Часть 4
9 января 2024 г., 03:59
несколько дней спустя
Омега, Феликс, что после смерти Верховного стал прислуживать будущему супругу младшего ярла, проводил его в мрачное помещение, половину которого занимал камин. Огонь внутри пылал с такой силой, что иногда ему казалось, что он вот-вот вырвется из своего каменного плена наружу. — Самые суровые морозы стоят в конце зимы, нужно хорошо протопить помещение к ночи, — пояснил Феликс, перехватив вопросительный взгляд Минхо. Парнишка сильно отличался ото всех, с кем императору уже довелось познакомиться. Глаза северянина лучились теплом, а в голосе отчётливо была слышна забота. Примерно одного роста с самим Минхо, с плотной повязкой на светлых волосах, он напоминал Ли кого-то родного и давно потерянного. Феликс отвёл Минхо в закуток, где стояла купель, наполненная водой. Он нашёл в себе силы фыркнуть, но тут же улыбнулся, чтобы приведший его сюда парнишка не обиделся. Купель по форме и размеру больше напоминала лохани , в которых на юге стирали белье. Минхо же привык мыться в термах, по размерам не уступающим этой комнате. Но сейчас омега радовался любой воде, ему хотелось поскорее смыть с себя взгляды и прикосновения врага. Минхо сидел в просторной купели словно оглушённый. Это не он. Сочувствие врагу ему было чуждо. Но память о болезненной утрате родителей была ему как никому другому хорошо знакома. Папа всегда откладывал вопрос о политическом браке, а потому этой стороне своей жизни омега никогда не уделял особого внимания, отчего мысль о предстоящей свадьбе с северным дикарем только страшила. Он слишком рано лишился родителей и оброс имперскими заботами, поэтому альфы, смеющие посягнуть на сердце юного императора, на его пути встречались не часто. Особенно те, кто в итоге получал место в его ближайшем круге. Джисон часто сокрушался из-за того, что Минхо всё никак не заведёт семью, но молодой правитель не хотел, чтобы кто-то смел указывать ему, что и как делать. Если бы он только знал, что ему предстоит пережить, то непременно вышел бы за первого встречного, лишь бы никогда не встречать Кристофера Бана, не оказываться тут, в этом неприветливом замке. — В замке практически нет омег, поэтому одежду удалось найти только такую, — Феликс протянул ему темно-зелёные одеяния из мягкой шерсти, вырывая того из своих мыслей. Минхо лишь благодарно кивнул. Омега отнёсся к нему хорошо, не как северные воины, что смотрели брезгливо каждый раз, поэтому он не хотел испортить впечатление. В доме врага ему понадобится любая поддержка. По сравнению с тем грубым рубищем, что ему выдали после приезда, новая одежда казалась настоящим подарком небес. — Спасибо, Феликс, — Минхо на секунду замолчал, а потом спросил. — Могу ли я теперь остаться один? — Конечно, господин, — парень легко поклонился и вышел, а Минхо не знал, радоваться ему или, наоборот, расстраиваться из-за того, что прислуге, похоже, известно, кто он такой. Он с головой ушёл под воду, а потом вынырнул, представляя, что вокруг не серые каменные стены, а его любимая дворцовая терма. Открыв глаза, он едва не вскрикнул от испуга: у края стоял Кристофер. В его глазах отражались блики огня из камина, и на мгновение он даже показался омеге необычайно красивым. — Чего тебе надо? — он снова опустился поглубже в воды, хотя и понимал, что прозрачная вода ничего не скрывает от чужих глаз. — Пришёл сказать, что через пару часов будет ужин. Феликс отведёт тебя в обеденный зал. — Я не голоден, но спасибо за приглашение. — Это не приглашение, омега. Кое-кто хочет тебя видеть за ужином. Минхо с трудом заставил себя кивнуть, продолжая смотреть в сторону и молча гипнотизировать воду, но дикарь и не думал уходить. Не скрываясь, мужчина рассматривал его тело заинтересованным взглядом. — Во мне есть что-то такое, чего нет в ваших омегах, северянин? Он всё же поднял глаза на вошедшего альфу, дерзко вскинув подбородок. Мужчина в ответ лишь нахмурился. — С чего ты взял? — С того, что ты глаз с меня не сводишь. Несколько секунд он молчал, а потом развернулся и молча пошёл к выходу. Уже у самой двери альфа бросил через плечо: — Тебе стоит поумерить пыл. Ты больше не император, Ли Минхо. Тебя предали твои же люди. Твоя ценность столь невелика, что вместо политического обмена, тебя с лёгкостью отдали греть мою постель. Слова били наотмашь, и Минхо вскочил, игнорируя собственную наготу. Он открыл рот, чтобы дать достойный отпор, но мужчина уже поспешил выйти за дверь.***
Кристофер шагал по коридору, хмуро уставившись в пол. Этот омега вызывал в нём слишком много эмоций, отец был прав тогда — жди беды. Минхо по-прежнему смотрел на него с таким презрением, словно он таракан, суетящийся у его императорских ног. Но ничего, альфа сделает его покладистым. Кристофер так погрузился в свои мысли, что едва не сбил с ног идущего навстречу мужчину. — Эй, брат, полегче, — тот обхватил его за плечи, удерживая на месте. — Какая муха тебя укусила? — Скорее не муха, а змея, — Кристофер поморщился, вспоминая все обидные слова, брошенные южанином. Повстречавшийся ему альфа в ответ захохотал, с силой хлопая его по спине, и Кристофер обнял брата в ответ. Мужчина пропустил последнее наступление на Южные земли из-за травмы, полученной в бою, и они не виделись несколько месяцев. — Боги опять столкнули тебя с Ли Минхо, брат? Наслышан, наслышан. Жду не дождусь ужина. Хочется уже посмотреть на омегу, из-за которого в замке столько шума. Кристофер в ответ хмыкнул, Вестар, в отличие от него, с омегами вообще не церемонился. Ему ничего не стоило остановить в коридоре пробегающего мимо служку и увести того за ближайшие скрытые двери. Братья росли вместе, хоть Вестар и был незаконнорожденным ребёнком, и официально не относился к Дому Банов. Но северные обычаи в этом плане были не такими строгими, как южные порядки: если глава Дома признавал ребёнка, то у него появлялись практически те же права и обязанности, что и у остальных членов Дома. Хотя всё же войти в совет старейшин он не мог. Отец привёл маленького диковатого паренька, когда им было лет по пять. Брат Арнвальда обрюхатил какого-то молоденького омегу из небольшой деревни к западу от замка. Глава Дома ничего не знал о ребёнке, пока его брат не погиб, а у замковых стен не появился заплаканный селянин. Та зима выдалась очень суровой, и папа Вестара вскоре скончался. Он долго и надсадно кашлял, и в замке шептались, что и малец отправится вслед за ним. Но Вестар оказался живуч, даже недельная лихорадка не смогла свалить его, чему Кристофер бы несказанно рад. Ещё бы, ведь теперь у него появился настоящий брат. Вестар был слишком красив для альфы, и в юности местные мальчишки над ним часто подшучивали, поэтому лет с четырнадцати он начал покрывать свое тело татуировками. Досталось даже лицу. Теперь идеальные черты с трудом угадывались под чёрной вязью. — До встречи на ужине, брат.***
— Поверьте, господин, в этом вам будет гораздо удобнее. Минхо рассматривал очередной северный наряд, который ему принёс Феликс. Он был более открытым, чем предыдущий, а омега не желал показывать северянам даже лишнего сантиметра своей кожи. Но у нового наряда был один существенный плюс: ткань была легче, а это значит, что Феликс прав — ему в нём будет удобнее. После купели омега окончательно согрелся и немного пришёл в себя. Едва северянин ушёл, Минхо вылез из воды и поспешно вытерся, не хватало, чтобы в эту комнату нагрянул какой-нибудь ещё нежеланный гость. На всякий случай он проверил дверь, но та лишь подтвердила его опасения: никаких задвижек или замков не было, в эту комнату мог войти любой. Время до прихода Феликса Минхо потратил на то, чтобы найти в помещении что-нибудь, хоть отдалённо напоминающее оружие, но все поиски оказались тщетны, а мальчишка из прислуги вернулся куда раньше, чем от него ожидали. — Почему в замке так мало омег? — решил он разговорить паренька. Феликс в ответ пожал плечами и улыбнулся. — Здесь уныло и холодно. Альфам самое то, а северные омеги, хоть и привыкли к суровому климату, но лишний раз морозиться не готовы. Но! — парень поднял палец вверх. — Официальная версия немного другая. — Какая же? — Минхо тоже не смог сдержать улыбки. — В замке живут члены правящей семьи Дома и самые приближённые к ним воины. Считается, что омеги будут отвлекать их от политических дел и военной подготовки. — И что же они, ни-ни? — Ну что вы, господин, — Феликс громко засмеялся, поправляя на императоре наряд. — Все члены семьи как миленькие бегают в деревню. Минхо передёрнул плечами: он почему-то не мог даже в мыслях представить, как Кристофер Бан, окрылённый, бежит на свидание в деревню к какому-нибудь миленькому омеге. Скорее уж того притащат к нему за волосы. — А если кто-то решит обзавестись своей семьей? — Тогда супруг и дети живут здесь, при замке. Минхо вспомнил небольшие домики, которые он видел вокруг замка. Значит, все, кто живут в этих домах, напрямую связаны с элитой Дома Банов. Для омеги такое разделение казалось странным: он не представлял, как муж может жить отдельно от супруга и своих детей. В Южной империи было принято жить семьями в одном большом доме. Чаще всего вместе существовали сразу несколько поколений, поэтому жилища на юге строили просторные, а вокруг всегда было много земли. Воспоминания испортили Минхо настроение и он, поджав губы, закончил облачаться в непривычные меховые одежды. Феликс несколько раз обошёл его по кругу, пригладил невидимые складки, расправил ворот и, наконец, одобрительно кивнул. — Спасибо, Феликс. — Я вас провожу, — омега показал рукой на дверь, окинув императора пристальным взглядом. Атмосфера обеденного зала была такой же мрачной и давящей, как и всего замка. На каменных стенах практически не было украшений, только тяжёлые тёмно-зелёные гобелены, которые защищали от холода. Унылую палитру немного разбавляли свечи в причудливых подсвечниках, но и они не давали достаточно света. Хотя людям за столом на окружающую обстановку было плевать: они весело хохотали, обменивались грубоватыми шутками, насколько Минхо мог разобрать не всегда знакомые северные слова, и стучали деревянными кубками по столам. И всё это несмотря на недавнюю утрату. Омега исподтишка рассматривал собравшихся. Он не думал, что за столом соберутся чуть ли не все жители замка, но, похоже, северяне предпочитали трапезничать вместе. Стол ломился от простой, но сытной на вид еды, но императору кусок в горло не лез. Его место оказалось недалеко от главы Дома, отчего аппетит окончательно был испорчен. Минхо подцепил ложкой немного каши и бросил быстрый взгляд направо. Сбоку от него сидел Кристофер. Он по обыкновению молчал, быстро поглощая еду. Незнакомый мужчина рядом, наоборот, едва притронулся к еде. Он поглаживал короткую бороду, время от времени бросая на омегу задумчивые взгляды. За столом, в непосредственной близости от Минхо, было ещё несколько альф. Одного он уже встречал ранее, и тот был настолько огромен, что люди рядом с ним казались игрушечными. Но больше всего его пугал тот, что сидел напротив. Всё его тело, включая лицо, было покрыто языческими татуировками. Минхо видел такие у пленных северян. Но чтобы все на одном человеке? Сколько же времени это заняло? Сколько боли вытерпел этот человек, прежде чем краска покрыла его тело? Рисунки причудливо переплетались между собой, образуя узоры, которые можно было рассматривать часами. Перехватив его заинтересованный взгляд, молодой мужчина нахально улыбнулся. Минхо слышал о нём. Вестар Хитрый. Поговаривали, что в бою он брал соперника не силой, а умом и хитростью. Хотя телосложением он и правда отличался от других мужчин, ведь был куда крупнее и шире в плечах даже самого Кристофера. Альфы о чём-то переговаривались, используя в основном северное наречие, и омега даже не пытался следить за разговором. Но в какой-то момент Вестар перешёл на имперский язык со своим причудливым северным акцентом, вытаскивая Минхо из его мыслей. — Омега у власти ни к чему хорошему не приведёт. В этом с дядей я был полностью согласен. Стоит только поманить его, и вот он уже бесстыдно раздвигает ноги. Мужчины за столом дружно рассмеялись, а Минхо дёрнулся как от удара. Это не на него ли сейчас намекает мерзкий разукрашенный северянин? Тот сверкнул серыми, точно мёртвыми, глазами, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку. — Что скажешь, Минхо Южный? Ты уже готов променять страну на постель моего брата? Замковые шлюхи говорят, что ему равных нет. Вестар отхлебнул вина из деревянного кубка и уставился на омегу так, словно задал обычный вопрос про погоду. У Минхо не было времени на подумать, честь задета, тело действовало, подчиняясь лишь инстинктам, выработанным за годы боёв. В мгновение ока он дотянулся до ножа у тарелки Кристофера и бросился через стол, сметая на своём пути кубки и тарелки. Он успел увидеть лишь удивлённый взгляд разукрашенного дикаря, прежде чем повалить того на пол. По залу раздался страшный грохот падающих кружек, тарелок и котелков. Минхо замахнулся, целясь в шею альфы, но тот недаром носил прозвище Хитрый. Омега ощутил, как чужие руки легли ему на талию, плавно опускаясь ниже, от неожиданности он дёрнулся, и это секундное замешательство решило всё. Вестар одной рукой перехватил нож, а другую сместил на лопатки, крепко прижимая императора к себе. Минхо ожидал, что его сейчас убьют, даже ждал этого, но вместо этого мужчина под ним весело расхохотался. — Братец, сними с меня свою дикую кошку. Через несколько секунд уже другие крепкие руки обхватили его за талию. Кристофер потащил омегу к выходу из обеденного зала, но тот всё не сводил глаз с татуированного, что даже и не думал подниматься с пола. Облокотившись на локти, он провожал уходящих насмешливым взглядом. Минхо лишь провёл пальцем по горлу, безмолвно обещая тому скорую расправу, но Вестар в ответ подкинул в воздух нож, давая понять, что свой шанс омега уже упустил. Минхо не знал, радоваться ему или начинать бояться, но Кристофер молча привёл его в комнату и так же молча ушёл. Несколько минут он нервно мерил шагами просторное помещение, но в конце концов опустился на кровать. День оказался бесконечным, и замученный переживаниями, император уже через несколько минут спокойно спал. Он не слышал, как в комнату вошли двое мужчин, о чём-то тихо переговариваясь. Не услышал, как посреди ночи дверь скрипнула, впуская ещё одну тень. Мужчина долго сидел в кресле напротив кровати, всматриваясь в безмятежное лицо пленника. У него были на него свои планы, но пока для них ещё слишком рано. На следующее утро Минхо проснулся от того, что кто-то на него смотрит. Он резко распахнул глаза, готовый отразить атаку, но увидел в двух шагах от кровати молоденького парнишку. Тот в испуге отскочил и прижал руки к груди. — Простите, господин. Меня зовут Хёнджин. Минхо медленно сел в кровати, с подозрением рассматривая посетителя. У парня была светлая кожа, весьма миловидная внешность и чёрные, что смоль, волосы. — Господин Бан позвал меня из деревни, чтобы помочь Вам тут освоиться. Минхо в ответ фыркнул и с презрением посмотрел на незнакомца, что видом явно был южных кровей. — Помочь? Смириться со своей участью, как смирился ты? Хёнджин отвернулся и принялся наводить порядок, но перед этим Минхо заметил, как в глубине его глаз мелькнула злость. В былые времена за такое дерзкое поведение император приказал бы высечь наглеца, а теперь вынужден мириться с тем, что какой-то трэлл просто встал к нему спиной. Он приподнялся и сел на кровати, свесив ноги так, чтобы они не касались холодного пола. — Мне здесь не на что жаловаться, господин, — тем временем проговорил парень, продолжая развешивать одежду. — Баны никогда не обижали меня, молодой ярл многим мне помог, я ему обязан. Да и в деревне все отнеслись по-доброму. — Как ты здесь оказался, Хёнджин? Минхо был уверен, что северяне не берут пленных. Захватывая очередную деревню, они просто убивали всех альф, а омег и детей оставляли на пепелище. Парень замер, и лишь спустя долгие секунды повернулся, устремив на императора прямой взгляд, глаза в глаза. — Я из Сейдиса, север Южной империи. Мы жили на окраине с папой, отец занемог прошлой весной и умер. Когда наши войска отступали, они жгли за собой деревни, чтобы те не достались врагу. Я не успел уйти. Как и мой папа, у него были больные колени. Молодой ярл Кристофер буквально вытащил меня из огня. Минхо с трудом выдержал чужой взгляд. Это он собственноручно отдал приказ уничтожать деревни, северяне не должны были получить ни куска Сейдиса. И судя по напряженному взгляду, юному омеге это было известно. — Твой папа с тобой? — Он остался в огне. Люди ярла не успели его спасти, — безразличным голосом ответил Хёнджин, но в его глазах отразилась такая пустота, что Минхо всё же сдался и взгляд отвёл. — Мне жаль. Хёнджин снова отвернулся, вернувшись к вещам. Императора не мучило чувство вины: как правителю ему приходилось принимать и более тяжёлые решения, и чаще всего они приносили плоды и шли на благо империи. Но Минхо понимал чувства парнишки, у того было полное право его ненавидеть, а император уже повидал достаточно ненависти, чтобы распознать её с первого взгляда. Удивило Минхо другое: Хёнджин не выглядел несчастным или замученным. Кристофер Бан не только спас того из огня, но и позволил ему жить в местной деревне на таких же правах, как и все остальные. Омега хмыкнул. Значит, только ему выпала честь быть бесправным пленником, которого прилюдно унижают. Хёнджин ещё какое-то время наводил порядок в покоях своего бывшего императора, а уходя сказал, что Минхо может свободно перемещаться по замку и его территории, разве что покидать пределы замковых стен нельзя. Минхо хотел сделать какое-нибудь саркастичное замечание по поводу щедрости хозяев, но вовремя прикусил язык: Хёнджин точно был не виноват в его заключении. После ухода парнишки Минхо быстро оделся и вышел из комнаты. Никого из Банов не было видно, поэтому омега решился как следует осмотреть местность, предварительно заглянув на кухню за едой. Помещение для готовки располагалось в небольшой пристройке, которую Минхо без труда нашёл по запаху. Внутри суетились несколько человек, а на огромных печах бурлили не менее огромные котлы с едой. С опаской он заглянул внутрь и тут же наткнулся взглядом на седовласого мужчину, что стоял, уперев руки в бока. — Ну? А ты кто такой? — прищурился он. — Минхо. Хотел... Омеге уже было думалось извиниться и уйти, чтобы не объяснять замковому повару, кто он такой и зачем пришёл, но в этот момент старик махнул рукой. — Чего стоишь? Иди возьми пару булок, худющий как чёрт! С хозяевами приехали? Давай-давай, шустрее, — проворчал он, одновременно заворачивая в кусок ткани ароматно пахнущие булочки. Минхо с трудом сглотнул вязкую слюну и сделал шаг внутрь. Похоже, объяснять повару ничего не требовалось, тот сам сделал для себя какие-то выводы, и спорить с ним омега не собирался. Он быстро схватил предложенную еду и, поблагодарив старика, также быстро ушёл. На улице было снежно и пасмурно. Минхо поплотнее закутался в оставленные Хёнджином меха, запихивая тёплые булочки во внутренний карман. Он не планировал задерживаться здесь надолго и первым делом стоило рассмотреть самый очевидный вариант. Побег. Минхо заглянул в каждый закуток, толкнул все двери и проверил на прочность все подозрительные кирпичи в стене по периметру замка. Всё вокруг было мрачным, каменным и сделанным на века. Он пытался бороться с накатывающим разочарованием, подбадривая себя тем, что до того, как сойдут снега, бежать было опасно. Солнце уже начало прятаться за макушками высоких деревьев, когда омега обнаружил небольшую лестницу у одной из башен. Ступени вели вниз, ниже уровня стены. Немного поколебавшись, он начал спускаться. Вопреки ожиданиям, в подвале было достаточно тепло и сухо, на стенах висели факелы, что позволило двигаться дальше. Когда вдалеке раздался громкий голос, сердце испуганно подпрыгнуло. Здесь, наверное, держат пленников. Неужели Джисона и остальных верных ему держат здесь? Теперь сердце билось уже от сдержанной радости и надежды: если здесь есть его люди, то вместе они точно смогут что-нибудь придумать. Через несколько секунд голоса раздались вновь, уже более громкие, и омега решительно двинулся вперёд. Он остановился перед приоткрытой деревянной дверью, сердце билось где-то в горле. Приглушённые разговоры и чей-то смех разносились по всему коридору. Никаких пленников в этом подвале не держали, скорее всего, это было тайное место встречи замковых любовников. Пнув с досады небольшой камешек, Минхо уже думал повернуть назад, но вдруг внезапная мысль пронзила голову. А что если там кто-то важный? Кто-то, кого можно будет шантажировать полученной информацией? С трудом сдержав улыбку, омега сделал ещё один шаг к двери, заглядывая в щёлочку. От увиденного едва не подкосились ноги, словно от самого большого предательства. Прислонившись к дальней от входа стене, в объятиях северянина стоял тот самый парнишка, что ещё недавно приходил к нему. Хёнджин. Его звонкий смех и незнакомые слуху омеги слова северного диалекта эхом разносились по обширному помещению. Как он мог так поступить? Почему позволил врагу так к себе приблизиться? Теперь же Минхо желал лишь скорее сбежать из этого подвала, несясь по полупустынным коридорам замка и не замечая никого и ничего на своём пути. Внутренний голос издевательски спрашивал, какое право он имеет обвинять в чём-то парнишку, когда сам накануне вечером позволил проклятому северянину занять свои мысли. Минхо вбежал в свою комнату, опускаясь на кровать и крепко зажмуривая глаза. Он пытался отдышаться и успокоиться, но страх охватил всё его существо: а вдруг и его сломают? Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем паника отступила. Освежившись, Минхо решил отказаться от совместного с господами рода Бан ужина. Благо, этим вечером его никто не тревожил. Он в полной тишине, одержимый своими мыслями, доел остатки утренней еды и уже было собирался лечь спать, когда раздался стук в дверь. В комнату со скорбным выражением лица вошёл Феликс. — Господин, пойдёмте со мной. — Куда? Феликс, на дворе почти ночь. Я собирался лечь, — Минхо удивлённо посмотрел на парнишку и кивком головы показал на уже надетую ночную сорочку. Феликс вместо ответа молча подошёл к прикроватному сундуку, доставая с него тяжёлый меховой халат и протягивая императору. — Господин, пойдёмте. Минхо раздражённо выхватил вещь из чужих рук, запахнул халат и направился к выходу. Он мог бы продолжать задавать вопросы Феликсу, но не нужно обладать великим умом, чтобы понять, куда именно его ведут. Наглый северянин, увы, не забыл о его существовании. В противоположном крыле замка Феликс остановился перед массивной дверью, толкнул её и жестом предложил императору войти. — Проходите. Вас уже ожидают. Омега входит медленно, ведь раньше бывать в этом крыле замка ему не доводилось. Впереди у камина виднеется массивная фигура чужака, что наблюдает за ним с наглой ухмылкой победителя на лице. Дикарь начинает медленно приближаться, и омега, было, разворачивается, чтобы сбежать из незнакомой комнаты, но массивная дубовая дверь захлопывается перед самым его носом. Тело молниеносно пробивает дрожь, в груди всё сжимается от страха. Напрасно он колотит кулаками в толстые двери, умоляя выпустить его наружу, пока тёмный, пропахший сыростью мешок не опускается на его голову. Вокруг всё как в тумане, мозг лишь урывками фиксирует детали, голос и обрывчатые слова, раздающиеся над его ухом. Голова уже кружится, ведь кислорода катастрофически не хватает. Из-за паники дыхание окончательно сбивается, заглушая его так и оставшиеся неуслышанными крики. Последнее, что он помнит, жёсткий удар, от которого мир вокруг снова закружился и погрузился в темноту.***
Последние несколько дней у Кристофера выдались воистину сложными. Новости о кончине отца и восстановление его омеги неприятно накладывались на появившиеся новые обязанности. У Ли Минхо и отца словно была одна жизнь на двоих. И тот отказался от неё в пользу южного императора. Минхо очнулся, а отец уснул навсегда. Теперь-то Кристофер чётко решил, что ни за что не даст омеге умереть. — Я понял, Чанбин, подготовь всё для молитвы, я скоро приду, — сипло произнёс он тогда, несколько дней назад, когда верный друг сообщил им с пленённым императором дурные вести. Казалось, ещё немного, и Кристофер сорвётся на крик. Генерал покинул покои, и они с омегой снова остались одни. Кристофер злился. На него. Окончательно разорвал остатки ночной рубашки, за что по сей день себя корит, и, не взирая на все его слабые протесты, натянул сухую сорочку, после поспешно покидая его покои и приказывая служанкам сильнее разжечь камин и накормить омегу. Пусть только попробует что-то оставить на тарелке. — Скажите ему, что если откажется есть, то я самолично накормлю его, — прокричал он, уходя, и прислуга практически полностью вжалась в стеночку от тона его голоса. Молитва у тела усопшего ярла прошла без инцидентов. Ну, почти. Только Вестар, как это бывает обычно, задержался минут на двадцать. Тщеславный подлец. Он всегда был таким. Никакой дисциплины. Опоздать даже на посмертную молитву к собственному дяде! Кристофер с тяжёлым сердцем повторял слова, произносимые священником, и с каждым из них ощущал всё больший груз ответственности, свалившийся на его плечи. Малый Совет и они с братом с ритуальными атрибутами в руках стояли вокруг кровати покойного, отпевая. Завтра на Большом Совете молодой ярл должен будет унаследовать власть и... Кристофер уже даже знает, кто будет против и осмелится вызвать его на смертельный поединок. Да простит его отец, Верховный ярл Арнвальд, но на посмертной молитве Кристофер думал не об отце, и не о том, как тот вознесётся в небеса. Он думал о северном народе, о своих поданных, о будущем империи и о нём. На утро Большого Совета Кристофер на спех приводит себя в порядок, даже не притрагиваясь к завтраку. Воротит от всего. Прислуга помогает надеть ему парадный нагрудник и плащ. Он всегда казался ему лёгким, сейчас же больно сдавливает грудь, не давая полноценно вдохнуть. Но он должен справиться с собой. Ради северян, ради Империи. Он проходит по длинным извилистым коридорам, устеленным красными дорожками. Сегодня они почему-то особенно длинные и запутанные. В окружении своей свиты он уверенным шагом заходит в зал, где его уже ожидает Большой Совет. Все встают, чтобы поприветствовать молодого ярла, и Кристофер под коридор из опущенных голов проходит и занимает своё место. — Уважаемые представители кланов Великого Севера, я объявляю открытым заседание Большого Совета, и да будут ваши решения столь же чисты и безупречны, как первый снег, — говорит он заученную с детства фразу, что раньше всегда произносил отец. — Во имя Великого Севера! — раздаются хором голоса всех присутствующих. — Я Кристофер Бан, сын Верховного ярла Арнвальда, правителя Великого освобождённого Севера, ныне императора завоёванной Империи, с милости Богов и согласия всех здесь присутствующих готов вступить на престол и верно служить северному народу. Если есть среди вас тот, кто считает меня недостойным унаследовать трон моего отца, пусть обнажит свой меч, а иначе пусть склонится предо мною и присягнет на верность до конца моих дней. В зале послышались шорканья стульев. Все встали, и помещение озарила тишина. Представители родовитых северных домов, общим количеством семьдесят один человек, смиренно склонили головы в знак своего повиновения. — По воле Богов Великого освобождённого Севера, а также Большого Совета в лице представителей самых родовитых домов, я Кристофер Бан, наследник правящего дома Банов объявляю... Его речь обрывает свист достающегося с ножен меча. Все оборачиваются к источнику звука. В истории было только два случая, когда обнажался меч. Что ж, раз Боги жаждут смертельного поединка, они его получат.
