Двойная игра

      Ночь стремительно заменяла вечер, полностью погружая город в темноту. Ветер постепенно стих, но тучи продолжали отгораживать солнце от людей. Северная часть города с ужасом смотрела новости, радуясь тому, что они не оказались в эпицентре той перестрелки.       Многие жители города оказались ранены, около 65 детей убиты, все восставшие, то есть, преступники, найдены, схвачены и обезврежены. Спецслужбы бросили все свои силы на расчистку улиц от трупов и крови, многие дома превратились в лазареты, а церкви полнились прихожанами. Преступная верхушка мира пошатнулась, многие были убиты, а в большинстве штатов всё ещё стреляли, ожидая подмоги с обеих сторон конфликта.       Николасу несказанно повезло: ворвавшись в самый центр перестрелки, он вышел только с простреленной рукой, убив большинство восставших. Запад стремительно терял свои силы, сдаваясь, но один человек повернул весь ход событий. Не помня себя и окружающий мир, брюнет видел только одну цель перед собой: убить каждого, кто является угрозой. И он её выполнил.       К тому моменту на Юг подоспела помощь, Восток окончательно подавил противника, Север все также оставался чист. Перед своим исчезновением глава основной массы защитников бросил лишь краткие указания и свое примерное местоположение: — Половина остается расчищать город от мусора и грязи, остальные двигаются в сторону Форна, расчищая все попадающиеся на пути штаты. Обобрать все трупы, ничего лишним не бывает. Я буду дома, — и стеклянные глаза, наконец, перестают пугать своих подчиненных, потому что пропадают с поля зрения. Николас отправился домой.       Поэтому Эндрю резко вскакивает с дивана, слыша, как в дверь стучат. Настойчивее и сильнее с каждым разом. Аарон непроизвольно сжимается в комок, притягивая колени к груди ещё ближе.        «Николас никогда не стучится», — проносится у обоих в голове. Они видели новости, видели примерный список жертв, раненых и пострадавших, но не находили в нем до боли знакомую фамилию. И с замиранием сердца обновляли страницу, каждый раз молясь не увидеть там никого знакомого.       Вейл не приходил в себя, хотя операция давно закончилась. Рук не хватало, персонала тоже, поэтому парню в палату подсадили девушку с переломом бедра, чтобы в случае чего она вызвала врачей. Никто до сих пор не знал ни имени, ни фамилии паренька, молясь о том, чтобы он открыл глаза.       Миньярд привычным движением достает нож, крепко обхватывая его пальцами правой руки. Кивком головы приказывая Аарону сидеть на месте, блондин широкими шагами достигает двери, наконец, впуская неожиданного гостя. Напряженный как струна, близнец ловит каждый вдох или движение вошедшего парня, но тот лишь удивленно смотрит в ответ. — Эм… Я тут как бы, — задумчиво чешет затылок одной рукой, вторую поднимая в защитном жесте, — Не видели Николаса? — Что тебе от него нужно? — любопытство важнее желания послать парня с порога, отправляя в далекие края необъятного земного шара. — Обстановку доложить, — деловито приподнимает подбородок, явно гордясь этим. — И какова же обстановка? — Аарон стоит в дверном проеме, не смея сделать и шага дальше: и так нарушил приказ брата. — А вы кто, собственно говоря, такие? — наконец спрашивает парень, вопросительно приподнимая бровь. Его черная повязка на голове немного съехала в бок, а темные прямые волосы спадали на лицо. — Кузены, — коротко отвечает Эндрю, кивая сам себе. В других обстоятельствах он бы не сказал и слова, но Николас действительно куда-то запропастился, не выходил на связь, а тут ещё и перестрелка с колоссальным, по меркам городка, количеством жертв. — О, так это вы те, из-за которых, — парень не договорил, тут же с силой сжимая челюсть, — в общем, я вам ничего не скажу, — кивает сам себе, слегка ухмыляясь, — в больнице обстановку узнавайте, там как раз трупы опознать не могут, или новости смотрите, пожимает плечами и, развернувшись, уходит, явно довольный собой.       Просто исчезает с порога их дома точно так же, как и появился. Карие глаза встречают такие же шокированные карие. А, ну и еще паникующие. — Нам нужно в больницу, — на грани слышимости шепчет Аарон, с силой сжимая дверной косяк. Мурашки предательски спустились ниже спины, заставляя колени слегка подогнуться. Липкое чувство страха, сдерживаемое мнимой надеждой на лучшее, наконец, взяло верх над разумом.       Эндрю не пошевелился. Казалось, он вовсе не услышал брата, увлеченный рассматриванием ножа в руке. Шестеренки медленно крутились в голове. Николас четко сказал им не высовываться на улицу в связи с надвигающейся опасностью. Видимо, про эту кровавую бойню он и говорил. Но является ли это концом для этого месива, блондин не знал, что сразу бросалось в глаза. Вероятно, Аарон видел, как брат борется сам с собой, поэтому лишь молча сел там же, где и стоял, облокотившись о тот же дверной косяк, пока ноги упирались в другой такой же.       Его ничего не связывало с Николасом, кроме отдаленно схожей ДНК. Даже их обещание ни толику не намекало на какую-либо связь между ними. Эндрю понимал, что выйти на улицу придется, но идти в место скопления огромного количества людей опасно для них обоих. Нет никакой гарантии, что Аарон останется в безопасности или он сам успеет вовремя предотвратить угрозу. Ради Хэммика. Кузена, который ворвался в их жизнь как вихрь, был смешным, раздражающим, нерасторопным, странным, слишком разговорчивым, придурковатым, до ужаса заботливым и внимательным к мелочам. Человека, который вызывал в нем интерес и… благодарность? Миньярд поморщился, что-то раздражающе засвербело под кожей запястий. Ситуация снова выходила из-под его контроля.       Аарон молча смотрел на пол перед собой, хмуря брови. Брату нужно время на обдумывание происходящего, и он это понимал. Наверное, это впервые, когда вместо истерик на пустом месте, он давал Эндрю время на раздумья, а сам молчал. И эта тишина давила на него, сбивая дыхание. Николас Хэммик пропал. Незаметно ушел, словно его и не было, испарился, казалось, для всего мира. Его не мог найти даже какой-то парень. И зачем ему вообще понадобилось доносить его кузену обстановку? Он же не бандюган какой-нибудь, а вполне приличный молодой человек, впахивающий в клубе с утра до ночи.        «Возможно, он уже умер, и я больше никогда не смогу поесть ту лазанью», — пронеслось в мыслях, заставляя Аарона передернуть плечами и нахмуриться ещё сильнее. Его терпение было на исходе, нога постоянно находилась в движении, отстукивая неизвестный ему ритм, а руки не выпускали подаренную игрушку, терзая её все яростнее. «Время, ему нужно время», — беззвучно повторял он про себя, шевеля губами. Грудная клетка сжималась все сильнее, а слезы непрошено образовались на глазах. «Тебе нужно держать себя в руках и не истерить», — хотелось плакать. Он ел домашнюю еду, жил в своей комнате не боясь побоев или криков, носил купленные ему вещи, пользовался своими вещами и получал… заботу и любовь, оставаясь тем же язвительным подростком, которому угрожали на каждом шагу за слишком длинный язык. А Хэммик ни разу не упрекнул его в тех ядовитых словах, которые он вываливал на голову кузена в каждую встречу. Стало тошно от самого себя. Ведь у них только все началось налаживаться, а он закрылся в комнате, дрожа от этих положительных изменений. Боясь, что это всего лишь иллюзия и, когда откроет глаза, снова окажется в опеке, понимая, что никому они не нужны, их никто не заберет. А потом туда ворвался этот темноволосый вихрь с лучезарной улыбкой. И накормил его долбанной лазаньей.       Эндрю шумно вздохнул, запрокидывая голову. Николас Хэммик никто для него, просто раздражающий родственник, укутывающий его в одеяло любви и заботы. И только от одного этого хотелось придушить кузена собственными руками, не позволив никому на этом свете забрать эту привилегию. — Не отходи от меня ни на шаг, — Аарон встрепенулся, удивленно вскидывая голову. Эндрю смог перебороть самого себя, ведомый беспокойством за кузена. Чего он, кстати, не признает даже мысленно, утверждая только одно: «Без Хэммика проблем станет только больше».       Как добраться до больницы никто из них не знал, но по улицам беспрерывно шатались полицейские и сотрудники ФСБ, стараясь выявить хоть малейшую угрозу.       На свой внешний вид никто из близнецов внимание не обратил. Аарон в огромной футболке Хэммика просто натянул свою куртку, молча влезая в ботинки. Эндрю, нервно проверяющий наличие ножей в повязках, последовал примеру брата, лишь хмыкнув. Он тоже был в футболке Николаса.       Добрались до больницы они за добрые тридцать минут. Сначала покорно шли по указанному им пути, а после их вообще подвезли всё те же сотрудники ФСБ, увидев знакомые лица. Аарон неосознанно хватался за рукав брата, второй рукой сжимая подаренную игрушку-горох. Эндрю, в свою очередь, внимательно всматривался в окружающий пейзаж, подмечая малейшие движения. Садиться в машину к незнакомым людям не хотелось, он бы предпочел добраться пешком, не подвергая себя мнимой угрозы и не очень приятной для него компании людей, но Аарон смотрел на него с такой надеждой в своих щенячьих глазках, что Миньярд сдался. Сегодня явно день уступков и выхода за границы комфорта. Эндрю лишь хмурился, стараясь проанализировать свои действия. Что-то не давало ему думать рационально, заставляя принимать необдуманные до конца решения.       Идти искать Николаса опасно, но это раздражающее чувство в груди гнало его дальше и дальше, заставляя кожу чесаться изнутри. Ему не нравилось все то, что происходило.       Аарон непроизвольно вслушивался в слова сотрудников ФСБ, даже умудрившись завести с ними диалог, обернувшийся неожиданно для обоих близнецов. —…но самое странное, что Николас пропал. Вроде как, он говорил ребятам, что ушел домой, но после его не нашли буквально нигде, а ведь хороший был парень, — задумчиво бубнил один, покручивая связку ключей в руках. — Николас? — Аарон вопросительно выгнул бровь, стараясь не утонуть в панике. Эндрю сжал его запястье, хмуро сверля глазами. — Николас Хэммик, — легко отвечает второй сотрудник, легко пожимая плечами, — здесь каждый его знает, и почти каждый сейчас ищет. Мы, вон, например, в больницу едем, вдруг его ранило… — Мы его кузены, — зачем-то уточняет Аарон, задумчиво вглядываясь в очертания местной, единственной в этом маленьком городке, больницы. Беспокойство и нервозность отразились и на голосе, потому что он дрогнул в конце. — Правда? — Один из сотрудников подпрыгнул от удивления, и, казалось, восторга, а Эндрю зло зашипел брату в ухо ругательства. Ну что он, правда, помолчать не мог? Еще не хватало им на расспросы местного ФСБ отвечать.       Раздраженно откинувшись на спинку заднего сиденья и напустив мнимую расслабленность на тело, Миньярд внимательно вслушивался в разговор брата и сотрудников. Впрочем, ничего нового он для себя, в итоге, не узнал.       Больница оказалась переполнена раненными настолько, что людей оставляли в домах неподалеку. Места не было даже в коридорах. Найти кого-то в такой суматохе не представлялось возможным, но, подойдя к стойке регистрации, Миньярды непроизвольно замерли.       Молодая светленькая девушка общалась с другими посетителями, прося их не то успокоиться, не то покинуть помещение, не то остаться. А список за её спиной был ужасно длинным. Аарон остервенело рванул поближе, стараясь высмотреть фамилию кузена. Он уже не знал, что хуже: найти ее или же нет. Первый осмотр показал нулевые результаты, и блондин облегченно выдохнул, бросая последний взгляд на список и…замирая, недоверчиво читая знакомое имя ещё раз. А после еще пару раз.       Эндрю негромко матерится, еле поспевая за братом, но тут же находит причину этого резкого рывка. И так же внимательно всматривается в перечень имен. В отличие от Аарона, он находит знакомую фамилию раньше.        «Вейл Флэм. Огнестрельное ранение в брюшную полость, операция успешна», — гласила надпись. Возможно, задержись они чуть подольше, то смогли бы узнать об этом и дома. Кто-то опознал его не так давно, в течение получаса. И вероятнее всего это был Хэммик.       Близнецы коротко переглянулись. Эндрю мимолетом замечает надежду в глазах брата, а Аарон удивляется мягкости карих глаз напротив. Этот день определенно странный.       Девушка, наконец, освобождается от надоедливой семейной пары, и с облегченной дежурной улыбкой поворачивается к Миньярдам. — Чем могу вам помочь? — мило щебечет она, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Девушка явно устала, но не могла себе позволить грубость или отдых. — В какой палате находится Вейл Флэм? Вы знаете, кто его опознал? — тут же начинает закидывать её вопросами Аарон, нетерпеливо перебирая пальцы. — Кем вы ему приходитесь? — деловито интересуется работница, начиная листать журнал в поисках нужной информации. — Друзья, — выпаливает блондин, немного жмурясь. Эндрю за его спиной лишь вопросительно-удивленно вскидывает бровь. — Его опознал один из сотрудников полиции, — девушка начинает свой монолог, немного устало вздыхая, — палата номер 158. Молодые люди, он без сознания и недавно перенес сложную операцию…       Но Аарон уже не слышит. «Один из сотрудников полиции, — так она сказала. Не Николас. Эндрю недовольно передергивает плечами, пихая брата локтем, отвлекая от его мыслей, которые затягивали его в верную панику.       Уже в палате Вейла, смотря в мертвенно-бледное расслабленное лицо, Эндрю, наконец, понимает. Дом. Дом Вейла. И он помнит чертов адрес, потому что табличка висела под крышей. Потому что у него чертова эйдетическая память.       Бросив короткое «пойдем», Эндрю тянет брата за рукав куртки, вывод на улицу, направляясь в сторону парковки. Только на свежем воздухе он чувствует, насколько сильно напряжены его мышцы.       Объяснять что-либо не хотелось, да и Аарон понуро опустил голову, явно не настроенный на разговоры и объяснения. Парковка — идеальное место в сложившейся ситуации, где можно попросить подкинуть их к нужному им дому. Ну и эта невесомая надежда на то, что они успеют. И они успели.       Мужчина уже заводил машину, когда к нему чуть ли не подлетели близнецы. И он вместе с напарником с радостью согласились подвезти Миньярдов по нужному адресу. — Мы вас привезли, мы и увезем, — в шутку отговаривался один из знакомых сотрудников ФСБ, выкидывая дотлевшую до фильтра сигарету.       Эндрю с раздражением глубоко в груди смотрел на истерзанную пулями, до боли знакомую машину, сжимая губы в тонкую полоску. Он никогда не простит Хэммика, если с тем произошло что-нибудь серьезное. Как минимум, потому что Аарона это расстроит.

***

      Внутри было пусто, но больно. И это раздражало, злило и заканчивало его терпение. Хотелось ругаться, кричать, плакать, истерить и драться, но Аарон лишь смотрел в одну точку невидящими глазами, не обращая внимания ни на что вокруг. Он даже не заметил, как они оказались перед домом Вейла. И не понимал зачем.       Вот они заходят на террасу, вот открывают дверь…и Аарону на глаза попадается перевернутое кресло и капли крови на полу. Мурашки предательски заставляют его дернуться, а страх заполняет каждую клеточку тела, концентрируясь в районе живота.       Они чуть ли не врываются в дом, сразу начиная осматривать каждую комнату. Аарон несется сломя голову, рвано дышит и надеется на лучшее, а Эндрю зло шипит себе под нос ругательства, стараясь остановить брата и вовремя заметить любую опасность. Не зря.       Ему хватает доли секунды, чтобы среагировать и отскочить от летящего ножа. Аарон оборачивается на шум, замирая в трех шагах от брата. Оружие порвало курку, задевая кожу, но не наносит сильного вреда, оставляя лишь глубокую царапину. — Что… — начинает спрашивать Аарон, когда в брата летит уже второй нож, который тот успешно отбивает своим. И карие глаза, наконец, находят источник опасности.       Хэммик не своими глазами взирает на близнецов, стоя за столом кухни. Одежда рваная, на руке бинт и много крови, волосы мокрые, дыхание сбившееся и частое, взгляд бешенный и запуганный одновременно. Казалось, оружия у него больше нет: левая рука сильно сжимала рану на правой, а сам Николас неосознанно пятился назад. — Ники, — удивленно шепчет Миньярд, делая шаг вперед. Хэммик быстро дергается в сторону, забиваясь в угол. — Стой на месте, — строгий и напряженный голос брата выводит Аарона из какого-то транса, — не двигайся, — добавляет чуть мягче, резко выдыхая.       Это был не их Николас Хэммик. Его кузен никогда не смотрел на опекаемых, как загнанный в ловушку зверь. И он бы не посмел причинить им вреда никому и никогда. Даже себе. В этом Эндрю был уверен, хотя не совсем понимал почему, что его и бесило больше всего в сложившейся ситуации. От сердца немного отлегло: кузен жив и относительно здоров. — Николас Эстебан Хэммик, — медленно начинает Миньярд, делая шаг вперед.       Сам брюнет лишь дергается, с ужасом смотря на приближающегося человека. С ужасом и смешанной с ним болью. — Не подходи, сволочь, — шипит он в ответ, сжимаясь ещё сильнее, — я тебе больше не дамся, слышишь? Никогда, — злорадно добавляет парень, доставая лезвие с икры. — Я не собираюсь тебя трогать, — тут же звучит ответ, тело останавливается. Эндрю непонимающе хмурится, пытаясь разглядеть во взгляде напротив хоть что-то знакомое.       Николас рвано дышит, стараясь не моргать, чтобы не пропустить ни одно движение. Этот старикашка больше никогда в жизни не прикоснется к его телу. Он этого не допустит. Нужно будет: заново вскроет каждую конечность, доставая кости дряхлого священнослужителя, чтобы ими же забить его до смерти. — Вот именно, я уже мертв, — насмешливо шепчет голос прямо в ухо, заставляя Хэммика дернуться. Рука на рефлексе вонзает нож в стену с той стороны, где ему слышится этот мерзкий голос.       Тело реагирует быстрее разума, поэтому вскоре Николас видит себя рядом с Лютером, который приветливо улыбается сыну. — Пап, — на выдохе вырывается у парня, пока он хватается за рукав его одежды, — помоги мне, слышишь? Мне больно…       Но закончить брюнет не в силах, с ужасом наблюдая за тем, как лицо отца идет пятнами и буграми, превращаясь в нагло ухмыляющуюся физиономию Сэмюэля. — Ты такой смешной, Ник, — и парень в смешанном безумии отпрыгивает от, казалось бы, знакомого тепла. И бежит, не оглядываясь, закрыв уши руками, в единственное безопасное место: туалетную комнату.       Эндрю непонимающе смотрит ему в след. Казалось, что Николас пришел в себя, когда схватил его за рукав с благоговейной улыбкой, но то, что произошло дальше он не понял. Да он ничего не понял, собственно.       Как и Аарон, который оказался незамеченным своим кузеном. Близнецы удивленно смотрели друг на друга, впервые видя Хэммика таким.       Звук бьющегося зеркала и истошные крики кузена привлекают внимание обоих. Дверь в туалет оказалась открытой, а звук воды заглушил её скрип.       Николас забыл защелкнуть замочек, сразу же хватаясь за края раковины. Зеркало над умывальником привлекает его внимание непонятными движениями в отражении. И брюнет вскидывает голову, изумленно видя перед собой Джера. Ухмылка все также не сходит с его лица, а с виска обильно стекает кровь. А позади него, истошно вопя, извивался маленький зеленоглазый парнишка, пытающийся выбраться из крепкого захвата незнакомого взрослого мужчины. Тело снова опередило разум, разбивая зеркало к чертям. Крик продолжался, усиливаясь, и Хэммик в отчаянии затыкает уши, крича во всю силу. Страх пробивает каждую клеточку тела, ноги подгибаются и парень падает в душ, задевая сместитель и включая воду. Холодные струи падают на лицо, заставляя жмурится. Поврежденное восприятие окружающего мира продолжает воспринимать это как угрозу, приказывая отбиваться в слепую от несуществующей угрозы. Шум и стекающая ему в уши вода, наконец, перекрывают тот крик боли, который он слышал от маленького зеленоглазого ребенка. От Вейла. Силы в геометрической прогрессии покидают тело, ледяная вода приводит в чувство, возвращая трезвое сознание, а жидкость перестает падать на него сверху.       Николас непонимающе, потерянно открывает глаза, натыкаясь на взволнованного Аарона и на напряженную фигуру Эндрю, с нечитаемым выражением лица.