и небом почувствовал горячую сперму. Вкус он понять не смог, но вязкость вызвала кратковременный рвотный позыв, который Рома с мужеством подавил, сильно зажмурив глаза и сглотнув. Когда ртом он перестал чувствовать пульсацию, то отстранился, тыльной стороной ладони вытирая губы от выступивших слюнок, и поднял на Антона взгляд. Тот тяжело дышал, хлопая глазами и все еще неумолимо краснея. Он испуганно посмотрел на Ромку, кажется, осознавая в полной мере, что только что произошло. Пока Пятифан поднимался с колен, Антон спешно вернул трусы на законное место и застегнул ширинку джинс. — Что ж, проверить получилось, — усмехнувшись, сказал Ромка. Не отступающее смущение Петрова умиляло его. — Дурак. Бесстыжий, — пробубнил Тоша, опуская взгляд в пол. — Именно, — Рома приблизился к Антону и, прежде чем прильнуть к его губам, прошептал, — За это ты меня и любишь.