С первого взгляда с первого смеха.

Отгремел наконец и второй альбом группы Ateez, получивший восторженные отзывы от фанатов и какую-никакую прибыль. По сравнению с предыдущим альбомом, новый превзошел все ожидания в несколько раз. До сих пор не верилось, что команда наконец дебютировала и уже во всю продвигала новую музыку и концепт, а клип вышел пускай и с не самым масштабным бюджетом, но уже приглянулся аудитории и породил множество тайн и теорий относительно концепта и лора. Все были в восторге. Почти…все. Лежа в постели в общежитии Уён листал ленту твиттера вместе с переводчиком, и едва не рыдал в подушку, читая гневные комментарии о себе. Почему люди так зацепились за его внешность? Почему все твитты были о том, что он нарочно подражает своему любимому айдолу и пытается привлечь внимание таким образом? И что он такой же «жирный» как и «он». Это было отвратительно и ужасно обидно, потому что Уён никогда не был не то, что полным, его никогда не тыкали носом в собственный вес. Да, иногда мама говорила есть меньше сладкого, но юноша постоянно занимался спортом, и у него не было проблем с выносливостью. Его бедра были крупными из-за танцев, потому что Уён много двигался, ровно как и руки, да и лицо…Мотая сделанные фанами фотографии и скриншоты с видео, Уён видел свое расплывшееся лицо и огромные щеки, а еще несколько вторых подбородков. В самом деле он настолько заплывший и отекший? Все это было отвратительно и постыдно, особенно в сравнении с Саном, рядом с которым Уён постоянно ошивался. Сан не мог набрать вес, а Уён его скинуть. Вернее, он даже не пытался. Их вроде сажали на диету перед каждым камбеком, чтобы лица выглядели посвежее и менее отекшими, но на Уёне это не сказывалось совершенно. У Чона вообще была привычка проверять только негативные комментарии о себе, и в надежде через них выявить свои недостатки в танцах или вокале, Уён узнал о собственном уродстве. Он и так себя красавцем не считал с таким-то шнобелем, а теперь и вовсе будто лишился почвы под ногами. Люди, в которых он искал спасения и поддержки, поливали его дерьмом и оскорбляли, желали ему смерти и смеялись над его телом. Телом, над которым Уён так сильно старался! Он ведь сидит на диетах и поддерживает свои мышцы, качая пресс и руки, но этого недостаточно. И это начинало убивать. Во всем этом ужасном и болезненном мире был только один человек, говоривший Уёну как он прекрасен. Как хороши его танцевальные и вокальные навыки, сколько в нем потенциала и силы…И это был Сан. За эти годы Сан стал его неотъемлемой частью, Чхве будто бы вшили под кожу Уёну, и теперь даже малейшее расставание приносило им обоим печаль и тоску, а проводить время порознь стало невыносимо. Каждое утро они встречались в гостиной и проводили минуты до завтрака и душа в объятиях друг друга. Как будто с заходом солнца они лишались жизни как цветы и распускались только к рассвету, когда снова могли видеть друг друга. Сан дарил так много любви и внимания Уёну, что он поначалу терялся, но довольно быстро привык и стал донимать Сана сам. Пытался подкармливать его, лезть с укусами и объятиями, вис на нем как коала, утягивал играть вместе с ним в игры или практиковать танцы. Вместе они ходили по магазинам, смотря на разные шмотки, а также проводили совместные стримы. С недавних пор еще и стали ходить вместе с зал, где Сан пытался корячиться изо всех сил с тренером, а потом с Уёном. И их обоих устраивало такое тесное времяпровождение, будто они действительно один человек. Сану это было необходимо, в Сеуле у него никого не было, а Уёну был нужен кто-то совсем рядышком, кто будет рядом и будет оберегать младшего. И Сан с этим справлялся, ведь каким-то чудесным образом он словно по щелчку пальца переключал внимание Уёна на себя или на что-либо иное, утаскивая его к себе в мир. И в этом мире не было никого кроме них. Наконец их первый мировой тур, благодаря которому ребята посетили страны Европы, о которых только могли мечтать. Но не обошлось и без происшествий. Сонхва повредил ребра и теперь его приходилось поддерживать во время танцев, снижая нагрузку, Ёсан шлепнулся и вывихнул палец, а потом умудрился вправить его себе же на сцене. Они не успели даже дать парню приложить лед во время перерыва, потому что пришлось выходить с новой песней на сцену. Только после всей гурьбой они побежали в больницу и на ломанном английском пытались разъяснить ситуацию и напичкать еще более бледного Ёсана обезболивающим. А теперь? Теперь им наконец выдалась минутка на отдых. Остановившись в отеле, каждой паре был выделен номер, что уже было чем-то удивительно непривычным! В последнюю такую поездку они жили в небольшом доме с двумя этажами, а теперь спят в двухместных номерах! Побросав сумки, Уён первым делом отправился в душ, а Сан стал щелкать каналы телевизора, пока не остановился на сериях Наруто. Он уже наизусть выучил все диалоги, поэтому просто наблюдал за очередной битвой и вспоминал о том, что должно быть в следующей серии. В ожидании своей очереди в душ, Сан едва не задремал, пока спустя три сотни лет Уён не выполз вместе с огромными клубами пара, от которых запотели все гладкие поверхности из стекла в один миг. Медовая кожа Чона была красной как у вареного рака, но его личико было довольным и разнеженным. Похватав свои вещи, тот плюхнулся на постель в одном набедренном полотенце, а Сан метнулся в прохладный освежающий душ на несколько минут, чтобы помыть голову и навести красоту на лице, смыв стойкий макияж. Он надеялся успеть на следующую серию с появлением Итачи, поэтому торопился как не в себя, намывая голову, лицо и ноги одновременно и при этом начищая свои кошачьи острые зубки. И как только Чхве в одной футболке выбежал из ванной, на ходу натягивая трусы и домашние штаны Уёна, младший уже смотрел музыкальные каналы со своими любимыми BTS. Сан же не церемонясь накинулся на Уёна, выхватывая у него пульт и тут же начиная щелкать кнопки в поисках своего аниме, но Чон тут же начал сопротивляться и вырывать пульт уже у Сана. Драка началась нешуточная, и вот эти двое уже катаются по кровати с криками и визгами, то кусая друг друга, то сталкивая с постели как маленькие дети, то швыряясь подушками, то пинаясь. И вот клип Уёна уже заканчивается, а вместо серии с Итачи Сана ждет другое аниме, которое Чхве не интересно, но оба упрямца еще дерутся уже больше забавы ради, потому что пульт уже лежит где-то под кроватью, а Сан лапает ребра блондина, а Уён визжит как девчонка. Так же высоко и громко. Он лезет руками стаскивать с Чхве штаны, и Сан перехватывает запястья Уёна и с силой прижимает к подушкам над его головой. Оба взъерошенные и перевозбужденные от этой игры, они глядят на друга как два диких зверя, пока Уён вдруг не прикусывает губу, глядя в глаза Сану. В груди бешено начинает стучать сердце, и вот руки Чона уже обвивают шею старшего. - Готов поспорить, что ты никогда не целовался, - шутливо заявляет Уён, и Сан хмыкает, строя из себя известного мачо. - Еще как целовался, - врет Чхве в очередной раз. Он может и целовался, но в губы как мальчишка. А вот по-настоящему взрослых поцелуев за девятнадцать лет у него толком и не было, не доводилось как-то. Более половины их из группы уже давно не девственники, если не все кроме Сана, но Чхве решил стойко держать это в секрете и лгать до последнего. Как он, взрослый мужик, еще не целовался с языком ни с одной из своих подружек в школе! Ну…тогда он был слишком юным для таких развратных историй, к тому же в его городе все всё и обо всех знали, даже обычный его поцелуй с одноклассницей быстро стал семейным достоянием, и тогда Сан чуть не умер от стыда. А сейчас… если Уён его раскусит, то Сан умрет от стыда еще раз. Уже хватило. И сжав запястья Уёна еще крепче, Сан поддается вперед и накрывает губы младшего в резком поцелуе. И Уён ничуть не медля отвечает, прикусив губу Сану и усмехаясь в поцелуй. Он притягивает юношу ближе к себе и первым проталкивает язык в его приоткрытый рот, начиная исследовать острые зубки и нёбо старшего, пока Сан задыхается от смущения и возбуждения. Не этого он ожидал этим вечером! Влажный юркий язык в своем рту пугает, и Сан не сразу отвечает на поцелуй, боясь всего на свете. Он кое-как заставляет свой язык коснуться уёнового, и они будто сами пытаются сплестись как змеи, пока Уён не отстраняется и не продолжает простые поцелуи в губы, сминая их. Его руки обвивают талию Чона, пока они целуются в объятиях друг друга, красные от стыда и боящиеся прекратить. Ведь как только это кончится, то им обоим придется объясняться друг перед другом. И поэтому они просто продолжают целоваться страстно, неумело и с огромным энтузиазмом. Но внезапно со стороны двери раздается громкий стук.