You my silence

***

– Я убью этого самодовольного придурка. – Юнги... –Он у меня в собственной крови захлебнется... – Юнги, сядь. – Я его придушу его же кишками! Альфу хватают за шиворот и сажают на кресло детектива, а тот в свою очередь громко рычит, начиная рвать какие-то документы. Сокджин тихо вздыхает и потирает переносицу. С тех пор как они вернулись, Юнги все время наматывал круги по кабинету поливая конкретного человека грязью. Джин, конечно, согласен со всем что говорил альфа, но голова кругом от его похождений по кабинету. – Послушай, Юнги, от твоих метаний ничего не изменится, – Джин осторожно кладет руки на плечи Мина, осторожно массируя и давая расслабиться, – мы не сдадимся, обязательно что-то придумаем... – Я придумал! – Джин удивлённо поднимает брови, начиная завидовать быстрой концентрации младшего. Он смотрит на альфу, что с мольбой поворачивается на него и понимает, что ничего хорошего он не придумал. Джин вновь вздыхает, поднимая Юнги с кресла и садится сам, пока сам Мин обходит стол и строит щенячьи глазки. – Ну говори уже, что застыл. – Я бы мог пройти в интернат под видом омеги и... – Джин останавливает его громким и точным: – Нет. – Но почему? – Это очень плохая идея, самая плохая из всех твоих плохих идей. Это рискованно и опасно, мы не знаем какие там устои, не знаем что там делают с омегами. Мы не можем рисковать. Юнги сжимает челюсти, качая головой: – Я возьму это под свою ответственность. – У тебя нет ответственности, Юнги... – Мин хмурит брови, начиная раздражаться. Неужели Джину не жалко этих детей, которых никто не может спасти? – Ты просто не хочешь терять свое вонючее место во главе, да, Сокджин? – Бьёт по-больному, злясь. – Боишься что тебя накажут и ты потеряешь работу. А чьи-то дети сейчас сидят и наверняка плачут, без надежды на светлое будущее. Ты об этом думал? – Альфа срывается на крик, ударяя кулаком по столу, и переворачивает всё что было на нем верх ногами. Сокджин сидит, спокойно смотрит на истерику его коллеги, но слова глубоко задели что-то в сердце. А вдруг его братишка сейчас там? Тоже ведь плачет, ждёт и надеется, что его спасут. Он снимает очки, видит как тяжело дышит Юнги, сам тоже вздыхает. Он привык к агрессивному и слегка сумасшедшему Мину, поэтому его скачки никак не злят его. К тому же, он понимает причину его агрессии, они как-никак детективы и полицейские. – Хорошо, Юнги, – сдаётся он, – давай прикроем это дьявольское логово. Юнги сразу меняется в лице, радуясь что удалось так быстро его уговорить. Пусть даже немного насильно, но что поделать? Он сразу воодушевляется, а затем садится на стул напротив Джина. – И так, нам нужен план. Сокджин усмехается и слегка задумывается: – Чон Минор как-то узнал о поддельном ордере, это значит что здесь находится крыса. Это может быть как кто-то из верхушки, так и среди нас. Юнги кивает, осматривая кабинет и хмуря брови. Стучит пальцами по столу, складывает ногу на ногу и качает носком ступни. Он слегка улыбается, словно чеширский кот, и Джин выгибает одну бровь. – Детектив Ким, не хотите выпить со мной кофе? – Мурлычет он, поднимаясь со своего места и подмигивая. А Сокджин что. Сокджин ничего не понимает, но пожимает плечами, немо соглашаясь. Встаёт с кресла и берёт куртку, выходя из кабинета вместе с Юнги. Вот уже, сидя в кофейне неподалеку, Джин вздыхает, откидываясь на спинку диванчика. – Твоё лицо известно Минору, что будешь с этим делать? – Юнги пожимает плечами. – Я думал стараться не попадаться на глаза. К тому же, я Мин Юнги. Я хотя-бы раз не выбрался из безвыходных ситуаций? – Хмыкает он, выгибая бровь. – Юнги, на кону стоит не только наше положение, но и твоя жизнь. Кто знает, на что способен этот придурочный. – Я что-нибудь придумаю. Мне нужны подавители для альф, а так же краска для волос. – Зачем тебе краска для волос? – Хочу перекраситься. Мои волосы привлекают внимание, – он берёт мятную прядь в пальцы, прокручивая и демонстрируя, а Джин согласно кивает. – Чёрный будет. А на мордашку я удачно получился. – Ну да, выглядишь как дитё, – хмыкает он, на что получает салфеткой в лицо, – заслуженно. – Так, времени в обрез, не будем терять ни минуты. Пару дней мне хватит, чтобы подготовиться, от тебя требуется лишь дать нужное оборудование. Сокджин кивает и прикрывает глаза, тихо вздыхая. Он очень переживает за своего друга, не может ничего с этим сделать. Боится что больше не увидит эту недовольную рожу по утрам. – Официант! – Кричит Юнги. – Два холодных кофе за счёт заведения, и ваш номер, пожалуйста, – он подмигивает омеге, что закатывает глаза, а затем переводит всё внимание на друга. Тот решительно смотрит в ответ. За победу.

***

Омега просыпается удрученным, и как обычно не выспавшимся. Мысли не отпускают ни по ночам, ни во время сна, ведь тот никогда не бывает безмятежным. Он машинально встаёт с кровати, слыша вдалеке противный звон колокола, и вместе с Чимином, что проснулся одновременно с ним, идёт к крану, дабы умыться. Холодная вода отрезвляет, заставляет почувствовать себя человеком, напомнить, что он всё ещё, к сожалению, жив. Чимин понуро улыбается, видя потухший взгляд голубых глаз, крепко обнимает, прижимая к себе и сочувствующе гладит по спине. Они как никто друг друга понимают. Каждый свободный вечер, они разговаривают ни о чем, чтобы отвлечься. Как оказалось, ему очень нравится мятный цвет, и он никак не может это объяснить. Но и Тэхён не ищет объяснений, ведь многие вещи могут нравиться просто так. Они стоят так до последней секунды, когда уже пора выйти и встать в ряд. За все это время он не смог поговорить ни с одним человеком здесь. Конечно, это в корне запрещено, но ему очень хочется сплотиться. Показать другим, что они могут быть не одни. Но конечно, из-за его статуса особенного омеги, все сторонятся его, боятся даже посмотреть в глаза. Тэхён так и не понял почему. Они не спеша идут в столовую, если её так можно называть, под душащий звон. Монахиня окидывает всех детей безразличным или же ненавистным взглядом, а затем продолжает идти. Эта женщина не вызывает ни одной положительной эмоции, только пугает, создаёт атмосферу безнадежности. Омега тяжело вздыхает, опуская глаза и просто идя следом. У него уже давно нет никакого выбора, ему не привыкать, но надежда есть. Он обязательно что-нибудь придумает, со временем. Вот уже он сидит за столом, на завтрак все, как обычно, не впечатляющая каша из «топора», но и у Тэхёна нет никакого аппетита. Он просто сидит, не тронув ложку и даже не делает вид, что пытается впихнуть в себя еду. Монахиня и ещё несколько альф проходят по рядам, проверяют, ждут чьей-то ошибки. Омега же слишком глубоко в своих мыслях, чтобы заметить приближающуюся женщину. Может быть, когда-то его отпустят? Отпустят всех, позволят жить жизнь, которую они все почти упустили. Тэхён здесь не так давно, но он не представляет что чувствуют дети, которые терпят это почти с самого рождения. Неужели никто снаружи так и не задался вопросом, какого черта пропадают дети? Или же, думается Тэхёну, все прекрасно знают, но молчат. Возможно их подкупают, и это сильнее удручает, заставляя понуро опустить голову в поисках надежды. Хоть одной причины попытаться. – За что здесь может быть самое страшное наказание? – Спросил как-то Тэхён, пока они сидели в своей комнате и готовились ко сну. Чимин недолго молчал, думая над ответом, а затем со страхом прошептал: – За неудачную попытку побега. И тогда омега все сильнее опускал плечи, огни в глазах угасали, а идти наперекор правилам уже становилось страшнее. Но Тэхён будет не Тэхёном, если так быстро сдастся. У него в голове есть пара планов, которые нужно просто усовершенствовать. В мыслях он совсем не замечает монахиню, что уже совсем рядом, за ним, склонилась над омегой и всё ждёт какой-то реакции. Но когда не дожидается, ударяет по его спине железным прутом, так сильно, что Тэхён прогибается в спине и громко шипит, вскинув взгляд на женщину и не отводя взгляда. Та выгибает бровь, совершенно ненавистно смотрит в ответ несколько секунд. – Ты продолжаешь смотреть. Совсем не страшно? – Хмыкает та. Тэхён хмурит брови, стискивая челюсти, но затем видит, как женщина берёт в руку его тарелку, и переворачивает её на голову омеги. Он не сразу понимает, что произошло, но чувствует вязкую субстанцию, стекающую по его затылку и шее. Замерев, омега опешивает и в шоке смотрит на монахиню, что победно улыбается, нанося ещё один удар шипящему омеге по спине. Тот вновь прогибается в спине, болезненно зажмурив глаза. От злости он не знает куда себя деть, сжимает руки в кулаки и с ненавистью смотрит перед собой. Все в зале, как обычно, молчат, лишь работающие альфы смотрят в их сторону с восторгом и наглой ухмылкой. Это ужасно унизительно, но он не должен поддаваться на провокации, иначе будет хуже. Он прикрывает глаза, сжимая челюсти, старается успокоиться. Но внезапно чувствует, как его тянут за волосы чуть назад. Это зелёный свет. Омега берёт в руки уже пустую тарелку и со злости швыряет её в стену неподалёку от альф, а та вдребезги разбивается под шумное дыхание парня. Он рычит, берёт ещё одну тарелку, уже Чимина, и вываливает все содержимое на голову монахини в отместку. Та замирает, из-за неожиданности вздыхает и отходит чуть назад, понимая что еда попала ей в глаза. Его за шкирку берут те самые альфы, поднимают и переваливают через скамью. Омега падает, сразу закрывает руками голову и принимает позу эмбриона. Его начинают бить почти сразу, ногами, прутьями, палками, чем только есть. Несколько раз попадают по лицу, разбивают губу и он чувствует металлический привкус у себя во рту. Жмурится от боли, рычит, почти вопит, а альфы не останавливаются. – Что здесь за бардак? – Слышит он голос, который по правде ненавидит. Что он здесь забыл? Он проходит вглубь, останавливается напротив замерших альф, оглядывает монахиню, что чистится от подобия каши, и лежащего на полу омегу. Почему-то от этой картины невольно сжимает руки в кулаки, видя что омегу трогал кто-то, кто не он. – Этот омега, – он кидает взгляд на Тэхёна, что продолжает лежать закрыв голову руками и тяжело дышать, – посмел самовольничать, ничего не ел, а затем вылил на Госпожу Лин кашу. Чонгук хмыкает, понимает что да, он может. – С чего вы решили, что можете трогать омегу без моего ведома? – Гром среди ясного неба, даже омега поднимает на него глаза, полные непонимания. Минор осматривает лицо омеги, разбитую губу и злобно хмыкает. – Этот омега – мой. Он особенный, полностью под моей властью. Только я волен делать с ним то, что мне угодно. Он ужасно зол, даже не совсем понимает, почему так злится. На омегу, или на альф? Не на себя ли? Он подходит к омеге, берёт его за предплечье, крепко вцепившись пальцами, и ведёт его на выход. Тело ужасно болит, омега безвольно идёт следом, едва переставляя ноги. Он не понимает, какого черта творится, но кажется, Минор собирается его наказывать. Он устало вздыхает, понимая что устал. Он не помнит, как они доходят до кабинета. Не помнит изучающего взгляда Чонгука и его задумчивый вид. Чон проходит вглубь кабинета и останавливается у двери сбоку, которую раньше омега почему-то не замечал. Ему уже кажется, что это какая-то особая пыточная. Чон открывает её и пропускает Тэхёна вперёд, а тот в свою очередь округляет глаза, потому что это не пыточная, а обычная спальня. Спальня Минора. Он вновь берёт омегу за руку, ведёт ещё в одну комнату, в ванну. Кидает ничего не понимающего Тэхёна в ванну и включает воду, а того словно ошпаривает абсолютно теплой водой. Омега не паникует, не сопротивляется, всего лишь блаженно прикрывает глаза, отдаваясь струям воды. Чон нечитаемым взглядом смотрит на омегу, а затем подходит ближе. – Искупайся и приведи себя в порядок. Ограничение во времени не даю, мне противно на тебя смотреть, – хмыкает Чон, а в душе почему-то что-то странное творится, когда видит этого омегу в своей ванной. Он выходит, прикрывая за собой дверь и падает лицом на кровать, громко вздыхая и ругая себя за свои действия. Почему так хочется посмотреть на Тэхёна, который разнежен горячим душем, который вкусно пахнет и который в хорошем виде не только физически, но и душой. Тэхён медленно поднимается, вставая на ноги и слегка покачиваясь. Он осмотрел вполне большую комнату, не понимая что он вообще здесь делает. Через несколько секунд начинает снимать с себя грязную и потрепанную рубашку, а затем стягивает с себя штаны, аккуратно складывая на краю ванной. Конечно смысла осторожничать нет, но всё-таки омега давно хотел оказаться в ванной, где есть горячая вода, поэтому нужно вести себя крайне спокойно. Он делает напор горячей воды сильнее, а затем вздыхает и приоткрывает рот в наслаждении. Капли начинают стекать по бледному телу, вода окрашивается в алый цвет и стекает вниз. Раны немного щипет, но это не имеет никакого значения сейчас. Омега в блаженстве водит по своему телу, очерчивая изгибы, омывая плечи и бёдра мылом, а затем полностью ныряет под струю. Волосы мокнут, смывая грязь и давая увидеть светлые волосы, что за время пребывания здесь потемнели из-за пыли. Тэхён умывает лицо, использует ароматный шампунь и гель для душа, позволяя выпустить одну счастливую слезинку. Внезапно почему-то в голову ударяет совесть, ибо Чимин сейчас бы тоже очень хотел помыться в душе и с горячей водой. Омега закусывает губу, смывая с себя пену, и наконец выключает воду. Он вылезает из ванной, укутываясь в полотенце Минора и вытирает своё уже чистое тело. Заметив висящие на батарее вещи, Тэхён сразу понимает что к чему и берёт их в руки. Он надевает белоснежную, чистую рубашку, и такого же цвета штаны, а затем кидает взгляд на своё отражение в зеркале и в удивлении вздыхает. За эти месяцы он слегка осунулся, но не перестал выглядеть прекрасно. Мешки под глазами уже не были такими сильными, а раны на лице остались лишь шрамами, помимо разбитой губы. Вся кровь и грязь смылась, из-за чего виду пристала совершенно иная картина омеги. Лицо стало светлее, красивее, вычерчивая голубые глаза, волосы тоже просветлели, давая увидеть их белизну и шелковистость. Омега улыбнулся и тихо выдохнул, медленно дёргая ручку двери и подталкивая её вперёд. Он осторожно высовывается из дверного проёма, замечая что в комнате никого нет, и тихо выдыхает. Позволяет себе осмотреть не особо маленькое помещение. То не сильно отличалось от кабинета, разве что было немного уютнее. Всё было в мягких тонах, радуя глаз и одновременно внушая мнимое спокойствие. Тэхён задерживает дыхание и подходит к окну, что не заковано прутьями, и глядит вниз. Расстояние до земли не такое уж большое, но печалит только то, что вокруг ни души. Местность уставлена деревьями и цветами, посередине мелькает каплями воды большой фантан, в виде святой Марии. Может, всё-таки удастся сбежать? – Ты закончил? – Минор входит в комнату, внимательно изучая омегу перед ним. Его брови удивлённо ползут вверх, замечая координальные изменения во внешности. Он заметил насколько светлая его кожа, волосы и глаза. Насколько яркие без крови его губы, и насколько мягкое без грязи лицо. Минор подходит вплотную, не отводя взгляда, и чему-то усмехается. Омега же задерживает дыхание, начиная отходить назад, и внезапно упирается в стену спиной. Чонгук же встаёт так близко, что они находятся в нескольких миллиметрах друг от друга. Он опускает взгляд на губы парня, прерывисто дыша, а затем поднимает одну руку, осторожно ложа её на щёку омеги и поглаживая мягкую кожу. Поднимает одну бровь, удивляясь с самого себя и такой странной реакции, но менять ничего не хочет. Рвано выдохнув, Минор в ту же секунду впивается в чужие губы требовательным поцелуем, сминая их в безумном танце. Сердце начинает биться чаще, омега раскрывает глаза в шоке, пытаясь высвободиться из-под тела мужчины, но тот лишь сильнее вжимает его в стену. Он кладёт руку на талию парня, сжимает и проводит второй рукой по скуле до шеи, слегка сжимая её и наслаждаясь испуганным вздохом омеги. – Чонгук... – Выдыхает парень, пытаясь выровнять сердцебиение, но никак не может этого сделать. Минор никак не реагирует, остервенело засовывает руку под рубашку парня, царапая его спину ногтями, пока омега выгибает спину, чувствуя как инстинкты берут верх. Он сильно злится на себя, потому что не хочет позволять природе использовать его. Самое страшное, что внизу живота завязался тугой узел, из-за которого омега сводит ноги. Чонгук вылизывает языком рот парня, толкаясь всё глубже и покусывая за губу, в то время как рука оглаживает плоский живот, медленно пробираясь под резинку штанов. Омега в страхе вскрикивает, забывая о нахлынувшем возбуждении, а тело забвенно начинает дрожать. Чонгук отстраняется, смотрит на Тэхёна, что раскрыл глаза и начал брыкаться, но это лишь сильнее раззадоривает альфу. Он хмыкает, когда омега сжимает его плечи, пытаясь отстранить от себя и хмурит брови. Без лишних слов он опускает омегу на колени, возбуждённо смотря на него сверху вниз и облизывая пересохшие губы. Он видит дикий страх в ледяных глазах, невольно сжимает челюсти, вплетая пальцы в мягкие и шелковистые волосы, что пахнут гелем для душа. – Что ты делаешь... – Шепчет омега, а Чонгук смотрит, изучает. Он притягивает голову парня к своему паху, прикрывая глаза и слегка откидывая голову. Хочет почувствовать узость горячего рта, и это далеко не единственная его прихоть. Не слышит ничего, не хочет слышать, сильное возбуждение сносит крышу, не позволяя донести до слуха альфы мольбы отпустить. Омега же продолжает трястись, пытается отодвинуться, но волосы только сильнее сжимают, заставляя тихо шипеть. Его сила ничто, по сравнению с этим альфой. Он понимает, в насколько ничтожном положении оказывается. Ещё немного и его просто возьмут и изнасилуют, а ему даже никто не сможет помочь. Даже он сам. Минор тянется к своей ширинке, но словно сквозь толщу воды слышит тихий всхлип и опускает глаза, в неверии поднимая брови. Глядит в мокрые глаза, и только сейчас понимает как сильно увалил того на колени и сжал волосы. Он мгновенно отпускает омегу, хмурясь и сжимая кулаки. Что ему мешает прямо сейчас взять парня, что беззащитен? Но Чону внезапно стало понятно, что так ему не нравится. Не устраивает, как ни странно, когда под ним льют слёзы. Особенно такой человек, как Тэхён. Чонгук злостно выдыхает, отходя от парня, что от шока сразу же валится на пол, сворачивается комком, а его плечи осторожно подрагивают. Да, Минору хотелось увидеть его слёзы, но сейчас почему-то сердце говорит, что так быть не должно. От этого злость лишь возрастает. Альфа подходит к Тэхёну, присаживается на корточки и осматривает его. Тот весь сжимается, пряча глаза и не позволяя увидеть жгучие слёзы, а Чон от этого лишь усмехается, забывая обо всём. Он прикрывает глаза и вновь выдыхает, беря себя в руки. Внутри него почему-то засело странное чувство, что скребёт когтями. Он хотел как обычно, грубо, с мольбами и слезами, но понял что не может так. – Поднимайся, ты можешь идти, – мягко говорит он, борясь с самим собой. Омега в неверии поднимает красные глаза, начиная часто дышать. – Быстрее, Тэхён, не вынуждай меня делать то, чего ты так не хочешь. После этих слов омега подрывается с места, и сразу же скрывается за дверью в комнату, а затем и слышится хлопок второй двери, явно кабинета. Тогда, зареванный омега бежал по знакомому коридору и не знал, что Чонгук отбил себе все костяшки из-за жгучей злости. Только вот не понятно, на что.

***

Сегодня ночь особо холодна, она бездушна и зла, словно ледяная буря. Только вот мысли Чонгука заняты другим льдом, ведь тот окутывает сознание, навеки себе присваивая. Эти чувства Минору вполне известны, но давно забыты, они далеко за гниющим сердцем. Чон смотрит в окно, вдыхая дым сигареты и прикрывая глаза. Прокручивает в голове образ светлый, характер гордый, не понимает, чем же он так зацепил. С последней их встречи прошло пару дней, больше он старался не пересекаться с омегой. Прокручивает в голове момент, понимая что наконец довел омегу до слёз и понял, чего он боится. Омега девственник, абсолютно точно и не удивительно. Тому всего шестнадцать. Почему-то с самой первой встречи хотелось вдохнуть запах, почувствовать нежные чувства рядом с человеком. За его опыт много омег привлекли его сразу, но только инстинктивно. Когда он получал нужное от них, чувства сразу угасали. Он – чёрствый, его сердце – порочное, но хотелось бы чтобы его коснулась душа светлая. Вспоминаются слова отца. Конечно, он не хочет идти на поводу, но в конечном итоге он все равно прав. Его дело – наследие, а омеги потом. Он кивает сам себе, но в голове вновь всплывает этот омега. – Чёрт, – шипит Чонгук, в отрицании качая головой. Скучает, видеть хочет, безумия жаждет. Хочется видеть кристаллы слёз, стекающие по бледным щекам. Он даже не знает этого человека, но уже так сильно желает. Это до ужаса странно, до безумия не понятно, но сумасшествие его привлекает. Он кидает окурок в мусор, отходит от окна и вздыхает, зовя альфу за дверью. Тот заходит в кабинет и сдержанно поклоняется. – Приведите сюда Ким Тэхёна, сейчас же. Альфа кивает и сразу же покидает кабинет, а Минор садится на своё кресло, сжимая челюсти и играя желваками. Злится. На себя злится, на омегу тоже злится. Чувства не понятны, они душат, не может быть так, чтобы сразу. Сразу чувства и желание быть рядом. – Твою мать! – Рычит он, скидывая всё, что на столе – на пол. Ненавидит себя за слабость, ненавидит омегу за то, что так просто вошёл в его гнилую душу. Поцелуя жаждет, взаимного, но понимает что так быть не должно. Сначала наследие. Нужно убить в омеге то, что ему понравилось. Нужно уничтожить гордость, и при возможности выколоть глаза ледяные. Только вот своими действиями он сам себе противоречит.

***

Тэхён сидит на кровати с ногами, обнимая их и прижимая к груди. Он прокручивает один и тот же момент в голове, хмуря брови. Чимин сидит рядом, молча смотря на сцепленные руки. Они проигнорировали наказание днём, поэтому ему страшно, но Тэхён уверяет что этот подонок ничего не сделает им. – Тэхён, я не понимаю... – Я тоже, Чимин. Они замолкают, каждый думает о своём. Тэхёну тяжело принять тот факт, что на него смотрят так. Он боится, что однажды альфа не сдержится и просто возьмёт слабое тело. Этот человек не должен никакими средствами вбираться в его душу. Он ужасен, жесток и опасен. Он растопчет его как букашку, а Тэхён по своей глупости посильнее нагадит внутренностями. Им нужно держаться подальше друг от друга. Ким не позволит ничему случится. Но сердце стучит и просит, просит как безумное к человеку, чьё имя в этих стенах опасно произносить. Кажется он мазохист. Мазохист, раз после того, что произошло в комнате альфы, он до сих пор думает о нём. Он боится. Хочется поговорить с мамой, хочется спросить как она, видит ли она его, плачет ли она. Тэхён поднимает взгляд на потолок и жмурится, мысленно обращаясь к ней и смаргивая жгучую слезу. Он не понимает что на душе его, а там кошки скребут. Хочет обратно в беззаботность, хочет маму обнять, услышать её голос и колыбельную, которую она ему пела. Не понимает почему дети здесь должны так мучиться, неужели никому нет до этого дела? Есть ли там хоть один человек, который ищет их? Дверь вновь открывается, и Тэхён вырывается из своих мыслей, удивленно смотря на вошедшего мужчину. Что они опять натворили? Он хмурит брови, пока Чимин судорожно пересаживается на своё место, а мужчина идёт в сторону Кима. Его берут за руку без слов, ну а омега кидает взгляд на Чимина, что не понятливо смотрит в ответ. – Что за чёрт? – Спрашивает Ким, когда комната остаётся позади. – Что я сделал? – Вновь допытывает он, раздражаясь от молчания, и не сдерживается, вырываясь из хватки. Альфа опасно хмурит брови, доставая не большой железный прут. Омега стискивает челюсти, но успокаивается, идя за мужчиной, что тянет свои руки вновь к нему. – Не трогай, идиот, а то руки оторву. – Шипит он, продолжая идти самостоятельно. Тело всё ещё болит, поэтому ему ужасно дискомфортно от многих касаний. К тому же он не хочет чтобы его трогали чьи-то вонючие руки. Когда они доходят до уже знакомого кабинета, альфа стучит в дверь и проходит внутрь, Тэхён же заходит следом сам. Кидает ненавистный взгляд на сидящего в кресле демона и хмыкает, когда альфа выходит из кабинета. – Присаживайся. – Тэхён вновь хмурится, совершенно не понимая что за бред происходит, он упрямо стоит несколько секунд, но потом всё-таки решает не испытывать удачливость. Он обводит кабинет взглядом, но стула нигде не видит. – Куда прикажешь присаживаться? Тебе на голову? – Дерзит он. – Встань на колени. – Тэхён выгибает бровь, и слегка усмехается. – А ещё что? – Голос немного подрагивает, выдавая волнение на этих словах. Чонгук знал, что это не сработает, но припас козырь в рукаве: – Если не хочешь, чтобы я пустил по кругу тебя и твоего дружка, то лучше делай то, что я говорю. У меня здесь полно неудовлетворённых альф. Тэхён начинает тяжело дышать, понимая что здесь у него нет выбора. На колени? Ну хорошо. Он медленно, не сводя глаз с Минора опускается на колени и ломает свою гордость, показательно разводя руки в стороны. Чонгук усмехается, поднимаясь со своего кресла. Он подходит к омеге, что сжимает руки в кулаки, а затем касается пальцами его волос, вплетая их в светлые пряди. Задумчиво скользит взглядом по лицу, понимая что в другой ситуации он бы ужасно радовался такому положению. Особенный омега стоит перед ним на коленях, ломая гордость. Опустился почти сам, не насильно. Картина маслом, но что-то удовольствия приносит мало. Смотрит в глаза, что забрали душу себе, заковали в клетку и не отпускают, изучает ангельский образ. А Тэхён глядит в ответ, смотрит в дьявольские очи, и тоже взгляда отвести не может, несмотря на слова этого дьявола. И Чонгук, не в силах держаться больше, тихо выдыхает. Его взгляд меняется, и Минор завороженно опускается на колени, ломая свою гордость куда сильнее, чем омега. Словно его зачаровали, он не понимает что делает. Дьявол стоит напротив ангела, взглядом скользит по его лицу, а Тэхён молчит. Молчит и терпит? Может быть. Он оправдывается тем, что у него нет выбора из-за поставленной ему угрозы. Только вот душа Чонгука просит больше, он, черт возьми не понимает что происходит с его душой, почему она такая глупая и слабая. Какого чёрта он вообще стоит на коленях у этого омеги? Придя в себя он поднимается с колен, видя стеклянный взгляд Тэхёна, отходит к столу и громко дышит. Чон берёт кружку в руки и со всей силы швыряет её о стену, а та разбивается на мелкие кусочки, разлетаясь по кабинету. Омега дёргается, испуганно смотря на Минора. Почему он злится? Чон проходит к своему шкафу, берёт в руки что-то, что напоминает ему шприц, и омега постепенно впадает в панику. А когда Минор начал подходить, так и подавно. Он медленно падает с колен, начиная ползти к стене, с ужасом смотря на альфу. Тот лишь усмехается, подходя ближе и ближе, когда за спиной оказывается стена, и ползти уже собственно некуда. – Ты с ума сошел? – Шепчет омега, понимая что вообще-то сошел давно, поэтому меняет вопрос. – Что это? Ты хочешь убить меня? – Тоже глупо, ведь если бы он хотел убить, убил бы тоже давно. Чонгук молчит, подходит вплотную и присаживается рядом с ним. Тэхён начинает брыкаться, в панике вдавливаясь в стену и безудержно рычит. – Тихо. – Одно слово, лишь одно. Но у Тэхёна от этого тона мурашки пошли. Он что, сказал это ласково? Омега смотрит, как рука со шприцем поднимается к его шее, задерживает дыхание и жмурится. – Мы просто немного поиграем. Расслабься. – Он хмыкает, изучающе смотря на омегу. Прижимает его к себе, утыкая лицом в плечо, и вводит иглу в шею. Тэхён совершенно не понимает что с ним делают, надеется что всё это просто глупая шутка. Он выдыхает аромат альфы против воли, чувствует запах табака и чего-то ещё... не понятно что это. Крепко жмурится, чувствует головокружение. Он даже не знает сколько времени прошло с тех пор, как игла коснулась его шеи. Внезапно его начинает трясти, становится жарко и холодно одновременно. Он поднимает затуманенный взор на альфу, а тот терпеливо ждёт эффекта. Видит расширенные зрачки и поднявшуюся потливость. Он поднимается, отпуская Тэхёна что окончательно дезориентировался в пространстве. Омега туманным взглядом осматривает кабинет, который почему-то начинает плыть. От этого невольно он смеётся, только вот он не понимает что именно смешного, и почему действительно хочется истерически смеяться. Переводит взгляд на Чонгука, у того лицо смешно искажено, голова словно увеличивается и уменьшается, от чего он вновь не может сдержать хохота. Омега долго смеётся, а затем улыбка сползает с его лица мгновенно. Он вновь видит своего отца. Тот осторожно подкрадывается, медленно пробираясь к Тэхёну, а его самого накрывает паника. Тело начинает дрожать, он валится на пол и жмурит глаза, начиная безудержно вопить и извиваться. Чонгук смотрит на это со стороны, хмуря брови и анализируя действия парня, что находится под галлюциногенами. Тому, как он видит, сначала кажется что-то смешное, он смеётся очень громко. Но внезапно его поведение меняется, тот кричит и катается по полу, хватаясь за голову. Это выглядит довольно жутко, но Чонгука это веселит. Он наконец понял, какой у Тэхёна страх. – Кого же ты так боишься? – Хмыкает он, наливая себе вина в бокал. Минор переводит взгляд на омегу, салютуя ему этим бокалом, уже наполненным красной жидкостью, и отпивает глоток. Тэхён вдруг резко поднимается с пола, бежит в сторону не успевшего среагировать альфы и вцепляется в его пиджак, от чего бокал с вином падает и растекается по полу, словно кровь. Чонгук округляет глаза, когда понимает что бежали не к нему, а за него. Омега прячется за альфой, крепко держит его за плечи и кричит оглушающе, испуганно. Он падает на колени, обнимает ноги Чонгука, а тот хмурит брови, смотря на Тэхёна сверху вниз. И только сейчас до него доходит осознание, что он вновь плачет... Однако это почему-то не ощущается как победа, не растекается в душе счастливой истомой и в принципе не доставляет истинного наслаждения. Он изучающе смотрит на омегу, чьи плечи подрагивают, а пальцы впиваются в колени, затем поднимает руку, вплетаясь в его волосы. Поглаживает по голове, наверно, успокаивающе? Чон не поднимает ни то, что делает омега, ни то, что делает он сам. Все вкупе очень странно. Но Тэхёна можно понять, думается ему, он под наркотическими средствами, а Чонгук... Чонгук просто придурок. Уже через час с лишним, Чонгук лежит на полу у стены, разморенный вином, а на его бедре покоится голова омеги. Тот прикрыл глаза, его грудь спокойно вздымается, и Чон спокойно наблюдает за дрожащими ресницами, алыми губами, что иногда раскрываются в попытке схватить больше кислорода. Он постепенно начал приходить в себя. Его глаза красные и опухшие от слёз, но тело уже почти не вздрагивает. – Я тебя ненавижу, – тихо, почти неслышно хрипит омега. – Я рад этому, – возвращает свои же слова вновь. Вот только насколько они искренни сейчас? После долгого молчания, альфа подаёт голос: – Чего бы ты сейчас хотел? – Он не знает, зачем ему это, но раз в голове возник такой вопрос, он должен его задать. Тэхён упорно молчит, видимо думает над ответом. Чонгуку кажется, что тот сейчас скажет что-то о свободе, семье или счастье, но ответ бьёт под дых даже такого человека как он: – Хочу поговорить со звёздами. Чон лениво усмехается, выпрямляя вторую согнутую ногу, и ему на секунду кажется, что тот до сих пор под наркотой. Но в силу организма омеги, та уже потихоньку начала отпускать. А побочные эффекты слабость и тошнота, но никак не бред. Внезапно Минор поднимается, не грубо скидывая с себя голову омеги, а затем поднимает и его. Тэхён с трудом открывает глаза, стоя на ногах, его шатает и тошнит. Он поднимает туманные глаза на Чонгука, которого не видел с начала действия наркотика, и почему-то тот внезапно кажется ему красивым. Может он и правда все ещё под действием? Омега трясет головой, в надежде выбить ненужные мысли, что часто посещают его голову, и послушно идёт за альфой. Они проходят по знакомому коридору, что ведёт к лестнице, Ким понимает, что он ну никак не сможет сейчас подняться. Он кидает взгляд полный мольбы на Минора, а тот кажется понимает его метания. Но Тэхён никак не мог ожидать, что тот поднимает его на руки и начнет подниматься. От этого сердце омеги замирает, он смотрит на сосредоточенный профиль Чона, удобнее обхватив его за шею. – Я сейчас вполне могу тебя задушить, – слышится от омеги, что говорит как тому кажется серьёзно. – Ну удачи, что ли, – хмыкает он, останавливаясь у одной двери, что здесь похоже единственная. Тэхён уже начинает думать, что его хотят запереть в одиночестве, но когда дверь со скрипом открывается, а Чонгук спускает его на землю, внутри него что-то щёлкает. Он выходит на крышу, свежий воздух обрамляет его лицо, от чего глаза непроизвольно прикрываются. Омега позволяет себе слабость, не останавливает скатывающуюся слезу счастья. Глоток воздуха – и он словно ожил. Всё, что его беспокоило, на минуту покинуло голову и улетело вместе с предзимним ветром. Он чувствует как его открытые участки гудят от холода, но ему это нравится... Чонгук наблюдает за реакцией омеги, складывает руки на груди и подавляет непроизвольно рождающуюся улыбку. В душе омеги растекается приятное чувство, словно он заново вышел на свет. Но, как оказалось, это ещё не всё. Наконец открыв глаза он видит купол звёзд в ночном небе, что мерцают слишком ярко. Тэхён не сдерживает всхлип, понимает почему такие мелочи для него значат много. Он медленно падает на колени, ведь внезапно кажется, что видится мать. Горько плачет, словно действительно её видит, спустя столько времени. Глазами находит самую яркую, и вновь всхлипывает. Чонгук опускает глаза, отходит слегка назад, позволяя омеге остаться с собой. Он до сих пор не понимает, почему так хотелось сделать то, что так хотел этот омега, но если в голове проскользнула эта мысль, он её исполнит. Он лишь тихо наблюдает, сцепив руки и тоже переводит взгляд на небо. Не будет мешать. Омега говорит со звёздами. Тэхён хватается за сердце, не сдерживает плачь, надрывно рыдает, даёт волю эмоциям, которые был вынужден сдерживать. Он мысленно входит в контакт с матерью, пытается сделать так, чтобы ему казался её голос. – Мам... – С мольбой шепчет он, пока слёзы обжигают щеки, – Пожалуйста, забери меня к себе... – Громче выходит, чем нужно. Он смотрит на эту звезду, ласково улыбается сквозь пелену слёз, и, почему-то уверен, что она его видит. Смотрит, тоже плачет, хочет увидеть, но не может. Он кланится, опускаясь лбом до земли и горько плачет, сжимая руку на груди, возле сердца. Тело дрожит не то от холода, не то от эмоций, но омега уверен, что должен успеть сказать ей все, поэтому постепенно успокаивается, беря в руки свои эмоции, и поднимает глаза к нему вновь. – Прости, что я не счастлив, мам... – Шепчет. – Знаешь, с моего окна видно ласточек... Они часто кружатся возле него, ты бы слышала как красиво поют по утрам, так, что хочется жить. Ещё у меня появился друг, его зовут Чимин, – он шмыгает носом, немного косится на Минора, что стоит и словно не слушает, а затем слегка понижает голос, – защити его, пожалуйста... Тэхён вздыхает, опуская плечи и прикрывая глаза, а затем вновь открывает их, словно забыл сказать что-то важное, и тихонько шепчет, с ласковой улыбкой: – Ты очень красивая... – Вновь шмыгает. Омега ложится на спину, раскидывает руки в стороны и смотрит. Любуется. Он не знает, сколько так пролежал, но чувствует как Минор ложится рядом, тоже в небо смотрит. Но в другое. У него оно своё, лежит, окутанное океаном слёз. Кажется он только что понял свои чувства. Они лежат так очень долго, холод пробирает обоих, но те упорно его игнорируют. У Омеги посинели губы, он слегка дрожит, из-за чего Чонгук привстает, снимая с себя пиджак и накрывает омегу им. Тот от неожиданности дёргается, испуганно смотря на Минора, что пожимает плечами, вновь ложась. – О чём говорил со звёздами? – Хрипит впервые за долгое молчание Чон. – О ласточках, – и ведь не врёт. Устало прикрывает глаза, но чего-то боится. Чонгука, или же себя? Омега тяжело вздыхает, а затем поворачивает голову на Чона, ловя его взгляд. Только вот ни капли не смущается. – Зачем ты это сделал? – Говорит омега, и Чонгук тоже вздыхает, переводя взгляд на небо. – Не знаю, – спокойно шепчет он, хмуря брови. Он действительно не знает, почему хочется забыть жестокость на время. Забыть себя, забыть кто он есть. Разум внезапно затуманивает, и омега рассматривает профиль альфы. Не сразу понимает, когда тот смотрит на него в ответ. Тэхён глядит в глаза, на нос, на щёки, внезапно, совершенно случайно кидает взгляд на губы, сразу ругая себя и испуганно выдыхая. Ни за что, одно проявление доброты не заменит жгучей ненависти по отношению к этому дьяволу, но почему-то это чёртово сердце стучит, когда Минор тоже опускает взгляд на его губы. Почему стучит, когда этот же дьявол вдруг выдыхает и прижимается к этим губам своими. Почему, почему, почему? Почему так хочется на этот поцелуй ответить. И он отключает голову, опускает все мысли и просто целует в ответ. Чонгук приподнимается не отстраняясь, нависает чуть сверху и опирается локтем возле его головы. Его дыхание обжигает, запах туманит разум, он хочет раствориться в этом чувстве. Чонгук трепетно, немного грубо сминает пухлые губы, свободной рукой вплетаясь в светлые волосы. Прижимает омегу к себе, несдержанно рычит, слегка сжимая волосы омеги в своей руке. Тэхён, в силу своей неопытности, просто открывает рот и двигает губами, позволяя делать с ним что угодно. Минор опускает волосы и проводит рукой по щеке, спускаясь к шее, слегка сжимает её, на что омега громко вздыхает в поцелуй, жмуря глаза. Затем он вновь скользит вниз, очерчивая линию талии и запускает руку под рубашку омеги. От холодных пальцев на коже у того пробегают мурашки, и он слегка выгибается под касания. Кажется, Тэхён сходит с ума, или уже сошел, раз позволяет этому всему случиться. В таком месте тяжело не сойти. Ночную тишину разбавляют звуки тяжёлого дыхания и едва слышных чмоков от поцелуя. Чонгук с трудом отстраняется, смотрит в потемневшие глаза омеги, и тоже не может не сойти. И уже сошел, потому что неосознанно шепчет тому в губы: – В твоих глазах осталось лишь забытое мной безумие. Может моя судьба – быть убитым этими глазами? Тэхён смотрит в ответ, раздумывает над смыслом этой фразы. – Если ты умрёшь, непременно об этом подумаю, – хрипит он, растворяясь в глазах напротив. Чонгук лишь негромко усмехается, а затем медленно поднимается и тянет за собой омегу, что не в силах осознанно думать. – Уже холодно. Ты заболеешь, а лечить тебя здесь никто не станет, сам понимай. Омега кивает, поднимаясь на ноги и последний раз поднимая взгляд вверх. Они спускаются, и уже возле кабинета Минора к мужчине подходит не молодой альфа, говоря что-то о том, что его кто-то зовёт. Чонгук коротко кивает, а затем поворачивается к омеге. – Иди в своё крыло. Твой дружок наверняка беспокоится, – с ухмылкой сказал он, пока Тэхён неосознанно заметил взгляд того альфы, что к ним подошёл. Омега тоже кивнул, поджимая губы и уходя прочь. Сегодня ледяное сердце дало трещину. Только вот непонятно какое из двух.