Один шаг до пропасти

В машине Рича было тесно. Бен сидел вместе с Мэнди на заднем сиденье, то и дело подмечая, каким испепеляющим взглядом рыжеволосый поглядывает на Алана. Хейз сидел, отвернувшись лицом к окну, даже не произнося ни звука. В салоне тихо играла музыка, что только ещё больше давила на уши. У Бена было похмелье. Вчера, когда Алан неожиданно ушёл, он выпил в одиночку почти всю бутылку виски, даже не заметив, как просидел с ней в руках до утра. Он проспал весь день и, если бы не звонок Рича, проспал бы ещё дольше. И сейчас в голове каждый звук, словно молотком, отзывался в ушах, заставляя парня морщиться ещё сильнее, чем от нависшей над ребятами атмосферы. Он всё им рассказал. Абсолютно всё, что касалось Алана. – Эд с Дереком ждут нас уже там, – зачем-то напомнил Рич, хотя все ребята и так это знали. Парень по привычке повернул голову в сторону Алана, будто в ожидании того, что он скажет в ответ. Но Хейз молчал. Бену по началу даже показалось, что он делает это специально, пока сам не заметил, как Хейз неестественно наклонил голову вперёд. Уснул. И это всего за те пару минут, пока они едут в машине. – Рич, не нервничай, всё будет хорошо, – Мэнди наклонилась немного вперёд, дотрагиваясь до его напряженного плеча. Она тоже была обеспокоена, но явно не предстоящим концертом. Бен еле расслышал, что она зашептала ему на ухо: – Он ничего плохого тебе не сделал, чего ты так в штыки его воспринимаешь? Рич посмотрел ей прямо в глаза, на секунду отрываясь от дороги. – Мэнди, – голос его был такой же тихий и серьёзный, – я не собираюсь мирится с тем, что он пудрил мне мозги. И он, и Эд. Рыжеволосый на секунду замолчал, запрокидывая голову вверх. – Чёрт возьми, не могу поверить, что они встречались всё это время у меня под носом. И ты даже мне ничего не сказала! Бен отвернулся к окну, делая вид, что музыка из колонок полностью заглушает их разговор. – Ну прости, – с печалью в голосе пробормотала Мэнди, – но иначе я не могла. Тогда бы я предала его. – А так вы оба предали меня! Тут Бен уже не выдержал. – Да никто тебя не предавал. – А ты вообще молчи, друг хренов! – Рич явно разозлился не на шутку. Казалось, ему уже не было дела, что они обсуждают Алана в его же присутствии. – Ты знал, что он употребляет и всё равно молчал! Ты даже не пытался его остановить! – То есть мне нужно было начать его опекать так же, как ты, чтобы он потом нихрена мне не рассказывал? Тебе кажется, если бы я сказал ему в очередной раз, что ему нужно обратиться за помощью, это бы его остановило и он не пошёл покупать очередную дозу? Так я хотя бы узнал, кто ему продаёт. Вокруг стало тихо. Казалось, даже музыка в мгновение отключилась. Бен нервно сглотнул. Мэнди тихо села, убирая руку с чужого плеча, всё так же продолжая глядеть на Бена. Казалось, он напугал её не на шутку, хотя и у самого сердце в груди билось чересчур быстро. Они долго так сидели, вновь погрузившись в давящую тишину. И от этого у Бена зазвенело в ушах. Он понимал, что их разговор не может закончится так. – Ребят, – аккуратно начал Бен, – правда, извините. Но Рич молча вёл машину, лишь сдавленно выдохнул. Мэнди сильнее натянула рукава сетчатой кофты, а Алан так и продолжал мирно сопеть на переднем сидении автомобиля. Порой он дышал настолько тихо, что Бену иногда приходилось прислушиваться, жив ли он вообще. Спустя пару минут машина притормозила у какого-то бара. Большая вывеска сияла огнями, привлекая внимание – на улице уже давно стемнело. И Бен понял, что даже не смотря на то, что ему всей душой не хотелось сейчас входить в этот бар с кучей народа внутри, ребятам это было нужно. И хоть даже всё, что успело произойти за последние сутки, полностью разрушило их прежний мир, это был последний шанс уцепится за их беззаботное прошлое.

***

Бледные пальцы плавно скользили по гладкой поверхности на самом краю столешницы рядом с раковиной. Руки через силу слушались, да и тело было будто пьяным. Алан как можно ближе наклонился к просыпанному порошку, стараясь сделать две самые ровные дорожки, на которые только способны сейчас его дрожащие руки. Тело уже не ломало, но дрожь в пальцах так и не прошла. В голове было пусто, тревога и страх, что преследовали Алана весь вчерашний день отступили, будто Хейз никогда и не знал этих ужасно гнетущих чувств. Ему хотелось спать, хотелось погрузиться в глубину своих мыслей, видеть образы, чувства, что успокаивали, заставляли забыть даже собственное имя. Но выпадать из реальности сейчас было нельзя. Именно поэтому парень, собрав все силы в кулак, вдохнул одну, а затем и вторую дорожку счастья. Проезжаясь щекой по контрастно холодной поверхности, пачкая и лицо, и одежду в белой пыли. Алан никогда бы не подумал, что ему может быть так хорошо. Что мир, который всегда безжалостно бил его по щекам, сейчас протягивал руки, намереваясь заключить парня в объятья. Всё вокруг будто его и ждало, заставляло поверить, что в какую бы дверь парень ни зашёл, на какую бы плитку на полу ни ступил и чего бы не коснулся, всё будто и ждало его. Он чувствовал себя нужным. Этим вещам, этому воздуху. Просачиваясь сквозь толпу, он чувствовал себя нужным этим рукам, этим плечам, что одаривали его случайными прикосновениями. Алана будто бросало из жара в холод – это непонятное, но до одури приятное чувство заставляло его ходить по лезвию ножа, а потом вновь возвращаться обратно на твёрдую землю. Алан потёр глаза, чувствуя, как образы в его голове горят огнём, хотят, чтобы Хейз хоть на секунду, но оторвался от реальности. Они тоже хотели его внимания и Алану это до одури нравилось. Нравилось так, что, заметив среди тысяч незнакомых лиц Эда, парень заулыбался так широко, что, казалось, его рот готов разорваться от переполняющих чувств. Музыка гремела с колонок. Гремела в ушах. Гремела бешеным стуком в груди, хотя, кажется, это просто было сердце. – Поцелуй меня, – Алан цеплялся за чужую шею, протягивал руки, будто тянулся к невидимому солнцу за спиной парня. – Что? Его голос обволакивал, но Алан будто его и не слышал. Всё вокруг смешивалось в один единый смех, крик, шепот. После близости с Эдом хотелось нежных поцелуев Бена. И наоборот. Чтобы это, как бесконечный круг, повторялось снова, и снова, и снова. И сейчас чёртово колесо вновь перевернулось. И Алану от этого сносило крышу. – Поцелуй меня. Алан наконец поднял глаза – еловые, зрачки снова расширены, белки ужасно красные, хоть даже и тусклый свет вокруг не позволял понять на самом деле насколько сильно. От этого стало не по себе. Всё тело будто обдало холодом. Но Эд всё так же продолжал стоять рядом с Хейзом, не отходя ни на шаг – почти касался фарфоровой кожи своим дыханием. А Алан только был рад ощущать каждым волоском на своём теле, каждой порой вдыхать его приятный запах алкоголя и – из ниоткуда – тёмного шоколада. Алану стало до одури смешно от собственных мыслей, хотя в голове у него было пусто. Он коснулся зубами чужой кожи, в надежде, что она окажется на вкус такой же сладкой. – Сколько ты принял? – казалось, для Эда это было последней каплей. Он отпихнул прилипшего к его шее Алана, не узнавая парня перед собой. Казалось, ещё секунда и Хейз отключится прямо здесь, посреди толпы. Изумруды сощурились, показывая с каким трудом им даётся это действие – держаться за чужие хрусталики. И взгляд пустой. Только где-то на дне плещется былая крупинка надежды. Алан явно был далеко отсюда. – Столько, сколько нужно. Сказал с пьяной безмятежной улыбкой. И, наверное, это было даже к лучшему. На сцену вышла очередная новая группа. И только спустя пару аккордов Алан понял, что выступают “Змеи”, ребята начали петь до боли знакомые мелодии. Парень краем глаза заметил немного поникшего Рича, что весь погрузился в песню, Мэнди, что вместе с Дереком начали петь свои партии и Эд, что с испепеляющим взглядом смотрел Алану прямо в глаза. Эд… Смех Алана смешался с музыкой, как и все звуки вокруг. Он потянулся своими руками к Бену, чтобы убедиться в своей догадке и был прав. Ледяные глаза всё это время стояли рядом. У Алана в голове был лишь один вопрос: почему им нельзя быть одним человеком? Почему Алан не мог быть с ними одновременно. Ведь это бы сделало хотя бы на одну проблему меньше. Это бы решило все его проблемы. Всё казалось каким-то сном. Причём как для Алана, так и для Бена. Зачем Хейз сейчас в очередной раз провоцировал Эда, зачем, после признания, раскрытия Бену всех самых сокровенных тайн, Алан вновь обесценивал все свои слова, топча ногами, как очередной сигаретный окурок? Жалел ли он об этом? И да, и нет. Гул в ушах затих и единственное, о чём парень сейчас мог думать, насколько большую он сейчас совершает ошибку. И когда Алан по собственной неосторожности свалился в эту пропасть?

***

Рич нервно потирал руки, упёршись локтями в собственные худые колени. Все молчали и Бен словил себя на мысли, что ситуация в машине повторится: сейчас они либо накричат друг на друга, либо будут и дальше держать язык за зубами. Вот только сейчас они ещё и были на нервах от предстоящих результатов. А Бен, ждавший пару последних месяцев лишь бы увидеть это вживую, пропустил всё их выступление. И парень даже не знал грустит ли он из за этого по настоящему. Алан снова за секунду отравил все его мысли. – Что это было, Бен? Казалось, парень готов был разорвать его на куски, но Бен даже не знал, за что именно. Почему Рич так реагирует на то, что произошло между ним и Аланом. Но это было уже слишком. Рич явно беспокоился за друга. Он даже в каком-то смысле считал его братом. Но неожиданно для всех Мэнди спросила: – Ты успел сделать хоть пару хороших снимков? Казалось, в её голосе звучала надежда. Она внимательно уставилась на Бена своими большими глазами, пытаясь понять будущий ответ без слов. И Бен выдержал слишком большую паузу, для того чтобы кивнуть. Он был благодарен, что подруга помогла им перевести тему. И Рич это заметил. Понял, что и Мэнди – самый дорогой для него человек на данный момент – тоже скрывала от него что-то, что она видела того, что его глазам было недоступно. В его глазах горел огонь, смешанный с отчаянием. Казалось, ещё секунда и он начнёт крушить всё вокруг. – Да какого хрена все постоянно что-то скрывают от меня? Я что настолько лишний для вас?.. Мэнди тут же принялась успокаивать рыжеволосого, легонько взяв того за руку. – Нет, Рич, всё не так… – А как тогда? Но как бы девушка не старалась, парень стоял на своём. И тут Бен понял. что как бы сильно не хотелось сейчас разгребать всю эту кашу, сказать хоть слово ему всё же придётся. – Алан боялся как ты на это отреагируешь. Рич тут же поднял глаза на Бена, продолжая молча слушать. – Сам подумай, ты его самый близкий друг. Он и так на тот момент завязал с веществами. Если бы ты перестал с ним общаться из-за всего этого, он бы просто не выдержал. Мэнди тут же закивала. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, добавить, но так и не решилась. Рич тяжело вздохнул. – Я просто правда не понимаю, он настолько боялся рассказать мне правду, что в итоге сделал из меня какого-то монстра?.. Но оставив вопрос без ответа, парень тут же снова обратился к Бену: – Так скажи, что между вами вообще? Что с ним вообще творится? И как бы Картер не старался дать самому себе чёткий ответ, всё равно возвращался к одному и тому же варианту. – Если бы я знал сам… Гримёрка снова погрузилась в гнетущую тишину. – Кстати, ребят… Мэнди неожиданно заёрзала на своём месте, оглядываясь по сторонам со странным, растерянным выражением лица. И Бен ужасно испугался, когда она неожиданно спросила: – А вы не видели куда пропали Алан с Эдом?

***

Тело будто стало лёгким, но и в то же время тяжелея камня. Алан находился отдельно от тела. Всё казалось таким нереальным, но до боли приятным, что даже когда Эд припечатал Хейза затылком к стене, парню всё равно хотелось смеяться от того, насколько сейчас блестели серые глаза перед ним. – Сука ты такая, – прорычал Эд, больно потянув Алана за волосы. – Ты задрал меня уже своими выходками. В груди ужасно болело, будто сердце сейчас разорвётся от всех этих ощущений. Алан даже не понял в какую секунду голос Эда стал слышатся будто сквозь толщу воды. Он снова, словно змея, оплетается вокруг моих рук, моей шеи. Чувствую его грубые руки. Пальцы будто под кожу проникают. И так классно от этого. Вот только в груди будто тысячи иголок. Больно. Нечем дышать, хотя он даже не сжимает моё горло. – Мы только вчера об этом с тобой говорили, – Эд был в ярости. Грозно смотрел из под нахмуренных бровей. – Насколько же ты стал отбитым… Он же тебе ничего дать не может! Так почему ты к нему тянешься, а? Эд взял Алана за грудки, притягивая ближе к своим губам. Цедил яд сквозь зубы, бросался словами, что словно острые иглы впивались в каждую клеточку кожи. И Алану нравилось, что в этот момент он может чувствовать его всего, от кончиков волос до его запаха. Только вот Хейз до сих пор не знал, почему не мог вздохнуть. – Я единственный, кто тебе нужен. И всегда им буду. Эд достал из переднего кармана джинс очередную таблетку, которой – Алан знал – перед концертом закинулся сам. – Никому не позволю, чёрт возьми, отнимать тебя у меня. Никому. Никогда. И если даже Алан до конца не понимал, что Эд задумал, на деле его сознание, что плавилось сильнее с каждой секундой, желало этого так сильно, что у парня приоткрылись губы. А Эд всё повторял и повторял уже въевшиеся на подкорку сознания слова. – Щенок, ты же понимаешь, что так легко не отделаешься в этот раз? А у Алана будто пропал дар речи. Он не чувствовал свой язык, свои губы, которые искусал до крови за время разговора с Эдом. Просто по привычке. Он не чувствовал своих глаз, носа, рук, всего тела. Лёгкие заменили сердце – в конвульсиях бились в груди. Сердце заменило лёгкие – помогая груди вздыматься при каждом малейшем биении. Эд положил ему на язык таблетку, пальцем вдавливая в шероховатую поверхность, наблюдая за тем как она медленно шипит, тает на языке. Он был доволен. И вялым состоянием Алана, и блеском его покрасневших глаз, и сбитым дыханием, что опаляло кожу его руки. А Алан и не сопротивлялся. Лишь слышал шаги и голоса за стенкой. Цеплялся за каждый шорох своей одежды, как за опору, что могла удержать его на ногах. Да, в этом не было смысла, но Хейз его видел. Видел во всём, в каждой детали. Эд что-то сказал. Прорычал. Прохрипел. А Алан только и мог, что почувствовать как он отдаляется. Как отпускает из своей мёртвой хватки рук, заставляя с грохотом свалится на холодный пол. Вроде холодный, но ужасно обжигающий его кожу ладоней. В ушах всё ещё стоял непонятный гул. И на горле будто сжимались чьи-то грубые руки. Давили со всей силы, Алан даже не чувствовал, а будто видел, как на его теле остаются такие привычные следы–синяки. А потом темнота. Тёплая. Обволакивает. И Алан закрыл глаза.