С первого взгляда с первого смеха.

- Ну позорище, - Чонхо кидает в Сана скорлупой от фисташек, пока Чхве пытается отжаться хотя бы десяток раз. Выходит слабо – нет сил. Последнюю недели две они едва прерывались на отдых из-за обилия тренировок, однако Сан был рад – его навыки в танцах скакнули вверх просто удивительным образом. По сравнению с тем, что было год назад – это небо и земля. Правда с физической подготовкой и выносливостью у него еще были проблемы. Правда не такие как у Сонхва с вокалом. - Молчи, почему ты вообще обращаешься ко мне неформально? – возмущается Пак, поднимая с травы скорлупки. Хонджун пытался утешить Сонхва, когда они практиковались в вокале, но Чонхо быстро осадил старшего в группе, ссылаясь на фальшь в пении. И пока другие ребята торчали в доме и играли в настольные игры, Чонхо как самый опытный из компании ребят помогал Сонхва повторять ноты и избавляться от дрожащего голоса. Он сам знал, что научить петь можно любого дурака, способного разговаривать, в его компании и не такие бездари чему-то да учились и дебютировали, а у Пака был небольшой потенциал. Хотя и далекий от того же Сана или… Уёна и Ёсана. Сан вообще мог гораздо больше, чем мог себе представить. Как в танцах, так и в пении, потому как ему было достаточно раскочегариться, чтобы прочувствовать ритм и поддаться ему без раздумий. Только он пока еще этого не понимал. Сонхва же сидел в траве с микрофоном Хонджуна и все пытался попасть в ноты уже по тысячному разу, в то время как Чонхо руководил одновременно и Саном, и Сонхва. На шум высунулись их одногруппники, включая Уёна, быстро вывалившегося из дома и принявшегося донимать Сана. Со своими комментариями тот быстро заслужил пару укусов со стороны дикого кота Чхве, и дальше стал просто помогать тому вести тренировку. У Пака тем временем все будто из рук вон плохо выходило. В ванной быстро кончилась горячая вода после Минги, и Хва мылся в холодной, Хонджун сегодня спал в машине, освободив место на диване, но туда перелег Уён. И в целом Ким в последние дни вел себя особенно холодно с ним, но тепло с мемберами. Будто нарочно, доводя Сонхва до приближающейся истерики. На танцах его ставили назад, от обилия фастфуда и энергетиков его кожа заметно испортилась, и никакие прежние средства для лица не спасали. И вроде бы ребята знали друг друга неплохо, но Сонхва чувствовал себя изгоем среди них. Хотя бы потому что он тут единственный откровенный уродец. И если раньше старший вроде как мог держать себя в руках, то сейчас ему все больше и больше хотелось вернуться домой. Не в общежитие, а в родной дом к маме. И все бы хорошо, да только в груди горело от страха и обиды, к тому же он чувствовал себя предателем, что оставляет друзей. Но их команда такая сильная и талантливая, без него они прекрасно справятся. Да и зачем здесь человек, которого авансом взяли в группу, как будто Сонхва купил себе дебютное местечко. Сколько бы он не тренировался, сколько сил не вкладывал, было недостаточно. И когда Чонхо в очередной раз закатывает глаза и показывает, как надо спеть, по щекам Пака текут слезы. Он кидает микрофон на землю и уходит прочь, толкнув мимо проносившегося Хонджуна, что почувствовал опасность за свой инструмент. И когда Сонхва стремительно покидает участок, никто не идет следом. Никто кроме Сана. Тот скидывает с своих плеч Уёна и бегом плетется за Паком, что аж шлепки слетают. А потом они оба ревут где-то на улице, уставшие и голодные, обиженные на весь мир и на самих себя. - Я блевану сейчас, - Сан держится за живот, шагая с Сонхва под ручку, пока тот что-то насвистывает. После часовой истерики они добрались до какой-то раменной и заказали огромную порцию рамена, надеясь выиграть его за бесплатно. Они в самом деле уложились за час, но если Сонхва еще мог идти, то Сан чувствовал себя колобком. Уже стемнело, когда друзья стали подходить к домику, однако тут же их внимание привлекла полицейская машина. Сан в ужасе схватился за Пака и выдал что-то вроде это за ними, потому что они не заплатили за рамен, а только за напитки, но среди всей этой суматохи Пак увидел зареванного Хонджуна. Что-то произошло! Очевидно это не из-за рамена, и не из-за того, что Чхве и Пак свалили, в конце концов они скидывали фотки в общий чат и прислали геометку менеджеру. - Что стряслось? – испуганно спросил Сан, прячась за Юнхо. - Нашу арендованную машину вскрыли и обчистили, - совсем тихо произносит парень, хотя кто бы из копов его понял на корейском-то языке. – Утащили некоторые вещи менеджера и компьютер Хонджуна. Сонхва так и осел на месте, услышав это. Компьютер Хонджуна, в котором была вся его жизнь, вся его музыка и текста песен! Хва тут же подбежал к Киму, помогая ему утирать слезы, как вдруг его схватили за руки так сильно и больно, словно вокруг запястий его сжались тиски или крабовые клешни. Первым делом Хва от испуга хотел убрать руки, но Хонджун ему не позволил, пряча в них лицо. И Пак поджал губы, прижав к себе лидера. Полиция быстро заполучила запись с камер, и только после этого покинула участок, пока ребята наперебой пытались успокаивать лидера. Вот только Хонджун явно не хотел жалости к себе и под предлогом «нужно работать, а не сетовать на удачу», ушел куда-то в подсобку и взял с собой ноутбук Минги. По крайней мере там тоже были свои песни, но Сон наотрез отказался делиться ими с лидером. Да только Ким и не хотел, он должен был восстановить все то, что у него отняли. И не важно сколько времени у них это займет. Если он придумал все эти песни и музыкальные композиции, значит он их помнит, и сумеет восстановить их. В коморке были двое – Ким Хонджун и Сонхва, на коленях которого лежал Хонджун, что-то проделывая с клавиатурой. Его глаза все еще были опухшими и красными, а коморка насквозь пропахла едким сладким ароматом энергетиков. От Сонхва в самом деле была польза, он слышал эту музыку и эти слова, и ниточка за ниточкой они собирали что-то воедино, пока другие спали. К трем ночи Сонхва улегся на спину, положив голову на колени к Хонджуну, занявшему уже сидячее положение. Ким почти не отвлекался от работы. Почти. Изредка он поглядывал на то, как Сонхва что-то пролистывает в телефоне и играет в игрушки. Кажется он переписывался с кем-то, и Хонджун не смог сдержать любопытства. - С девушкой своей переписываешься? – в голосе звучало очевидное недовольство, но Сонхва только помотал головой. - Там где-то ходит Чонхо, плохо себя чувствует и не может уснуть. Я предложил ему присоединиться к нам, если ты не против, - Сонхва звучит настолько невинно, что Хонджун не может ему не поверить. - А ей почему не пишешь? - Мы месяца два как расстались, - зевает Хва, устраиваясь поудобнее на коленях лидера, и Хонджун сам того не замечая укладывает ладонь на голову юноше. - И правильно, что расстались. Она манипулировала твоим чувством вины, - дверь в коморку открывается, и Чонхо забирается к парням, занимая крохотное местечко и уводя подальше ноги Сонхва. – Она не прошла ни одно прослушивание, и при этом винила тебя в том, что ты прошел. Вот и не вспоминай о человеке, который приносит в твою жизнь негатив. - Ну у тебя хорошие отношения, - фыркает Сонхва, и Чонхо довольно ухмыляется. - Мы знакомы со школы, и к тому же были в одном агентстве. У них уже сформировалась группа, поэтому они усердно трудятся с другими девочками, - довольно заявляет Чхве. - А кто у нас еще в отношениях? – хитренько сверкает глазками Сонхва, Чонхо потирает ладошками. - Ёсан. Кажется они с ХХ встречаются чуть ли не с младших классов, мы ходили с ними на двойное свидание. Никогда не видел прежде девчонок, которые могут быть стеснительнее Ёсана. Как и людей в принципе. Сонхва смеется в кулачок. - Юнхо не так давно тоже с кем-то разошелся, но уже предложил сходить одной девочке из компании «Большой Тройки» на свидание. Они учились в одной школе, вроде бы она согласилась, но это не точно. Сан точно нет, Минги… я слышал от Юнхо, что у него была какая-то очень неприятная девчонка в прошлом агентстве, но не уверен. Кто еще…Уён? Вот про него я точно ничего не знаю, - честно признается Чонхо и поднимает взгляд на сонного Сонхва. - А кто у нас еще мог бы быть в отношениях сейчас? – интересуется Пак. - Я, - вдруг подает голос лидер, и Сонхва вскакивает с места, явно выражая негодование своим лицом. – Ну…мы уже месяцев семь не переписываемся, так что может мы и разошлись. Просто не официально. Работы много, к тому же не сказать, что я был заинтересован в этих отношениях. Просто согласился…Только давай ты не будешь осуждать меня. - Я бы никогда не стал, Хонджун-а. Ты же знаешь, что я бы…- и опять эти большие оленьи глаза, которые смотрят прямо в душу лидеру. Сонхва такой нежный, заботливый и поддерживающий, он ведь даже без слов пришел к Киму на помощь с этими песнями, приносил ему напитки и готовил сэндвичи в ночи, врезаясь в стол и пытаясь не разбудить парней на первом этаже. Стоял с фонариком в зубах и намазывал майонез на хлеб, чтобы он не был сухим, и осторожно пробирался в коморку. - Знаю-знаю. Не бухти. Иди лучше спать, иначе завтра мы тебя не отдерем от кровати, - фыркает Хонджун и буквально сталкивает Хва с себя и выпихивает из комнаты, закрывая за ним дверь. Чонхо закатывает глаза и занимает место поудобнее, пока Хва что-то бубнит за стенкой. Его глаза постепенно слипаются, но Чонхо не дает ему уснуть и то и дело щелкает пальцами перед его лицом.