Двойная игра

      Мерные шаги постепенно отдалялись, оставляя парней в тишине. Николас заинтересованно наблюдая за Эндрю, внутренне удивляясь.       Вейл только что ушел вместе с Аарон в кабинет, где обещал ему показать свою коллекцию, книги, да и в принципе развить тему разговора дальше. Увлекшись, парни и сами не заметили, как, не предупредив, прошествовали мимо молча жующего Хэммика и чересчур расслабленного Миньярда, оставив их за столом в тишине.       Эндрю спокойно сидел за столом, бросая скучающие взгляды на включенный телевизор в углу комнаты. Слишком беспечен для защитника своего братца, подумал Ники. Обычно старший из близнецов не отходил от брата даже в магазине, а тут не сказал ни слова, отпуская его с малознакомым человеком неизвестно куда. Понятие «кабинет» слишком растяжимо, если не знать, где тот конкретно находится.       Дожевав, наконец, кусок мяса, Николас слегка покашливает, привлекая на себя внимание. — Чем займешься? У Вейла есть приставка, настольные игры или можешь помочь мне помыть посуду? — Эндрю лениво глянул за спину опекуна на посудомоечную машину, о которой тот рассказывал минут 10 назад, и встал из-за стола, направляясь в гостиную.       Хэммик поднимается следом, уже беря курс по тому же маршруту, что и блондин, но натыкается на предупреждающий взгляд карих глаз, обладатель которых слегка повернулся, демонстрируя кончик ножа в ладошке, развернутой к кузену. Легкий кивок, и Эндрю также молча удаляется, оставляя опекуна одного.       Говорить и играть испуганного паренька не хотелось. Да и побыть в одиночестве, оставаясь собой, спустя столько времени оказалось приятно. Дома он — беззаботный и говорливый парень, на работе — собранный и излишне спокойный и нигде — настоящий.       Убирая со стола, Николас непроизвольно возвращался мыслями к документам, которые прочел перед приходом Вейла. Тогда он не обратил внимания, заинтересовавшись тем, что выдернуло друга, но схема передвижения оружия и непонятные «типочки», которые стали всё чаще стали появляться, напрягали. Слишком странно, запутанно и не свойственно для тихого района, контроль над которым Хэммик взял около месяца назад.       Управляя несколькими взболомутными штатами одновременно, Николас не успевал жить, а временами забывал даже о еде, что уж тут говорить об опеке над своенравными близнецами. Неплохая выслуга, связи и доверительные отношения с Форном позволили брюнету выбить себе мирную «отставку» в районе с почти нулевой преступностью.       Тишину кухни прерывали только звук воды и звяканье посуды, а парень задумчиво жевал нижнюю губу, споласкивая очередную тарелку «на автомате». — Покурим, Ник? — вопрос звучит настолько неожиданно, что брюнет испуганно подпрыгивает. Вейл всегда подходил к нему незаметно, гордо нося титул единственного, кто действительно мог пугать Хэммика неожиданными появлениями. — Покурим, — отвечает тот, нервно выдыхая.       Легкая улыбка, глубокие зеленые глаза с задорной искоркой в них и карандаш за ухом, едва скрываемый распущенными светло-русыми волосами вызывали нежное чувство спокойствия. В протянутой к нему руке лежала пачка сигарет, а на локте висела легкая куртка черного цвета. Сам Вейл надевать что-либо ещё не стал: из них двоих постоянно мерз только Ники.       Прохладный воздух заставил брюнета поёжится. Он ненавидел холод, зиму, снег и всё, что связанно с этим сезоном года. На улице было светло, однако солнце совсем не грело.       Флэм молча уселся в кресло, стоявшее на террасе. Пригласительно махнув рукой на соседнее, он достал тонкую сигарету с кнопкой из своей пачки, закуривая.       Хэммик улыбнулся, вспоминая их первый приезд в этот дом, и поспешил расположиться в предложенном кресле, также закуривая, но уже свои сигареты. Он не любил кнопки, избегая даже простого их существования на сигаретах. — Читал? — мерный голос нарушает тишину, пока его хозяин, пересчитав оставшиеся сигареты, убирает пачку вместе с зажигалкой в карман. — Читал, — утвердительно кивает головой брюнет, продолжая повторять действия друга. — Это действительно оказался он. Пока что я взял его на контроль, приказав выяснить всё, что известно, — дым медленно поднимается к небу, стремительно растворяясь в воздухе. — Прекрасно. Считаешь, что я мелочный? — Николас смотрит прямо в лесную чащу глаз напротив, слегка прищуриваясь. — Нет. Из того, что знаю, Сэмюэль заслуживает всё то, что я хочу с ним сделать, — легкая улыбка касается пухлых губ. — И что же ты знаешь? — пальцы ритмично постукивают по подлокотнику кресла, ноги расслабленно вытянуты, одна немного согнута. — В данный момент больше, чем ты, — Вейл убирает отросшую челку с глаз, нажимая на кнопку. Эта привычка умиляла Ники каждый раз: сначала парниша выкуривал примерно одну третью всей сигареты, а потом уже добавлял к ней вкус. — Однозначно, — едва ощутимый кивок головы. — Он ушел в армию сразу же после окончания школы. Мне показалось это весьма странным, — парень со вздохом выдыхает дым, — как оказалось, не зря. Кто-то явно им заинтересовался, потому что на место назначения Сэм так и не попал: пропал где-то на середине пути и нигде не объявлялся следующие два года. Потом его заметили в одном из полицейских участков, накуренного, не соображающего и с килограммом какой-то дряни. Его должны были посадить, но вместо этого кто-то внес залог и нанял неплохого адвоката. В общем Сэмюэль остался свободной птичкой, подсаженной на наркотики. Доза потихоньку увеличивается, а его таинственный покровитель исчез с радаров. — Настолько уж таинственный? — усмехается брюнет, выкидывая окурок в пепельницу. — Зачем ты это сделал? И куда он подевался на два года? — в голосе не слышится укора, только заинтересованность. — Думаешь, я мог оставить его в покое, после того как он сломал мне жизнь? — рука тянется за следующей сигаретой. — Два года и зависимость. Не слишком ли, для искупления грешка? — светлая бровка вопросительно выгибается. — Он изнасиловал и убил девушку. Знаешь, очень хорошую девушку, — Хэммик хмурится. — Нэл хотела жить, — совсем тихо добавляет он. — Нэл?! — расслабленная поза Вейла моментально исчезает. Руки с силой сжимают подлокотники, пальцы продолжают сжимать позабытую сигарету. — Да. Помнишь ведь? — голос дрогнул в конце. — Помню, — отвечает парень, не отрывая печального взгляд от Николаса.       Нэл была слишком добра для этого мира. Она приютила их у себя, воспитывая и заботясь о них словно мать. Даже узнав, чем же парни занимаются, она продолжала дарить им свитера, вязать шарфы с дырками из-за своей неопытности, готовить подгоревшие пироги, каждый раз виня в этом неудавшееся тесто, вслух читать по вечерам, пока они лежат рядом и водить их на оперу, которую они терпеть не могли. Нэл понимала и хотела вылечить их сердца. Научила Вейла читать и писать, привила ему любовь к медицине, приучила Николаса к готовке, потому что у самой не получалось, была всегда рядом с ними в трудные времена и являлась единственным человеком, дарившим им такой же покой, какой они дарили друг другу.       Николасу было 15, Флэму — 13, когда она забрала их к себе. Хэммику было 16, Вейлу — 14, когда её гроб опускали в землю. Расследование пришло в тупик, насильника и убийцу не нашли. — У меня могли родиться двое мальчишек, — доверительным голосом с грустной улыбкой говорила Нэл, — двое замечательных ребят, если бы не выкидыш. И вы бы обязательно поладили, — и одинокая слеза скатывалась из уголка её серый глаз, а парни обнимали её, крепче стискивая объятия. — Что ты с ним сделал? — Флэм закуривает новую сигарету, начиная постукивать ногой. — Устроил ему ад, — отвечает с неприкрытой презрительностью в голосе, — закрыл в подвале и позволял парням снимать на нем напряженность. Запретил только убивать. — Почему не убил? Зачем отпустил? — злобно выплюнул Вейл, хмурясь. — Он не заслуживал такого легкого конца, — Хэммик смотрит прямо в зеленые глаза, ищя в них понимание. — Почему ты не сказал мне?! — взрывается парень, повышая голос. Руки била мелкая дрожь, а на сигарете горел уже фильтр. Чертыхнувшись, выкидывает его в пепельницу. — Ты бы убил его, Вейл, — карие глаза наполняются болью, — Я не хочу, чтобы ты брал это на себя, — добавляет совсем тихо. — Именно! Я мечтаю задушить эту суку своими руками, слышишь? Растоптать и выбить из него всё, заставить молить о прощении, — голос срывается на истеричные нотки, однако не переходит в крик, — Я бы вспоминал этот момент каждую свободную секунду и радовался!       Тяжелое дыхание взбешенного Флэма нарушало тишину, повисшую между ними. Николас молча уперся взглядом в пол, неосознанно сжимая кулаки до побелевших костяшек.       Он был не прав, утаив это от Вейла, но не изменил бы этого решения никогда. Парень слишком добр обычно и слишком жесток, когда в ярости. Он бы жалел об этом, даже зная всю правду. — Объявился ещё кое-кто, — произносит спокойно, утихомирив бушующий гнев спустя какое-то время.       Хэммик поднимает голову, выбрасывая второй окурок. — Слинял в Балтимор и связался с Веснински, а тот и рад был ещё одной ищейке, — с отвращением тянет парень. — Что он ищет? — не похоже это на Натана, которого он знал.       Николас виделся с Веснински лишь раз в своей жизни, но не понаслышке знает о его маниакальной жестокости вместе с безмерным чувством безнаказанности и всевластия над своими людьми. — Кого. Жену и сына, — Вейл вздыхает, прикрывая глаза, — два года назад. Примерно тогда же они прочесывали наши штаты, помнишь же? — Он до сих пор не нашел их? Я думал, что они уже мертвы, поэтому ничего и не слышно, — озадаченно хмурится брюнет, начиная покусывать губу. — Он не может их найти, — губы кривятся в ухмылке, — Мэри захватила с собой приличную сумму, и в придачу забрала сына, которого Натан уже продал Морияме за свои грешки, так что поиски он вряд ли прекратит. Слишком зол, да и по его самолюбию это очень сильно ударило. — И что же такого Дрейк мог ему рассказать, чтобы Веснински взял его к себе под.., — резкий звук глухого удара прерывает вопрос Николаса.       Брюнет вскакивает с места, сразу определив источник звука, однако никого за входной дверью не оказалось. Они только что наговорили на несколько лет гниения в тюрьме, но вероятнее всего их услышал кто-то из близнецов: никто другой не смог бы пробраться в дом незамеченным. Раскрытая книга, валяющаяся прямо около двери, только сейчас привлекла Хэммика. Детектив.

***

      Звук захлопывающейся входной двери отвлекает блондина от чтения. Детектив оказался интересным, а неожиданные сюжетные повороты привлекали внимание. Возможно, многие назвали бы это абсурдным и нереалистичным, но жизнь сама по себе слишком непредсказуема и до одури нелепа.       Нахмурившись, Эндрю тихо встает с облюбованного им дивана, так же неслышно подходя к двери. Николаса на кухне не оказалось, это он подметил по дороге, а еле слышимые голоса на террасе намекнули, что он не один. Нож удобно разместился в одной руке, вторая продолжала держать открытую книгу, поза парня была напряженной, а глаза уловили бы любой шорох. Однако вскоре Миньярд понимает, что с кузеном болтает Вейл: узнает по голосу.       Разговор парней был странен с самого начала, рассказ про Сэмюэля насторожил Эндрю ещё сильнее. Откуда они берут информацию, он понятия не имел, а то, что Николас сделал с этим парнем, вызвало табун мурашек по телу. Воспоминания настырно хотели вернуться в голову, а Миньярд отгонял их всеми известными способами.       Но это всё было неважно по сравнению с тем, что он услышал дальше. Всего одно слово. Одно имя. И коленки подкашиваются, а ослабевшие руки выпускают книгу из рук. Звук удара приводит его в чувство, пуская адреналин по крови. Резкий разворот, торопливые, слегка нетвердые шаги, звук защелки, тишина туалетной комнаты и прохлада плитки, на которую он оперся, спускаясь на пол.       Дрейк. Запястью начинали жутко чесаться, в глазах плыло, а тело била мелкая дрожь. Совладав с собой, Эндрю стягивает повязки, оставляя ножи в руках. Белые частые полосы выделяются даже на светлой коже парня, а два совсем недавних пореза словно бы подсвечивались красным. Дрейк. Нож ложится в руке удобней, а паника накатывает слезы на глаза. Дрейк. Густая капля крови медленно ползет по руке вниз. Миньярд заставляет себя встать и подойти к раковине: не хватало еще пол заляпать. В голове набатом бьёт лишь одно имя, ввергая сознание в панический ужас, а тело замирает в страхе. Дрейк.       Громкий стук в дверь нарушает оглушающую Эндрю тишину. — Ну съёбывай ты уже оттуда, — слышится ворчливый тон Аарона.       Осознание приходит слишком резко, заставляя старшего из близнецов поморщится. Сейчас Дрейка здесь нет, зато есть его брат, которому он пообещал защиту, а это значит, что не время для паники.       Быстро смыв след на руке и капли крови на раковине, Эндрю натянул обратно повязки, возвращая ножи на место. Одна из них, в месте пореза, противно прилипает к коже, впитывая появляющуюся там влажность. После придется отстирывать, хорошо хоть, что кровь не видна на черном цвете. Быстрый взгляд в зеркало, которое до этого осталось незамеченным. Бледное лицо, капелька пота, стекающая с виска, и шальные бегающие глаза. — Тебя там засосало, придурок? — Аарон снова стучит в дверь, добавляя пару ударов ногой.       Выходя, Миньярд с презрительным взглядом осматривает брата с ног до головы. По крайней мере, он на это надеется. Никаких ран замечено не было, и внутренне Эндрю выдохнул. — С тобой все хорошо? — сарказм и недовольство исчезают из голоса Аарона, заменяясь на беспокойство. Изучающий взгляд, которым он окинул Эндрю, задерживается на повязках. — Нахуй пошел, — сквозь зубы цедит близнец, ретируясь в гостиную. Коленки предательски задрожали, а липкий страх вызвал неприятное чувство. «Просто показалось», твердил себе Эндрю, объясняя мимолетную задержку Аарона на его запястьях.       Всё оставшееся время он молчит, игнорируя каждого. Николас даже не пытается с ним заговорить, Аарон обиженно хмурит брови и огрызается с кузеном, а Эндрю всё свое самообладание тратит на напускное равнодушие.       Комната встречает его темнотой, одиночеством, тишиной и несколькими пачками сигарет на подоконнике.

***

      Эндрю не помнит точно, когда это началось. Сначала дети в приюте называли его страшилой и закрывали его в шкафу, потом стали отбирать еду, а затем, в конце концов, занялись рукоприкладством. Эндрю стал бояться темноты.       Он мечтал, чтобы все это закончилось, пытался ответить или спрятаться, но ничего не помогало. В семь лет его усыновили.       Иллюзия идеальной семьи распалась почти сразу же. Мать наркоманка и отец алкоголик, взявшие ребенка только ради денег и пособий. Но жить там было проще, чем в приюте: привыкший быть тихим, Эндрю не нарывался на новые побои.       Через месяц новый папаша захотел поиграть с ним в игру. Условие было простым: сказать «пожалуйста», если игра не понравится. Вначале это сработало: мужчина убрал руки с ребенка и ушел, тихо ругаясь под нос. Во второй раз он схватился за алкоголь, не успев выйти из комнаты. В третий раз ничего не помогло. Эндрю кричал во все горло, просил остановится и умолял прекратить его мучения, но пьяный в стельку отец вдалбливал тело семилетнего пацана в кровать, игнорируя всё вокруг. И больше он никогда не останавливался по просьбе.       Его отдали обратно в приют через пару месяцев. Избиения и буллинг продолжились.       В восемь его снова забрали. Потом вернули. Снова забрали. И снова вернули. Он сбился со счета примерно на 9 раз. Воровство помогало ему не умереть с голоду, умение взламывать замки ни раз спасало его от обезвоживания и перспективы остаться запертым навсегда, а ножи дарили защиту и мнимое спокойствие. Эндрю полюбил темноту.       В конце концов, его забрала Касс Спир. Миловидная женщина с ангельским характером. Она учила его готовить, — Эндрю обожал субботы, потому что они всегда пекли что-нибудь, — они вместе танцевали вальс, обсуждали новости, прочитанную книги или недавно вышедший фильм. Она покупала ему сладкое, игрушки и много всего, чего он не просил. И с упоением рассказывала о своем сыне, мечтая познакомить мальчиков. А Эндрю надеялся, что он никогда не вернется, не желая делить любовь этой женщины. Касс стала для него Матерью.       Но Дрейк вернулся. И оказался дружелюбным парнем. Настолько, что стал спать на одной кровати с четырнадцатилетним подростком, оправдываясь тем, что они болтали допоздна. Настолько, что объяснил Эндрю подробности его физиологии. Настолько, что решился помочь ему, хотя тот не просил. Настолько, что «пожалуйста» должно было остановить эксперимент. Настолько, что оно не помогло ни разу. Настолько, что «Эй-Джей» стало сниться Эндрю в кошмарах, вызывая приступы паники. Настолько, что он взялся за нож для самоповреждения, ощущения контроля хоть над чем-то.       Он пытался отбиваться. Дрейк был сильнее. Пытался звать на помощь. Дома никого не было, потому что Спир подбирал время. Пытался сбежать. Касс долго плакала после, а видеть её в слезах было физически больно для юноши. Пытался рассказать об этом дяде, Лютеру Хэммику. Но его не восприняли в серьез, списав все на «разыгравшуюся фантазию» и «юношеский максимализм».       Эндрю стал выплескивать агрессию на окружающих, не боясь применить силу. Итогом стала колония для несовершеннолетних. Самое спокойное время в его жизни.       Единственная надоедливая помеха — офицер Фил Хиггинс. Мужчина прицепился к нему как банный лист, пытаясь залезть в душу. Вскоре он начал настаивать на знакомстве с братом-близнецом, которого сам Эндрю знает лишь мельком.       Они встречались в детстве, когда Лютер забрал его на Рождество, а Тильда привезла Аарона с собой.       Хиггинс копался в его деле, а значит он — угроза. И Фил действительно оказался опасностью, но не для Эндрю, а для самого дорого, что у него есть.       После того, как он вернулся к Касс, прошло около двух дней. Была суббота, и они традиционно собирались испечь что-нибудь. Дрейк был наверху, сославшись на занятость.       Звонок в дверь прервал идиллию, наполняющую кухню. Хиггинс настаивал на встрече разлученных близнецов. Спир с восторгом приняла эту идею, но Эндрю отказался. Дальнейшее развитие этой темы он пресекал на корню, чем вызывал обиду у женщины, но поделать с этим ничего не мог.       Дрейк знал об Аароне, а однажды сказал, что хотел бы поиграть и с ним тоже. Взбешенный, Эндрю в тот день сильно покалечил какого-то паренька, из-за чего и просидел в колонии для несовершеннолетних.       Он просто не хотел превращать жизнь родного брата в ещё худший ад.       На электронное письмо от него Эндрю ответил коротко: «Пошел нахуй».       Дальнейших попыток связаться не было.       Ровно до того момента, пока Тильда не поддалась на уговоры Лютера. Она забрала Эндрю к себе, наконец, избавив его существования от кошмара, по имени Дрейк. Только физически, потому что морально он был убит, уничтожен и размазан.       Он любил Аарона больше, чем кого бы то ни было. Больше, чем Касс. Он был готов убить любого, кто посмеет навредить ему. Даже если брат не поймет. Даже если не простит. Главное лишь его безопасность. Ведь он обещал. Обещал сам себе, ещё тогда, на Рождество в доме Лютера, когда увидел карие глаза, заполненные страхом, так сильно напоминающие ему свои собственные.