Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Когда ты посвящаешь всего себя учебе, жизнь будто проносится перед глазами.       Никогда не прикладывающий титанических усилий Мэк, был сражен грузом информации, что обрушилась на него по прибытию в Америку. Ему удалось нанять себе репетиторов, чтобы те помогали ему с учебой, так же Мэк все свободное время посвящал книгам по особо тяжелым для него предметам. Он вовсе не хотел, чтобы отец разочаровался в нем. И уж тем более он не хотел подрывать его доверие. Поэтому Мэк действительно старался…       Настолько, что когда одногруппники пригласили его в клуб, Мэк, что не спал всю ночь, потратив это время на заучивание конспектов, отказался.       Будь он сейчас дома, то его действия удивили бы друзей Мэка. Но он был в Америке, стране где его мало кто знал. Здесь у него не было друзей, только знакомые.       Собственно, это и была основная причина, по которой Мэк когда-то напросился домой…       Всякий раз вспоминая о случившемся, Мэк вздрагивал, но продолжал грызть гранит науки. Это помогало отвлечься и очень скоро вошло в привычку.       Однажды, он так устал от бессонных ночей, что не заметил, как пошел мелкий дождь. Люди открывали зонты, либо просто прикрывались кто чем горазд, в то время как Мэк шел по парку и думал над тем, как сегодня позвонит отцу и похвастается своим небольшим, но все же успехом в учебе.       День можно было бы считать удачно завершенным, не запнись он о чьи-то ноги…       Мэк не упал лишь потому, что успел вовремя сориентироваться.       — Ты.!       Он собирался высказать гражданину без определенного места жительства все, что о нем думает, но присмотревшись, понял, что ошибся. У его ног валялся мужчина, крепкого телосложения и с красивыми чертами лица. Он тяжело дышал, когда бросил на Мэка ледяной взгляд темных глаз. Едко улыбнувшись, он спросил:       — Что? И тебе выплатить компенсацию?       — А?       Мэк был так ошеломлен, что не сразу понял, что тот сказал.       » — Впрочем, не это сейчас важно! — подумал он.»       Присев на корточки, Мэк попытался помочь незнакомцу, но тот грубо оттолкнул его.       — Какого черта?! — явно не оценив такое обращение с собой любимым воскликнул Мэк.       — Это я должен спросить! — не остался в долгу все еще прекрасный, но уже раздражающий незнакомец, — Кто ты и что тебе нужно от меня?!       Мэк чуть снова не сорвался на крик, как заметил, что мужчина держится рукой за ногу. К счастью это была не та нога, за которую он споткнулся. Мэк бы не хотел сделать этого человека инвалидом.       — Я пытаюсь помочь, — объяснил он, — Но если тебе нравится валяться в дождь… О, кстати, — Мэк проверил, закрыт ли его портфель, так как беспокоился о конспектах, — Так вот, — убедившись в сохранности вещей, продолжил он, — Я здесь живу не далеко. Или давай хотя бы оттащу тебя под дерево и вызову скорую.       — Не нужно скорой, — кажется убедившись, что перед ним точно не мошенник, решил красавец, — Моя нога… Я встрял в неприятности и теперь она повреждена. Если у тебя есть телефон, я мог бы позвонить своим… Знакомым. Они заберут меня раньше, чем ты успеешь сварить себе кофе.

***

      Про кофе, Данил, а именно так звали бульварную находку Мэка, загнул.       Не смотря на то, что он связался с кем-то по телефону еще в самом парке, к тому моменту, как Мэк перетащил мужчину к себе домой и помог расположиться как хороший хозяин, в дверь не скреблись даже кошки.       — Они не торопятся, — заметил Мэк, ставя перед Данилом чашку с горячим какао, — Ты уверен, что не нужно скорой? Я не врач…       — Они скоро будут, — пробуя напиток перебил его гость, — Америка, пробки.       — А твоей ноге нормально? — указывая на поврежденную конечность спросил Мэк.       Данил осмотрел ногу, под которую хозяин дома заботливо подложил подушку. Вообще, Мэк оказался довольно не плохим парнем. Если сперва Данил принял его за врага, то теперь, укутанный в плед и комфортно разложившись на диване, он считал, что они вполне могли бы поладить.       — Ты всем кто на улице валяется так помогаешь? — спросил Данил, надеясь, что Мэк забудет о его травме, — Ты такой благородный.       Щеки Мэка стали красными. Он стеснялся комплиментов, отвыкнув, но вопреки всему ответил кокетливо:       — Только красивым людям.       Данил поперхнулся какао. Определенно это не то, что он был готов услышать.       — Мне нравятся и мужчины и женщины, — объяснил Мэк, — Но сейчас я не хочу… — он потупил взгляд, — Точнее, не могу состоять с кем-то в разного рода отношениях. Поэтому тебе не нужно беспокоиться. Я помог тебе не для того, чтобы потом что-то требовать. Просто ты не был похож на бомжа. Да и помогать я тебе стал раньше, чем понял это.       — Отлично, — кивнул Данил, — Тем более, я тоже не заинтересован в отношениях.       — С женщиной? — уточнил Мэк, желая поставить гостя в тупик.       Неожиданно, Данил поставил чашку на стол и, откинувшись на спинку дивана, с улыбкой ответил:       — С мужчиной. Я не бисексуал как ты. Мне нравится только люди моего пола.       Мэк хмыкнул. Он явно был разочарован реакцией гостя, что не постеснялся показать.       В этот момент, Данил указал на него:       — Если однажды я захочу за кем-то ухаживать, то, возможно, вспомню о тебе. Ты симпатичный.       — Я таец, — пожал плечами Мэк, — Мы там все красавцы, как на подбор.       — Один из моих братьев тоже таец, — кивнув, заметил Данил, — Его зовут Камон. И он красавец. Недавно он вышел замуж. Это не плохо, но думаю к этой мысли я привыкну не скоро.       — Ты ведь не американец, верно? — спросил Мэк, чувствуя неловкость от того, что перед ним распахивали душу, — Внешне не скажешь, но твой акцент…       — Я русский, — сделав приветственный жест рукой, честно ответил Данил, — И я вроде как в немилости. Иван, наш старший брат, отправил меня подальше, чтобы я «проветрил голову». Он ведет себя, как отец…       Мэк жестом остановил гостя, не желая и дальше углубляться в его семейный реестр. Поняв это, Данил улыбнулся уголком губ:       — Раз я не могу говорить о себе, тогда давай поговорим о тебе. Почему ты живешь здесь?       Решив, что это будет лучше, чем то, о чем они говорили до этого, Мэк объяснил:       — Здесь недалеко мой университет.       Данил присвистнул. Он уже не первый день был в этом городе и знал каким престижным было это учебное заведение.       — Да ты гений, раз поступил туда! — поаплодировал ему Данил, — А ты крут!       — По-настоящему крут здесь только мой отец, — осадил его Мэк, — Именно он заработал деньги на которые купил мне место в университете.       Данил замер. В этот момент он был похож на кота, у которого отобрали сметану. Будь у него уши и хвост, они бы низко опустились, выражая его эмоции.       — Раньше мне было все равно, — почему-то почувствовал необходимость в оправдании Мэк, — Но теперь я серьезно принялся за учебу. Не хочу подводить отца.       — Я не говорил, что осуждаю, — заметил Данил, кажется поняв, что Мэк чувствует себя неловко, — Если теперь ты серьёзен, то это здорово. Хоть тебе и купили место, тем, кто должен на нем удержатся, все еще являешься ты.       Наконец робкая улыбка тронула и губы Мэка. Он и не знал, что нуждался в поддержке, пока не получил ее. Да, он часто звонил отцу и говорил с ним о многих вещах, но Мэку не хватало общения с кем-то… Таким, как Данил.       — Ты живешь один? — продолжил допытываться любопытный гость, — У тебя хорошая квартира.       — Это все домработница, — заметил Мэк, что на самом деле и являлось правдой, — Во всем, что касается поддержания порядка и готовки я не очень хорош. Бывала, прихожу с университета и разбросаю одежду где попало. Утром встаю, а все уже лежит на своих местах. Если бы не она, мне бы пришлось не легко.       — Бытовой инвалид, да? — без злобы сказал Данил, — Посмотри на это с другой стороны. Если тебе не приходится делать такие вещи самому, у тебя остается больше времени на что-то более важное. Это привилегия богатых людей. Таких как ты и я.       Мэк откинулся на спинку дивана, складывая руки на груди:       — Сравниваешь меня с собой? — высокомерно заметил он, — А кто недавно валялся на улице? В отличии от тебя, я никогда бы не опустился до того, чтобы меня увидели в таком состоянии и…       Мэк хотел добавить еще немного колкостей, но осекся, вспоминая, каким он был буквально полгода назад. Он даже не мог вообразить, скольким людям его отцу пришлось закрыть рот, чтобы Мэк не потерял свое лицо. Зависимый от мнения общественности в том состоянии в котором он был, он бы точно покончил с собой. Если бы отец понимал его тогда чуть меньше… Если бы он не вытащил его из той комнаты и не оставался рядом с ним…       — С тобой все нормально? — не обижаясь на его слова, позвал Данил, — Эй, — он помахал рукой, пытаясь привлечь к себе внимание, — Ты меня слышишь?       Мэк кивнул в ответ, поведя плечами. Его поза уже не казалось такой надменной, а слова стали мягче:       — Может набрать твоих знакомых еще раз? Твоя нога…       — Я в норме, — попытался убедить его Данил, — Вот же прицепился… Зачем переживать о том, кого видишь первый раз в жизни? Да и мне не так больно, когда я ею не двигаю. А, — о чем-то сообразив, встрепенулся он, — Ты хочешь меня побыстрее спровадить. Это потому что я болтливый?       — Я люблю много говорить, — покачав головой, не согласился Мэк, — Просто мне… Тревожно.       Данил ничего не ответил, предоставляя Мэку возможность рассказать о себе самому. Не сразу сообразив, Мэк цокнул:       — Ты такой любопытный!       — Просто ты кажешься интересным, — не удержался Данил, — Ну же, будь проще. Расскажи, что тебя так волнует. Мы может видимся в последний раз. Кому мне рассказывать о тебе?       Мэк закатил глаза. Он определенно не относился к тому типу людей, которые легко раскрывали свою душу и Данилу следовало бы это понять.       Но с другой стороны… Этот человек был в чем-то прав.       — Раньше моя жизнь… Она… — вопреки всему попытался подобрать слова Мэк, — Я жил иначе. Проще. Мне не нужно было о чем-то беспокоится, ведь я знал, что никто и никогда не сможет до меня добраться. Меня всегда кто-то прикрывал… Но теперь я… — он развел руками, — Один. Совсем. Я учусь, ем, сплю и снова учусь. И так уже полгода. Я словно попал в день сурка. И мой характер… — Мэк уперся ладонями в диван, чувствуя досаду, — Мне сказали, что он стал лучше. В том плане, что я начал замечать то, что люди делают для меня, но… Это словно не я. Мне нравилось то, кем я был. И мне нравилась моя жизнь. Где все было просто, где я был… Кем-то. А теперь… — он сделал глубокий вдох, чувствуя как подкатывает истерика, — Черт, я словно один из тех людей, которых презирал раньше. Бедные… Они всегда всего боятся и поэтому они всегда несчастны. Не подумай, у меня есть деньги. Я единственный ребенок в семье и все так или иначе будет моим. Раньше меня это радовало. А теперь я чувствую, что это… Бремя. Я трачу деньги, но это не приносит мне удовольствие. Я знаю, что должен зарабатывать их и поверь я не так глуп, как считают многие, мне предельно ясно, что нужно делать и как, но… Я не хочу.       — Потому что тебя это не радует, верно? — уточнил Данил, — Вот черт… Кажется у тебя проблемы… — он указал на свой висок, — Вот с этим.       Мэк иронично улыбнулся. Даже человек с улицы смог понять, что у него есть проблемы стоило ему только открыть рот.       Вот насколько его не любила жизнь.       — Тебя кто-то обидел, — не спрашивал, а констатировал Данил, — Не знаю кто это, но будь я на твоем месте, то попытался бы отомстить.       Мэк сжал вспотевшие ладони в кулаки. При вспоминании о той ночи у него волосы на затылке встали дыбом.       Заметив, что Мэк побледнел, Данил обеспокоенно подался вперед. Он хотел как-то ободрить его, но в этот момент в дверь постучали и Мэк, вздрогнув, резко поднялся.       — Должно быть это за мной, — не упустив его странную реакцию, сказал Данил, — Если поможешь, я могу сам к ним выйти, чтобы они не входили к тебе.       Услышав его объяснения, Мэк качнул головой. Он не был против, чтобы Данилу помогли лучше, чем это мог бы сделать он. Пока они ковыляли из парка, его нога, должно быть, повредилась еще больше…       Открыв дверь, Мэк невольно застыл. Пятеро мужчин одетых в черные костюмы были на добрую голову выше самого хозяина дома.       Когда один из них заговорил с ним на английском, Мэк смог ответить не сразу.       — Прошу прощения за беспокойство. Вы хозяин этой квартиры?       Мэк кивнул, чувствуя себя ослом.       Кем был его гость, что за ним приходили такие… Знакомые!       — Наш господин Данил должно быть у вас, верно? — продолжал спрашивать мужчина в черном.       — А? Да, — честно ответил Мэк, отходя и открывая дверь нараспашку, — Он в гостиной…       Еще до того как он успел закончить, мужчины вошли внутрь. Обнаружив своего господина на диване, они тут же бросились к нему, что-то говоря на незнакомом для Мэка языке. Вспомнив, кем по национальности являлся Данил, он решил, что, должно быть, это и был русский.       Перебросившись парой фраз, Данил обхватил двоих мужчин за шею, позволяя им поднять себя. Уже у самой двери, он снова что-то сказал им и они остановились.       — Спасибо, Мэк, — искренне поблагодарил его Данил, — И на счет того, что ты мне рассказал. Я дам тебе совет. Прими его, как благодарность, — он перевел дыхание, стараясь опираться на здоровую ногу, — Верни свою жизнь. Изменения что произошли в тебе… Если это случилось не потому, что ты хотел этого, значит они хреновые. Будь увереннее и сильнее всего дерьма, в котором тебе еще предстоит искупаться. Ты имеешь право быть счастливым. Ты богатый, черт возьми. Так возьми деньги и используй их для себя. Это твое право. Найди себе хобби или просто потрать деньги на мозгоправа и шопинг. Да, другие будут это осуждать. Они скажут, что ты мог бы потратиться на благотворительность и прочее, что все считают благом. Шли таких людей куда подальше и просто наслаждайся жизнью. Ты, блять, должен любить себя в первую очередь. О’кей? Если сейчас ты ничего не сделаешь, то дальше так и будешь… — он спародировал его, — Бедным.       Мэк кивнул, шумно сглатывая слюну. Он и не заметил как у него пересохло в горле, пока Данил смотрел на него, кажется искренне желая помочь.       У него был тот же взгляд, какой Мэк видел раньше, каждый день глядя в зеркало.       И по какой-то причине это… Возбудило его.       — Ох… Эм… — держась за дверь, как за спасательный круг, неловко улыбнулся Мэк, — Спасибо за совет. Я попробую. Как-нибудь.       Данил подмигнул ему, после чего его люди увели его прочь.       Закрыв дверь, Мэк опустил взгляд вниз.       После случившегося в Тайланде он обнаружил, что у него… Не вставал. Мэк пытался заглядываться на красивых женщин и мужчин, но не важно то, что ему нравилась их внешность, его член оставался вялым. Однажды он чуть не опозорился, когда пригласил одногруппницу к себе домой… К счастью, она так напилась от волнения, что отрубилась до того, как созерцала его фиаско.       Мэка беспокоило то, что он возбудился именно на Данила. Ему уже не посчастливилось нарваться на неприятности и теперь он хотел быть осторожнее с людьми…       Сжав губу, Мэк с силой ударил кулаком по стене.       Да, он боялся некоторых вещей, но он всегда упрямо стоял на своем, принимая последствия так, словно делал им одолжение. Несомненно, случившееся с ним было отвратительно и пережить подобное было не просто, но в словах Данила была истина — он должен был хотя бы попытаться вернуть свою жизнь.       «— Быть осторожным?! Это они должны бояться меня!»       С этими мыслями Мэк прошел в душ, где стоя под струями воды, обхватил член и начал медленно дрочить. Очень скоро, его раздражение на самого себя переросло в жаркие фантазии.       Мэк должен был признать, что в Даниле было что-то неуловимо завораживающее. Быть может его мужественность, которую он не стесняясь демонстрировал, делая вид, что его совсем не беспокоит боль. Может его напряженные мышцы под обтягивающей одеждой. Может чуть прищуренный взгляд, когда он улыбался. А может его слова, которыми он так хотел поддержать его.       Мэк безнадежно застонал, достигнув разрядки. Он отвык от ощущения оргазма, поэтому, чтобы удержаться на ногах, ему пришлось опереться о стену. Тяжело дыша и подставляя лицо струям воды, Мэк улыбнулся так, как не делал этого уже давно — легко и непринужденно. Впервые за долгое время он чувствовал себя собой и ему нравилось это ощущение.       Отмывшись и завернувшись в полотенце, Мэк впервые посмотрел в зеркало без отвращения к себе.       Его волосы подросли и уже закрывали уши, что было не удобно для него. Проведя по ним рукой, он решил что завтра же сходит в салон, чтобы исправить это.       Бросив взгляд на свой живот, он разочарованно покачал головой. Из-за того, что он забросил тренировки, его тело потеряло былую форму. Даже казалось, будто он стал… Больше. Но не в хорошем смысле этого слова.       Указав на себя в зеркале, Мэк сказал:       — Я тебя не знаю, но я тебя приведу в форму. Будем жить счастливо и пошли они все.