Один шаг до пропасти

Музыка в наушниках заполняла тишину комнаты – казалось, такой большой и холодной, что Картеру становилось не по себе лежать в собственной постели. Перед глазами белый потолок без малейшего изъяна – настолько чистый, что Бен мог видеть своё отражение. И как бы парень не старался сосредоточиться на нелепо скомканном одеяле в ногах или растрёпанных от подушки волосах, воспоминания до сих пор не давали покоя. Тысячи вопросов крутились в голове, смешиваясь с песнями, вплетаясь в каждую строчку, каждый аккорд. Не давали забыть. Алан вел себя странно. Даже чересчур, особенно после встреч с Эдом и это не могло не настораживать. У Картера не укладывалось в голове, что Хейз доверил всего себя человеку, который губит его изнутри – так ещё и отчаянно продолжает за него цепляться. От этого Бену становилось тошно. Парень снова посмотрел на экран телефона. В чате с Хейзом так и висела пара непрочитанных сообщений. Мобильник летит куда-то в сторону, приземляясь на смятую простыню. Теперь переживания на счёт учебы, неудачно сказанного слова родителям и лишнего глотка спиртного на вечеринках казались настолько ничтожными, что парню становилось смешно, до чего же он был глуп. Эта мука убивает, разрушает с каждым днём всё больше. Все эти недосказанности, хождение вокруг да около уже надоели. Бен готов был признать, что как бы Алан ему не нравился, как бы не привлекал своим образом – парень своим бездействием проедает огромную дыру во всех этих чувствах. Ведь Бен же не мог залезть в его голову, покопаться там, выудив, какие истинные у Хейза чувства и мотивы. Ему просто оставалось ждать, как и просил Алан. Ждать и надеяться. Но этого всё равно было недостаточно. Телефон оповестил о новом сообщении. В надежде на то, что это Алан, Бен потянулся к нему, нехотя щуря глаза от резко вспыхнувшего экрана. Это был не он. Это была Ди. Не Мэнди, а Диана, которая, казалось, уже и забыла о его существовании, но нет. Спрашивала как дела – вполне безобидное начало разговора. “Я не понимаю, зачем ты мне до сих пор пишешь”. Но у Бена совсем не было желания его начинать. Но перед тем, как окончательно отложить телефон, взгляд всё же зацепился за начало следующего сообщения. “Кроме меня, ты никому не нужен, Бен. Даже твоему жалкому дружку…”

***

На кухне уже вовсю кипела жизнь. В зале работал телевизор, белым шумом донося звуки утренней передачи до обеденного стола.. Удивлением для Бена было то, что отец всё ещё был дома. В руках держал газету, изредка вспоминая об остывающем завтраке, накалывал вилкой поджаренный кусочек бекона или глазуньи. Тост в углу тарелки так и оставался лежать с откусанным уголком. Точно, сегодня же выходной. Картеру стало не по себе. Вроде те же шкафы, тот же стол и стулья, салфетница на столе, но чувствовалось всё по–другому. Краски будто выцвели, оставляя лишь еле заметный след былого присутствия. Бен действительно слишком зациклился на Алане. Всю ночь только и делал, что ставил себя на его место, в надежде посмотреть на мир его глазами. По крайней мере попытался. И ему это не понравилось. Не удивительно, что это не нравилось и самому Хейзу. – Мы уезжаем в пятницу. – Джон! – Кристин тут же осуждающе посмотрела на мужа, заставляя Бена понять, что он только что услышал. – Зачем же с порога всё рассказывать? Он же только проснулся. – Я в порядке, – парень устало потёр глаза, присаживаясь за стол. – По какому поводу отъезд? – Твоя тетя Кэсси попросила, – мать подвинула порцию завтрака сыну. – Ты же помнишь, она не очень хорошо себя чувствовала в последнее время. Вот мы и решили ее навестить. Как раз перед рождеством вернёмся. – Мы отправляемся через неделю, – добавил старший Картер, отпивая горький кофе. Бен знал, что эти слова дались ему с трудом, как и сам факт поездки. – Хорошо, – только и мог сказать парень, в сотый раз опуская глаза на тарелку. В горле до сих пор стоял ком из мельтешащих мыслей, потому Бену оставалось лишь пожирать еду глазами – на большее он был неспособен. Взгляд матери настораживал. Вернее, Бену не нравилось, что она смотрела на него с нескрываемой грустью и тревогой. Хотя парень и понимал почему так происходит. Бен любил проводить время с родителями. В частности после того, как чуть не рассорился с ними из-за событий в родном городе. В прежнем доме. Вспоминать было до сих пор тошно. Особенно после того, как Бену пришлось поворошить прошлое при разговоре с Аланом. Снова надавить на старые раны. Миссис Картер снова поднялась с места, продолжив мыть посуду – её любимая привычка, чтобы унять нервы. Было понятно, что она не хотела оставлять сына наедине. Боялась что́ может произойти. Боялась, что все повторится снова, хоть и не говорила этого. Бен и так понимал всё без слов. – У тебя уже были какие-то планы на эту неделю? – Снова пойду к ребятам на репетицию, наверное. – Это замечательно сынок! Мы рады, что у тебя появились такие хорошие друзья, – встретившись с озадаченным взглядом мужа, Кристин с напором добавила: – Правда, Джон? Старший Картер лишь что-то пробурчал себе под нос, снова поглаживая густые усы. Даже при том, что Бен не до конца понял слова отца, было понятно, что родителям явно было что ещё сказать, кроме факта своего отъезда. – Неплохие, – чуть громче сказал мистер Картер, – но кроме этого паренька Хейза. Я не хочу, чтобы ты и дальше с ним общался. Мать пыталась ему возразить, но он вовремя её осадил. – Я знаю, о чем говорю, дорогая. Это как раз то, что я давно хотел обсудить. Бена прошибло током. Напущенная дремота тут же спала с лица и Картер внимательнее посмотрел на отца. – Ты же ничего о нём не знаешь. Глупое утверждение. Бен знал, если бы отец не проверил всё по сто раз, это был бы не он. Так что делая такие громкие заявления, он явно был уверен, что прав хотя бы на девяносто процентов. – Уж точно побольше тебя, – усмехнулся мужчина, отложив газету на край стола. – На него целое дело открыто. Вандализм, мелкие кражи. Я это всё вчера узнал, когда он к нам в участок попал. Казалось, отец хотел сказать что-то ещё, но всё никак не решался произнести заветные слова, что так пугали Бена. – У него с собой было почти три грамма героина, – глоток кофе прозвучал непозволительно громко во всеобщей тишине. Казалось, даже миссис Картер застыла на месте. – После того, как мать погибла в автокатастрофе, малец был сам себе предоставлен. Отец стал выпивать. Так что не удивительно, что он подобным занимается, но я ещё раз повторяю, общаться с ним… – Где он сейчас?. Неожиданно для себя сказал Бен, прикрыв глаза. Тихо, будто обращаясь не к отцу, а к своему внутреннему голосу. Внутри бушевал огонь, но ледяные хрусталики сумели сдерживать вырывающееся наружу пламя. Не на родителей, на Алана. – Отпустили его. Позвонил какому-то своему дружку, а тот приехал, с начальником нашим поговорил, и его под залог отпустили. Я дело потом решил его посмотреть и оказалось, что это уже не первый случай такой был, так что если я узнаю, что ты ошивался рядом с этим… Кристин не дала мужу договорить, перетягивая инициативу на себя. – Сынок, отец прав. Каким бы этот мальчик не показывался тебе, он всё равно может быть опасен. Она коснулась плеча сына, но парень оттолкнул ее руку, растерянно глядя на мать. Он не хотел быть резким, да и с отцом тоже, но остановиться не мог. – Алан не опасен, – Бен себя не слышал. Не понимал, что говорит. Он словно был за тысячи миль отсюда. И был это не он, а его неудачная копия. Вокруг снова стало холодно. И вновь краски пропали, будто каждым сказанным словом смываются, каждым взмахом ресниц растворяются в воздухе. Бен встал с места, так и не притронувшись к еде, и так быстро, как только мог, скрылся в проёме кухни. Через минуту послышалось шуршание куртки. Через пару секунд – щелчок замка. В коридоре снова стало тихо.

***

Книжный магазин мистера Бёрка всё так же пах теплом и старыми книгами. Сердце всё ещё стучало в ушах, стараясь успокоить сбитое дыхание – Бен даже не знал зачем бежал, зачем вообще решил увидеться с Хейзом сейчас. – Отец сказал, что пару дней назад ты попал к нему в участок. Алан ничего не говорил. Лишь буравил Бена взглядом, будто пытаясь испепелить его на месте. Он явно не ожидал, что парень начнёт разговор именно с этой фразы. – Тебя пытались упечь за хранение наркотиков, но Эд тебя отмазал, – всё не унимался Бен, продолжая засыпать Алана фактами. – И отец сказал, что это не первый случай, когда тебя пытаются упечь за решетку. Хейз опустил глаза, закипая от ярости, хотя Бен и не понимал, почему парень испытывал к услышанному именно эту эмоцию. Он бы понял, если бы Алан начал отнекиваться, делать вид, что этого на самом деле не было и Бен что-то перепутал. Но какого-то чёрта Алан этого не отрицал, лишь больше показывая своим видом что это правда. – Алан, скажи хоть что-нибудь. Он буравил взглядом столешницу и, казалось, даже не моргая переваривал услышанное. Он упёрся кулаками о прилавок, всё так же не глядя Бену в глаза. – Какого хрена ты лезешь не в своё дело? – голос его был тихим, но дрожал от напряжения. – Это и моё дело, Алан! – Бен подошёл к парню ближе, но Хейз даже не шелохнулся. – Ты хотел сорваться? А почему ничего не сказал? Почему? Алан прыснул. – Ты такой дурак… Он прикрыл ладонью глаза, попутно зачесывая назад волосы. Наконец-то показал свои глаза – красные, будто заплаканные, но такие яркие, что казалось, зелёный цвет в эту секунду погладить зрачок. Он чуть прищурился и продолжил. – Я же сказал, что не хочу, чтобы ты лез в это дело, Картер! Ты с первого раза не понимаешь? – Я знаю что случилось с твоей матерью. Алан тут же застыл. Его глаза в миг заблестели и в них читался такой ужас, будто Бен был воплощением смерти. Хотя, наверное, для Хейза так оно и было. Парень тут же замялся и влепил Бену пощёчину. Быстро, резко, не обдумавши. Через секунду осознав, что только что сделал, он поспешно накрыл его щёки ладонями, невесомо поглаживая кожу, успокаивая этим то ли себя, то ли пострадавшего Бена. Алан будто сам не понимал, что делал, что чувствовал, потому и не давал Бену тоже разобраться в том, что между ними творилось. Возможно, ему не хотелось думать о том, что Бен добрался до его скелетов в шкафу так быстро. И его это пугало. – Ничего ты не знаешь, – чтобы удерживать лицо Бена в ладонях, парню приходилось тянуться к нему через весь прилавок, однако Алан упорно продолжал смотреть Картеру в глаза и прятать свой внезапный испуг в глубине радужки. – Не говори про неё, пожалуйста. – Ты же знаешь, я могу сложить два и два, – Бен прикоснулся к тыльной стороне его рук, заставляя Алана внимать каждое его слово будто своё собственное. – Но я хочу услышать это от тебя. Расскажи мне правду. Всю правду. И про её смерть, и про отца, и про зависимость. Почему ты позвонил Эду, когда был в участке? Почему не Ричу или мне и Мэнди? – Потому что я продаю для него наркотики. Алан сглотнул тугой ком, будто зарывая поглубже слова, что так же лезли наружу. Он высвободил руки из тепла чужой хватки и будто весь сжался, отходя к стеллажу за его спиной. Бен молчал и парень перед ним тоже, всё не решаясь продолжить разговор. Хотя Картер ждал. И Алан это видел. Бен потрепал себя по волосам, пытаясь привести мысли в порядок, пока парень не отводил от него глаз. Но когда Бен посмотрел на него в ответ, Хейз тут же отвернулся. – Если бы Рич узнал о том, что меня задержали, он бы, как и ты, подумал что я сорвался. Снова бы превратился в няньку и следил за каждым моим шагом, – он немного помедлил, лишь сильнее обнимая себя руками. – А он... Но Алан не договорил. Колокольчик на двери зазвенел и среди стеллажей и моря книг показался Мистер Бёрк. Он, на ходу снимая шапку и тёплое пальто, говорил как рад видеть Бена и какая на улице сильная метель. Картер ничего не ответил. Лишь глянул на Алана, что так же неестественно жался у стены из книжных кирпичиков. Поймав на себе его быстрый взгляд, он тут же громко прокашлялся и вышел. В лицо ему тут же ударил морозный воздух.

***

– Вы чего там так долго? – выдал Рич, как только заметил, что две знакомые фигуры ещё не вышли из кабинета. – Идем. Мэнди, видимо, уже ушла на обед, зная, что парни пойдут в курилку, но Бену всё равно не хотелось оставлять ее одну, особенно сейчас. Поспешно собрав вещи они втроём направились в глубь коридора. – Мудак, – сказал Рич, захлопывая дверцу шкафчика. Получилось слишком резко и громко, от чего проходившая парочка учеников обернулась на грохот. – Прибью его когда-нибудь. И так было понятно, что он говорит про мистера Купера, но Алан, будто не понимая о чём он, вопросительно выгнул бровь. – Ты про того самого или меня? – Чего это он постоянно к Мэнди цепляется? – Бен не часто замечал подобные перепалки, однако знал, что рыжеволосого они уж очень задевают. – Да просто потому, что может, – Алан потёр нос, следуя за друзьями по знакомому маршруту на второй этаж. – Она же стеснительная до ужаса, а когда он к ней прикапывается, она толком то и ответить ничего не может. Тупо стоит на месте, как вкопанная. Это иногда забавно выглядит. Рич нахмурился ещё больше, хотя его лицо все ещё было дружелюбнее, чем у Хейза. – Придурок. Бен так и не смог понять Рич все ещё говорит про учителя истории или уже про Алана. В любом случае, они оба заставляли парня быть более резким, чем обычно. Все к этому уже привыкли. Проходя очередной поворот в поисках нужной двери, во всеобщем шуме перемены удавалось разбирать некоторые фразы из особо громких разговоров, смех, возмущенные возгласы. Но Бен тяжело вздохнул, различая среди всеобщего гула знакомые интонации, что вмиг стихли, превращаясь в навязчивый шепот, стоило ребятам пройти мимо. "Вы посмотрите на этого психа, выглядит ещё хуже, чем обычно. Ещё и с охраной своей." "Да вы посмотрите, какой Рич злой, аж непривычно. Что могло случиться?" Бен тяжело сглотнул, взглянув на Алана, что с таким же скучающим видом продолжал прорываться сквозь толпу учащихся. Картеру всё ещё было странно осознавать, что Алан всё ещё спокойно ходит в школу, получает все эти негодования в свою сторону и ведёт себя как ни в чём не бывало, будто позавчера не был на грани попадения в тюрьму, будто в свободное время не торгует наркотиками. Будто его жизнь ничем не отличается от тех людей, которые кидают все эти возгласы ему в спину. "А Бен с этого белобрысого глаз не сводит, как пёс сторожевой, ей богу." Тяжёлый вздох Алана не остался незамеченным, от чего Рич закатил глаза, готовясь к очередной необдуманной выходке друга. "Это правда? Я слышала, что Хейз его в какую-то банду затащил. По началу таким тихим и безобидным казался, а явно не так прост, раз с этим ошивается." – Я тебе сейчас все зубы вырву, – прошипел Алан, разворачиваясь лицом к незнакомцу в толпе. Но сильные руки рыжеволосого мёртвой хваткой удерживали плечо Хейза, не давая тому сдвинуться с места. – Тише ты, – шепотом заговорил Рич, – совсем уже? Нахрена провоцируешь? Они же только этого и добиваются – тебя на эмоции вывести. – Да плевать мне на них, – поворачиваясь обратно в сторону курилки, парень за несколько длинных шагов преодолел оставшееся расстояние. Петли неприятно скрипнули и светлая макушка скрылась из поля зрения так же быстро, как и появилась во всё неумолкающем коридоре. – Истеричка, – со смешком сказал Рич, закрывая за парнями старую дверь. Алан уже закурил, выдыхая серые облака в приоткрытую форточку. Казалось, что в его исполнении курение становиться отдельным видом искусства, которое он познал в совершенстве. Бену было жаль только от того, что оно медленно губит его изнутри. Хотя, Алан сам себя погубит быстрее, чем эта привычка. Рич подошёл к другу, немым жестом прося прикурить. Секунда – и кончик ещё одной сигареты загорелся маленьким огоньком. Было видно, как с дымом рыжеволосый выпускает и весь скопившийся за недавнее время пар. Всё же курил он не часто и только когда нервничал. – Слушайте, парни, – Бен с Аланом переглянулись, с интересом взглянув на друга, – я тут подумал, может, мы сходим в кино всё вместе, вчетвером? Ну, типо, чтобы развеяться. Губ Алана тут же коснулась хищная ухмылка. – Конечно, и мы с Картером будем твоим прикрытием для свидания с Мэнди? На самом деле Бен бы без колебаний согласился на встречу с ребятами, хоть даже и под таким очевидным предлогом. Всё же они не часто куда-то выбирались, предпочитая в основном видеться только на репетициях и в школе. А сейчас, когда Картер действительно чувствовал себя близким человеком для них, он готов был проводить с ребятами как можно больше времени, хоть даже его натура интроверта всё же была бы против. – Ал, ну, тебе сложно что–ли? Я вообще то наконец решился на первый шаг, – почти обиженно сказал рыжеволосый. Если бы Бен не знал парня поближе, то решил бы что того точно задели слова друга, однако Рич просто шутил. Кажется, сигарета и правда помогла ему расслабиться, раз он перебрасывается с Аланом такими фразочками. – Всё равно халява, а от такого нельзя отказываться, давай. – Делай, что хочешь, – Алан затянулся, пытаясь уйти от разговора. Бен догадывался, что Хейзу не очень нравится обсуждать возможные отношения Рича и Мэнди, хотя парень вроде и сам пытается подтолкнуть друзей к этому. Но решить вопрос с кино все же стоило, Бену и правда хотелось бы отдохнуть с ребятами. – Он в деле, – решил он за парня. – Осталось только Мэнди об этом сказать. – Уж в этом не сомневайся, – Алан пренебрежительно фыркнул, а Бен в очередной раз убедился, что этот жест был для него слишком милым. Еловые изумруды как бы невзначай взглянули на Картера, заставляя того в тот же миг утонуть в темноте зрачка. Снова такого большого, что, казалось, в нем отражается весь мир. В такие моменты Бен забывал, что Алан для него всё ещё оставался закрытой книгой, а десятки вопросов, что неустанно терзали парня изнутри, так и покоились в голове без ответа.

***

Кривая вывеска кинотеатра вот-вот норовила свалиться, вдребезги разбивая потёртые буквы. Бен смотрел на то, как она переливалась тусклым светом лампочек – от их вечного мигания начинали болеть глаза – и не понимал, почему всё так же не отводил от неё взгляд. Хлопья снега садились на золотистый карниз, будто насмехаясь над стоящими внизу ребятами, наблюдали, как они упорно продолжали стоять на морозе, не решаясь зайти внутрь. – Он должен скоро подойти, – не унималась Мэнди. – Написал, что будет через минуту. Фиолетовые пряди казались такими яркими, что резали глаза сильнее, чем прямой солнечный луч. Хотя сейчас солнца и не видно – на улице кромешная тьма. Бен вслушивался в долетающие до него слова, никак не цепляясь за них. Просто в какой-то момент уже во всю наблюдал за ребятами, всё так же глядя будто сквозь них. – Он просто зашёл за сигаретами, – протянул Рич, отряхивая пепел, продолжив разглядывать упавшие на волосы Мэнди снежинки. – Как всегда. Ледяные хрусталики вспыхнули, словно огонёк зажигалки. При упоминании Хейза Бен тут же вернулся к реальности. – Ты так постоянно говоришь, – Бен немного усмехнулся. Все его прекрасно понимали. Сами были на иголках. Рич в очередной раз выпустил облако сизого дыма в пустоту ночи. Мэнди с Беном ничего не сказали, когда увидели, что парень решил покурить. Казалось, сегодня все хотели уже наконец расслабиться. Вильямс перебирала пальцами язычки шарфа, всё так же не отводя взгляда от Рича. И он, казалось, это почувствовал. Они смотрели друг на друга и от внимательных глаз Картера не мог укрыться поглотивший их огонь. Самое настоящее пламя, что вспыхнуло всего на секунду. То, что происходит между ними – химия. И это видят все: прохожие, что на секунду задерживают на них краткие взгляды, в школе – учителя и одноклассники, что ничего не говорят, потому что это было и так очевидно. То как Рич смотрел на Вильямс, невольно приподнимая уголки губ, то, как любил поправлять её волосы – нежно, осторожно – выдавало его с головой. То, как Мэнди не стеснялась смеяться над его шутками – порой глупыми и скучными – не прикрываясь ладонью, тоже выдавало её чувства целиком. Они всем говорили, что друзья. Просто друзья, что на секунду задерживают дыхание, нечаянно встретившись взглядами. Просто друзья, что всегда избегали оставаться наедине – потому что боялись потерять контроль. Бен подумал, что они с Аланом ведут себя точно так же, но в силу своих характеров. Тоже ведут себя как друзья, тоже с искрой в глазах смотрят друг на друга. Но если у Рича и Мэнди ещё могли сложиться вполне удачные отношения, для парней они точно были обречены. Когда речь заходила об Алане оставаться спокойным было просто невозможно. Ты либо понимаешь, принимаешь его, либо ненавидишь. От этого его отсутствие никак нельзя было игнорировать. По крайней мере так думал Бен. Блеск в ледяных глазах вспыхнул лёгким огоньком, но тут же погас. Ребята так и стояли, наблюдая, как к ним начала приближаться знакомая фигура. – Привет, – неловким, хриплым голосом. Бену аж самому захотелось прокашляться. Знакомый тембр снова отпечатался в памяти будто маркер на поверхности стола – всё, теперь уже не забудешь, не ототрешь. Алан стоял, сжавшись от холода, как всегда не застегивая куртку. И тут Бена прошибло током. Куртка. Черная, кожаная. Такая же большая, как и прошлая, но будто тяжелее висит на худых плечах. И Алан кутается в неё, цепляется за край, как за самую дорогую, самую важную для него вещь. Под ней виднеется свитер. Угольно чёрный, с длинным воротом. Светлые пряди на его фоне кажутся ещё ярче, кожа – ещё бледнее и прозрачнее. Веки лениво прикрывали покрасневшие хрусталики, всё сильнее пытаясь скрыть их еловый отблеск. Венки под глазами будто светились изнутри, как и прокусанная до крови губа. Непослушные волосы, поддаваясь порывам ветра, настырно лезли в лицо. Алан даже не пытался заправить их за уши. Ему просто было всё равно. Выглядел он ещё хуже, чем обычно. С каждым разом всё хуже. – Я покурю, вы пока заходите. В дрожащих руках покоилась сигарета. За пару быстрых затяжек она полностью истлела до фильтра и Алан небрежно откинул её в сторону, невольно демонстрируя разбитые костяшки. Он закурил новую. Смотреть на него было невыносимо. Он выглядел жалко, истощённо и... беспомощно. Наверно поэтому Рич с Мэнди пошли покупать билеты и напитки – не хотели заострять на этом внимание. Не сказали ни слова или, может, Бен просто их не услышал – снова на своём зациклился. Едкий дым, подхваченный порывом ветра, улетал куда-то в сторону, пропитывая Картера запахом сигарет. Бен так и остался стоять рядом, даже не подумав сдвинуться с места. – Чего застыл, Картер? – С тобой постоять хочу. В голове было так много мыслей, что чувствовать рядом с собой Алана, его запах, было сейчас жизненно необходимо. – Продолжишь пялиться, я тебе глаза выколю. Картер тяжело сглотнул, всё же на секунду отводя взгляд. Но ледяные хрусталики всё равно тянулись к знакомым чертам лица, к привычному силуэту. Бен считал, что хоть ещё на секунду потеряй он Хейза из поля зрения, Алан снова исчезнет, испарится. Останется только в памяти. А этого Бен хотел меньше всего. Они будто были друг другу чужими. Будто не было всех тех встреч на озере осенью, не было ночных разговоров, которые всегда оканчивались поцелуями. Казалось, что это всё был сон и непонятно, кого – Алана или Бена. – Выглядишь паршиво. Тишина давила на уши. Алан лишь хмыкнул. Казалось, он просто боялся произнести что-то в ответ. Будто, если издаст ещё хоть звук, то уже не сможет сдержаться, выдаст всё без остатка. И Бен это видел. – А разве я не всегда так выгляжу? Он усмехнулся, немного приподнимая уголки губ. Бен даже и не надеялся, что сможет увидеть улыбку Хейза так скоро. Грустную, немного неуверенную, но с таким же вызовом. – Нет, – ответил Бен, – не всегда. Картер наблюдал, как небольшое серое облако развеялось о его фигуру. Снова Алан нарочно выпустил дым Бену прямо в лицо. Играется. – И что же тебе сейчас так не нравится? – он прыснул, пытаясь доказать себе, что это лишь безобидная шутка, но всё же по нему было видно, что он был напряжён. – Не нравится, что ты носишь его одежду. Табачный запах ударил в нос и Бену на секунду показалось что он перестал быть ему противен, даже наоборот, нравился своей терпкостью и горечью. Алана прошибло током. Он отвернулся в сторону, нервно потирая предплечье. Было видно, что ему не нравилось в какое русло заходил разговор. И даже Картер понял, что выяснять отношения сейчас не лучшее время, но остановить себя не смог. – Почему ты не отвечал на мои звонки? – Картер… Но Бен не слушал. Хотел договорить до конца. – Я волновался. А ты даже Ричу с Мэнди ничего не сказал. Просто пропал. Так это всё ещё и после того как… Блондин резко приблизился, прикрывая рот Картера ладонью. – Замолчи!.. – Алан осёкся. Шатен видел, что он хотел сказать ещё что-то, но вовремя остановился. – Хватит вспоминать об этом. Фарфоровые руки – безвольные ветки – опустились вдоль туловища. – Просто забудь. В его глазах плескался самый настоящий страх, который он пытался спрятать под пеленой привычного гнева. Бен уже давно это понял. – Нет, Алан, не забуду. – Пожалуйста. – Нет, потому что это важно. Ты для меня не пустой звук, пойми уже это. Рука сама потянулась к острому лицу, пытаясь заправить непослушные волосы за ухо. Но Алан отдёрнул её. И в его глазах снова заплескалось непонятное, гнетущее чувство. Перед тем, как скрыться за скрипящей массивной дверью, Алан произнёс – так тихо, как только мог: – Порой мне хочется, чтобы ты меня ненавидел. И Картеру вряд-ли получилось уловить хоть половину фразы.

***

На кассе людей мало, почти никого нет. Только компания ребят из средней школы и какая-то молодая парочка. В воздухе витал запах сырости, бархатной пыльной обивки и попкорна. Бен в первый раз был в полноценным кинотеатре. В его старом городе такие находились только в торговых центрах, от того ему было в новинку ощущать камерность и защищённость небольшого пространства. Ему нравилась такая атмосфера. Нравилось, что среди всего этого был Алан. Ребята зашли в небольшой зал, пытаясь найти свои места. Пока глаза ещё не привыкли к темноте, это было сделать трудно, потому они то налетали друг на друга, тихо смеясь, то бились о потёртые углы мягких кресел. Бен даже на секунду забыл, что пару минут назад столкнулся с недовольством Хейза – сейчас от него не осталось и следа. Но лучшим казалось даже не это, а прикосновения. Лёгкие, незаметные, случайные. Всего лишь локтями, кончиками пальцев, чтобы не навалиться при очередном рано сделанном шаге. Ребята сели на места как раз к началу рекламы. Бен не любил её смотреть, стараясь заходить в зал к самому началу сеанса, но Рич считал, что это одна из самых интересных вещей в кинотеатрах. Он то и дело, как маленький ребёнок, указывал на экран, поворачиваясь к Мэнди своими горящими медовыми глазами, и говорил, что именно на этот фильм нужно сходить всем в следующий раз. Казалось, Вильямс совсем не знала эту сторону друга, словно в первый раз наблюдая за ним. Но это было не так. По рассказам ребят они любили ходить в кино по праздникам, которые сами себе и придумывали. – Вы можете уже заткнуться? – гневно зашипел Алан, выглядывая за рядом сидящим Беном. Мэнди на это тихонько рассмеялась, понимая, что они и правда мешают другим людям. По правде, вокруг их было не так уж и много. И тут всё снова погрязло во тьму. Откровенно говоря, фильм казался скучным, по крайней мере по мнению Картера. А возможно он просто и не пытался понять сюжет, постоянно отвлекаясь на рядом сидящего Алана. Хейз подпирал кулаком впалую щёку, откинувшись на спинку кресла. Его поза была расслабленной, но свободная рука, то и дело стуча пальцами по их общему подлокотнику, выдавала его нервозность целиком. Повернувшись на секунду к ребятам, Бен и не ожидал увидеть другой картины – фиолетовая макушка мирно покоилась на знакомом плече. Вот только чувствовалось всё по-другому. До такой степени абсурдно, потому что неполноценно. Чего-то не хватало и Бен никак не мог понять, чего именно. Ледяные хрусталики снова устремились к тонким пальцам. Мазков краски не видно, хотя раньше казалось, что цветные пятнышки намертво въелись в кожу. А теперь их просто нет. Как и привычной полосатой кофты на худых плечах. Бен не соврал, когда напрямую сказал, что ему не нравится видеть на Хейзе чужую кожанку. Внутри него не горел огонь, зародилось лишь мелкое, отравляющее чувство. Парень не знал с чем его можно сравнить. Наверное, с чёрной дырой – никто точно не сможет сказать что оно такое на самом деле. Хотелось от него избавиться. Как можно скорее. Пока это чувство окончательно его не поглотило. Не начало сдирать кожу изнутри. А ведь антидот прямо перед глазами. Мирно сидит, выстукивая только ему одному понятную мелодию. Из колонок послышались крики и резкая музыка – всё-таки на ужастик пришли. Но Бена это не остановило. Он словно был в вакууме от всего мира. Для него сейчас не существовало ничего, кроме кровавой картинки на экране и бледной руки рядом, к которой сейчас тянулись его пальцы. Медленно, осторожно, боясь дотронуться до нежной кожи. Чувство того, что сейчас должно было произойти, заставляло мурашки бежать по спине. Это будто маленький разряд. Удар током. Молнии. Алан явно его почувствовал. Точно должен. Но он так же продолжал смотреть куда-то в сторону, полностью игнорируя происходящее на экране. Бен дотронулся до руки Алана самыми кончиками пальцев. Коснулся мизинца, неспешно поглаживая тонкую кожу. Это не было как тогда на озере. Сейчас дотронуться до Алана было сродни запрету. Парни не были пьяными, их разум был чист, потому и пресекал любые попытки близости. Но Бен откровенно устал. Особенно после всего, что произошло. Ему хотелось разрушить эту стену между ними, что с каждым разом становилась всё тоньше. Теперь он чувствовал, что одним малейшим прикосновением может разбить её на тысячи мелких осколков. А может, Бен ошибается? Сейчас это было уже не так важно, когда с каждой секундой его ладонь изучала новые и новые участки фарфоровой кожи, накрывала каждый тонкий дрожащий палец. Даря тепло. Давая понять, что рядом. Бен накрыл чужую ладонь своей, переплел пальцы, нежно прижимая в замок. И каждое прикосновение – новый табун мурашек. В горле стало сухо и Бен тяжело сглотнул, но новые крики из колонок не дали никому этого услышать. На секунду показалось, что Алан вздрогнул. Его рука инстинктивно сжалась, сильнее прижимая к себе смуглые пальцы. И Бен позволил ему это сделать. Но вдруг Алан резко выдернул руку. Он ещё какое-то время сидел на месте, сжавшись в сиденье так сильно, как только мог, и смотрел куда-то в сторону. А через секунду сорвался к выходу. На его кресле остались только стакан недопитой колы и чёрная кожанка.

***

На улице снова завывал ветер, разнося мелкие снежинки по воздуху. Бен чувствовал, как холод пробирается под одежду, касаясь рёбер. А может, дело было совсем не в нём. Парень раз и навсегда собирался это выяснить. За углом, между кирпичными зданиями, был небольшой проём, казалось, таивший лишь тьму, но именно там Бен и нашёл Алана. Картер боялся подходить ближе, глядя на то, как замёрзшие пальцы с силой впиваются в волосы, растрёпывая и без того запутанные пряди. Как блондин ходит из стороны в сторону, нервно потирая руку, превращает белоснежное покрывало под ногами в серую слякоть. Меж пальцев снова тлела сигарета – другого Бен и не ожидал. Но ему всё равно становилось грустно, что именно в никотиновых палочках Алан находил утешение. Он снова сделал затяжку. Снова искусство. Но как бы Бен хотел оставаться незамеченным, Алан всё равно обратил на него внимание. Как и всегда. Вся его лёгкость вдруг испарилась. Он выглядел как загнанный в угол зверёк – с большими еловыми глазами, в которых, не стесняясь, плескался самый настоящий страх. Страх перед тем, кто больше всего не хотел видеть его таким. Хейз придвинулся ближе к стене, стараясь хоть в ней найти опору. И снова сделал вид, что ему всё равно на то, кто стоит перед ним. Снова эта ненужная маска безразличия. – Не смотри так, – говорит Алан, отводя взгляд, стараясь спрятаться в сером дыме. Знает же, что Бен к нему не приблизится. Но Картер всё же сделал очередной шаг на встречу, снова пропитывая одежду табаком. – Ты снова куда-то сбегаешь, а я за тебя переживаю. Бен возвышался над Аланом, всё ещё стараясь не подходить слишком близко. Он легонько дотронулся смуглыми пальцами до дрожащей руки. Снова слегка. Снова только чтобы согреть фарфоровую кожу. Вторая попытка. Хейз выронил сигарету. Но руку не отвёл. Лишь сдавленно выдохнул сквозь приоткрытые губы, позволяя Бену переплести их пальцы. Он поднял голову, хотя взгляд его всё ещё был прикован к грязи на ботинках и своим промокшим кроссовкам. Бен с неконтролируемой жадностью для себя рассматривал его лицо, волосы – железная проволока, ломкая, как сухие ветки – и покрасневшие, изжеванные губы. – Бен, это всё зашло слишком далеко. По телу пробежала волна мурашек. Картер первый раз услышал собственное имя из уст Алана. И, наверное, только сейчас он понял, почему парень раньше этого не делал. Слишком сильно разливалось непонятное чувство в груди, слишком больно было представлять теперь, как от этого было тяжело Алану. – Лучше бы ты меня и правда ненавидел, – сказал блондин, цепляясь за край ярко оранжевой куртки. – Я же постоянно даю тебе это понять. Так почему ты ещё здесь? Потянул, заставляя преодолеть последние пару сантиметров, отделяющих друг от друга. – Ты же говорил, что не поступишь со мной так, как с Генри. Говорил, что это всё между нами была не игра. Но то, что происходит между нами сейчас, заставляет меня в этом сомневаться. Всё на мгновение затихло. И шум машин, и завывания ветра. Теперь слышалось только биение собственного сердца. Звон в ушах. Отрывистое дыхание. Алан наконец поднял изумрудные хрусталики, смотря в самую глубину ледяных глаз. Он будто хотел показать, как сложно ему это давалось. Не отводя взгляд, показывать, что то, что сейчас происходит между ними – важно. Бен почувствовал прикосновение холодных пальцев к его контрастно пылающей щеке. И вдруг всё начало рушиться. Обваливаться, оставляя вокруг клубы дыма из пепла выкуренных сигарет. Всё рассыпалось, как песок в раскрытых ладонях, крошилось как раздавленная таблетка с самым горьким привкусом, а стоило только Алану приблизиться к губам Бена. Это будто удар под дых, которого ты всё хотел избежать, но только ещё больше на него нарвался. Как долгожданный глоток прохладной воды в самый жаркий день, но ты знаешь, что всё равно от него заболеешь. Они целовались будто в последний раз, будто в этом поцелуе скрывались все тайны вселенной. Они стали воздухом, свежим, чистым, без которого невозможно существовать, и в то же время ядом, что парализовал каждую клеточку тела. Для них это впервые казалось чем-то особенным. Хотелось продлить эти чувства, этот миг, на всю жизнь, ведь теперь они действительно чувствовали себя живыми. Алан взял его лицо в ладони, нехотя отстраняясь. А Бен только и думал о том, чтобы Хейз был к нему так же близко, так же холодил, отравлял кожу своими прикосновениями. И больше никуда не уходил. – Прости, но я не могу дать ничего кроме этого. Я просто не могу. – Он погубит тебя, Алан, – Картер ближе притянул худощавое тело к себе, укрывая от безжалостного ветра краями куртки. – Рано или поздно он узнает, и ты прекрасно понимаешь, что добром это всё не кончится. Плевать было, что их могут заметить, что ребята могут кинуться на их поиски – главным было, что мир уже не казался таким серым. Пока Алан кутался в объятиях шатена. Пока Бену казалось, что в руках у него пылающий огонь. – Даже если ты изначально собирался быть с ним, не нужно было морочить мне мозги. Алан сильнее сжал бордовую ткань толстовки, утыкаясь кончиком носа куда-то в шею. Он тяжело дышал, опаляя кожу своим горячим дыханием. – Чёрт возьми, – прошептал Алан, – да как ты не понимаешь, что у меня при всём желании не получиться быть с тобой?– и шепотом, будто самому себе, добавил: – После всего, что Эд для меня сделал, он не позволит мне так просто от него уйти. И снова дрожь по коже. Бен сильнее прижал блондина к себе, на секунду побоявшись, что может сломать ему рёбра – настолько Алан казался хрупким. – После смерти матери я не знал, что мне делать. Рич пытался меня поддержать, но мне это было не нужно. Мне хотелось, чтобы он всего лишь делал вид, что всё как прежде. И лишь Эд оставался тем, кто не пытался напомнить мне о моём жалком положении. Хейз виновато замолчал. В голове у Картера тут же напрочь пропали все мысли, стало пусто. Он мог лишь внимать то, что говорит ему Хейз и молча слушать. – А когда отец начал пить, мне ничего не оставалось кроме как проситься побыть с ним. Так я и узнал, что он торгует, а потом и сам напросился ему помогать – деньги мне всё равно были нужны. – Ты так и употреблять начал? – Бен будто проигнорировав собственные слова, как ни в чём не бывало продолжил закрывать парня от холода. – Он до сих пор продаёт тебе наркотики? Поэтому ты так мечешься? Но ответа не последовало. Вопрос поставил Алана в тупик. Он поднял воспаленные глаза на Картера, пытаясь найти в очертаниях лица тот ответ, который был правильным, который Бен хотел бы услышать. Но не нашел. – Ладно. Давай смотреть правде в глаза, – Алан немного отстранился, с вызовом глядя в глаза. – Да, я не хочу завязывать. И никогда не хотел, я продолжил принимать как только вышел из клиники. Бен не знал, что ему стоит сказать. Что он волнуется за Алана? Уже было. Что этим он себя только губит? Тоже. Поэтому он продолжал его слушать. – Но сейчас всё по-другому, Бен! Да, я сорвался, но теперь я знаю свою меру. После клиники всё изменилось, теперь я на это не подсяду, я могу себя контролировать. Все мысли вмиг превратились в кашу и Бен лишь сильнее обнял Хейза. Алан молчал непозволительно долго, отрывисто дышал. Он явно замёрз – дрожал от холода, кончики пальцев ледяные. Но всё так же продолжал стоять рядом, не решаясь двинуться с места. Может, тоже боялся, что Бен уйдёт и больше никогда не вернется после этого разговора. Парня затрясло ещё сильнее и только сейчас Бен понял, что Хейз плакал. – Давай, скажи как сильно я тебя разочаровал, что я корыстная сволочь. Скажи какой я жалкий. Давай! – Тебе не стоит выбегать без куртки на улицу. Заболеешь ведь. Бен нежно убрал за уши выбившиеся светлые пряди. Пригладил их, задержался на самых концах, будто не веря, что держит их в руках. Что Алан сейчас настолько близко. – Мне просто важно, чтобы с тобой было всё хорошо, – голос вышел замученный, с тяжёлым вздохом. – Ты же понимаешь, что тебе это всё не нужно? И я сейчас не только про наркотики, Алан. Парень завороженно слушал. Казалось, он не верил словам Бена. Думал, что это иллюзия. Хейз смотрел будто сквозь него. – Мне не нравится, что ты употребляешь, – сказал Бен, ловя потерянный взгляд. – Но мне действительно нравишься ты. Всё ещё нравишься. Говорить это глядя куда-то в кирпичную обшарпанную стену было бы легче, чем в еловые изумруды. Но по-другому было нельзя. Внутри всё горело огнём. Хотелось, чтобы Хейз наконец-то понял. Понял, что он и наркотики – это не одно целое.