You my silence

***

Тэхён просыпается от внезапного шума, что раздаётся где-то поблизости. Он подскочил на кровати, замечая как несколько альф раскладывают кровать напротив них. Омега хмурит брови, поворачивает голову в сторону Чимина и замечает такой же непонимающий взгляд, направленный на вошедших. Через минуту в комнату входит ещё один мужчина, на руках неся омегу, видно их ровесника, и укладывает того в постель. Голова создаёт разные картины происходящего, но всё равно заставляет следить за действиями альф. – Встречайте нового соседа, – хмыкает альфа и все медленно покидают комнатку. Омеги переглядываются и поднимаются с постели, на цыпочках подходя к человеку. Черноволосый парень, с аккуратными чертами лица, безмятежно лежит и наверняка видит страшные сны. Тэхёну и Чимину становится до ужаса жаль этого парня, и они осторожно садятся на кровать по бокам, вглядываясь в лицо человека. Неожиданно тот раскрывает глаза, от чего омеги отскакивают, испуганно хватаясь за сердце. – Здравствуйте, – улыбается парень, и парнишкам от чего-то не кажется, что тот бедный, несчастный ребенок, которого усыпили и похитили после смерти родителей, – меня Юнги звать. А вас, милые омеги? Он осматривает их с ног до головы, поднимая одну бровь и ожидая ответы. Но те молчат, обдумывая ситуацию. Тэхён начинает нервничать. – Ну и местечко... – Юнги поднимается с кровати, начиная обходить всю комнату и разглядывать иконки. – Тэхён, – всё же отзывается омега, хмурясь и поджимая губы, в то время как Мин берёт руку омеги в свою и подносит к губам, галантно оставляя невесомый поцелуй, от чего у Тэхёна краснеют щёки, от возмущения или смущения, непонятно. – У тебя прекрасные глаза, Тэхён, – без доли шутки говорит он, а затем переводит внимание на рыжего, – а тебя как величать? – Чимин... – Неуверенно отвечает Пак. Юнги улыбается, проделывая то же самое и с ним. Он вновь плюхается на кровать, неудобно ёрзая и выдыхая. Омеги кажутся ему странными. Они запуганные, это вполне видно, так же видны раны на теле и бледные лица, с мешками под глазами. Он осматривает Тэхёна, и взгляду пристаёт одна деталь. – У тебя метка? – Выгибает он бровь. Тэхён округляет глаза и смущённо кладёт ладонь на шею, скрывая отпечаток зубов дьявола. Юнги утешительно улыбается и привстаёт, подзывая к себе омегу. Тот тушуется, но к парню подходит, садясь на край кровати. Альфа осматривает укус, хмуря брови и проводя по нему пальцами. – Она не навсегда, останется не большой шрам, но в принципе, видно не будет, – хмыкает он, а Тэхён почему-то облегчённо вздыхает. – Он особенный омега... – Выдыхает откуда-то сбоку Чимин, проходя к ним. Юнги вопросительно мычит, переводя взгляд на рыжего. – Здешний дьявол пометил меня особенным омегой, это значит, что со мной ему можно делать что угодно. Даже убить. Юнги давится воздухом, слегка усмехаясь и не веря в услышанное. – Что? – Чон Минору-Чонгук, известный так же как Минор. Он, вроде как сын главного здешнего. Выполняет грязную работу, считая что вершит правосудие. – Серьёзно объясняет он, опуская взгляд на свои руки. Юнги сразу понял, что за этим точно стоит сам Минор, поэтому был не удивлён. Он осматривает омег, понимая что с ними можно работать. – Мне нужна ваша помощь. – Решает не тянуть, приступить сразу к делу. – Я детектив Мин, с давних пор веду дело о пропаже детей и об этом интернате. Мне нужно чтобы вы рассказали мне всё, что знаете, вплоть до грязи под ногтями. Омеги округляют глаза, начиная дрожать и испуганно оглядываться, словно их кто-то подслушивает. – Тебя раскроют... – Шепчут они. Даже не столь удивлены, сколько напуганы. В сердце почему-то подкралась надежда на спасение. – Я Мин, чёрт возьми, Юнги. Меня раскроют только в морге, на операционном столе, ясно? – Он закатывает глаза, поднимаясь с места и расхаживая по комнате. Его не успели переодеть, что не может не радовать, поэтому он стягивает с себя футболку, оставаясь полуобнажённым. Омеги смущённо отводят взгляд, выгибая брови в удивлении. – И да, – он поворачивается к ним и снисходительно улыбается, – я – альфа. Мин посмеивается с реакции столь красивых омег и заводит руку за спину, а затем достаёт оттуда небольшой кнопочный телефон. Он обходит углы комнаты, замечая не большую дыру в бетонной стене, и после, засовывает его туда. Отходит чуть назад и проверяет, видно ли его, или нет. – При каких обстоятельствах я могу столкнуться с этим чокнутым? – На посвящении, – говорит Тэхён, позволяя Чимину лечь в свою кровать и слегка отдохнуть. – Там он будет ставить всем что-то вроде клейма. Омега выдыхает, начиная снимать белую рубашку под внимательный взгляд Юнги, который пытается найти хоть какое-то объяснение. Когда младший скидывает рубашку, он поворачивается спиной и Юнги злостно сжимает челюсти, подходя ближе. Он проводит тёплыми пальцами по двум шрамам на лопатках, от чего Ким слегка дёргается. – Бедные дети... – Шепчет Мин, хмуря брови и отходит, позволяя омеге вновь накинуть белую ткань. Тэхён опускает взгляд и подходит к своей кровати, опускаясь на неё. – Я бы хотел ещё немного поспать до завтрака, если ты не против. – Сладких снов. – Улыбается тепло Юнги, переводя взгляд с одного омеги на другого и тоже ложится, сразу погружаясь в сон. Утром омеги, как и ожидалось встали раньше альфы, что похрапывал на своей кровати, не чувствуя никакого дискомфорта. Волосы распластались по всей подушке, конечности закинуты туда, куда только достают, ну и как же не отметить то, что мужчина бормочет во сне, явно улыбаясь. От этого Тэхён почему-то чувствует себя легче. Он скучал по такой обстановке, и теперь они под защитой. Под сомнительной, конечно, защитой, но что есть – то есть. Они будят ворчащего Мина, что зарывается в одеяло, и к омегам подкрадывается паника, ведь они могут не успеть. – Юнги, если ты сейчас не встанешь, к нам придёт монахиня, и отправит на наказание. После уговоров, им всё-таки удалось поднять детектива. Они рассказали ему что и как работает, объяснили правила, и главное из них – молчать и смотреть в пол. Когда дело подошло к работе, Юнги сразу стал серьёзнее, впитывал информацию и старался делать так, как говорят, дабы не выделяться. После сомнительного обеда они отправились в прачечную, работать. Там омеги тоже тихонько всё объяснили. Просто стирать бельё. Если альфы видели, что кто-то плохо старается, его били кнутом по рукам. После изнурительной работы как оказалось был обед, что не могло не радовать. Но к великому сожалению тот тоже не отличался от завтрака. Юнги упорно молчал весь день, не ёрничая, правда старался. Терпел насмешки, удары, даже голод. Всё терпел. Зато он всё ближе подходил к разгадке этого логова. Минора на горизонте не было видно, то очень радовало, ведь одной проблемы меньше. Первый день прошёл вполне спокойно, хоть и местечко жути нагоняло не плохо так. Осталось только найти достаточно доказательств, и кажется, что новые друзья омеги ему в этом помогут.

***

– Что мы должны сделать? – Возмущённо и испуганно выдыхает Тэхён, поднимая брови. За окном начали мерцать первые звёзды, давая понять что совсем скоро отбой. Они по-прежнему говорят шёпотом, ведь у стен острые уши. – Тэхён, я понимаю что это рискованно, но другого выхода нет. Вы должны попробовать сбежать, выступите свидетелями, тогда это местечко наконец прикроют. Подумай, вы спасёте всех детей интерната. Тэхён нервно жуёт губу. Чимин сидит рядом, хмуря брови. В последнее время тот очень тихий. Судя по всему ему очень не комфортно находиться рядом с незнакомым альфой, пусть тот и не представляет угрозы. Ну, хотя, это с какой стороны посмотреть. Сейчас этот альфа обрекает омег на мучительную смерть, если план провалится. – Я не знаю, Юнги... Он не для того спасался из своего собственного дома, оставил умирающую мать и пытался выжить здесь, чтобы потом глупо подвергать себя опасности. Но речь идёт за множество детей этого интерната, и поэтому омега склоняется в решениях, проводя оставшееся время в думках. Когда они ложатся по кроватям, дверь с грохотом отворяется, заставляя вздрогнуть и нахмурить брови. Юнги вопросительно поднимает бровь, в то время как Чимин накрывается одеялом по голову, в страхе жмуря глаза. Лишь только Тэхён смотрит с полной уверенностью. – Я сам пойду, – рычит омега, когда подошедший и уже знакомый альфа попытался взять Тэхёна за предплечье. Юнги проводил омегу взглядом, переводя его на Чимина. – Что это было? – Я же говорил, он особенный омега. Если за ним пришли, значит Минору стало скучно без игрушки, – выдыхает Чимин, слегка подрагивая и начиная переживать за своего друга. Он ёжится от холода, пока Юнги слегка щурится, а затем поднимается с кровати, приближаясь к омеге. – Я конечно не милая омежка, но у меня высокая температура тела. Я могу тебя согреть, если ты не против? – Несмотря на уверенность альфы, поймав взгляд омеги он стушевался, неловко почесывая затылок. Чимин поджал бледные от холода губы и выдохнул, отодвигаясь и позволяя мужчине лечь. Юнги улыбается и прыгает в кровать к омеге, сковывая ребенка в объятиях. Крепко прижимает его к себе, согревая и позволяя наконец почувствовать себя в безопасности.

***

Тэхён заходит в уже знакомый кабинет, поджимая губы, а затем проходит вглубь, замечая на кресле спиной к себе альфу. Он сидит, глядя в окно и лениво пьёт красное вино, бегая глазами по мерцающим звёздам. Омега почему-то ещё раз подмечает, насколько красив дьявол. В следующую секунду альфа поворачивается, растягивая губы и доброй ухмылке. – Сам пришёл? – Хмыкает Минор, видя что парень пришёл без сопровождения. Он осторожно ставит бокал на стол, а омега ничего не отвечает, смотрит в глаза чёрта, кошмара детского и страха людского. Альфа поднимается с кресла, и омега не может понять настроение человека перед ним. Не понимает, что отражается в чужих глазах. Что ждёт его на этот раз? – Подойди ко мне, tesoro, – ласково шепчет дьявол, маня к себе голосом нежным, что вибрациями по телу отдаётся. Взгляд показывает что-то, что оставляет полосы на сердце и так изрененном. Альфа не скрывает того, что чертовски сильно скучал по человеку, который слишком быстро потревожил гниль чужой души. И пусть он не чувствует взаимности, видит сомнение и страх в чужих ледяных глазах, но сделает всё, как нужно. Тэхён сжимает челюсти, но слушается, пропуская мимо ушей странное обращение. Он медленно подходит к Минору, вставая почти вплотную и задерживая дыхание. От альфы приятно пахнет выпитым вином, и отчётливо слышится аромат чего-то ещё. Чего-то очень родного и нежного. Только вот дьяволам нежность противоестественна. Минор наступает на омегу, поддаваясь вперёд, но тот лишь отшагивает назад, хмуря брови. На это он усмехается, делает ещё несколько шагов, а когда Тэхён упирается в стену спиной, подходит так близко, что дыхание задерживается. Чонгук слегка улыбается, оглядывая трепещущие ресницы, медленно поднимает руку, укладывая её на мягкую щёку и поглаживая большим пальцем. Минор наклоняется к омеге, обдает висок горячим дыханием, от чего оба прикрывают глаза. Альфа водит носом по виску, нежно опускаясь к щеке и оставляя на ней невесомый поцелуй. Трепетность медленно обжигает два тела, что накалились как провода. От таких нежных поцелуев внизу живота завязался приятный узел, который не похож на то, что было в прошлый раз. Этот был куда более блаженный. Чон проводит носом по чувствительной шее, что сразу покрывается мурашками, чувствует дрожь чужого тела, от чего сильнее заводится. Мучает себя, чтобы получить удовольствие в двойном размере. Ему сносит крышу, когда улавливает тихий вздох после поцелуя в чувствительную железу. Запах омеги пьянит, заставляет хотеть большего. Альфа глядит в туманные очи, что льдом владеют так опытно, укутывая куда-то в пропасть, томно хихикая. – Ты боишься, – не вопрос, а утверждение. Конечно, не удивлён, знает что опрометчиво поступил, так грубо ставя этого омегу на колени. Теперь будет немного сложнее. Он не знает почему хочется взаимности, хочется видеть наслаждение в чужом лице. Омега дрожит, кусает губу от волнения, чувствует возбуждение альфы, что упирается в бедро. Ему правда страшно. Страшно чувствовать горячее дыхание возле уха, страшно чувствовать касания холодными пальцами, страшно чувствовать, что его хотят. Это всё очень пугает, заставляет сжимать руки в кулаки и наблюдать за взглядом дьявола. – Я тебя не боюсь, – твёрдо отвечает, прямо в губы, упрямо смотря в карие глаза. – Очень зря. Чонгук, не в силах больше терпеть, страстно впивается в губы напротив, начиная остервенело их сминать. Он вжимает тельце в стену, выдыхая в горячий поцелуй. Как давно он хотел этого, хотел чтобы на поцелуй дали ответ. И Тэхён его даёт. Наконец раскрывает влажные губы, давая волю действиям, и язык альфы сразу проникает внутрь, заставляя тихо выдохнуть. Сердце сковывает глушащая, горячая, трепетная нежность, что не даёт отстранить альфу перед собой. Тот демон, дьявол, сам посланник Сатаны: омега уже сомневается, что тот просто поехавший. Альфа сам отстраняется с громким чмоком, смотрит на сжавшегося омегу и улыбается. – Ты когда-нибудь целовался по-взрослому? – Знает ответ, но смущение на лице увидеть хочет. Но не ожидает, что этот самый ответ будет иным. – Да. – Омега слегка тушуется, не понимая что значит «по-взрослому». Мужчина хмурится, поднимая бровь и не веря в услышанное. Это не отстраняет, нисколько, просто неожиданно, потому что омега создаёт образ полной недоступности. Только он вновь хочет припасть к любимым, вкусным губам, как слышит тихое: – С Чимином. Минор вновь смотрит в голубые глаза, переваривает информацию и пытается найти намёк на шутку, но её нет. От этого альфа громко смеётся, выдыхая и понимая что омега даже не знает что такое настоящий поцелуй. – Это не по-взрослому, tesoro. Я покажу тебе настоящее удовольствие. – Не терпит отказов. Он толкает омегу в сторону двери в спальню, вновь начиная выцеловывать пухлые губы и судорожно пытается её открыть, дабы войти внутрь. Не смотря вокруг он кидает дрожащего от страха омегу на кровать, а затем наваливается следом. Тэхён громко дышит в поцелуй, когда альфа пробирается руками под рубашку, оглаживая рубцы и шрамы. Когда рвёт эту же рубашку к чёртовой матери, припадая горячими губами к его груди и мягко выцеловывая ранки. Сочувствующе гладит пальцами талию, заставляя прогнуться в спине и попытаться свести расставленные альфой ноги. Внутри пожар начинается, опасный, ни на что не похожий. Омега давится стоном, ибо Минор сжимает его вставший орган через штаны, медленно поглаживая. Он громко вскрикивает, чувствуя как в глазах начинает скапливаться непрошенная влага, что не ушло от внимательного взгляда альфы. – Тише, не плачь, – шепчет доверительно, – я не сделаю больше больно. Омега поднимает взгляд на Чонгука, что личным дьяволом стал, а затем коротко кивает, позволяя отдаться невероятной ласке. Тэхён почему-то верит. Чон приподнимается с парня, снимает с себя уже влажную от пота рубашку, позволяя омеге разглядеть ярко выраженный рельеф, от которого омега сразу смутился, опуская взгляд. Альфа усмехнулся, заметив смятение парня, а затем взял его руку в свою, укладывая на тяжело вздымающуюся грудь. – Потрогай. Омега сглатывает, начинает водить ладонью по груди в районе и так потревоженного сердца, водит по прессу и коротко вздыхает, когда рука завороженно опускается на низ живота. Видит, как член альфы, стянутый боксёрами, заинтересованно дёргается, губу закусывает и поднимает взгляд на изучающего его мужчину, что глядит в ответ туманными глазами. Он сразу жадно припадает губами к чужим, заводя танец смерти вновь и вновь. Омега часто дышит, выгибается в спине и смаргивает слёзы удовольствия, когда альфа не скупится на ласку. Омега кончает с громким стоном слетевшим с губ, но альфа на этом не останавливается. – Чонгук... – Дезориентированный омега не сразу понимает, когда остаётся полностью без одежды, под внимательным взглядом карих глаз. – Как же красив, – выдыхает альфа, проводя рукой по бёдрам омеги, что уже даже не скрывает никому не нужное бельё. Альфа так же раздевается до гола, стараясь контролировать себя. Ему доставляет удовольствие, когда омега таким взглядом смотрит. Когда губы в немом стоне открывает, чувствуя в себе первый палец, смазанный лубрикантом. Он даже не понимает, как всё происходит. Откуда альфа берёт все нужное для секса, но сейчас ему и не до этого. Он поджимает пальцы на ногах, когда альфа добавляет второй палец, а после и третий, растягивая нетронутый никем вход, что сразу начинает сочиться смазкой. Омега поджимает пальцы на ногах, извиваясь на постели. Минор поднимается с кровати, оставляя парня поежится от внезапного холода и туманным взглядом проследить за тем, как он снимает с себя боксёры, открывая вид на вставший член. Омега от страха сглатывает, понимая что будет следом. Чонгук достаёт из шкафчика презерватив, открывает его и раскатывает по органу, наваливаясь на парня вновь. Сразу же припадает губами к чужим, стараясь сгладить будущие, не очень приятные ощущения. Сам хмурит брови, осторожно входит в него, сильно стискивая челюсти из-за горячей узости. Омега слегка вздыхает, показывая на лице гримасу боли, а Чонгук лишь ласково шепчет что-то на ухо, отстранившись от губ. Он берёт в руки небольшой член парнишки, медленно водит по головке ладонью, доставляя неистовое наслаждение. Минор не соврет, если скажет, что сейчас видит самую лучшую картину в его жизни. Омега под ним закатывает глаза в наслаждении, смаргивает появившиеся вновь слёзы, которые с щёк бледных сразу сцеловываются. Он делает толчки на пробу, желая довести Тэхёна до состояния удовольствия, доставленного им же. Крышу окончательно сносит, когда омега издает тихий, еле слышный стон. Тэхён хнычет, не понимая свои ощущения, боль то или немыслимое наслаждение, словно в негу тягучую опустили. Он закрывает глаза, прижимая крепкое тело к себе и пытаясь найти чужие губы. Чонгук, дав привыкнуть к себе, начал двигаться, ускоряя скорость толчков. Голова кружится у обоих, они прижимаются друг к другу словно магниты, не могут отстраниться даже на секунду. Между ними трепещет накалившийся воздух, что стягивает сознание в тот же узел, что и в животе. Тягучее, сладкое наслаждение, неизведанное раньше, прикрываемое грубыми руками, что ласково по телу водят, и на бёдрах синяки оставляют. – Блядь, ангел... – Рычит альфа, сжимая чужую талию и громко выдыхает. Омега под ним извивается на постели, слегка подрагивая, чувствует подкатывающую негу, пальцы на ногах поджимает. Как в тумане вплетает пальцы в чужие волосы, слегка сжимая и заставляя альфу протяжно зарычать вновь, продолжая остервенело вбиваться в податливое тело. Они соединяются в безумной агонии, что выгорает внутри, под ребрами. И когда Тэхён кончил с именем личного дьявола на губах, он понял, насколько сильно попал. Альфа, сделав ещё несколько толчков в уставшее от первого секса тело, так же кончает, открыв рот в немом стоне и откинув голову. Голова не соображает вовсе, они оба громко дышат, не до конца понимая происходящее. В Тэхёне горит красный свет, он не может так. Противоречит сам себе, не понимает, что именно нужно ему. Знает, что поступает не правильно, не должно быть так. Он прикрывает глаза, громко выдыхая и поворачивается на бок от альфы. Тот в свою очередь касается носом затылка омеги, вдыхает аромат и сам закрывает глаза, обнимая талию парня горячими от алкоголя руками. Он рад, что омега не стал противиться, принял свою участь и даже сам получил наслаждение. Почему такое странное блаженство растекается по груди, когда альфа чувствует аромат этого человека? Душа очень глупая, слишком странная. Чонгук не жестокий, у него нет выбора. Если когда-то ему пристанет выбор от Тэхёна: он или жестокость, он душевно выберет его. Сейчас, слыша лёгкое посапывание от омеги, сердце стучит так сильно, что кажется вот-вот разобьёт рёбра. Он выдыхает, прижимая омегу ближе к себе. Слов нет, одни только чувства. Невозможно что-то придумать, дабы развеять тишину. Минор лишь шепчет что-то невнятное, прижимается носом к взмокшему затылку и боится что все окажется неправдой. Как такое вообще могло произойти? Чтобы сам Минор – человек, что презирал всех детей в этом месте, так по атомы погряз в светлом образе. Немыслимо. Не правда. Не по-настоящему. Качает головой: знает, что идиот. Крепче обнимает, до хруста, до скрежета, не хочет отпускать. – Дьяволы не всегда имеют страшный облик, – не знает, к чему сказал. Мысли вслух. Омега молчит и ему даже кажется, что тот вымотался и заснул, но ответ обескураживает: – По тебе видно. – Бьёт, режет. Жалеет, ему кажется, что он болван. Зря так опрометчиво действовал, не знал, как сильно душа захочет слиться с другой. Более непорочной, чистой, светлой. Он вздыхает: всё исправит, безоговорочно. Даже нечего сказать, все слова закончились. Он лишь проводит носом по затылку, чувствует мурашки и радуется, ведь тело Тэхёна реагирует на его ласки. Умершие не то бабочки, скорее мотыльки начинают трепыхаться, почувствовав свет и тепло чужой души. Они так и засыпают, чувствуя сердца друг друга.

***

Утро встречается раскатом грома, не светлыми лучами солнца и пением ласточек. Реальность гораздо хуже: Чонгук неосознанно проводит по постели рукой, понимая что та пуста. Глаза резко открываются, в голову ударяет миллионы мыслей, непрошеных, тревожащих. Минор подрывается с постели, задерживает дыхание, прислушивается. Слышит шум воды в ванной и облегчённо вздыхает. Как он мог подумать, что омега сбежал? Куда ему сбегать? Он хмыкает, ответ один: некуда. Медленно поднимается с тёплой постели, глядит на часы: полседьмого утра. Неплохо. Подходит к двери ванную и понимает, что та не заперта. Скорее всего думал, что альфа так рано не проснётся. Это очень трепетно. Укладывает ладонь на ручку, осторожно надавливая и открывая бесшумно. Внезапно задерживает дыхание от тянущего живот снизу чувства. Омега стоит к нему спиной, видно не слышал дьявола, что так бессовестно входит в место, где больше всего уязвим. Только вот кто из них? Рассматривает чужую спину, кидает взгляд на каждую родинку и считает их, запоминает в уме. По этим родинкам он водил ночью кончиками пальцев, находя в них яркие созвездия. Рассматривал лицо, запоминал детали, примечал что-то для себя, очерчивал образ в голове. С трепетом водил по щекам, оставлял россыпи поцелуев, пока тот ничего не подозревая сладко спал. Что-то бормотал во сне, он не понял что именно, но пытался вслушаться в чужие слова, боясь упустить что-то важное. Кажется его сердце нашло нужный ритм. Минор подходит к не замечающему его омеге близко, тот чувствует дыхание на своём затылке и замирает, начиная бегать глазами по кафелю. Чонгук проводит пальцами по позвонкам, словно считая их, скользит по талии ниже, к бёдрам, слегка сжимает. Омега сглатывает вязкую слюну: всё ещё боится. Он медленно разворачивается к дьяволу, стреляя ледяными глазами прямо в гнилое сердце. Чонгук прижимает его к стене, медленно припадает губами к шее, ласково скользя руками по изгибам тела. Они оба абсолютно оголённые, как физически, так и морально. В душе загорается огонёк надежды: он слышит доверчивый, слишком тихий стон. Ему окончательно сносит крышу, горячая вода создаёт пар, что окутывает тела магнитом, притягивая и все равно создавая страшную дистанцию. От нее не избавиться, она липкая, жгучая, ужасно болезненная. В его волосы зарываются тонкими пальцами, откидывают шею, позволяя изучать его всюду. Минор осторожно опускает руку на живот парня, поглаживает и спускается ниже, а омегу же начинает трясти. Он замечает взгляд на своей груди вновь, сгибает бровь и ласково глядит. – Вновь хочешь потрогать? Омега слышит через толщу воды, поднимает обескураженный взгляд на дьявола: – Я пытаюсь разглядеть там сердце. Чонгук выдыхает потерянно, хлопает глазами и осторожно целует в лоб горячими губами. Он берёт руку омеги в свою, повторяя вчерашнее действие, укладывает её себе на грудь, уже намеренно в районе сердца. – Оно здесь, чувствуешь? – Шепчет прямо в губы. – Слышишь, как стучит? Оно из-за тебя такое. Сорвалось с цепи, меня не слушает. Может к тебе прислушается? Тэхён смотрит на его грудь внимательно, не дышит, пытается почувствовать ритм чужого сердца. Унимает своё, жадно скулящее, дрожащее от страха и странного чувства. Минор тоже опускает свою руку на чужую грудь, молчит, тоже не дышит. Чувствует стук своего, чужого тоже чувствует. – Наши сердца сошлись в унисон, как думаешь, что это значит? Ответа не ждёт, он ему не нужен. Он вздыхает и целует жадно, боится слов из уст чужих. Сминает губы, мягко гладит рукой по талии парня, а тот судорожно вздыхает, хватаясь за его плечи и сжимая. Чон улыбается в поцелуй, подхватывает омегу под бёдра и вжимает его в стенку. Тэхён обвивает ногами торс альфы и доверительно смотрит, всё ещё боится, но надеется в ответ, что его чувства что-то значат. Всё происходит слишком непонятно, слов недостаточно, но много действий. Дьявол грустных нот: вот что приходит в голову под прозвищем «Минор». Когда в него проникают пальцы, он громко стонет, заполняет помещение своим запахом и заставляет дышать лишь им. Какое-то адское наслаждение, не больше, не меньше, и даже не посередине. Такое бывает? Возможно. Но мысли не об этом. Мысли сосредоточены на чужих ласках, нежных движениях и жадных поцелуев, на которые явно не скупятся. Альфа рычит, сжимает бёдра омеги и упирается возбуждением во вход парня, заставляя того сжаться. – Перестань бояться, смотри мне в глаза. – И он смотрит. От этого взгляда альфе сносит крышу: он входит в омегу медленно, но одним толчком, задевая своим животом член Тэхёна, что ломает брови и в наслаждении закусывает губу. По щекам ползут бесполезные слёзы. С каких пор этот омега начал так часто плакать? Но ему нравится. Нравится что слёзы наслаждения, никак не боли. Альфа упивается вцепленными в него до сладкой боли пальцами, начинает двигаться, держит крепче дрожащего от переизбытка чувств омегу. – Чонгук... – Стонет. Стонет имя. Его имя? Оно звучит так чисто, с чужих, целованных уст. Он готов вновь продать душу дьяволу, лишь бы слышать этот звук вечность. Он двигается быстрее, вбивает слабое тело в кафель, громко рычит и оставляет отметины. Скользит губами по шее омеги, целуя первую метку. Она ему не нравится. Чонгуку хочется её стереть, она бездушная, ужасная. Именно поэтому он кладёт руку на член омеги, начинает надрачивать, пока тот словно догорает совсем не в этом пространстве. – Смотри на меня, tesoro, – выдыхает в метку, тело омеги пронзает жгучая боль, пока Чонгук прокусывает его кожу на шее, а затем нежно зализывая, словно извиняясь. – У меня от тебя сносит и так снесенную крышу, – хрипит он, глядя в заплаканные глаза, – что ты со мной сделал? У омеги такой же вопрос. Он совершенно не понимает какого чёрта его тело отвечает на ласковые прикосновения. Какого чёрта хочет большего, чувствует как член альфы трогает внутри что-то чувствительное: громко вскрикивает и хнычет. – Ещё... – Чонгук ловит на слове, входит под тем же углом остервенело, чувствует что омегу скоро окутает наслаждение и ускоряется, бездумно выцеловывая мокрые то ли от воды, то ли от слёз щёки. Они кончают вместе, ловя стоны друг друга губами. Их обоих трясет внутри, сердце не останавливаются, бьются сильнее, в ритме бывших толчков в чужое тело. Так вот почему так сильно стучат: они тянутся друг к другу. Им не важно, что их сковывает клетка из рёбер, они их проломают, но сольются в танце. Говорят влюбленные сердца находят свою музыку и стучат в унисон. Стоит ли дьяволу, что всю жизнь слышал монотонное биение своего сердца, таить надежду о том, что оно нашло свою мелодию?

***

– Я хочу к Чимину, – хрипит омега, сидя напротив Чонгука, что занимается какими-то бумагами. После душа они ещё долго лежали в кровати, говорили о чем-то не столь важном. Хотя для кого как, потому что альфа слушал внимательно каждое его слово. Как там называется это? Одержимость? Кажется да, она самая. Чонгук не открывает взгляд от бумаг пару секунд, а затем откладывает их и выдыхает: – Я не хочу отпускать тебя. – Я далеко не уйду. Ты всегда можешь приказать меня привести. – Звучит неприятно. Он хотел, чтобы омега сам желал к нему идти. Но он глуп, раз думает, что ему так просто всё простят. Минор хмурит брови и пожимает плечами, изучающе смотря на омегу. Думает, что нужно дать время тому, дабы подумать. Слишком быстро и резко все произошло, судя по всему, Тэхён просто обескуражен, не знает как поступить. Он принимает решение в своей голове, долго молчит, а омега ждёт. – Хорошо, можешь идти. Я скажу охране чтобы не трогала тебя. Ты волен прийти когда захочешь, я дам тебе время и выбор, – врёт, нагло. Выбора не даст, он просто уверен в том, что не отпустит никуда. Только потому, что не чувствует сопротивления в чужом сердце. Не даст совершить ошибку. Омега поднимает брови, растерянно смотрит, явно не ожидая такого. Его губы растягиваются в лёгкой, счастливой и едва видной улыбке, а дьявол чувствует себя дураком, потому что хочет улыбаться в ответ. Он воодушевленно подрывается с места, задерживая дыхание прямо перед выходом, поворачивается к Чонгуку и тихо, ласково шепчет: – Спасибо. Да не за что, думается ему. Он сейчас лужа, ему можно ничего не ответить, просто лишь кивнуть и спрятать рвущуюся наружу улыбку. Вот идиот. Кто? Он? Или же Тэхён? Возможно оба. Омега бежит по коридору, встречая несколько странных взглядов, но не обращает внимание. Со слезами на глазах бежит к другу – ведь соскучился ужасно. Открывает знакомую дверь, и в шоке открывает рот: Видит Юнги, видит Чимина. Видит обоих. Они целовались? Пак поднимает напуганные глаза на Тэхёна, подрывается с кровати так быстро, что Юнги кажется падает. Бежит к младшему и резко заключает его в свои объятия, пока омега коротко улыбается. Его осматривают с ног до головы изучающе, а после выдыхают удивлённо: – Он с тобой ничего не сделал? Тэхён не знает, что ответить. Что значил этот вопрос? Телесные наказания или то, что дьявол исцеловал каждый сантиметр его тела? – Ничего. – Интерпретирует как первое. – А вы, я смотрю, подружились пока меня не было. Хмыкает, выгибает бровь и встречает смущённый взгляд не Чимина, а почему-то Юнги. Тэхён закатывает глаза и отстраняет от себя друга, а затем устало падает на свою кровать, закрывая глаза. Здесь уютно, с людьми, которые нужны ему. Нужен ли ему дьявол, что вошёл глубоко под раненую кожу не спросив? Парни молчат, смотрят на младшего омегу и думают о чем-то своем. – Твой запах, – говорит тихо Мин, – он изменился. Тэхёну все равно. Он ничего не отвечает, оставляет испуганные взгляды друзей такими же. Юнги понимает, что сейчас лучше ничего не говорить, поэтому меняет тему: – Знаете, омеги, мне если честно покидать даже вас не хочется, вы такие хорошие. Чимин смущённо улыбается, а омега понимает, что между ними точно что-то есть. Истинность? Непонятно. Но почему-то ему нет никакого дела. Главное, чтобы друг наконец был счастлив. Юнги подходит к кровати Тэхёна и садится на край, по-дружески крепко его обнимая, подзывает Пака, и тот с радостью валится на них сверху. Светловолосый задушено хрипит, стискивая челюсти: – Вы не пушинки, дорогие мои. Друзья делают всё тихо, не желая привлекать внимание. Позже они лежали в своих кроватях и долго разговаривали. Омеги говорили о том, как попали сюда, а Юнги с сожалением глядел на них, молчаливо поддерживая и давая понять, что они не одни. Жить почему-то стали легче, с появлением кого-то, кто знает все что здесь происходит. Тэхёна всё время не опускают мысли о словах Юнги про побег. Неужели он сможет выйти отсюда и наконец сбежать? Оставить всех на время, а затем помочь. А Чонгук? Он будет очень зол, омега чувствует. Даже сейчас чувствует ауру альфы рядом, словно дьявол дышит в затылок. Но открывая глаза никого рядом не замечает. Он вздыхает разочарованно, медленно поднимается с кровати и глядит в окно: ещё темно. Ноги сами ведут на выход из комнаты, он знает что охрана осведомлена, его не остановят. Он на дрожащих ногах идёт по изученному коридору и боится своих мыслей. Почему именно сейчас так необходимо чувствовать запах этого человека? Слишком спонтанно, не понятно и скованно. Он не объяснит, почему творит такую дичь. Останавливается возле двери, громко дышит и осторожно открывает дверь. Или же своё сердце? Глупо, опрометчиво. Но здесь все сумасшедшие, ему можно так, он ничем не отличается. Проходит внутрь кабинета, в нём темно, омега понимает, что альфа в своей спальне. Судорожно дышит, не понимает почему сердце так взволнованно бьётся. Подходит к следующей двери, открывает, но там почему-то тоже пусто. Омега разочарованно выдыхает, хотя всё равно заходит внутрь. Падает на кровать альфы и неловко утыкается носом в его подушку, жадно вдыхая чужой запах. Сразу становится спокойно, он оборачивается одеялом, что так же держит запах дьявола и закрывает глаза, сразу засыпая. Не знает, что альфа почувствовал его присутствие ещё когда находился в ванне. Он быстро смывал пену со своего тела и даже не оделся: просто обмотался полотенцем, осторожно вышел из ванной. Сразу заметил свернувшийся калачиком кокон, сердце трепетно притянуло к человеку, словно магнитом. Прекрасен. Весь. Он снял полотенце с бедер и залез под одеяло. Прижался сзади к омеге, что доверчиво во сне льнёт к нему в ответ. Ласкался, дышал куда-то в шею, сжимал в объятиях. Альфе от этого снесло крышу вновь: который уже раз? Хотя не важно, главное что сносит и сносит постоянно всё чаще. Сам вдыхает полюбившийся запах и счастливо выдыхает его же. Заполняет ими лёгкие снова и снова, словно тот главный наркотик мира, хлеще экстази и галлюциногенов. Все то – мнимое удовольствие. Это же – самое настоящее и реальное. Самое жестокое и запрещённое. Опасное.