Трофей

Когда Дизас немного успокоился и спустился вниз, позволяя Шади придерживаться за его руку, обед уже был на столе. Но ему совсем не хотелось ни аппетитно пахнущего мяса, ни свежих овощей, хотелось только снова извиняться и жалеть бедную настрадавшуюся женщину. А настрадавшаяся женщина еще и очевидно расстроилась, что все приготовили и подали без ее участия, надулась над своим блюдцем, даже не касалась вилки. – Почему ты не кушаешь? – спросил Изас. Его брат тоже сидел с недовольной мордой, но он-то сам мог за себя отвечать, не маленький и не беспомощный. – Не проголодалась? – Никчемная раба Шади не может есть, – прошептала иномирянка, Дизас заметно стиснул зубы, снова обратив внимание на ее уничижительную манеру обращаться к себе. – Почему? – лев немного наклонился, заглядывая ей в лицо, и малявка стеснительно опустила взгляд, теребила в невероятно тонких пальчиках подол туники. – У тебя что-то болит? Болеть, конечно, должно было, без сомнений, но ведь не настолько же, чтобы отбить аппетит. Они довольно давно завтракали, да и что там было того завтрака, так, поклевала немножко, как обычно. – Никчемная раба Шади не выполнила никакой работы, никчемная раба Шади просит прощения, – еще тише призналась она, как будто сообщала, что кого-то убила или что-то украла. Вообще-то, Дизас надеялся, что покупка дорогостоящего переводчика позволит им общаться нормально и понимать друг друга. Но пока что выходило, что они только общаются. – Ничего, кушай спокойно, – он погладил ее по спине, как раньше, когда подбадривал сделать то, в чем она сомневалась, но в этот раз не помогло. – Никчемная раба Шади не может есть, – тихонько повторила женщина, еще ниже опуская голову, – боги накажут никчемную рабу Шади. Он как-то сразу, без подробных объяснений все понял. Поэтому она у них поначалу отказывалась есть, поэтому всегда торопилась помочь с готовкой. От осознания, что это явно не самая худшая догма мерзкой религии, которую лизарды придумали для своих рабов, он глубоко, с раздраженным взрыком вздохнул, и женщина у него на руках вся съежилась от этого звука. – Ты теперь в другом мире, – он постарался сказать это помягче, чтобы сгладить этот вздох, потому что она, похоже, приняла его недовольство на свой счет, – у нас тут нет таких богов, все едят, когда им захочется. Не заостряя больше на этом внимание, он сам взял вилку и положил кусочек мяса в рот. Аппетита у него не было и следа, но надо ведь было подать ей пример. Им всем было ее жалко, даже просто по упоминанию этих богов и ее обращению к себе было понятно, как там с ней себя вели, не говоря уже о шрамах от плети и постоянно уничижительных позах. Даже то, в каком виде они ее украли, многое могло сказать о ее жизни в том мире. Наверное, там, у лизардов это воспринималось нормально, ведь таким был их уклад, но в куда более развитом обществе котов такое воспринималось не иначе, как безумная и жестокая дикость. Шади немного посидела неподвижно, только бросала на них осторожные взгляды из-под ресниц, а потом все же взяла свою пластиковую маленькую вилку, практически украдкой стащила с блюдца ломтик картошки, сунула в рот и больше к еде не прикоснулась. Привычно устроившись после обеда на диване, коты переглянулись. Их рабыня сидела на своей подушке у ног Дизаса и, как всегда, не отсвечивала, голову опустила, ссутулилась, стараясь стать поменьше. Но поговорить, все же, было надо, очень. Не зря же они чуть ли не подчистую все свои сбережения потратили на переводчик, в самом деле. – Шади, – первым начал Дизас, погладил ее по голове, когда она сразу же подняла глаза, – пожалуйста, давай будем называть друг друга просто по именам. Она глянула на него, будто бы даже с испугом, и сразу же снова уткнулась взглядом в пол. Может, и не стоило вот так сразу от нее требовать перестать вести себя как рабыня, но ему было невыносимо слышать про почтенного и никчемную, будто он и сам как эти проклятые лизарды. – Никчемная раба Шади не смеет фамильярно обращаться к почтенному господину Дизасу, – пробормотала она, снова нервно сцепляя свои крошечные ручонки. Он открыл было рот, но не смог придумать, как вообще можно ее переубедить, если она, в самом деле, их собственность, а он – ее хозяин. – Просто это очень длинно, – вмешался Изас, наклоняясь вперед. Она неуверенно глянула на него и поджала губы, – и мы не думаем, что ты никчемная, ты очень хорошая и миленькая. Женщина медленно залилась краской, закрыла свое странное плоское личико ладонями и немного отвернулась, зажимая плечики так, что спина превратилась едва ли не в идеальный шар. Их всех троих разом посетила мысль, что надо, просто необходимо почаще говорить ей комплименты. И вкусности покупать. И вообще все, что она захочет, даже если не будет просить. – Расскажешь нам о себе? – попросил Сигус, чтобы немного ее отвлечь, а то львы как-то зависли, наблюдая за ее очаровательным смущением. Она немного развернулась, глянув на него сквозь пальцы своими огромными синими глазами, полными слез, медленно опустила руки и расправила подол туники на коленях, все еще сутулясь. – Никчемная… – поспешно прикрыв ладошкой рот, она зажмурилась и втянула голову в плечи, будто ждала удара, но коты даже не пошевелились, и женщина, сглотнув, осторожно проверила, не злятся ли они. – Шади просит прощения. Шади сперва принадлежала почтенному господину Шииссу, почтенный господин Шиисс был добр к Шади, почтенный господин Шиисс научил Шади рисовать. Почтенный господин Шиисс продал Шади почтенному господину Сашиту, почтенный господин Сашит был добр к Шади, – судя по шрамам на ее теле, старым и жутким, доброта лизардов к своей рабыне была очень условной, – почтенный господин Сашит передал Шади в подарок великому господину. Д… Гос… Дизас, – ее старательная борьба с собой перед произношением имени заставила их всех покрепче сжать зубы, чтобы не засмеяться, – забрал Шади к себе. Шади нижайше благодарит Дизаса, Изаса и Сигуса за доброту, – она склонилась к полу в той же позе, в которой извинялась. Дизас сегодня видел ее в этой позе в совсем другой ситуации и вскочил, не сдержав своих эмоций. Ему не нужно было, чтобы она так делала, больше никогда. – Не надо так кланяться, – процедил он, за плечи поднимая ее и ставя на ноги, – вообще не надо кланяться, можешь просто сказать спасибо. – Но как Шади будет просить прощения? – с искренним недоумением спросила она, взволнованно сцепляя руки. – Может ли Шади кланяться стоя? Он хотел сказать, что не может. Хотел запретить, сказать, что все это пережиток и вообще дурость полная, что ему такого не нужно. Но она выглядела растерянной, поэтому Дизас не решился, проворчал, что стоя можно, и снова сел на свое место. Вот так вот сразу, за один день все равно не получилось бы изменить привыкшую к рабским порядкам иномирянку, к тому же, она волновалась, стараясь исполнять их требования насчет имен, наверное, этого уже было достаточно. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя свободно и спокойно, а для этого, похоже, требовалось дать ей возможность оставаться в привычной роли рабыни. Впрочем, и разговоры решили прекратить. Шади снова уселась на свою подушку, притихла, и они тоже молчали. Дизас бездумно пялился в телевизор, явно все еще недовольный, так что к нему никто и не лез. Но, когда женщина осторожно слиняла в ванную, с усилием встав, он проследил за ней взглядом. – Он ее изнасиловал, – негромко проворчал он под нос, все еще глядя на закрытую дверь, – этот сраный врач. И в прошлый раз, и в этот, – Изас догадывался, конечно, видел всю эту кровь, но все равно передернулся всем телом, а у Сигуса вся шерсть дыбом поднялась, – она не хотела к нему, а я все равно отправил, поэтому она думала, что я так расплатился за прием. Тигр молча вскочил, протопал по лестнице на второй этаж и там громко хлопнул дверью спальни. Он всегда был добрым и впечатлительным, к тому же, явно больше как ребенка воспринимал их неожиданный трофей, поэтому они оставили его в покое, чтобы пережил это внутри себя. – Хорошо, что ты догадался, – аккуратно начал Изас, стараясь убедить себя, что говорить подобное надо не из-за угла, от лишних предосторожностей его братец тоже мог вспылить. Дизас покосился на него, но ничего не сказал, только вздохнул, – жалко, что нельзя было его прибить. – Жалко, – мрачно буркнул старший лев, и младший предпочел напряженную тишину больше не пытаться разрядить. Когда женщина вернулась из ванной, он решил, что можно дать брату возможность посюсюкаться наедине с настрадавшимся питомцем, потому что он, все же, стеснялся проявлять свои мягкие черты при свидетелях, и ушел успокаивать своего сердобольного любовника. Шади, похоже, заметила не самую типичную атмосферу, тем более, обычно коты обнимались, подолгу валялись после еды и неохотно вставали, а теперь посидели немного и разошлись. Не факт, что она могла воспринимать эмоции по их мордам, если уж пугалась клыкастых улыбок, но что-то все же поняла. Дизасу снова хотелось извиняться. Из-за краткого рассказа о случившемся у него снова перед глазами стояло жуткое зрелище съежившегося бледного тельца, и зубы стискивались сами собой. Хотелось рвать, метать, драться и обнимать ее, пока все не заживет. – У тебя ничего не болит? – прочистив горло, лев почесал затылок, понимая, что болит, конечно же. – Шади вытерпит подобное, – снова пообещала она, да и сидела, вроде бы, довольно спокойно. – Если хочешь, посиди со мной, – предложил он, глядя, вроде бы, в телевизор. Но он видел, что женщина подняла голову и сразу же встала. Неизвестно, правда ли она хотела, а может, просто приняла предложение за приказ, но она подошла поближе, дала ухватить себя за бока. Дизас посадил ее к себе спиной, уже выяснилось, что им обоим так удобно. Она поджала свои тонкие ножки, сложила ручки и затихла, как и всегда. Она всегда сидела так тихо, неважно, у него на руках, на подушке, в парке на лавочке. Никогда ни о чем не просила, всегда старалась помочь, после первого прецедента все время предлагала ему расчесать гриву. Все ее милые черты были последствиями многолетнего рабства, а не просто покладистого характера, но от осознания этого только приятнее было ее побаловать. – Шади просит прощения, – вдруг тихонько сказала малявка, нерешительно ковыряя свой плоский розовый коготок, – Шади сегодня не справилась с предназначением. – Ничего подобного, – Дизас глубоко вздохнул, стараясь сделать тон помягче, чтобы не думала, что он на нее злится, – он тебя обманул, я заплатил деньги за лечение, а он только сделал хуже. Он даже не представлял, как вообще объяснить ей, что с предназначением такого рода согласиться невозможно. Если уж ее воспитывали как наложницу, конечно, она думает, что только для этого и нужна, но у него язык не поворачивался вообще говорить об этом более прямо, а не маскируя за обтекаемыми фразами. Иномирянка немного помолчала, а потом опустила голову и что-то прошептала, едва слышно и очень шелестяще, как звучал весь язык лизардов. – Господин Дизас не продаст Шади? – чуть громче спросила она, еще и таким дрожащим голоском, будто собиралась заплакать. И даже не повернулась к нему, все еще сидела спиной, хотя вопрос для нее явно был очень важный. И, раз уж она боялась, что ее продадут, выходит, ей этого не хотелось, хотелось подольше оставаться с ним. – Я тебя никогда никому не отдам, – пообещал лев, скорее, в порыве, чем осознанно, но сейчас он мог ответить только такое. – Даже если Шади будет стоить много денег? – еще более несчастно уточнила кроха, и от этого и от формулировки показалась ему такой беззащитной и безвольной. Наклонившись вперед, он обнял ее, тепленькую, маленькую, хрупкую, как будто игрушечную, обнял обеими руками и прижал покрепче к животу. – Никогда, никому и ни за какие деньги я тебя не отдам, – прошептал Дизас, немного потираясь щекой о ее висок, – и обижать никому не позволю. – Шади будет очень стараться, – так же тихо пообещала она, осторожно поглаживая его по запястью. Она и так все время старалась, все время помогала, иногда сама делала уборку по мелочи, в кабинете, который стал ее комнатой, уж точно всегда все блестело и скрипело от чистоты. Это, конечно, было мило, но совсем не обязательно. – Не надо стараться, – он поцеловал ее в висок и еще немного потерся о приятные мягкие волосы и тонкую гладкую кожу, – даже если ты ничего не будешь делать, я тебя не продам. Изас решил все же не приставать к Сигусу, от бессильной злобы рычащему в подушку, уже порядком изодранную когтями, немного погладил его по спине и вышел. Хотел спуститься на первый этаж, но еще с лестницы услышал тихие всхлипы, доносящиеся откуда-то из практически в шар свернувшегося брата, решил им тоже не мешать. Потоптался немного в коридоре, не зная, куда себя деть, ну и пошел валяться на кровати старшего. Он никак не предполагал, что в такой ситуации останется самым спокойным. Может, он бы и повозмущался, позлился, но кто тогда будет его успокаивать? Ведь Сигус-то первым взбесился, а старший в ответ на жалобы и психи только агрессировать сам начинает. Ему пришлось, вздыхая, успокаивать себя самому, причем он решил отвлечься на выбор мест, куда можно сводить малявку, и вкусностей, которыми ее там можно угостить. Но, конечно, долгие прогулки не планировал на ближайшее время, чтобы ее несчастное тело, неспособное себя защитить или быстро восстановиться, хотя бы немного пришло в норму. И вот как эти человеки смогли сохранить свой вид и создать цивилизацию с такими мягкими телами, без когтей, клыков или шипов, без яда или хотя бы крупных размеров? Перед ужином Шади помогала с очисткой и нарезкой овощей, поэтому и ела спокойно. Похоже, она волновалась из-за того, что все коты до сих пор были напряжены и недовольны сегодняшним инцидентом, все время поглядывала на них, будто бы даже с тревогой. Поэтому они решили сходить на прогулку, вечер выдался ясный, хоть и довольно прохладный. Дизас взял ее на руки, чтобы ей не было больно из-за ходьбы, они дошли до сквера, купили кофе и мороженое в стаканчике для своей собственности, устроились на лавочке под деревом. Она безропотно сидела на колене у Дизаса, бережно держала в руках картонный стаканчик, в котором был всего один шарик клубничного мороженого, но зато посыпанный топпингом, политый шоколадом и с кусочком печенья. – Шади может попробовать? – осторожно уточнила она, и это был неплохой прогресс, потому что до этого она принимала решение только после нескольких взглядов и тщательных раздумий. Сигус шмыгнул носом и отвернулся, облокачиваясь на подлокотник и прикрывая рот рукой. Ему непросто далось известие о ее мучениях, не каких-то там абстрактных страданиях из-за абстрактных лизардов далеко и давно, а от их же сородича, в их мире, у них под носом. Пусть ему и не рассказывали в красках, сколько крови и боли было, он по прочитанным ранее медицинским документам догадывался и вообще не хотел понимать, как возможно сотворить такое с маленьким человеком, послушным и робким. Эта женщина даже не решалась начать есть то, что ей буквально в руки дали, не могла поверить, что ее угощают, ну как так можно? Дизас поглаживал ее по спине, наблюдая, как она пробует. Сначала крошечный кусочек мороженого, на самом кончике ложки, потом чуть-чуть шоколадного соуса, немножко цветных шариков топпинга. Печенье она пока оставила в стороне, но ей очень явно нравились сладости. Возможно, что до попадания к ним она такого и не видела. Вздохнув, он отвел взгляд, осматривая редких гуляющих. Уже темнело, детей на качелях не было, только несколько подростков хихикали на лавочке неподалеку, ну и пара гепардов прогуливалась под ручку. Оба высокие, тонкие, к тому же, напомнили ему, вроде бы, его девушку. Со времени знакомства у них было несколько свиданий, которые прошли неплохо, болтовня и тела друг друга им взаимно нравились, так что у него было в планах высказать свои более серьезные намерения, раз уж они об этом как-то не заговаривали. Присмотревшись, он стиснул зубы, не веря, что это реально происходит. Аккуратно пересадил Шади на колено к Изасу, чтобы не замерзла на холодной деревяшке, проигнорировал его вопрос и пошел высказывать намерения. Кошка тоже заметила его, резко остановилась, вцепившись в локоть своего сопровождающего, как в спасательный круг. Изо всех сил отгоняя от себя мысль, что пятнистая женщина опять его жестко опрокинула, стараясь думать, что это вполне может оказаться ее брат или друг или вообще кто угодно еще, он неторопливо подошел. – Что-то случилось? – уточнил гепард, уловивший напряженность, прижал к себе ее поближе, хотя вряд ли смог бы потягаться с крупным львом. – Вечер добрый, – вполне спокойно поприветствовал Дизас, скрестил руки на груди, – какими судьбами здесь? – их район находился почти на окраине, до этого они виделись только в центре, она говорила, что и живет там. – Не представишь нас? – Это мой муж, Натис, – предупреждающе блеснула глазами гепард, особо выделив тоном его статус, – а это... Лев хохотнул, перебив ее, поднял раскрытые ладони. Она предлагала ему стать соучастником лжи, скрыть факт ее измены, такой наглости он себе даже представить не мог. – Прости меня, брат, – извинился он, потому что реально начал испытывать стыд перед обманутым мужем, причем явно был единственным, кто стыдился, – она не сказала, что замужем, когда клеила меня в баре. – Дизас! – прошипела кошка, но слова уже были сказаны. – И потом еще три раза не сказала, – мстительно продолжил лев, махнул рукой и просто отвернулся, возвращаясь к рейдерам и взволнованной иномирянке. Конечно, его кольнула совесть за вмешательство в чужие отношения, о котором его никто не просил, но, побывав в шкуре того, кому в долгих отношениях грязно изменили, он не хотел оставаться тем, с кем изменяют. Даже если гепард был в курсе и разрешал, если у них свободные отношения – он чувствовал необходимость сказать. К тому же, ее реакция буквально кричала, что раскрытия она хотела избежать. – Что случилось? – Изас встал с малявкой на руках. – Мужская солидарность, – коротко бросил старший, и лезть к нему с расспросами желание сразу пропало, как и мешать ему сразу отправиться домой. Вообще-то, ему хотелось выпить. Крепко напиться, чтобы как-то быстрее протряхнуть себя через этот ужасный день. Не то чтобы у него сейчас разрушилась любовь до гроба, но он к ней все равно привязался, она ему нравилась, к тому же, чувствовать себя использованным было тошнотворно. Чтобы точно ни на ком не сорваться, Дизас дошел со всеми до дома, но даже не стал заходить, поцеловал растерянную женщину в лоб на прощание и молча ушел. Неподалеку был вполне приличный бар, куда они ходили, если внезапно появлялось желание проветриться, там можно было рассчитывать на спокойную атмосферу и относительную тишину. Взяв сразу целую бутылку и стакан с холодными камнями, он занял столик в углу, пустующий по случаю раннего времени и буднего дня, налил себе первую порцию. Особо буйным он не становился, так что напиться не боялся, к тому же, бармен был с ними хорошо знаком и, в случае чего, вызвонил бы Изаса, чтобы проводить пьяное и сонное тело домой. Спустя пару стаканов в бар вошел гепард. Точно тот же самый, только один. Судя по недовольному лицу, теперь совсем один, даже с юридической точки зрения. Он обвел взглядом зал, выбирая себе место, и тоже заметил льва. Поколебался, но все же подошел, уселся напротив, подался вперед, опираясь на столешницу локтями. – Она правда сама подошла? – нечаянный любовник молча кивнул, отпивая еще. – Я подозревал, конечно, но она все как-то выкручивалась, а теперь все. Вздохнув, он закрыл лицо руками. На безымянном пальце было тонкое золотое кольцо, почти теряющееся в яркой желтой шерсти. Была ли вероятность, что он просто не заметил такое же на руке своей практически случайной знакомой? Понимая, что оказался не первым третьим лишним, Дизас поманил официантку. Миниатюрная пума быстренько принесла еще один стакан, и он налил ему из своей бутылки на два пальца виски. – Дизас, – все же представился он, поднимая стакан. Гепард вздохнул, глядя на приготовленный для него алкоголь, но все же взял. – Натис, – сам представился он, принимая тост. Изас проснулся первым. Ночью Сигус ходил встречать его пьяного братца, так что они оба должны были еще спать. Разве что, скорее всего, Шади уже проснулась и заняла свой стратегический пост на подушке. Почесывая загривок сквозь гриву, он выполз в коридор и обнаружил, что женщина стоит у первой ступеньки, нерешительно переминаясь на своих забавных маленьких ножках, парадоксально мягких, и прижимая одежду к груди. – Чего ты тут стоишь? – спросил лев, присаживаясь рядом на корточки. Он подумал было, что она не может спуститься из-за боли, но вчера она вполне нормально и уверенно ходила по лестнице, пусть ступеньки для нее и высоковаты. – Шади не смеет беспокоить господина, – пробормотала малявка, которая неизвестно сколько уже тут простояла. – Какого еще господина? – изумился Изас и, предложив ей руку, повел вниз. Ему так нравилось ощущение, когда она своими крошечными пальчиками цеплялась за его палец, было что-то в этой разнице габаритов трогательное. – Это еще кто? На диване в их гостиной спал гепард. Лев провел пугливую рабыню до ванной, чтобы спокойно умывалась и переодевалась, а сам пошел спрашивать у единственного, кто вчера был трезвым. – Дизас сказал, что это его новый брат, – проворчал в подушку сонный тигр, причем ясности это совсем не внесло. – А старого он куда денет? – вздохнул Изас, прикрывая дверь, чтобы его любовник все же отсыпался после ночных прогулок. Снова спустившись в гостиную, он вежливо покашлял над спящим. Вообще-то, его старший брат не страдал тягой таскать в дом незнакомцев, но вчера он явно напряженно переговорил с этим парнем, а потом пьяным приволок его домой, судя по всему, не намного более трезвого. – Ох, матерь-кошка… – простонал гепард, прикрывая глаза от солнца. – Я вообще где? – Для начала, ты вообще кто? – поправил его лев, потому что это было безопаснее, чем пытаться добиться правды от похмельного, а потому более раздражительного, чем обычно, брата. Пока страдающий от головной боли Натис осторожно садился и пытался осмотреться, женщина успела выйти из ванной, причем совершенно без одежды, остановилась перед ними, сцепив ручки и опустив голову. Коты смотрели на нее, лишившись дара речи, Изас даже не знал, как реагировать, потому что раньше она такими приступами эксгибиционизма не страдала. Она непонимающе бросила взгляд на гепарда и сделала крошечный шажок к нему поближе. – Шади подготовлена для осмотра, – тихонько и будто бы смущенно сообщила она. До Изаса мгновенно дошло, он содрал с себя футболку и набросил ей на плечи, прикрывая щуплое костлявое тельце спереди. – Это другой кот, Шади, не доктор, – сообщил он, присаживаясь рядом, – он у нас в гостях. Женщина уставилась на него неожиданно прямо, округлившимися глазами, а потом покраснела и низко поклонилась, все еще стоя на ногах, но едва ли не под прямым углом складываясь. – Шади нижайше просит прощения за демонстрацию уродливого тела, – прошептала она, жмурясь и покусывая губы. Прижимая к себе футболку, она убежала в ванную, топая своими пяточками. И, судя по удивлению на лице гепарда, ничего не понявшего, требовалось объяснить. – Она сейчас посещает врача, он гепард, – Изас почесал затылок, потому что ситуация все усложнялась и усложнялась, а главный виновник все еще бессовестно дрых, – видимо, она не особо нас различает. – Бывает, – заторможенно ответил он, растерянно моргая, – я Натис, – лев пожал протянутую руку, – мы с Дизасом вчера пили, но я вообще не помню, как здесь оказался. – Пойдем, пива тебе налью, – вздохнул Изас, потому что бутылку все равно пришлось бы открыть на опохмел его братцу, который спьяну конкретно переборщил с проявлениями мужской солидарности.