Make you feel my love

      — Эрл Кристофер не способен удержать порядки в собственном замке. У него под носом устраивают кровавую бойню, охрана его Императорского Величества была найдена мёртвой, его самого в покоях не оказалось, а преступники до сих пор не найдены! Мои люди расследуют его исчезновение, в то время как прямой наследник Дома Банов только и думает о том, как бы поскорее занять трон. Это плевок не только в его репутацию, но и в репутацию всех северян. Разве такой человек может стать Верховным Эрлом или, что выше, императором? — сказал воин, что достал меч.         И этот человек… родной брат. Вестар. Его слова ранят сильней меча. Кристофер думал, что был готов к этому, но оказалось, что нет. Подготовиться к такому невозможно. Нет, он ожидал, что именно Вестар вызовет его на смертельный поединок, но почему-то когда это произошло, в душе всё равно что-то надломилось. Хотя, признаться честно, на секунду даже на душе стало спокойнее, когда старейшина Ингвар стал объявлять наследника дома Бан Верховным Эрлом. Но Кристофер и представить себе не мог, что его речь оборвут. Да ещё так гадко. О какой такой бойне идет речь? Что за вздор про пропажу императора? Вестар определённо хочет опозорить своего брата, что тот не способен обеспечить безопасность даже жителей своего замка, что уж говорить о целой Империи. Но Кристофер и без него это знает. Он сам себе обвинитель, судья и палач. А с наглой ложью о нападении на своего омегу он ещё разберется, позже.         Зал наполнила тишина. Представители кланов ждали дальнейших действий старейшего из них, сэра Ингвара, как того и требовали обычаи. Но старик никак не мог выдавить из себя нужных слов. Он озадачено глянул на всех присутствующих и глубоко вдохнул. Было видно, что он не рад такому исходу событий. Сейчас была критическая ситуация, вовсе не время на подобные междоусобицы. Он искренне переживал о случившемся, так как прекрасно понимал, что прямой наследник дома Бан будет куда лучшим правителем, нежели Вестар. И северяне сейчас нуждаются в таком Верховном Эрле как Кристофер, а не его брат, ведь он более собран, дисциплинирован и ответственен. Да, пускай таким он был таким не всегда, но скорая кончина старшего брата от лихорадки возложила на него тяжким бременем эти качества. Быть холодным и рассудительным теперь его рок.         А Вестар не такой. Он авантюрист. Расхлябанный мальчик, которого куда больше интересуют посиделки в тавернах и борделях, нежели политические вопросы. Он излишне резок для правителя. Нетерпелив. У него нет стальной воли. А северяне заслужили лучшего. Он просто уничтожит своим правлением все те победы, за которые пролил кровь весь северный народ. Кристофер просто не может этого допустить, но понимает, если всё правда так, как говорит брат, его шансы выйти живым из этой схватки невелики. Он не спал толком прошлые несколько ночей, плохо ел, со всей отдачей выполнял свои обязанности и постоянно метался между покоями императора и отца. Его силы были на исходе.         Но кто он такой, чтобы противится обычаям? Не Баны их вводили, не им и отменять. На все воля Богов, и Кристофер должен следовать их желаниям. Старейшина Ингвар обеспокоено глянул на него своими серыми глазами из-под густых седых бровей. Он стоял, опершись на длинную палку, напоминавшую посох, перенеся на неё вес своего старого тела, но не мог перенести туда свою душевную тяжесть. Тот смотрел на Кристофера, словно ожидая, что наследник правящего Дома освободит его от этой ноши, и отчего-то молодой господин решил, что непременно сделает это, потому что он потомок правящего клана. Кристофер едва заметно кивнул старейшинам, после чего самый главный из них, шумно набрав воздух в легкие, произнёс то, что должен был.         — Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждут, чтобы следующий Верховный Эрл пролил кровь в их честь и смыл ею все грехи нашего народа. Завтра утром на рассвете состоится смертельный поединок между Эрлом Кристофером и Эрлом Вестаром. И да выберут Боги достойнейшего.         — Да выберут Боги достойнейшего! — хором повторили представители кланов.         После этого в кромешной тишине все присутствующие покинули зал. Только тогда, когда все разошлись по разные стороны коридора, Кристофер мог услышать едва уловимый шепот. Он прекрасно понимал, что далеко не все кланы поддерживают его, но заявить об этом в открытую не решались. Речь шла о той мелкой знати, кому его достопочтенный брат Вестар наобещал более высокие титулы в обмен на их поддержку. Более высокородные поддерживали истинного наследника, но таких была лишь половина. Кроме того, никто не отменял междоусобные конфликты как внутри кланов, так и между ними. Да. Сейчас все северяне на военном положении, и здесь нет места вражде. Но все прекрасно понимают, что война не может длиться вечно. Она когда-то закончится, и старые конфликты всплывут. Отчего-то ему казалось, что брат велел некоторым вмешаться в них, что, безусловно, было вне всяких правил. Верховный Эрл решает судьбы кланов лишь в определённых законом случаях, не иначе. Да, Верховный Эрл и его слова выше всех законов, но не вековых традиций и устоев. Есть нормы, которые не вправе нарушать даже он, иначе начнется хаос.         Но это сейчас не важно. С теми из кланов, кто осмелится встать против него самого, Кристофер разберётся потом. Самое главное выиграть в этом поединке. Но проще сказать, чем сделать. Выигрыш одного означает неминуемую смерть другого. От мысли о том, что ему, возможно, придётся убить родного брата, кровь холодела в жилах. Ведь она не просто так темней воды. Тогда непременно он станет братоубийцей, пусть даже подобное допускается в многовековых традициях и законах Севера.       — Чанбин, собери людей, проверьте покои Минхо.         — Сейчас же будет исполнено.         Время в ожидании тянулось неумолимо. Хотелось бросить все и уже самому броситься в покои омеги, чтобы убедить себя, что всё сказанное на несостоявшейся коронации — ложь. Настоящая пропажа императора грозила междоусобицами и переворотами. Кристофер чувствовал, как на него внезапно начинает наваливаться непосильный, как казалось, груз ответственности. Его инфантильная выходка с недолжной защитой омеги могла дорого обернуться всему Северу. А что, если всё это правда? Вдруг Вестар не солгал. Усевшись на дубовый сундук, уставший молодой господин прикрыл глаза, мысленно обращаясь молитвами к своим богам. Он пережил войну и смерть отца, и лишь его вера в светлое будущее северян всё, что у него оставалось. Она не могла испариться, только не сейчас.         Спустя время двери в покоях широко растворились, заставляя Кристофера подняться. В глазах ещё теплится надежда, но весь вид Чанбин кричит о неутешительных новостях.         — Его Светлость Ли Минхо пропал, — начал он, — почти вся его прислуга убита, некоторые чудом выжили.         — Как пропал? Что значит убиты? — закричал, было, Кристофер,  и роскошная ваза южного дворца, привезенная с Южных земель в качестве трофея, не выдержав напряжённой обстановки, быстро ретировалась на пол, громогласно объявив об окончании своего существования.         — Кто это сделал? Не мог же он сам справиться с прислугой и охраной? Да он же даже стоять без поддержки не мог! У него появилась отдышка от размахивания одной только несчастной статуэтки! — продолжал кричать он, не в силах сдержать гнев.         Нет, его будущий супруг не мог этого сделать. Император всего лишь юный омега. Кристофер знает, какого это – убить человека. Сделать это в первый раз очень непросто. Даже когда речь идёт о противнике на поле боя. Не говоря уже о нескольких людях за раз. Минхо ненавидел Банов, как возглавлявших вражескую армию, но не простых людей. Их бы он точно не решился и пальцем тронуть.         Ли Минхо, куда же ты делся?         Люди Кристофера во главе с ним самим ворвались в покои императора словно ураган, будто бы это что-то могло изменить, но увы. Там их встретил лишь металлический терпкий запах крови и мёртвые тела прислуги, нескольких людей из охраны и люди Вестара, разбирающиеся в произошедшем.         Алые брызги были повсюду: на мягких креслах, которые валялись на полу, как напоминание о схватке, на светлых столиках и прочей мебели, с которых были скинуты предметы, на портретах неведомых людей, молчаливых свидетелей произошедшего, на всём, что только можно было найти в этой комнате. Особенно в глаза бросались капли крови на белоснежных стенах, покрытых вычурными вензелями и лепнинами, особенно у потолка. Вещи вокруг разбросаны: посуда разбита, её содержимое на полу. Там же валяется кочерга для растопки печи, которой, видимо пытался защищаться убитый слуга. Точно зверей пустили в стены замка, а людей отдали им на растерзание.         Зрелище не для слабонервных, но Кристофер, участвующий в битвах Севера с тринадцати лет, не из таких, его сложно удивить подобным зрелищем. Но лишь тогда, когда его глаза упали на кровать императора и заметили там пятна крови, его сердце больно ударило по ребрам, ещё бы чуть-чуть, и оно бы проломило не только их, но и его меха. Неужели это кровь его омеги? В этот момент ему едва ли не впервые со дня смерти отца стало страшно. Ком в горле мешал глотать воздух, воображение рисовало самые что ни есть страшные картины. Ему очень хотелось верить, что это не его кровь, или что хотя бы его жизни ничего не угрожает.         У кровати валялась та самая статуэтка, которой ещё накануне вечером Минхо Южный грозно размахивал перед слугами. Значит, он сопротивлялся. Да и находился ли он вообще здесь?         Похитители могли всё ещё оставаться где-то рядом, в стенах замка. Это означало, что в опасности не только пропавший император, но и другие обитатели этих стен. И в первую очередь сам Кристофер, ведь именно он наследник своего отца и именно его постараются убить южные партизаны, избежавшие плена, как те, что содержатся в северных тюрьмах, или шпионы других государств. Ни те, ни другие не готовы так просто отдать северянам имперский трон. И Кристофер не готов отдать его чужакам. Если он потеряет его, то для народа Севера это будет означать лишь одно — их скорую кончину. Их начнут публично казнить, как бунтовщиков, отберут титулы и дома, продадут на невольничьи рынки, превратят в прислугу и рабов. Смерть станет их лучшим исходом.         Но пока что Малый Совет был обеспокоен прежде всего персоной младшего из Банов, а не судьбой народа. С момента осмотра покоев императора, Чанбин приказал усилить охрану двум господам. По замку пустили патрули, а ворота затворили. Никто не войдет и не выйдет из стен этого замка, пока не будет осмотрен каждый угол, на случай, если императора не успели ещё вывести за пределы замка. Отсиживаться в стороне, пресекая все протесты, Кристофер не мог, а потому тоже отправился на поиски омеги.         Они перевернули каждый камень, каждую ступень замка. Простукивали стены на предмет полостей и пустот и в поисках потайных ходов. Осматривали рамы картин и зеркал. Проверили дымоходы, окна, кухню, конюшни. Стали опрашивать постовых со всех углов.         Впервые за всю свою жизнь Кристофер был так напуган. Его успокаивала разве что мысль, что если бы Минхо хотели убить, то сделали бы это в его же покоях, так же, как это сделали с прислугой и охраной. Значит, у них была другая цель. Выкуп? Кто это мог сделать? Южные партизаны, что пробрались в замок? Или, может, имперские голубокровные родственники с Запада? Не даром же Минхо носит двойную фамилию Ли-Кан. В нем течёт кровь двух правящих династий: Ли — правителей Священной Империи и Юга и Кан — королей Запада. Кажется, его папа приходится двоюродным братом их королю. Может, это он решил спасти родственника, послав сюда своих воинов?         Но с другой стороны, королю Запада проще убить императора. Выкрасть его слишком рискованно, миссия может провалиться и, если его людям помешают воины Севера, то Минхо придётся стать законным супругом наследника Дома Банов. Таким образом, Запад не сможет заявить своих прав на трон Священной Империи. Более того, отчего-то Кристофер был уверен, что те уже через неделю другую будут стучать саблей по воротам северян, если он не успеет выйти за омегу и узаконить свою власть. Пусть и номинально он станет лишь супругом императора, но с нынешним положением Юга править он будет единолично, что сможет гарантировать северянам мирную и безбедную жизнь.         — Бессмысленно, нигде и запаха омеги не осталось, — раздавшийся голос друга вырвал Кристофера из раздумий.         — Он должен быть где-то рядом, Чанбин, я это чувствую.         — Мы продолжим поиски, а тебе лучше пойти и отдохнуть. Вестар настроен серьезно, ты не можешь ему проиграть. Только не когда на кону стоит Север.         Наверное, он был прав, сейчас от него все равно крайне мало пользы. Эмоции Кристофера мешают не только ему, но и всем его людям. Впереди у него важный поединок, а после соберется Большой Совет, где наверняка будет решаться вопрос о том, выкажут ли те ему, как наследнику, доверие представители величайших родов северных кланов или нет. Нужно отдохнуть.         Вернуться он предпочёл в покои Минхо, спешил туда так, словно увидит его там вновь, но, к своему сожалению, зайдя в них, встретил лишь ожидаемую пустоту. За всё время поисков покои успели отмыть и убрать, и ведь даже и не скажешь, что здесь совсем недавно что-то произошло. Не раздеваясь, молодой мужчина упал на кровать, ту самую, где возможно ещё долгие несколько часов назад лежал он. Хотелось быстрее уснуть, чтобы скорее наступил рассвет, и закончилась эта ужасная, длинная ночь, унеся с собой все кошмары. Но сон совсем не шёл. Из головы никак не желал выходить его образ. Как тот смотрел, как вырывался, когда с него пытались стянуть ту проклятую ночную сорочку. И тело… Тело, что пряталось под тонкими тканями. Минхо не был похож на тех омег, с которыми доводилось Кристоферу бывать. Северные омеги другие, более крупные и высокие. Ли же был их полной противоположностью: невысокий, по-красивому худой, почти невесомый с тонкими кистями и щиколотками, но пышными бедрами. Такой вряд ли бы выдержал долгие, суровые, северные зимы.         Кристофер ненавидел его, но отчего-то сейчас так жадно впивался в подушку, вдыхая запах его волос и его тела. Запрещал себе, но сознание предательски пьянело от них, а кровь шумно пульсировала в висках. Было ужасно признавать, но ему не хватало этого омеги. Потомка человека, поработившего сотню лет назад северный народ. Он должен был ненавидеть его, но за эти четыре дня так привык каждую ночь проводить с ним, что отсутствие его общества какие-то сутки отдавались во всем теле физической болью.         Ладони горели, Кристофер будто до сих пор чувствовал, как прикасается к этой нежной коже. В ушах было до невозможного тихо без этого мирного сопения рядом, без упрёков, летевших в его сторону. Ему было так тихо без них, что даже взрывы тысячи пушек не могли бы заглушить эту тишину. Его обвинения и угрозы стали казаться какими-то райскими песнями сейчас, когда этого буйного, непокорного омеги не оказалось рядом. И Кристофер хотел бы услышать их снова, хотел бы, чтобы Минхо произносил своими дивными устами его имя. Пускай с ненавистью, пусть со злобой. Главное, ему не было всё равно.         Ах, как хотелось, чтобы омега продолжал цепляться за жизнь, чтобы он не дал своим похитителям себя убить. Пусть даже единственное, что будет заставлять его бороться, — это желание отомстить своему завоевателю. Кристофер готов стать той самой соломинкой, за которую Минхо мог бы ухватиться в своей борьбе, потому что он будущее всего северного народа.         Охранять сон омеги ночи напролет, сидя подле деревянной кровати в том неудобном кресле, было куда уютнее, нежели сейчас лежать во весь рост на мягкой перине. Слишком пустой без него. Слишком мягкой. Как омега вообще спал на таком?         Минхо-Минхо, кто же забрал тебя у меня? Все эти дни я до посинения губ молился, чтобы ты скорее открыл глаза. Я просил богов не забирать тебя у Империи, у подданных, у северян и… у меня. И вот, когда ты наконец-то вернулся, ты исчезаешь снова.         Мои мучения облегчает только одно: это надежда на то, что ты треплешь нервы похитителям столь же сильно, как и мне. Что ты метаешь в них не только молнии глаз, но предметы обихода. Украли на свою голову. Вот пусть теперь сами с тобой и сидят. Я так-то за них переживаю сейчас чуть ли не больше, чем за тебя, мой дорогой будущий супруг. Может, мне даже вернут тебя сами, когда поймут, с каким характером столкнулись?         Даю тебе слово, Ли Минхо, когда я тебя найду, то посажу на цепи, запру на тысячу замков, чтобы ты точно больше никуда не делся.         Усталость этих дней оказалась сильнее. С последней мыслью Кристофер проваливается в сон, беспокойный и страшный, где он бежит за прекрасным омегой, что отдаляется от него всё дальше и дальше. И он просыпается, заслышав в комнате посторонние звуки. Кошмар во сне сменяется кошмаром наяву.         — Чанбин, его уже нашли? — скорее молит, чем спрашивает пришедшего по утру разбудить его друга. Они погибнут. Они все погибнут без него.         — Кристофер, — сипло отвечает тот. Может дальше не продолжать. Бан уже все понял, — ещё не нашли, но наш отряд продолжает поиски, а тебя ожидает Большой Совет и поединок.         Его голос звучит глухо и виновато. Он хочет сказать обратное, но не может.         — Что там с выжившими? — добавляет молодой господин, будучи полностью уверенным, что за ночь ничего не поменялось.         — Один скончался, ещё двое не пришли в себя.         Правда? Кто-то сомневался, что может быть по-другому?         Стоило бы позавтракать перед боем, но в горло и куска не лезло. Кристофер сидел и ковырял принесённый слугами завтрак, а в голове каша и вереница картинок с обрывками прошедших дней. Смерть отца. Выздоровление Минхо. Похороны. Подготовка к принятию власти. Сбор Большого Совета. Слова Вестара перед старейшинами. И как итог, долгие, ни к чему не приведшие поиски бесследно исчезнувшего императора. Кристофер старательно пытается сложить воедино сложный паззл, как вдруг ужасная догадка мелькает у него в голове. Предположение кажется вполне себе очевидным. И как он раньше не догадался до этого?         ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Молодой мужчина подрывается с постели, скидывая на пол поднос с едой, и мчится по тёмным, широким коридорам родного замка. Его люди во главе с лучшим другом безуспешно пытались остановить юного господина, но тот был глух к их мольбам. Они молча волочились за ним тревожной тенью, так и не получив ответа, куда именно он направляется.         Они ворвались в покои брата большой толпой, минуя чужую охрану, что не посмела перечить самому Кристоферу, покорно расступаясь перед ним и его людьми. Внутри их ждала уже привычная любому взору картина: Вестар как обычно себе не изменяет. Север на пороге войны с Западом, по стране грозятся прокатиться бунты и восстания, возможна партизанская война, а он лежит тут, позволяя обнажённым омегам вертеться рядом. Какой позор, устроил бордель прямо в стенах замах. Едва ли успел Малый Совет отпеть отца, а он уже развлекается.         — Оставьте нас одних, — проговаривает Кристофер, не сводя с брата взгляда. — Пошли все вон!         Омеги нервно визгнули от неожиданности. Они быстренько подорвались с кровати, прикрывая наготу простынями и одеждами, и смиренно склонили головы в знак почтения, присаживаясь перед вторым господином в неком подобии реверанса. Кристофер никогда бы не подумал, что однажды придёт к этой мысли, но, кажется, его брату стоит поучиться у них манерам. Они, в отличие от братца, понимали, пред кем стоят, и знали, что его положение до поединка куда выше, нежели у Вестара, пусть он тоже, как и младший Бан, Эрл. Вот только Кристофер законный сын Верховного Эрла Арнвальда и до окончания смертельного поединка в отношении него должен безукоризненно исполняться протокол: пред ним должен склонять голову всяк и каждый, пусть даже это будет кровный брат.         Этот странствующий бордель вместе с людьми Кристофера засеменил маленькими шагами к выходу спиной вперёд, ибо никто не смеет поворачиваться к нему спиной без данного на то дозволения. А уж тем более омеги. Это правило действует даже на братьев. Исключением может быть лишь папа.         А Вестар всё также продолжал валяться в постели. Он только разве что упёрся в неё руками, немного привстав на локтях и с интересом рассматривая развернувшееся представление, но кланяться явно не собирался.         — Чем обязан, дорогой мой брат? Не можешь дождаться поединка? Хочешь сойтись боем здесь и сейчас? — насмешливо произнёс тот, оборачиваясь одеялом. Он все же удосужился встать.         — Где Минхо? — почти спокойно спросил Кристофер, проигнорировав чужие выпады. Вены так и пульсировали в висках.         Всё сходилось. До этого Вестар на двадцать минут опоздал на отпевание отца. Вчера использовал исчезновение омеги, как повод для того, чтобы отобрать у брата трон. Да и к тому же он единственный человек, который мог бесшумно слоняться по замку, и который знает все необозреваемые охраной ходы. Четверо стражников, охранявших императора, не подняли шум при его приближении, так как не видели в нём угрозы. А ещё он прекрасно знал, как расставлены постовые в замке, когда они меняются, по каким маршрутам ходят патрули. Перебить всех и пройти незамеченным для него не составит труда. Даже если он будет не один. И царапина на его щеке. Кажется, её у него не было до вчерашнего вечера.         — Откуда мне знать, — протянул брат, будто бы издеваясь, —Это же твой омега, Кристофер.         Он налил себе вина из графина в золотой кубок и, облокотившись о стол немного отпил.         —Ты же знал, что я обо всем догадаюсь. И этот бордель тут устроил намеренно, чтобы в очередной раз позлить и унизить меня.         Рука Кристофера нервно вжалась в рукоятку. Хотелось сейчас же достать меч из ножен и прикончить его прямо здесь. Но он всё ещё помнил о своём статусе. Ему нельзя бездумно вертеть оружием, кланы могут принять это как трусость и слабость, если он убьёт брата здесь, а не на поединке. Невозможно поверить, что его отец мог породить на свет это исчадие ада.         — А ты поразительно проницателен, братец. — продолжал Вестар, наливая себе по второй, — Всё очень просто. Я предлагаю тебе сделку.         — Сделку?         — Да, Кристофер, ты не ослышался. Сделку. Ты же дорожишь своим народом? — растягивал он, смакуя слова. — Тебя же волнует судьба северян? Ты ведь жизнь готов положить за них, правда? Ты готов переступить через всё и даже через свою гордость. Откажись от этого боя и склонись передо мной, объявив меня истинным и единственным наследником Великого Эрла Арнвальда. Я выйду за Минхо и стану императором, а ты моим канцлером и верным советником. Ты же не сможешь быть в стороне, когда дело касается судьбы северян, верно? Не люблю всю эту политическую чепуху. Думаю, ты с ней прекрасно справишься. Ну а я тем временем займусь вещами более приятными. Империи нужен наследник. А с таким супругом, как Минхо, делать их будет одно удовольствие. Ты же видел его, какой он строптивый. А уж каким в постели будет… С таким точно не уснешь. — сказал он, потирая поцарапанную щеку.         — Если я откажусь?         Подобный монолог обязательно должен был закончиться чем-то вроде «или», о котором Вестар предусмотрительно промолчал.         — У тебя нет выбора. Ли Минхо всё равно будет со мной. На земле или на небе. Если я выиграю, он станет моим супругом, сделав меня тем самым императором всей Священной Империи. Мне, правда, придётся искать другого советника вместо тебя, но это все мелочи. Но если я проиграю, то он умрёт вместе со мной. Мои люди его убьют, и его голубая кровь тебе не достанется. Единственный живой наследник императорской династии Ли погибнет, и ты потеряешь последнюю возможность узаконить свою власть в глазах подданных и на международной арене. Разве все твои усилия того стоят? Мы отправимся с ним в преисподнюю, а ты, как и все северяне, будешь жалеть, что не отправился с нами. Потому что вас всех здесь в лучшем случае живьём разорвут на части, и адские муки тебе раем покажутся. Ах, да, кстати, кровь его вовсе не голубая. Такая же красная, как у всех.         От его слов в горле пересохло. Ублюдок, мерзавец и трус. Что он посмел сделать? Вестар боится сразиться с братом в честном бою. Знает, что проиграет. Боится даже сейчас, видя, как сильно Кристофер измотан событиями последних дней. Его страшит сила брата. Он не может подсыпать яд в еду, её тщательно проверяют каждый раз, не может подослать своих стражников, потому что при себе младший Бан держит только тех, с кем прошёл не одну битву. Потому и придумал этот мерзкий и изощрённый способ. А главное, вполне себе безупречный. Никто не заподозрит его во внезапной кончине во время поединка. Никто не усомнится в его обоснованных претензиях на престол, если сам Кристофер просто станет канцлером при нём.         Но главное не это. Вестар ставит его перед выбором там, где этого выбора априори нет. Он знает, что брат ставит свой народ превыше всего. Знает, как он предан северянам. Понимает, что Кристофер сделает все ради их жизней и благополучия. И всё равно ставит его перед этим выбором.         Вестар осознаёт, что он не лучший политик, потому-то и предлагает занять место канцлера при нём, чтобы Кристофер также мог служить своему народу. И он прав. Однажды эта преданность людям Севера его погубит. Но в то же время мерзавец понимает значение Минхо в политических играх. И в первом, и во втором варианте он отбирает омегу. И ведь даже не дорожит им. Он посмел пролить его кровь, страшно даже представить, о чём может идти речь. Вестар хочет забрать Минхо, которого Кристофер нашёл с таким трудом, которого выкормил с ложечки, у постели которого сидел долгими ночами. Кристофер сделал всё, чтобы тот жил.         Чтобы в одночасье потерять.         — Выкинешь глупость, он умрёт, — как отрезал Вестар. Кристофер не видел его лица, развернувшись и уже, было, собиравшись уйти, но даже спиной почувствовал, как скривились чужие губы в издевательской усмешке. — Рядом с ним мои люди. Уверен, узнав, что ты направляешься ко мне, они уже успели приставить нож к его тонкой шейке. Попробуешь обмануть меня, и императорская кровь прольется не по назначению.         Вестар всегда таким был. Если он одержим какой-то идеей, то не отступится. Нельзя было точно сказать: блефует он или нет, слишком хороший игрок. Кристофер боялся потерять его, омегу, в чьих тонких жилах текли алые вестники мира и свободы для северян и причина раздора для их Эрлов. Он чувствовал, как в него начинает вселяться вся первобытная кровожадность и жестокость, присущие людям Севера, и которые только есть в этом мире. Ему вдруг резко стало наплевать на законы. В долю секунды после сказанных им слов, он перевёл свой ожесточенный взгляд на брата, будто осенило. Вот он, момент, который, может быть, больше никогда не представится. Вестар стоит перед ним без оружия, в одном только одеяле, висевшем на его поясе, и с бокалом вина в руках. Нужно воспользоваться этим. И Кристофер уже было тянет руки к висевшему в ножнах мечу, как слышит слова, точно прочтённые ментально.         — Даже не думай. Убьёшь меня, он умрёт вместе со мной. Ты же всегда хорошо учился, Крис, а такую простую истину никак не запомнишь, — сказал он и запил свою фразу содержимым кубка.         «Крис»… Как гадко он выделил это слово. Сокращение от родного имени, которым с самого рождения называл его только почивший папа. Да он просто издевается.         Из этой ловушки не выбраться, на кону слишком многое. Кристофер боялся сделать неверный шаг, принять не то решение. Страх потерять омегу овладел им полностью, и, ведомый им, как быть, он не знал. Всё внутри распирало от злости и ненависти, но он буквально не мог пошевелиться, словно парализованный. Чего нельзя было сказать про Вестара, что уже вальяжно растянулся на прикроватной софе, полностью расслабленный.         — Твоего омеги в его покоях и вовсе не было. Его увели мои люди до того, как прислуга что-то заподозрила. Оставшиеся могли помешать и начать моё представление раньше времени, а оно было ни к чему. Пришлось запачкать руки, — едкий, противный смех наполнил стены этой комнаты, вынуждая крепко обхватить рукоять своего меча. — А теперь пошёл вон отсюда, — по-хозяйски произнёс он, нарушая тем самым все установленные распорядки, — Увидимся через несколько часов. Ты всегда был умным мальчиком, Крис, ты примешь правильное решение.         Ненависть застилала разум, держать себя в руках больше не было возможным. Раздался громкий, раскатистый крик, похожий на рык хищного зверя, сопровождаемый визгом металла от обнажённого меча, чьё острие уже коснулось чужой шеи. Одно лишь движение, и жизнь будет прервана. Но не одна. Кристофер глубоко вдохнул через нос, пытаясь вернуть над собой контроль. Его ноздри раздулись как у дракона, не меньше. Он словно пытался поглотить весь воздух в этой комнате, может, хоть Вестару его не достанется, и тот умрёт от удушья. Но эта тварь сидела на месте, не шелохнувшись. Он чувствовал себя хорошо. Его, кажется, даже забавляла вся эта ситуация. Лишь одни глаза выдавали страх. Кристофер с трудом заставил себя убрать свой меч обратно в ножны, хоть его лезвие и жаждало крови единокровного брата. Он больше не говорит ни слова, лишь с тяжёлым сердцем покидает чужие покои, судорожно пытаясь подсчитать в голове, сколько времени у него осталось до их поединка.         Стоит распахнуть дверь покоев, как на него устремляются десятки взоров: его люди и охрана, приближённые Вестара и его стражи, постовые. Все напуганы, обстановка накалена до предела, и именно эти люди, проводящие рядом с ними всё своё время, понимают это как нельзя лучше. Наконец-то после секундного замешательства и флёра любопытства они вспоминают о протоколах и правилах. Все как один склоняются перед господином, стыдливо потупив очи в пол за свою заминку.         ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кристофер окидывает их ничего не видящим взглядом и, сухо разворачиваясь на пятках, уходит в сторону зала для заседаний. Его люди моментально отрывают уже затекшие ступни от пола и устремляются за ним следом.         — Созвать Малый Совет. Немедленно, — обманчиво спокойным тоном командует он Чанбину, когда все немного отходят от покоев Вестара.         Кристофер не видит их лиц, но затылком чувствует, как идущих за ним нервно перетряхивает. Они знают, что стоит за этим напускным спокойствием. В связи с чем никто не рискует ничего ему ответить, он только и слышит лишь, как возле одного из перекрёстных коридоров этого старого замка шагов становится немного меньше.         Заседание Малого Совета длилось долго. Кристофер даже приказал подать им еду, но сам её так и не коснулся. Кусок не лез в горло. Всё думалось, покормили ли они его омегу, ему ведь нужно сейчас хорошо питаться. Вряд ли тот и без лихорадки весил многим больше.         — Ваше Высочество, Вы меня слышите? — вырывает его из потоков мыслей один из генералов.         — Простите, что вы говорили? Повторите, пожалуйста, — но в ответ раздаётся лишь разочарованный вдох.         — У Вестара преданные ему люди. Узнают, что мы что-то выискиваем, пострадает твой омега.         — Минхо, Чанбин, его зовут Минхо.         После неожиданного вмешательства своего господина, споры ненадолго поутихли. Кристофер перестал витать в своих мыслях, стал внимать чужим словам. Поток идей лились на него, одна за другой, но все их он безоговорочно откидывал, ибо они так или иначе ставили под угрозу жизнь похищенного императора. А этого никак нельзя было допустить. Кристофер и не ждал от собравшихся способа решений всех его проблем, просто само присутствие этих людей рядом успокаивало.         Сейчас Малый Совет стал ему даже ближе, чем единокровный брат. Они были примерно вдвое старше него самого, за исключением парочки людей, и пережили не одно сражение плечом к плечу с его покойным отцом, особенно в период кровавой партизанской резни в северных лесах против императорских войск. Эти люди были бесконечно преданы Верховному Эрлу и разделяют его ценности не меньше, чем сам молодой господин: они ставили интересы своего народа превыше всего. Генералы понимали, что Кристофер —  лучший претендент на трон. Жизнь слишком быстро заставила его превратиться из волчонка в волка, пусть он и пережил только лишь двадцать пять зим, что несказанно мало по северным обычаем. Он готов к трону.         Что же делать? Рассказать обо всем Большому Совету? Но это покажет, сколь беспомощен младший Бан, раз не способен решить вопрос с собственным женихом и братом. Разве правитель имеет право на такие слабости? Да и доказательства какие? Кроме его слов больше ничего и нет.         Идеи отравить Вестара, напасть на него, когда тот будет идти на поединок, а также попытаться найти место, где скрывают Минхо, были также безоговорочно откинуты. Первые две наверняка не сработают: Вестар сейчас очень осторожен, его еду, равно как и всякую у господ в Доме Бан, предварительно дегустируют. И плевать, что отравление это подло и противоречит всем северным законам. Кристофер поступится со своими принципами ради своего народа и переступит все земные и божьи законы и даже собственную гордость, если это потребуется.         ‌‍Шансов напасть и победить брата небольшим отрядом практически не было, а тайком провести по коридорам внушительную толпу, оставив их незамеченными в преддверии поединка, задача невыполнимая. Последний вариант про поиски императора и вовсе выходил за все возможные рамки. А если стражники в этот момент, поняв, что могут упустить важного омегу, просто убьют его по приказу Вестара? Кристофер не понаслышке знает, что в их народе означает преданность правящей династии. Они верны своему Эрлу как преданные псы. Его стражи лишат Минхо жизни, даже зная, что их самих будет ждать за это мучительная смерть от руки своего же господина. Да и сам Вестар всегда, как говорится, пьёт и ныряет до дна и играет на всё. Он авантюрист. Его не устроит усреднённое положение: или всё, или ничего. Вот это про него.         Смелое предложение от одного из генералов «поддаться» на условия сделки и попытаться убить брата после восхождения на трон, когда тот потеряет бдительность, отпадает. Сразу же. Даже слова «бесстрашные» и «южные воины» звучат в одном предложении не так фантастично, как возможность убить Вестара после коронации.         Как только его провозгласят Верховным Эрлом, его персона станет ещё более неприкасаемой. Штат охраны увеличится. Существующий Малый Совет будет немедленно расформирован и избран новый, из числа его верных сподвижников, осмелившихся выступать против воли прямого наследника Дома Бан. Крысы. Кристофер даже знает, кто из числа старейшин и преданных брату генералов это будет. В открытую они кланяются ему, боясь лишний раз вдохнуть в его присутствии. А за спиной воспевают оды Вестару. А с его правящей руки они так вообще с цепей сорвутся. Такие же, как брат. Им нельзя доверять Север. Нельзя доверять Священную Империю. Судьбе нынешних советников можно будет разве что посочувствовать. Их в лучшем случае лишат званий и титулов, про худший вариант даже подумать страшно. Эти люди рискуют не только собой, но и своими семьями за поддержку прямого наследника. Поэтому подобраться к Вестару, если тот станет Верховным Эрлом, будет уже невозможно. Он пусть и авантюрист, но далеко не дурак. Себя обезопасит.         Но что тогда будет с моим Минхо?         Постель Вестара станет для него могилой. Быть раздавленным его телом будет для омеги лучшим исходом. Вестару плевать на него. Не он искал императора, не он кормил его с ложечки бульонами и травяными отварами, не он сидел у его кровати ночами, до посинения губ читая молитвы и взирая ко всем богам. Не хватало, чтобы после всех этих мучений Вестар еще и унижал его своими бесстыдствами и заставлял участвовать в оргиях в окружении замковых шлюх. Кристофер уже видит эти напуганные, широко распахнутые в ужасе глаза, слышит его надрывные всхлипы. Нет. Тогда проще будет убить себя, чтобы не быть свидетелем этого.         Но всё же была и вполне себе сносная идея. Генерал Хьярвард предложил попробовать подкупить кого-то из людей Вестара. Со стражей сразу нет. Эти верные псы и так купаются в золоте. Наверняка братец наобещал им с три короба. Да и слишком они преданные. Особенно его оружейник, Сигвальд. Он с ним, как и Кристофер с Чанбином, с детства не разлей вода. Тот его правая рука и его тень. Скорее всего, именно он и сидит цербером, охраняя Минхо. Даже если другого стражника удастся подкупить, то Сигвальд просто убьёт омегу, не дав вытянуть со своих лап. На последнем издыхании будет ломать его шею, но не отдаст несчастного живьём.         А вот слуги, с ними можно поработать. Он ведь наверняка приставил к императору кого-то в услужение. Тот как никак омега. И помочь удовлетворить ему некоторые потребности, а также дать должный уход сможет только другой омега. Только не подкупать слуг надо. Деньги в этом случае мёртвая валюта. Слугу нужно запугать. Или пообещать свободу. Кристофер наслышан о зверствованиях людей Вестара.         Эти нелюди продолжают насиловать омег в обход запретам Дома Банов. Кристофер не раз ловил в коридорах пару запуганных и заплаканных омег в растрёпанной одежде. Можно надавить на одного из них, сказать, что будет ещё хуже, если они не помогут. Но тогда чем они лучше брата? Или же наоборот пообещать титул, свободу и защиту. Вот только омеги из прислуги не отличали, где свита и окружение Кристофера, а где приближённые Вестара. Для них все господа были дикарями и варварами, такими же, как и для Минхо. Так что слуги скорее поверят, что их прирежут как скот на пиршество, предварительно пустив по кругу, нежели что их возьмут под личную защиту и подарят титул.         Но других вариантов попросту не оставалось. План с участием слуг был единственным, что мог сыграть на руку. Кто бы мог подумать, что судьба всех северян окажется в руках какого-то прислужьего омеги. Но объявление об окончании заседания Малого Совета уже было сделано, и верные генералы поспешили исполнять задуманное. Времени почти не оставалось. Оставалось только верить, что Минхо удастся вернуть, и тогда на битве станется возможным без задних мыслей вонзить клинок в сердце Вестара.         Кристофер нервно мял рукоятку своего меча, опасаясь, что она раскрошится под его руками в мелкую крошку. Времени было в обрез. До битвы оставалось около получаса, а известий о результатах до сих пор не было. Поединок должен был состояться в зале для проведения заседаний Большого Совета в присутствии всех старейшин, представители кланов, жрецов, генералов и летописцев для освидетельствования событий.         Практически все уже собрались в просторном помещении, шли последние приготовления к битве. Зыбкое спокойствие, которое Кристофер пытался сохранить хотя бы внешне, неумолимо уменьшалось с приближением часа поединка, от чего присутствующие старались не двигаться и даже не дышать громко, дабы его не нарушить. Один он плавно расхаживал взад и вперёд, как маятник на часах. Жаль только, что даже если он остановится, время всё равно продолжит идти вперёд.         Ожидание убивало. Чанбин сказал, что им удалось отыскать того слугу, что оказывает помощь Минхо в услужении. А что если Кристоферу не успеют сообщить до начала боя о результатах? Что тогда? Как он узнает, в безопасности ли его омега или нет? Ведь от этого зависит, сможет он убить брата на поединке. Вдруг у того слуги и лучших из его воинов ничего не получится? Уступить трон Вестару такая же глупая идея, как и победить его, тем самым вынеся смертный приговор императору, Вестар вряд ли останется верным своему слову и назначит канцлером кого-то из своих приближённых. Его словам верить нельзя. Он и глазом не моргнёт, прикончит брата при первой же возможности: подсыплет яд, объявит изменником, прирежет ночью. Иначе всегда остаётся риск, что представители древнейших родов, увидев его расхлябанное правление и праздную жизнь, откажутся признавать его Верховным Эрлом и возведут Кристофера на трон.         Первородные Боги Великого и Бескрайнего Севера, даруйте мне, своему верному служителю, сражавшемуся за Вашу честь, своё благословение. Взываю к Вам, спасите северян, спасите мой народ.         Неужто он был услышан? Дверь в комнату вдруг тихо отворилась, и Кристофер сразу же обернулся к ней. Хлипкие створки надежды в его душе продолжали жить. Ведь не может же быть всегда всё плохо? Рано или поздно чёрная полоса заканчивается, так почему бы не случиться этому сейчас? Все присутствующие, включая младшего господина, задержали дыхание и обернулись к двери. Жалкие доли секунды до появления силуэта на входе тянулись в вечность. И вот, наконец в комнату вошёл Чанбин, а за ним… никого. Он зашёл один и запер за собой дверь. Генерал не обронил ни слова и какое-то время просто стоял у двери. Затем, набравшись смелости, ступил вперёд ближе. Все молчали, говорить было нечего. Всё было понятно по одному только взгляду генерала. Тот виновато посмотрел на своего друга и опустил глаза, а затем поклонился, как того требовали обычаи, но только в этот раз ниже, чем требуется, словно прося прощение. Генерал уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервали жестом руки.         Молчи, Чанбин, молчи. Вся безысходность и ужас положения уже в полной мере осознаны.         Казалось, будто бы Кристофер попал в страшный сон. Земля отказывалась быть твёрдой под его ногами, и пришлось приложить немало усилий, чтобы устоять на них. Ему отчаянно не хватало воздуха, голова начинала кружиться. Он с трудом сохранял остатки своего самообладания, как мантру внушая себе «Я Бан, я должен держать себя в руках». Но почему это так тяжело?         Тяжелее сейчас только самому Минхо. Кристофер, в отличие от него, хотя бы знал, что его ждёт. Ещё много лет назад на него тяжелым грузом обрушилось бремя первого наследника. Омега же был рождён императором. Ни он, ни северяне не заслужили находиться под покровительством Вестара. И виноват во всём этом только Кристофер сам. Он знал, что его брат жадный до власти, и следовало обеспечить своему омеге лучшую защиту. Сделать что угодно, да хоть цепями к себе приковать, главное уберечь.         Кристофер вдруг стал глубоко и часто дышать от нахлынувшей волны тревоги. Это не могло не остаться незамеченным для его людей. Те взволновано глядели на своего господина, не решаясь что-либо сказать. Да и какие слова можно подобрать в такой момент? Они всё равно не облегчат страдания души.         К чёрту! Всё к чёрту. Он выдыхает скопившийся в лёгких воздух и, выхватывая меч из ножен, кидается к выходу. Кристофер сам заберёт своего омегу, раз этого не могут сделать другие.         — Крис, — послышался за спиной размеренный голос Чанбина, и молодой господин почувствовал, как его рука мягким движением легла на плече, — Прошу тебя, — сказал он и остановился, словно пытался подобрать слова, — Ради северян.         На последних словах его голос дрожит, превращаясь в сиплый шёпот. Кристофер никогда не слышал, чтобы его доселе металлический говор звучал подобным образом, а ведь он генерал, закалённый в кровавых боях и бунтах против Юга. И у этого человека слова сейчас практически застряли в горле. Наверное, именно так и выглядит безысходность. Разве может что-то больше выразить весь тот ужас, что творится сейчас?         Было тяжело это признавать, но он прав. Кристофер не имеет права на ошибку. Его смерть, а уж тем более смерть Минхо, ничего не решит. Он сложил меч обратно в ножны, тем самым признавая правоту друга и, тяжело выдохнув, попытался вернуть себя в спокойное состояние. Получилось плохо.         — Пора, — раздался тихий голос одного из советников, прозвучавший как погребальная песня для него самого, для северян и, конечно же, для его омеги.         Кристофер посмотрел на лица преданных ему людей в поисках решения или хотя бы поддержки, но вместо них на него взирали лишь безмолвные и побледневшие статуи. Казалось, что в этот самый момент они нуждались в той самой поддержке даже больше него самого. И Кристофер должен был её оказать, потому что он Эрл.         — Идём, — уверенным голосом сказал он и двинулся в сторону зала совета.         Кристофер со своими людьми направился в отведённое для них место, находящееся у подножия трона, который ещё совсем недавно занимал его ныне покойный отец. Представители древнейших родов, главные военные чины, за исключением генералов, стоявших подле своих господ, далее расположились по периметру помещения, дабы освободить центр зала для предстоящего поединка.         На середину вышел старейший представитель кланов Великого Севера Ингвар. Он двигался медленно, упираясь на своё длинное копье, которое скорее служило посохом, чем оружием. Старик смотрел в пол, было видно, что его не радует такое расположение дел. Сейчас не время для распрей. Но разве Вестару есть до этого дело?         Пока старейшина зачитывал свою речь, как того и предполагали обычаи, внутри все органы скручивало в неприятный комок. Кристофер стоял перед ужасным выбором: отдать брату трон, рискуя тем, что тот в любой момент прирежет его, как дичь, и оставить таким образом в руках такого бездарного правителя судьбу северян, или же убить его, но тогда вместе с ним умрет и Минхо. А ведь он единственный шанс узаконить власть бескровным путем, силы северной армии после продолжительной войны с южанами на исходе. Выстоят ли они нападение соседей?         — ... И раз Боги Великого Севера жаждут, чтобы следующий Верховный Эрл омыл свой путь к трону кровью, — договаривал свою речь старейшина, — То пусть же свершится их воля!         Кристофер глубоко вдохнул и вышел в центр зала. Гордо, с чувством собственного достоинства и высоко поднятой головой, как того предписывает его положение. Вестар тоже вышел туда. Только в отличие от брата он сиял. Шагал, как вожак волчьей стаи. Вальяжно, так, будто он тут хозяин, что уже знал исход битвы.         Сердце стучало в бешенном ритме. Отбивало никому не ведомую быструю и тревожную мелодию. Оно оглушающе колотилось в ушах, больно трепыхалось в горле и ломало рёбра в груди. Сейчас. Всё закончится. Кристофер сделает это. Последний шаг.         И он действительно делает его, становясь перед братом на одно колено, держа на ладонях свой меч. Это колено опустилось не просто на пол, оно больно давит на его гордость, на честь в глазах представителей северной знати. Последние едва слышно перешёптываются от удивления, и Кристофер слышит, как эхом прокатывается волна растерянности по большому залу. Спиной чувствует их осуждение. Позор, какой же это позор. Северянину не пристало вести себя так. Но он смиренно глотает это чувство и склоняет голову перед Вестаром, забывая про собственное достоинство. Он готов выдержать и не такое ради своего народа, ради северян. Ведь если сейчас он одержит победу в бою, его верные псы убьют Минхо. А без него никак. Северяне не удержат огромную империю одним лишь мечом. Им нужно узаконить свою власть на троне, и этот омега, живой, — их единственный шанс выстоять и вновь не стать рабами в руках очередного завоевателя.         Кристофер не мог проиграть в бою. В нём не проигрывают, в нём умирают. Без него даже Минхо не сможет помочь брату удержаться на троне. Вестара волнуют лишь развлечения: бордели, пьянства, охота, пиры и банкеты. Он хороший воин и бездарный политик. Своим правлением он погубит северян. Ради своего народа Кристофер и готов согласиться с условиями сделки и стать главным советником при брате, цепной собакой, шутом, да кем угодно, лишь бы тот дал ему возможность заниматься политическим и экономическим развитием своих земель.         Кристофер хочет, чтобы северяне жили в достатке и безопасности. Пусть гуляет, пирует. Если не он, то хотя бы его дети станут достойными Эрлами в будущем. Кристофер сделает всё для этого, приложит все усилия, будет нанимать им лучших учителей и сам обучать всему, что умеет. Он будет прививать племянникам любовь к своей стране, к своим поданным. Они должны знать, что Эрлы не имеют право на слабость. Их единственной привязанностью могут быть лишь северяне. Страна прежде всего: семьи, чести, гордости, любви.         Я, Кристофер Бан, наследник Верховного Эрла Бана Арнвальда. И если для блага своего народа мне нужно будет ползать на коленях перед дьяволом, то я буду это делать. Надо же, я так легко предал себя, унизил, втоптал в грязь, но Минхо… омега, что смотрит на меня глазами моего заклятого врага, Великого Завоевателя… Почему приносить его в жертву Вестару мне куда сложнее, чем предавать себя? Может, потому что в отличие от меня, он виноват лишь в том, что в его жилах течёт благородная кровь?         Странно. Даже сейчас в такой момент Кристофер думает о нём. Как же он ненавидит его. Великий Завоеватель ворвался в северные земли, а этот омега — в его сознание, в его душу, под кожу, под рёбра, в обоняние и слух, в сны и виденья и даже в молитвы. Кристофер отравлен им. Минхо везде, от него теперь не избавиться.         Но сделать это приходится. Этими словами он отдаёт его и приговаривает на вечные муки в руках Вестара. Теперь они оба, живя, будут гореть в аду.         — Я, Кристофер Бан, — начинает он, продолжая стоять на одном колене, — Сын Верховного Эрла Великого Севера Бана Арнвальда, отрекаюсь от трона в пользу более достойного наследника, законного сына моего отца, моего единокровного брата, Эрла Вестара. И да даруют ему Боги многие зимы честного и справедливого правления во благо всего северного народа.         — Старейшина Ингвар! Старейшина Ингвар! — послышалось, вдруг, в толпе.         Кристофер обернулся к источнику звука и увидел, как старейший их древнего рода пал без чувств. Сердце старика не выдержало. Это он виноват. Старейшина Ингвар переживал за Север больше, чем за самого себя. А Кристофер отважился на подобный шаг. Это его грех. Смерть старейшины на его совести. Если бы только он надежнее охранял уже не его омегу, всего этого бы не произошло.         Ли Минхо, как же я тебя ненавижу… Я ненавижу тебя за то, что не смог уберечь.         — Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждали жертву в обмен на трон для нового Верховного Эрла. И если им не преподнесли её в смертельном поединке, то они взяли её сами, — резюмировал один из старейшин, обращаясь к общественности. — Они забрали одного из лучших.         Боги… За что они так поступают?         Но кто они такие, чтобы ставить под сомнения божьи решения? Казалось, что с отречением Кристофера всё наконец-то закончилось, но всё только начиналось. Это лишь точка отсчёта, ведущая северный народ тернистой и кровавой дорогой на пути к миру и процветанию.         Молитвенное отпевание верховного старейшины произошло незамедлительно прямо в большом зале. На этом столе, с покрытыми монетами глазами должен был быть один из братьев. Кристофер хотел избежать этого. Думал, одним решением спасёт их всех: северян, Минхо, себя. Но желанию Богов перечить нельзя. Они всё равно возьмут своё, если им не дать по доброй воле. Старейшина Ингвар стал платой за трон, и именно перед коронацией они должны были провести этот ритуал.         Находиться в главном зале после отпевания дольше положенного не хотелось, Кристофер ещё успеет вдоволь насидеться у подножья трона брата, записывая все его бессмысленные указания. А сейчас тому предстояла церемония коронации, которая не должна была ему достаться. Старейшины объявили Вестара Верховным Эрлом и надели на него корону, отдаленно напоминающую короны Священной Империи. Похоже, что Вестару сделали её на заказ: огромная, усыпанная множеством драгоценных камней. Но сам он сиял куда ярче дорогих побрякушек. На его лице красовалась злорадная самодовольная усмешка, сукин сын знал, что Кристофер поступит именно так, знал, что народ для него превыше всего. И даже не заполучив ещё трон империи, посмел надеть на себя корону с их символикой. Глупец.         Меч Арнвальда, как символ власти, был также отдан ему. Восседая на троне, Вестар держал его в одной руке, в то время как вторую он положил на Священные Писания. Верховный Эрл присягал на верность народу и всему Великому Северу. После была молитва, а за ней следовала церемония, где каждый присутствующий обязан был подойти к трону и поклониться, проговаривая слова верности и бесконечной преданности. Кристофер должен был повиноваться.         Не успела закончиться коронация теперь уже Его Величества Верховного Эрла Вестара, как он тут же принялся раздавать приказы. Незамедлительно он возвел в генералы своих верных «псов», тем самым лишив должностей многих, кто входил в прежний состав Малого Совета. Кристофера брат тоже не обошёл стороной, тот был назначен его главным советником и одним из членов Малого Совета, как и было обещано.         Было стыдно поднимать глаза на генералов, что верно служили Арнвальду, а теперь лишились из-за молодого господина своих титулов. Их теперь получили совсем молодые воины, некоторые из которых были даже младше Кристофера. Из семи человек в Малом Совете из прежнего состава были оставлены двое, и что и радовало, Чанбин в их числе. Теперь есть хотя бы слабая надежда, что армии северян всегда будет, что есть и чем воевать.         Оставалось придумать, как же всем теперь жить дальше. Какие распоряжения отдавать. Точно, распоряжения… Кристофер удостоился чести заняться организацией свадьбы Вестара и уже не его Минхо. Вестар с радостью вступит в брак с кем угодно, лишь бы дорваться до власти и стать императором. Но Минхо... Он быстрее убьет себя, чем решится на что-то подобное. И даже если его вынудят пойти под венец, разве захочет он вынашивать дитя от того, кого считает варваром и убийцей? Да приставь к нему даже армию охранять его и силой с ложки корми, разве это поможет? Он не выдержит подобного отношения к себе. Вестар не станет с ним церемониться и будет изводить бедняжку, пока врачеватели не сообщат о том, что омега в положении. Другого выхода узаконить власть северян на императорском троне не будет. А ведь Минхо воспитан вовсе не так. Его холили и лелеяли, как единственное дитя.         В сопровождении своей свиты, которую у него пока ещё не отобрали, что было лишь вопросом времени, Кристофер отправился в свои покои. Нужно было быстро обсудить, как управлять землями дальше, как играть с имеющимися фигурами на доске. Его верных людей от него отлучат, это точно. Вестар заберёт у брата его окружение, его доверенных лиц и поставит вместо них своих «ищеек», которые будут следить за каждым вздохом и докладывать всё своему господину. Стоит повести себя хоть сколь-нибудь подозрительно, они убьют его, возможно, даже ночью в его же постели.         Но стоит Кристоферу переступить порог покоев, как в глаза бросается нечто, разбросанное на белоснежном покрывале постели. Кровь в жилах начинает холодеть, а сердце забывает, как биться. По кровати раскиданы чёрные как ночь и блестящие как луна редкие волоски. Минхо. Тогда перед поединком, когда Чанбин ожидал слугу вместе со спасённым императором, они поймали их обоих. Представить страшно, какое наказание придумали для них бездушные псы Вестара. Эти волосы точно послание. Насмешка. Последний удар.         У Вестара получилось. Кристофер быстро теряет над собой контроль, принимаясь крушить всё, что видит вокруг, разбивая вазы, срывая картины и разрывая подушки, пух из которых снегом разлетается в воздухе. В ушах стоит один лишь дотошный и злой смех брата, хотя он сейчас далеко отсюда. Вестар потешается, это точно. Кристофер  смотрит в зеркало и видит там его черты, у них определённо есть что-то общее во внешности. Единокровные братья как-никак. Маленькая безделушка, уцелевшая в порыве ярости, улетает в сторону зеркала. Оно разлетается звонким блестящим дождем на пол. И только этот звук возвращает Кристофера в реальность, заставляя обессиленно упасть на колени прямо в десятки стеклянных осколков. Дышит тяжело, стараясь немного успокоиться. Снова стыдно за то, что его верные люди увидели его таким... слабым. Только с ними он настоящий, только им может доверять. Как тяжко осознавать, что это не долго продлится.         — Кристофер, — начинает Чанбин, но продолжить не решается, видя, в каком состоянии остаётся его верный друг. — Скоро банкет в честь коронации. Тебе придётся там присутствовать.         В его голосе слышны сочувствие и понимание. Приходится прямо посреди разбитой комнаты быстро наметить ход дальнейших действий и способы общения на случай, когда все они окажутся разбросаны по разным службам, ведомствам и гарнизонам. Мириться с нынешним положением дел не желал никто.         Вечер наступает предательски быстро. На банкет Кристофер отправляется, надев свою новую маску, которую придётся носить, не снимая, долгие, долгие годы. Стоило больших усилий натянуть на себя бесстрастное и даже немного радостное выражение лица, расправить плечи, словно орёл, и гордой, благородной поступью войти в большой зал, занимая своё законное место за столом подле Вестара.         — Встречайте, жених Верховного Эрла Великого Севера Вестара, — объявил глашатай, как только все приглашённые на пиршество заняли свои места. — Его Светлость Ли Минхо, император Священной Империи.         Из массивных дубовых дверей, тянувшихся от потолка до пола, появилась маленькая фигура в чёрном одеянии, украшенном золотом. Особенно выделялись его плечи, которые были покрыты золотистыми пёрышками, как дань символу Империи. Лицо его прикрывала чёрная полупрозрачная шаль с золотистым узором. Минхо шёл медленной уверенной поступью, с высоко запрокинутой головой и гордой осанкой. Его плавные движения, его взгляд: всё его естество говорило о том, что он не обычный дворянин, разодетый в дорогие одежды. Вот он истинный император, верховный правитель по крови и рождению. Кристофер больше чем уверен, что в этом зале не сыскать никого, кто пусть и на йоту мог бы быть не то что высокородней, а хотя бы равным ему по происхождению. Но это не спасало омегу, скорее наоборот, обрекало на непосильную ношу.         И как теперь взять себя в руки?