You my silence

***

Звуки стуков воды о бетонный пол уже начинают порядком раздражать. Юнги осматривает помещение: всё как рассказывали ему омеги. Ничего в комнате нет, кроме железных кандалов, что натирают кожу кистей и шеи. Стоять в одной позе сутки ужасно тяжело и он даже не представляет, как Чимин с Тэхёном вообще это пережили. Колени ужасно болят, ощущение, что в них осталась вмятина от пола. Но альфа не ноет: героически выстаивает своё наказание перед смертью. Главное, что у омег получилось сбежать. По крайней мере он надеется, ибо бегающие монахини и альфы туда-сюда – прямое доказательство этого. От этой мысли хочется облегчённо вздохнуть: он сделал всё, что смог. Теперь его омега и друг будут в безопасности. Юнги проникся Тэхёном ещё с самого начала. Разговоры с этим нежным омегой давали чувство полной надежды и искры. Конечно, Чимин привлёк его сразу, и совсем не как друг. В этом омеге хочется укутаться, вдыхать запах и целовать: показывать что в жизни есть и удовольствие. Теперь ему тяжело было бы представить жизнь без этих двоих. Да, это странно, но всё же. Ему хватило того времени, что они провели, чтобы понять все свои чувства. И альфе искренне жаль этих омег. Он измученно улыбается: понимает что не зря отдаёт свою жизнь. Знает что Сокджин со всем разберётся. В этом нет сомнений. Внезапно дверь открывается и к нему заходит невысокий альфа, со всем пренебрежением окидывая его взглядом и начиная снимать кандалы. Юнги сразу облегчённо вздохнул и потёр кисти и шею руками. Неужели всё? Смерть? Он выдыхает: ну, пора, значит пора. Примет смерть со всей гордостью. Ему не жалко. Его ведут по коридору, он еле переставляет затёкшие ноги, вымученно поднимая брови. Останавливаются возле уже знакомой двери: вот это ему не нравится. А как же публичная казнь? Альфа стучится в дверь и входит после недолгого молчания. Он толкает Юнги внутрь, а сам покидает помещение, оставаясь стоять за дверью. Мин слегка морщится от лёгкого света и не сразу видит происходящее, а когда взгляд наконец сфокусировался, он слегка разочарованно выдохнул: – Тэхён... Омега подбегает к Мину со слезами на глазах, крепко обнимает его под цепким взглядом альфы, что сидит за своим столом и не спускает глаз с этой парочки, уперев голову в крепко сжатый кулак. – Юнги... – Хнычет Тэхён и крепче прижимает альфу к себе, чувствуя как друг обнимает куда крепче. – Почему ты здесь... У вас ничего не вышло? – Юнги отстраняется, почувствовав недоброжелательный взгляд карих глаз. – Чимин смог, он убежал, – шепчет голубоглазый ангел, ласково и счастливо улыбаясь. По нему не скажешь что его наказывали или пытали, – всё хорошо. – Сказал Тэхён, заметив на себе сканирующий взгляд Мина. Юнги улыбается и вновь прижимает друга к себе, чувствуя запах любимых цветов: очень успокаивает. Всеми забытый дьявол поднимается со своего кресла с тяжёлым вздохом, в два шага подходит к голубкам и оттягивает Мина за шиворот к стенке. – Ты всё ещё жив только благодаря ему. Тебе повезло что мне плевать на это место, но не плевать на него, – кивает на Тэхёна, сжимая челюсти. Юнги тоже смотрит на омегу и ласково улыбается, тепло осматривая его и шепча одними губами: «спасибо». Тэхён осторожно кивает головой, показывая что всё нормально и чтобы он не переживал. Минор оглядывается на омегу и задумчиво хмыкает, неоднозначно ведя плечом. – Иди прочь, чтобы глаза мои тебя здесь больше не видели. – Выдыхает Чонгук и поджимает губы. Мин делает то же самое и опускает взгляд. Уходит. Оставляет друга, но не чувствует, что тот в опасности. Однако не остановится и спасёт всех детей, что бродят словно призраки. Когда дверь за Юнги закрывается, Чонгук поворачивается к Тэхёну и тихо усмехается. Если бы не этот омега, он бы обязательно лишил жизни надоедливого детектива. Он подходит к парню и осторожно укладывает ладони ему на талию, слегка сжимая и глядя прям в бездонные глаза. Влюблённо. Жить здесь тоже не кажется альфе приятной перспективой, однако он не знает, как всё устроить правильно. Отец спустит три шкуры и с него, и с бедного парня, что сейчас так доверчиво ластится носом в его шею. Он подумает об этом на досуге. Возможно стоит отпустить омегу и дать ему сбежать. Но не без него. Он не отпустит своё сокровище, что дало причину на смену себя и своей жизни. Сердце тихо рокочет, чувствует взаимность в чужом взгляде. Не попытался бежать, когда он его своими руками в лесу прижал к мокрой земле. Он мог сделать что угодно, альфа точно знал. Но не стал. Из-за него. Из-за Чонгука. – Проблем с тобой, – альфа качает головой и улыбается, – по уши и больше. – Пойми меня. Я не мог просто сидеть в запертым в одном и том же месте так долго. Я хотел лишь попробовать... – Минор поджимает губы, на слова омеги. – Но это не останется безнаказанным. Теперь подумай, что с тобой будут делать, и кто будет наказывать. Я не смогу причинять тебе боль так, как раньше. Ты просто не понимаешь, что ты наделал, tesoro. Они оба вздыхают. Тэхён прижимается носом к твёрдой и теплой груди, обтянутой тканью рубашки. Вдыхает запах и закрывает глаза. – Отпусти меня. Дай мне сбежать, и мы попробуем заново. Как нормальные люди, – шепчет доверительно, дрожащим голосом, льнёт ближе и поднимает на альфу бездонные глаза, – пожалуйста. Минор стискивает челюсти и качает в отрицании головой. – Я не могу. Прости, Тэхён, я не отпущу тебя. Не сейчас. – Сжимает руки на талии крепче, словно омега сейчас и правда попытается сбежать. Опускает взгляд, не в силах бороться со рвущимся наружу желанием сделать так, как говорит омега. Любовь застилает глаза пеленой, а сердце делает кульбит, от такого взгляда омеги. – Дай мне время. – Сдаётся, рвано выдыхая. Тэхён улыбается и прижимается ближе, измученно прикрывая глаза и прижимаясь щекой к его груди. Сердце там всё-таки есть.

***

Чонгук неторопливо идёт по коридору, крутя в руке ключи. Шагает размашисто, удручённо, словно на каторгу идёт. От нервов насвистывает какую-то неизвестную мелодию. На душе скопился неприятный ком от недолгой разлуки со своим человеком. Минор стучит костяшками пальцев по знакомой двери и сразу открывает её, проходя внутрь. – Присаживайся, – послышался хрипящий голос отца. Чонгук кивнул и слегка усмехнулся, видя Сымина. Кажется, дело очень важное. – В чём дело, отец? – Старается сделать максимально непринуждённый вид. Джисон кидает взгляд на Сымина. Тот выглядел странно, косо посматривал и лишь иногда усмехался уголком губ, прикладывая пальцы к подбородку. – И так, я думаю вы понимаете по какому поводу собрание, – мужчина поправил кроваво-красный галстук на своей шее и хмыкнул, подобно Сатане, – двое омег пытались сбежать. У одного из них вышло: у второго же нет. Минор нервно сжал кулаки, убирая их под стол и стараясь не показывать нервозность. Он то знает, что делают с детьми, которые пытались сбежать. – Сегодня вечером свершится наказание. Чонгук, – Джисон переводит взгляд на сына, – поручаю это тебе. Всё как обычно. Сымин тоже посмотрел на альфу слишком странно. От этого челюсти сжимались сами собой. Но Минор лишь кивнул: ему нельзя раскрывать отношения с омегой, иначе он подвергнет его страшной опасности. Вместо этого он как можно спокойно усмехнулся, как делал это всегда. – Я понял, отец. Что-то ещё? – Нужно найти сбежавшего омегу. Начните поиски. Далеко не уйдёт, кому он там нужен. – Чонгук конечно всё знает. И о детективе Ким Сокджине знает, и о том, что он должен был ждать двух сбежавших омег, но удалось лишь одному. – Хорошо, всё? – Да, можешь идти. Чонгук слишком нервно подскочил со своего места, шагая на выход. Как только дверь за мужчиной закрылась, Сымин и Джисон странно переглянулись, делая свои выводы.

***

Этот вечер был не спокойным. Наступает холодная зима, что предвещает морозные дни. Тэхён лежит на кровати Чонгука, смотрит в потолок и рассматривает маленьких птичек, что кружат у его лица и слабо светятся. Он выключил свет, чтобы ярче видеть звёздное небо на потолке, и сам не заметил, как надолго задумался. Что будет делать Чонгук? Как он справится с тем, что его человека будут подвергать опасности. Тяжело даже начинать думать о том, как будет больно. За всё это время он уже отвык от всего этого. Дьявол грел его в своем сердце и не давал в обиду, а сейчас он вновь будет чувствовать тяжесть от испуга за будущие возможные события. Сегодня уже состояться наказание, в полночь. Он совершенно не знает, что делать. Минору нужно будет держать лицо, чтобы не раскрыть их странные отношения. Это создаёт больную тяжесть в груди. Он слышит стук входной двери в кабинет, тяжёлые шаги, и через несколько секунд дверь в спальню открывается. Чонгук находит Тэхёна на своей постели и тепло улыбается, когда ловит его взгляд. Альфа молча подходит к нему, ложится рядом и сгребает в свои объятия, утыкаясь в затылок. – Я не знаю, что делать, – шепчет Чонгук и болезненно морщится. – Я справлюсь. – Тихо отвечает. Чонгук качает головой: не может допустить. – Я не могу представить эту картину, – в ужасе говорит Минор и жмурится от мыслей того, что его омеге будет больно. – Чонгук, – Тэхён поворачивается к альфе в кольце рук и глядит прямо в глаза, – не переживай за меня. Ты должен держать своё лицо, палач, я смогу вытерпеть. Просто представь, что на моём месте кто-то, кто этого заслужил. А я заслужил. Чонгук закрывает глаза и хмурится, сжимая парня в своих объятиях. Не может. Не получится. – Прости, tesoro... В горле оседает неприятный ком боли и недосказанности. Чонгук скользит взглядом по лицу парнишки и нежно накрывает его губы своими, водя тяжёлыми руками по талии. Поцелуй трепетный, в нём выложены все чувства, что остаются в груди. Объятия и поцелуи были долгие и нежные, а боязнь расстаться возрастала с каждой минутой, ведь скоро случится страшное. Тэхён глянул в глаза Чона и улыбнулся, понимая внезапно, какой же мужчина красивый. Карие глаза выдавали отблеск звёзд на потолке, ровные и острые скулы, пушистые ресницы, из-под которых дьявол наблюдал за ним в ответ. Тоже рассматривал, подмечал, запоминал. Чонгук внезапно проводит рукой вниз, по талии парня, в поцелуе сжимая его бедро. От этого прикосновения омега тихо застонал, поддаваясь навстречу ласке. – Хочу тебя... – Выдыхает Минор, видя каким затуманенным взглядом смотрит парень. Он осторожно снимает все вещи с младшего, а затем раздевается сам. У них не так много времени, но очень хочется растянуть всё как можно сильнее. Чонгук проводит по сжимающемуся колечку мышц пальцами, слушая трепетные вздохи парня, а затем входит в него сразу двумя пальцами, предварительно вымочив их в смазке омеги. Чувствует как сжимается Тэхён вокруг его пальцев, и ему от этого сносит крышу. Он коротко вздыхает, всё сильнее и сильнее желая получить тело омеги вновь. Он исследует губами все участки кожи, чувствуя как Тэхён зарывается пальцами в его волосы и доверчиво льнёт ближе. Носом проводит по его шее, оставляя короткие поцелуи. – Весь мир к чёрту переверну, заставлю всех на коленях ползать, вот увидишь. – Шепчет Минор прямо в чувствительное ухо, распаляя парня своими касаниями в районе паха. – Я тебе обещаю, что убью всех, кто заставит тебя мучаться. Всех. Омега стонет, когда Чонгук осторожно входит в него, заполняя одним плавным толчком. Чувство заполненности охватывает до кончиков пальцев, которыми он сжимает белую простынь. Они громко дышат, не скрывая своих чувств и эмоций. Своего удовольствия. Толчки становятся быстрее и резче, Тэхён сходит с ума от контраста горячего тела Чонгука и холодных простыней. Надрывно стонет и хнычет, прижимая к себе и водя ногтями по его спине. Чувств так много, что кажется будто они хотят вырваться вместе с предстоящим огненным оргазмом, заполнив всю комнату. Минор укладывает руку на стоящий член парня, начиная резко надрачивать, а Тэхён давится в собственном стоне, начиная вилять бедрами на встречу. Слёзы удовольствия катятся по его щеке, и он их не стирает, позволяет им упасть на постель и раствориться. – Чёрт, что же ты делаешь со мной... – Горячо шепчет дьявол. Всё кажется сумасшествием настолько, что словно перестаёт быть правдой. Через несколько часов Тэхёну предстоит мучиться от своей наивности, а Чонгуку сделать больно человеку, которого он безумно любит. Но это потом: сейчас они наслаждаются друг другом ровно на столько, насколько это вообще возможно. Именно сейчас омега стонет от глубоких толчков дьявола, срывает голос и чувствует чонгуково дыхание над ухом. После ещё нескольких толчков, Чонгук изливается глубоко в омегу, напрочь забыв про контрацепцию. Он глухо стонет, утыкаясь в шею Тэхёна, и продолжает толчки, что отдаются фейерверком в глазах. Начинает дрочить парню быстрее: он тоже долго не выдерживается, кончает сразу же после альфы, с громким стоном на устах. – Чонгук... – Громко выкрикивает он, дрожа в оргазменной судороге. Отойдя от оргазма, Минор захватил омегу в плен из своих рук, крепко прижимая к себе и пытаясь отдышаться. Он провел носом по взмокшему затылку омеги и тихо прошептал: – Запомни мои обещания, tesoro. Я слов на ветер не бросаю. Они так и не заметили, как задремали в крепких объятиях друг друга на несколько часов.

***

Тэхён открывает глаза, чувствуя на себе чужую руку, что прижимает ближе. Омега слегка приподнимается, глядит на Чонгука, что спал слегка тревожно. Его ресницы подрагивали, а губы еле видно сжимались. Густые брови забавно хмурились, что говорило о том, что сон скорее всего не очень сладкий. Всё в альфе сейчас кричит о беззаботности и мнимой слабости на чужом лице. Парень осторожно вылез из объятий мужчины, боясь потревожить его сон, и посмотрел на время. Через пол часа должно случиться наказание, которое понесёт Тэхён за свой мнимый грех. Сердце сжимается от неправильности ситуации, но сейчас ему точно нужно уйти из комнаты дьявола. Он ничем не отличается от остальных, и не должен. Омега такой же как и все, брошенный и разорванный судьбой, что сжимает горло и сковывает руки в кандалы. Ким поднимается с кровати, вставая босыми ногами на мягкий и пушистый ковёр, слегка прикрывает глаза. Тихо одевается в разбросанные по комнате вещи, что кажется должны были быть аккуратно сложенными. Крадётся к выходу и возле двери медленно поворачивается к альфе, желая ещё раз глянуть на умиротворенный вид и запомнить его таким, если вдруг омега не выдержит наказания. Он не знает какая судьба ему уготовлена за попытку побега, но знает о том, что это самое страшное наказание. Но ужасней всего-то, что это наказание придется вершить Минору. Человеку, что даже глазом не дёргал, бил и уничтожал детей за проступки. Он видит как Чонгук поворачивается на другой бок, щупает вторую сторону кровати и спросонья хмурится, а это значит, что Тэхёну уже пора уходить. Он – заключённый омега. Он раб, сирота, больше никто в этом мире. Ким должен быть там, где его место – в холодной, сырой и пустой комнате, но никак не в покоях дьявола. Он осматривает красивый интерьер одним глазом, надеясь что ещё сюда вернётся, а затем прикрывает за собой дверь, выходя в кабинет. Глядит на стол: видит металлическую зажигалку с инициалами Чонгука. Берёт её в руки и нажимает на кнопку, смотря на маленький огонёк, что отражается в голубых глазах. Через секунду он выключает огонь и засовывает зажигалку в штаны, желая оставить что-то его у себя. Однако он не знает, что ему оставили кое-что дороже. Своё сердце. Тэхён выходит из кабинета и идёт по знакомому коридору, тихо шаркая босыми ногами. Видит знакомую дверь, наконец бесшумно заходит в комнату. Тоскливо осматривается: он до сих пор чувствует запах Юнги и Чимина, что кружит вокруг него и жалостливо обвивает шею. Омега подходит к кровати Чимина, валится на неё и тихо шмыгает, обнимая подушку друга. Не сдерживается: подаёт голос, плачет и дрожит, выливая все свои страхи аромату с подушки. Пачкает её слезами, воет, кричит в подушку и дёргается на постели в истерике, что затмила разум. Он не знает, сколько лежит так, ничего не слышит. Не слышит как дверь шумно открывается и в комнату заходят несколько альф. Не чувствует как его берут под руки, поднимая безвольное тело с кровати и несут к выходу. Он еле переставляет ногами, пелена слёз ничего не позволяет видеть. Какое-то время назад он вместе со своей мамой готовил танец на день учителя в школе. Какое-то время назад он боялся отца, который его безжалостно втаптывал в грязь. Какое-то время назад они с мамой отмечали его день рождения, ему пели прекрасную колыбельную и обещали скорое счастье. Он поднимает глаза к потолку, словно видит небо. Его грубо тащат, а он думает об одном. Неужели счастье настолько ужасно?

***

Чонгук просыпается не сразу. Он не в осознании происходящего тихо зевает, желая поскорее обнять обладателя сладкого аромата белых роз, что витает по комнате. Но ненавидит себя, когда касаясь второй половины кровати, находит лишь холодную пустоту. Он резко подрывается: осматривает комнату, громко дышит и качает головой в отрицании. – Чёрт, – выдыхает он, поднимаясь с постели. Одевается впопыхах, глядит на время: омегу уже точно забрали. Почему он не проснулся, когда Тэхён так тихо покинул комнату? Хочется избить себе лицо, изрезать себя в клочья, потому что теперь это лицо должно будет выражать безразличие, глядя в любимые глаза. Он вылетает из комнаты и прежде чем покинуть кабинет, надевает маску спокойствия и серьёзности. Нельзя проколоться. Не позволит чтобы из-за него с его омегой что-то сделал отец. Спокойно идёт по коридору, поправляет манжеты рукавов и тихо насвистывает колыбельную, что слышал когда-то от Тэхёна в комнате для очищения. Да, ведь он там был. Слышал дикий плачь, слышал его пение и чуть не убил человека, что поднял на него руку. Он только его. По пути в главную комнату он встречает идущих монахинь, что мило беседуют и смеются от предстоящего наказания. Минор именно в тот момент хотел окунуть их грязные лица в унитаз. Но он шёл дальше, разминая шею и что-то тихо бормоча. Вот он открывает массивную дверь, и все взгляды устремлены на него. Сотни детей собрали здесь, дабы они видели что бывает при совершении такого тяжкого «греха». Но на это он не обращает внимание, потому что он замечает Тэхёна. Тот слёзно смотрит на него, сидя на массивном стуле с кучей проводов. С высокой сцены видны его раны на лице, разбитую губу и дрожащие руки. Он боролся. Пытался избежать наказания, альфа уверен, что несколько его охранников точно ушли от сюда с разбитой челюстью от точного удара омеги. От этого хочется выть в голос: его малышу сделали больно. Но он сделает куда больнее. Это заставляет внутреннего зверя громко кричать и кусать всех вокруг. Подходит ближе, тихо поднимается на сцену, и чувствует присутствие отца. От него пахнет игривостью и сладким наслаждением. Отцу нравится развернувшаяся картина, Минор это чувствует. Но глазами его не находит, что странно. Почему он скрывается? Вот Чонгук подходит к омеге, что сидит и слегка дёргается, глядит в карие глаза дьявола доверчиво, словно не боится. Слабо улыбается и кивает, заверяя что всё хорошо. Но ничего не хорошо. Чонгук хмурится и поджимает губы: надевает провода на Тэхёна, приклеивая их к вискам, рукам, шее и ногам. Одними губами произносит нужное им обоим: «я люблю тебя». Омега закрывает глаза, дрожа всем телом, а альфа разворачивается к залу. – Сегодня... – хрипло начинает он и прочищает горло, – сегодня этот омега совершил тяжкий грех. Он попытался сбежать из интерната, где вас обеспечивают всем, чем нужно. Едой, кроватью, а главное – верой. Все тихо вздыхают, опуская глаза, а кто-то сдерживает слёзы, лишаясь последней надежды. – Он понесёт страшное наказание за страшный проступок. – Минор не даёт себе обернуться на омегу, потому что глядя ещё раз, точно не сможет держать маску безразличия. – И так будет со всеми, кто предаст всевышнего нашего. Альфа отходит в сторону, свет гаснет и прожектор светит на омегу, что жмурится и понимает, что сейчас будет. Чонгук подходит к столу, на котором несколько кнопок, и зажмурившись, нажимает на одну. В тот момент по залу разносится звук пронзительного тока, вместе с воплем омеги. Он извивается на стуле, кричит во всё горло и опрокидывает голову назад, крупно дрожа от этих вольт. Ими нельзя убить человека, если не переборщить, но доставить адские мучения вполне можно. Чонгук опускает голову, жмурясь и выдыхая, слыша слишком громкие надрывные крики его омеги. Его сокровища. Его tesoro. Тэхён чувствует, словно сейчас сгорит, ведь разряд пробирается в каждую крупицу его тела. Привязанные руки к подлокотникам не могут шевелиться, но при этом дрожат так, что кажется будто он сейчас попрощается со своей душой. Минор болезненно выдыхает и отворачивает голову, не желая видеть страдания омеги. Он выключает электрический заряд, громко дышит и кидает взгляд на Тэхёна вновь, борясь с желанием закрыть его от всех глаз в своих объятиях. Ким сидит с закрытыми глазами, его тело заметно дёргается в конвульсиях, а губы дрожат словно от холода. Минор выдыхает и убирает руку от кнопки, отказываясь это продолжать и нарушая правила. Он встаёт на середину сцены перед Тэхёном, мнимо закрывая его от всех, и продолжает свою отученную речь дрожащим и сиплым голосом: – Для заключения наказания мы ставим грешнику клеймо, дабы это отразилось на нём позором при новой попытке побега. – Вздыхает он, а затем кивает стоящему в стороне альфе, что держит в руках металлическую раскалённую на кончике кочергу, и тот подходит вместе с ней к Чонгуку, передавая ему. Минор берёт кочергу в руки, крепко сжимает и поворачивается к омеге, с сожалением смотря в пустые глаза. Те даже так отражают неистовое доверие, любовь и прощение. Он так сильно дрожит, что кажется, словно этот человек простоял на жгучем морозе несколько дней в одних лишь трусах. Мужчина стискивает челюсти: за ним на дно пойдет. Он тоже во всём виноват. Ему тоже отвечать. Сейчас омега поднимает взгляд бездонных очей, коими никак наглядеться не может. Тэхён кидает взгляд на раскалённый метал, что осторожно подносится к его щеке. Альфа жмурит глаза, прикладывая конец кочерги с выгравированной буквенной вставкой: «С». Прислужник сатаны. Грешник. Он каится: громко вопит, надрывая опухшее горло и закрывая глаза с лопнувшими капиллярами. Руками сжимает подлокотники, трясется, извивается, но уйти не может. Терпит. Всё стерпит, если так нужно. Но в этот момент ему казалось, словно он жалел обо всём: нужно было умереть вместе с матерью, или спасти её. Тогда всего бы этого не было. Он мог и не рождаться: жалеет. О смерти, о жизни, о любви и счастье жалеет. Надрывая горло жалеет. Мужчина убирает металл и с силой швыряет его в сторону, громко рыча. – Сука! – Громко дышит, поворачивается лицом ко всем. Сдаётся. Не может больше так. – Уведите его. Живо! – Командует он альфам. Те сразу подрываются и бегут в сторону Тэхёна. Отцепляют дрожащее тело с кровавой щекой и пожизненным клеймом, уносят на руках: идти омега не может. Он без сознания. Минор дожидается их ухода, а затем вновь поворачивается ко всем. Подходит к кочерге, берёт в руки и возвращается на середину. Он падает. На колени падает. Ломается, разбивая колени перед теми, кого больше всего презирал. – Я ни бог, ни дьявол, ни вершащий правосудие. Не ангел смерти, не падший ангел и не восставший демон. Я кровь, убийца, преступник. Поехавший придурок. Его слышит каждый в этом углу. Израненная ласточка пострадала из-за него. Только из-за него. Он сжимает челюсти с огромной силой, а затем припечатывает себе такое же клеймо грешника. Рычит, чувствуя на своей щеке раскалённое орудие пыток, слышит шипение разъевшейся кожи, откидывает голову и терпит. Руки дрожат от неистовой боли, но та не на лице. Она глубоко в гнилом сердце. Откидывает палку, воет, опирается на руки и громко дышит. Ноздри раздуты от боли, глаза безумны. Дьявол не тот, кто получает наслаждение от чужой крови, а тот, кто получает её от своей. И за всем этим спектаклем с удовольствием наблюдала занимательная пара глаз.

***

– Юнги... – Шепчет Чимин, стоя на пороге дома Джина. Открыв дверь он увидел альфу, что постучал в дверь и своим неожиданным появлением спас нервную систему. Младший бросается к Мину в объятия, крепко жмёт к себе и сдерживает нахлынувшие слёзы. Обнимает так крепко, словно последний раз, хотя всё только началось. – Я же обещал, – улыбается альфа, отстранившись от Чимина. Сзади Чимина появляется Сокджин, что тепло улыбается и подходит ближе, по-братски пожимает руку и обнимает альфу. Юнги проходит в дом Джина, словно в свой, ибо был здесь уже не раз. Лучший друг, как-никак. Он валится на диван, рядом садится омега, а на стул напротив сел Джин. – Что произошло? Ты напряжённый. – Хмыкает Джин, склоняя голову на бок. – Будто ты из логова дьявола сбежал, – акцентирует он, зная что по факту так и есть. – Где Тэхён? Что с ним сделали? – Оживляется Чимин, вспоминая самое важное. Юнги закрывает глаза и хмурится, потирая переносицу пальцами. Недолго молчит, собираясь с мыслями. – Остался там. С Минором, – качает головой. Чимин хватается за сердце и замирает словно вкопанный. Глаза становятся стеклянными, брови ломаются. – Что? – Обескураженно. – Но наказание за побег ужасно, его могут довести до смерти... Его нужно спасать! – Начинается откровенная истерика. Омега подрывается с дивана и на всех парах летит к выходу из дома, но крепкие руки перехватывают его за талию и сажают на место, крепко прижимая к себе. – Мы придумаем что-нибудь. Не оставим там ни его, ни остальных. У нас есть туз в рукаве, но нужно правильно его использовать. – Он улыбается и подмигивает Джину, что сидит, наблюдая за ними. – О да, это будет очень эффектно. – С этими словами альфа достает из кармана свой телефон и заговорщически трясёт им в воздухе. Чимин же хмурится в непонимании: что затеяли эти альфы? Через несколько часов после разговора Джин и Юнги решают отправиться в их кантору, дабы показать важные доказательства, что могут изменить ход игры. Если господин Ли не поможет им сейчас, его можно будет считать самой настоящей политической крысой, что прячет свой зад, зализывая чужой. Неужели судьба детей никого не волнует? Они мучаются, страдают, живут как рабы, но по всей видимости им плевать. Мир давно прогнил, оставляя за собой только жалкий пепел. Он рассеется на ветру, о нем никто не вспомнит, но раны болеть будут, оставаться шрамами и изредка кровоточить. Дорога до участка кажется бесконечной, хотя Сокджин давит педаль в пол слишком сильно, буквально чувствуя под своей ногой машину. Они тяжело дышат, переживают, но в то же время знают обо всём. Припарковавшись неподалеку, они выходят из машины, хлопая дверью, и направляются прямиком ко входу. Топот их ног отдается эхом. Зайдя в участок они видят своих бывших коллег, что испуганно дёргаются и оглядываются друг на друга, не понимая почему эти двое здесь. – С дороги, – они настроены серьёзно, Юнги рявкает на коллегу и отодвигает его в сторону, проходя дальше. Они не стучатся, сразу заходят в кабинет господина Ли, что кажется совсем не удивлён их визитом. Он лишь коротко усмехается и откладывает изучаемые бумаги в сторону, а затем опирается подбородком о кулак. – Ну и зачем вы пожаловали? Место вернуть? К великому сожалению... – Заткнитесь, – шипит Юнги, подходя ближе и вальяжно садясь на мягкий стул. Джин закрывает дверь кабинета на замок, а затем подходит ближе, садясь неподалеку. – Ну и что вы скажете теперь? – Парирует Джин. Старик молчит. – Я лично был там. В роли заключённого. Как вам такое? – Ли знает, о чём идёт речь, и лишь пожимает плечами, ломая брови. По нему видно, что тот занервничал. Значит всё-таки крыса. – Вас это больше не касается. Вы можете идти. – Ухмыляется, пронзает взглядом, и ведь сам не даёт стучащим в дверь охранникам зайти. – Ну нет уж, послушайте, – Юнги устраивается по удобнее, придвигаясь ближе и заговорщически понижая голос, – понимаете ли, я узнал много чего интересного за этот приют. Оказывается детей, оставленных без родителей и опекунов, туда похищают, а затем эксплуатируют. Статья 150.1 уголовного кодекса. Статьёй 316 предусмотрена ответственность за укрытие особо тяжких преступлений, коими являются преступления того, кому вы подлизываете яйца. Но это ещё не всё, ведь у меня есть прямое доказательство того, что всё это имеет право быть правдой. Все происходящее со мной было записано на телефон, находящийся в звонке с Сокджином. Что же теперь? Шах и мат, господин Ли. Ли молча слушал, глаза его заливались красным, становились невменяемыми. Руки от злости тряслись, а капилляры лопались. – Решил в детектива поиграть, грязный щенок? – Выплюнул он. – Только попробуй кому-нибудь показать эту запись, тебе с этого будет лишь хуже. – Правда что-ли? Ох, что же делать? – Он поворачивается к сидящему Джину, что скрестил руки на груди и слегка ухмылялся. – Даже не знаю... – Отвечает Ким, качая головой и хмыкая. – На твоём уж месте я бы тоже помолчал. – Кивает он Джину и расслабляется внезапно, словно злости никакой и не было. Он молчит, опускаясь на спинку кресла и глядя в потолок, озаряя своё лицо дикой улыбкой. Джин мгновенно нахмурился, сильно напрягаясь. Повернул голову к Ли, ломая брови и ожидая объяснений. – Что? – Что слышал. Ты же не хочешь чтобы твой братишка пострадал? – Наигранно сочувствующе протягивает мужчина, хмуря брови. – Как там его зовут? Чхван... Ким... Ким Сокмин? Точно, именно так, – улыбается, словно чёрт. Джин резко подскакивает с места, под удивлённый взгляд Юнги подбегает к мужчине и накидывается на него с кулаками, остервенело дыша. – Только посмей его тронуть, грязное отродье. Я тебе всё сломаю, даже то, что ломаться никак не может, – хрипит, нанося удары по лицу старика, что упал на пол и кажется громко шипит. Юнги усмехается, наслаждаясь тем, что мужчина наконец получил хоть долю той боли, что испытывают люди из-за него. Сокджин никогда так не злился, а о его брате Мин никак не знал. Кажется теперь он обезопасит коллегу и будет сам за себя. Так будет лучше. – Джин, – зовёт его альфа, склоняя голову, – я рад, что тебе это нравится, но ты его сейчас убьёшь. Ким мгновенно останавливается, злостно дышит, глядит на разбитого старика с кровавым лицом. Плюет ему в морду и спокойно встаёт с него, пару раз пиная ногами. Тот кряхтит, хрипит, отхаркивает кровь и улыбается хищно: – У вас ничего не выйдет, я убью сначала всех этих проклятых детей, а потом и вас. Они ничто в этом мире, просто жалкое отродье. Им ломают их тоненькие шеи, заставляя мучиться перед страшной смертью. Они все умрут, только подождите, я до них доберусь... – Я хочу его убить, – кивает Юнги задумчиво, а затем достаёт из пояса револьвер, прокручивая барабан и нацеливаясь на мужчину. – Стой! – Кричит Джин, и по всему помещению раздается громкий, оглушающий выстрел. – Минус один будущий убийца. – И плюс один будущий преступник, идиот! Слышится тревога с первого этажа, всё помещение становится красным, а топот множества человек явно ничем хорошим не кончится. Они переглядываются, кидают взгляд на бессознательного мужчину и бегут к окну. Один открывает его, второй пролезает и сразу же прыгает на огромный мусорный бак. Первый делает то же самое. Их тушки валятся в кучу мусора, но они на этом не останавливаются: встают и бегут, куда глаза глядят. Сокджин зол, Юнги же наоборот – дико счастлив. – Ты убил его, – парирует он. – И что? Да брось, его жизнь абсолютно ничего не стоит. Джин кидает в него злым взглядом, прожигает насквозь, когда они заходят за угол какого-то дома. Хватает за ворот куртки и выдыхает мороз прямо в его лицо, ослепляя своими глазами. – Успокойся ты, он будет жив! Я прострелил ему колено, люди быстро среагировали, его подлатают. Зато у нас теперь нет потенциальной угрозы. Сокджин лишь закатывает глаза и вздыхает, отходя от Юнги и вплетая пятерню в волосы. Теперь у них конечно нет человека, который перейдёт им дорогу, и это только улучшит дело. Старший смотрит на Мина, поджимает губы и едва видно кивает. – Хорошо. Давай закончим начатое.

***

Чонгук раздражённо идёт по коридору, сжимая челюсти и кулаки. Он решительно шагает к известному кабинету, но при этом совсем не желая оставлять его омегу одного в таком состоянии. Щека саднит, а кровь, что уже запеклась, осталась на шее и ключицах. Он даже представить не может, какого сейчас Тэхёну. Жив ли он? Смог ли это пережить? Ток – очень опасная вещь, пусть он и не закончил все три разряда, сделав только один. Но и этого ему хватило, чтобы начать беспокоиться чертовски сильно. Он толкает дверь в кабинет без стука, ища глазами одну единственную фигуру. – Отец, – выдыхает он и скрипит зубами, видя с какой улыбкой на него смотрят в ответ. – Сын, что с щекой? – Протягивает мужчина, прекрасно зная что с ней. Он хищно улыбается, вальяжно расставляя ноги и наблюдая за Минором, что напряжённо сел на кресло напротив. Атмосфера накаляется, оба не сводят друг с друга взгляда, на что мужчина продолжает усмехаться. – Ты ведь всё знаешь, верно? – Выдыхает Минор. Мужчина лишь спокойно кивает, пальцами отодвигая ненужные бумаги. – Знаю, – пожимает плечами. – Ты не закончил наказание, поднял шум, а это может привести к протесту. Все эти омеги, альфы и дети могут сплотиться и снести всё здание. И всё из-за тех ненужных чувств, что заполнили твою голову, – раздражённо шепчет. Чонгук хмурится и отводит взгляд к окну, уже понимая к чему клонит отец. Кажется он действительно настроен серьезно, и от этого становится ужасно. Минор выдыхает и прикрывает глаза, а затем вновь смотрит на отца. – То есть, ты хочешь сказать, что всё это время прекрасно всё знал, но заставил меня мучить своего омегу? – Прикрикивает Минор, раздражённо ударяя кулаком по столу. – Ох, вот уж поверь, я сделаю всё куда лучше, чем ты. То, как ты заставил его мучиться – это ерунда. – Хмыкает он. – Детский лепет, по сравнению с тем, что уготовано ему мной. Если ты не прекратишь возиться с ним, мне придётся не просто убить его, как нужно было, а заставить умирать в мучениях и боли. – Я не оставлю омегу. Не трогай его. – Хмурится, злостно выдыхая. – Тогда ты не трогай его, Чонгук. Он – потенциальная проблема. Ему здесь осталось несколько лет, а после – мы от него избавимся. – Нет. Повторяю: я его не оставлю, тебе меня не остановить, отец. Я люблю его, а он любит меня, на этом всё сошлось. Ты всю жизнь запрещал мне влюбляться, но мне и не было в кого. Сейчас же, я нашёл родственную душу, и я хочу прожить с этим омегой всю свою жизнь. Он – мой. Мужчина хмыкает, смотря прямо в глаза сыну. – И ты уверен в своём решении? – Хищно улыбается он. Минор решительно кивает, а затем встаёт со своего места и уходит к выходу, – Как бы тебе потом не пожалеть, сын. Чонгук глядит на отца через плечо, а затем открывает дверь в кабинет. – Иди к чёрту.

***

Тэхён не знает, сколько пролежал без сознания. Когда он открыл глаза, он увидел знакомую комнату, но она точно не его. Из памяти словно вынесено всё, что заставляло чувствовать эмоции. Он крепко жмурится и хватается за голову: она нещадно болит, пульсацией отдаваясь в висках. Тэхён чувствует на себе чей-то взгляд, поэтому медленно поворачивает голову. На кресле возле кровати сидит мужчина, из-за которого сердце почему-то начало биться сильнее. Тот замечает пробуждение омеги, и быстро подползает к нему на кровать. – Тэхён... – Выдыхает он, глядя в беспросветные глаза младшего. Мужчина осматривает парня, осторожно укладывая ладонь ему на щеку и поглаживая. – Прости меня... Я не должен был... – Качает головой он, видя что омегу слегка потряхивает. – Нужно было сразу отказаться от наказания, защитить тебя. А я поступил как трус, надеясь что всё решится... Боже, прости меня, tesoro. Он смотрит в пустые глаза парня, что льдом замораживают все конечности мужчины. Дьявольскими глазами очерчивает лицо своего омеги, коему словно дышать стало непосильно. Тэхён продолжает смотреть на альфу тяжёлым взглядом, поджимает губы, но то, что говорит омега, заставляет альфу неверяще вздохнуть: – Кто... Кто вы? – Хрипит он дрожащим голосом, а затем уходит от касания к своей щеке, отворачивая голову. Тогда, от злости Чонгука, кажется дрожали все монахини.