Один шаг до пропасти

Алан промок до нитки. Он шел по тротуару, даже не стараясь укрыться от бушующей непогоды, пытаясь справиться с внезапной головной болью. Ему просто хотелось сбежать. Подальше от вечеринки, от всех придурков, достающих его без причины, от Эда, просто чтобы не сорваться, и от Бена, которому он соврал, что ему нужно быть дома к двенадцати. Алан опустил глаза и снова смотрел на потемневший от влаги асфальт. Он коснулся пальцами губ и воспоминания тут же захлестнули его волной. Он почувствовал каждую капельку дождя на своей коже и понял, что не хочет отпускать это чувство, что разливалось в груди. Картер вновь занимал все его мысли. Хейзу хотелось забыться. Хоть на секунду, просто чтобы не думать о том что его может ждать, когда он откроет входную дверь квартиры. Сегодня был слишком прекрасный день, а в груди мерно тлело столь приятное чувство, что пачкать его реальностью не хотелось. И у парня было это средство, спасение, что мирно лежало в заднем кармане джинс. Он резко поднял голову, возвращая себя к реальности. Не останавливаясь, бледной худой рукой, Алан потянулся за маленьким лучиком счастья, запечатанном в прозрачную обертку. Две разноцветные таблетки в зип-пакетике легли на ладонь, будто целую вечность мечтали там оказаться. Парень не заметил как остановился, неотрывно смотря на мелкие капли, которые пытались добраться до его драгоценности, безжалостно разбиваясь о прозрачную плёнку. Алана не волновало, что дождь, с каждой секундой усиливаясь, норовит превратить его в мокрое месиво – он, будто в трансе, не в силах был отвести взгляд от того, что покоилось у него в руках. В голове стоял шум дождя, обрывки фраз, сказанные Беном, полушепот, которым он заставлял Алана послушно плавиться в руках. И острый, как лезвие бритвы, взгляд Эда, которым он посмотрел на Алана после встречи с Картером в книжном. Если он обо всём узнает, то жизнь Хейза превратится в ад. Другого выхода просто нет. Достав подушечками пальцев один цветной кружок, Хейз поднес его к губам, почувствовав, как от влажных прикосновений таблетка начала растворяться прямо в руках. Парень поднял голову и проглотил частичку счастья, концентрируясь только на ощущении бьющих по лицу капель. Голоса затихли. В голове была абсолютная пустота, хотя Алан знал, что вещества так быстро подействовать не могут, но это не помешало Алану одарить затянутое тучами небо блаженной улыбкой. По телу, вместо капель дождя, прошла лёгкая волна теплоты, заполняя собой каждую клеточку тела. От самой груди и до кончиков пальцев. Алан не понимал, как добрался до дома, но, увидев свет в знакомом окне, был до невозможности счастлив. Только в таком состоянии он мог приходить обратно в родные стены, без страха, кого может там встретить.

***

Казалось, ступенек было целое море. Они то закручивались в спираль, не давая сделать шаг, то снова принимали прежний облик, то вырастали на метр вперёд. Справиться с лестницей было настоящим мучением, но Алана волновало не это, а то, как бы не разорваться от распирающего изнутри смеха. Поднявшись на третий этаж, он встал у нужной двери. Руки начали шарить по карманам в поисках ключей. Хейз в сотый раз опускал бледные пальцы в недра своей джинсовки, но каждый раз доставал оттуда либо телефон, либо зип-пакетик с одиноко лежавшей в нем таблеткой. Пара чеков с магазина полетели на пол, пачка сигарет, все так же лежавшая в заднем кармане джинс, – было всё жизненно необходимое, но ключей от дома – нет. Алан уперся лбом о входную дверь, прикрывая глаза. Ему нравилось ощущать прохладу металла, чувствуя, как ноги постепенно начинают расслабляться, доверяя вес тела одной слабой опоре, за которую Алан даже никак не мог зацепиться – разве что за ручку двери. Но отец всё равно спит и сквозь собственный пьяный храп и голоса из телика вряд ли услышит слабые попытки до него достучатся. Хейзу хотелось упасть прямо здесь, на коврик для обуви, пачкая и без того уже грязные джинсы, но он всё упорно продолжал дергать ручку двери. Он мог бы делать так до утра, вот только звонок телефона заставил его остановиться и дрожащими руками поднять трубку. – Где тебя черти носят? – это был Эд. Его голос был грубым, с хриплыми нотками, но Алану он всегда безумно нравился. Всегда. Парень не знал что ответить, но и промолчать тоже не мог. Поэтому единственным верным решением он посчитал промычать что-то нечленораздельное в трубку, всё же безвольно падая на грязный пол. Однако Эд этого явно не оценил: – Твою мать, говори нормально! Я уже везде обошел, ты где? – Я ключи посеял, – тихо произнес Алан, расплываясь в улыбке. – Представляешь, утром были, а сейчас – нет. Ключи потерялись. На пару секунд в трубке послышалось молчание и тяжёлый вздох Эда. Алану было приятно слышать чужое дыхание в трубке. Будто бы Эд находится с ним совсем рядом. – Я буду через семь минут, – и, уже чуть погодя, добавил Эд: – Только попробуй снова куда-нибудь свалить, я тебя прибью! Просто жди на месте. Алан хотел сказать, что никуда больше идти и не собирался, сил не было, но улыбнулся, слушая гудки завершенного звонка, и прикрыл глаза. Ничего не меняется. Всё как всегда. Эд всегда говорил, что от Алана много проблем, что за ним всегда нужно присматривать. И судя по тому, что произошло летом, он был прав. Всегда прав. Даже сейчас, когда он отпустил Алана из поля зрения всего на секунду, тот уже успел наделать кучу ошибок. Алан зарылся рукой в мокрые волосы, погружаясь в приятную дремоту. Виски пульсировали, будто сжимали голову в тисках, но перед глазами виделась лишь пустая остановка и Бен, что как всегда смотрел своим теплым взглядом ледяных глаз. Алан зажмурился. – Эй, пёс, – Эд положил руку ему на плечо, – посмотри на меня. А парень даже и не понял сколько времени прошло, пока он нежился в непонятных, но таких приятных для себя ощущениях. Алан вяло откинул чужую руку, но только для вида. На деле он хотел бы, чтобы эти руки касались его всегда. Но Эд, давно прознавший эти игры, схватил Хейза за подбородок и резко повернул к себе. Алан упорно не хотел смотреть ему в глаза, поэтому продолжал дырявить пол взглядом. Но чужие пальцы больно сжались. – Алан, я сказал, посмотри на меня, – тон Эда был спокойным, но холодным как сталь. Парень всё же поднял взгляд, встречаясь лицом к лицу с бесцветными глазами. У Эда они были пепельно-серые, почти прозрачные. Продолжая также крепко удерживать подбородок, Эд большим пальцем провёл по чужой нижней губе. Сухие, покусанные, как всегда. Алану порой становилось странно осознавать, что кому-то ещё и хотелось их поцеловать. – Я попробовал те таблетки, что ты мне дал, – Алан произнёс это шёпотом, сам не зная почему. Будто это было самым страшным секретом, который он с трудом мог доверить даже Эду. – Вижу, – парень подхватил безвольные руки Хейза, закидывая их себе на плечи и поднимая парня на руки. – Придурок, я же говорил их с алкоголем не смешивать. Алан снова замычал, призывая не говорить парня так громко – голова и без того шла кругом. – Я всё прослушал, ты знаешь, – еле как пролепетал парень, утыкаясь носом в чужую шею. От Эда пахло алкоголем, сигаретами и слабым парфюмом. Может быть даже и не его, но Алану было лень сейчас об этом думать. Сильные руки несли его в квартиру на этаж ниже, которую парень считал уже своим вторым домом. Хейз даже не понял как они уже зашли в квартиру и Эд, оставляя за собой мокрые следы, отнес его в ванную. Казалось, его руки были везде. Согревали, успокаивали, помогали унять непонятную дрожь в теле. Эд подставил Алана под тёплый душ. Капли касались белоснежной кожи, смывая и озноб, и следы дождя, и даже чужой вкус с губ. Но Эд об этом не знал и Хейз надеялся, что никогда не узнает об этой глупой минутной слабости. Всё было как в фильме: одни кадры сменялись другими, слова будто и не существовали, иногда появляясь на черном полотне закрытых век. Если бы не сильная хватка Эда, Алан до сих пор бы думал, что это все происходило не с ним. В голове было пусто. Так пусто, что парень мог запросто потеряться в чертогах сознания. Грубые руки снова прижали к себе, чуть надавливая, растирали фарфоровую кожу. Каждый палец – новый иероглиф. Сила. Ветер. Удача. Солнце. Луна. Огонь. Жизнь. Смерть. У Эда было много татуировок – черные мазки, глубоко въевшиеся в столь знакомые руки. Алан наблюдал как брюнет тянет за край сырой футболки, снимает ее через голову, заставляя мокрые капли на волосах вздрогнуть и упасть на разгоряченную кожу. А Хейз только и думает, как бы дотронуться до ещё одного рисунка на чужих плечах, потому что знал в нём каждую малейшую деталь. Сам же ее рисовал. И теперь навсегда останется в памяти кожи Эда. И Рича тоже. Каждый раз осознавая это, с губ Алана не сходила лёгкая улыбка. Эд не делал ничего лишнего. Только обтёр распаренную кожу полотенцем и наспех надел приготовленную чистую одежду. Хотя вещи так и норовили свалиться с худощавого тела. Алан немного пришел в себя и уже мог стоять на ногах, но перед глазами всё ещё было мутно. Пальцы все ещё не желали слушаться, стали деревянными, онемели, поэтому справиться с завязкой на штанах никак не получалось. Парень напрягся, замечая сбоку блеск недовольных глаз. – Заставил же ты меня поволноваться, – Эд говорил спокойно, неспешно, накручивая на пальцы шнурки штанов. – Я уже и забыл как ты умеешь мозги трепать. Алан тут же отвернулся в сторону, заливаясь краской ни то просто от жара близстоящего тела, ни то от ненавязчивых, почти случайных прикосновений к его впалому животу. От шероховатых пальцев кожа покрылась мурашками. Дыхание участилось. Но Эд делал вид, что не замечает как напряглось тело перед ним. И только едва заметная тень довольной ухмылки давала понять, что он наслаждался увиденным. – Ну, я не виноват, что ты кинул меня, пока я был в клинике, – парень старался говорить отстранённо, вот только в голосе всё равно слышалась обида. – Не отвечал на мои звонки, даже сообщения не читал, придурок. – Да ладно тебе. Эд с улыбкой нахмурился, притягивая Алана за шнурки штанов. И как бы сильно в груди не кололо, не сосало под ложечкой, с каждой секундой Алану становилось всё легче. Эд был рядом. Он никуда не ушёл. Хейз просто забыл, как сильно нуждался в нём, его запахе, его тепле и руках. Нуждался в каждом протянутом зип-пакетике с частичкой счастья внутри. – Сейчас же я здесь, – прошептал Эд, утыкаясь носом куда-то в шею. Его дыхание опалило кожу и Алан почувствовал, как снова плавится от чужих прикосновений. Он позволил телу самому выбирать, что делать. Подставлялся под ласки, зажмуривая глаза от накативших эмоций. Оголял шею, лишь бы жар всё больше разливался по телу. Чувствовал грубые руки там, где сам не осмелился бы к себе прикоснуться, даже не пытаясь скрыть нахлынувшее, нестерпимое желание. Всё стало таким живым, что чувствовалось каждой клеточкой бледной кожи, вмиг раскрасневшейся от знакомых прикосновений. И уже когда уже всё тело заныло от переполняющего жара, Хейз не смог сдержать судорожный вздох. Тихий, хриплый, протяжный. Чужие губы коснулись его шеи и он тут же упёрся руками в чужую грудь, но не отталкивая, а лишь пытаясь привлечь внимание. – Мне в школу завтра надо, – еле отрывая себя от чужих губ прошептал Алан. – Я не хочу чтобы на меня снова все глазели из за твоих отметин. Но Эда это ни капельки не волновало. – Забей, – прорычал он, оставляя мокрую дорожку поцелуев на впалом животе. Снова заставлял ощутить дрожь по всему телу, не щадя уже искусанную, помеченную кожу. Перед глазами всё плыло и, кажется, недавно принятая таблетка всё ещё действовала. Приятная нега разливается по телу так же неспешно, как и движения Эда заставляли Алана видеть искорки под веками. И хочется ещё. Ещё и ещё. До ломоты в костях. Отдавая себя всего без остатка. Чтобы не осталось ни одного участка кожи, которого бы не касались пухлые губы. И снова вздох, вскрик. Уже громче, несдержанней. Сорвался с губ горячим дыханием. Спина выгнулась дугой, а по телу прошла приятная дрожь. Стало хорошо. Чертовски хорошо. Эд знает, что нужно Алану. Что он любит – в каких граммовках и с каким приходом. Как он любит – от покусываний за мочку уха до вжимания носом в постель. Поэтому Алан знал, что если Эд догадается о случившемся сегодня, то жизнь превратится в кромешный ад. Именно поэтому он не отказал Эду сегодня и не откажет ему завтра, если тот захочет. Ему самому всё это нравится до одури. Вот только после всех ласк, что принимало его измученное тело, всех чувств, что парень испытывал, засыпая, он всё равно вспоминал Бена и то тепло, что разлилось по телу после их поцелуя.