С первого взгляда с первого смеха.

Хонджун в недоумении глядел на взъерошенного Сана, открывшего ему дверь и чувствовал, как пальцы болезненно горят от льда в пакете, который парень держал голыми руками. Додумался же? Лёд достать было сложно, но не так сложно, как обезболивающее, особенно быстродействующее. Увы, пришлось немного ограбить Ёсана и обзвонить весь стафф, что отправился с ними в тур. Казалось, Ким обошел весь отель и собрал обезболивающее со всех, с кого только мог. Даже с Чонхо, который возил с собой огромную аптечку на случай, если с ним или мемберами что-то случится. Обычно этим занимался Сонхва, но к сожалению, именно он сейчас был нуждающимся в лекарстве. Надо было взять ключ-карту, чтобы не тревожить Сонхва снова, но Киму казалось, что он вроде как брал ее с собой, а на деле вынужден стучаться и дергать бедолагу Пака. Дверь открывается, и под злобные глаза младшего в группе Ким стремительно ретируется в спальню к другу, замечая Сонхва в одних шортах и без футболки. Лицо его было ужасно помятым и заплаканным, даже сейчас Хонджун мог видеть большие оленьи глазки со слезами, готовыми вот-вот покатиться на горячие щеки. Тяжело дыша парень вернулся на постель и кое-как улегся на бок, скривив лицо и начав хныкать как младенец. А у Хонджуна от вида настолько уязвленного и обессиленного Хва сердце сжимается и болит, словно его перетянули колючей проволокой. Отморозив руки, Ким поскорее садится на край постели и касается болезненного кровоподтека на ребрах холодной ладонью, и Сонхва вздрагивает и ойкает. - Заверни его в полотенце, иначе так ты все мне отморозишь, - ноет парень, и Хонджун торопливо бежит в ванну за полотенцем, где первым делом обматывает пакет льда и только после укладывает на больное место. Он достаточно легкий, поэтому не доставляет дискомфорт танцору. Да, это всего-то трещина в ребре, а не полноценный перелом, но даже так она приносила ужасную боль. Сонхва подкладывает ладонь под голову и тихо хнычет от мучений, мелко подрагивая всем телом. Его отбеленные волосы выглядят еще светлее на контрасте со смуглой кожей, и худое тело только сильнее показывает его измотанное состояние. – А лекарства? Ты ничего не нашел? Может у стаффа спросить…? - Я все принес, - Хонджун встречается глазами с другом и видит, как капают слезки по его щекам и падают на подушку. Ким проводит холодными пальцами по горячим щекам, собирая слезинки и вытирает их о подушку, после чего сразу же достает из карманов толстовки огромное количество блистеров целых и отрезанных, вываливая их перед вокалистом. – Выпей три таблетки тогда? Сколько надо? Так сильно болит? Пак кивает, шмыгая носом. Хонджун растерянно подскакивает с места и бежит к мини-холодильнику в поисках воды и достает оттуда запечатанную бутыль, испуганно дергая крышку и передавливая пластик, отчего вода проливается ему на худи и на пол, на носки и ковролин. Но Хонджун не волнуется об этом и заваливается на кровать с другой стороны, устраиваясь рядом с раненным бойцом. Он находит среди лекарств те, которые ему называет Сонхва и выдавливает на руку несколько таблеток, уже протягивая их юноше. Вот только Хва не торопится поднимать голову, прося Хонджуна придержать его и дать попить, потому что боль такая резкая, что Пак не может пошевелиться. И это заставляет Хонджуна ощутить чудовищный ужас за друга! Нет, ему нельзя выступать в таком состоянии! А ведь завтра у них концерт! С трудом, но лидер, а ныне уже капитан, приподнимает Сонхва и укладывает ему в рот таблетки, пока тот жмурится. За таблетками младший преподносит к пухлым губам горлышко бутыли и осторожно дает Хва запить лекарства. Вода капает с его губ по подбородку, пока Пак проглатывает таблетки и жмурится. - Очень холодная, - хнычет он вновь и ложится к Хонджуну на грудь, удобно устроив белые волосы на мягкой толстовке. - Дышать больно? – в голосе Хонджуна заметное беспокойство, и поэтому он в кои-то веки позволяет себе снова уложить ладонь на голову пострадавшего и печально глядит на дрожащие пальцы, что придерживали лед на синяке. Сонхва мотает головой на его слова и жмется ближе, будто хочет почувствовать тепло. Он вообще не особо мерзлячий в отличие от самого Хонджуна, но сейчас лежал в одних лишь шортах и с пакетом льда на коже. Легко замерзнуть. – Ты почему не рассказал мне, что повредил ребра? – теперь же Хон звучит серьезно, уже не так испуганно, как минутой назад, скорее грозно и с заметным раздражением в интонации. Сонхва вздрагивает, но будто нарочно ластится к Киму. - Я не знал, думал, что просто несильно ушиб. Если бы мы не сделали рентген, то я бы и не узнал… - А потом трещина превратилась бы в настоящий перелом с нашими выступлениями? Тебе сколько лет? Пять? Ты соображать вообще будешь или как? Я не выпущу тебя на завтрашнее выступление, слышишь? Будешь сидеть в номере со льдом и пускать сопли в подушку, - от слов лидера у Сонхва мурашки проходят по коже, и он резко поднимает на того взгляд, полный страха и волнения. Сейчас? Сейчас они не могут остановиться! Они ведь только выстрелили, как же можно вот так легко остановиться и уйти на перерыв? Ведь кому-то придется выполнять часть его хореографии, учить и петь его партии! Исключено! Он бы продолжил спорить с Хонджуном, но этот упрямый осел непробиваемый, и Сонхва не придумывает ничего умнее, чем… Заплакать.