Похождения бравого лейтенанта Андерсона по Детройту... и не только

Ричард Перкинс возвращается домой глубоко за полночь. Возвращается с чувством, что его переехало катком. Вероятно, это был бы лучший исход, чем имеющийся. Биометрический замок срабатывает, как обычно, за пару секунд. Агент вспоминает, в детстве он любил поворачивать ключ в замочной скважине, открывая и закрывая за собой двери. Раз. Два. Три. Четыре. Четыре — это надежно, меньше — не годится. Даже если ты вышел за порог только для того, чтобы собака по кличке Ли справила свою нужду где-нибудь неподалеку. Он был по-своему привязан к немецкой овчарке, но сильнейшее отвращение питал к матери за нелепейшую идею завести такого большого пса, требовавшего внимания, дрессировки. Большинство обязанностей по уходу за животным свалились на сына. А ведь это не он был повернут на фильме с Джеймсом Белуши. Как же Ричард ненавидел комедии. До сих пор ненавидит. Пустая трата времени. Жаль, мать не разделяла этого мнения. Ричард был хилым, болезненным юношей, и однажды Ли уберег его от неминуемой перспективы получить в нос от школьных забияк. За это хозяин отдал ему должное, смирился с существованием питомца, несмотря на шерсть, которую приходилось постоянно убирать. Ричард не терпел грязи в доме, а мать глупо шутила про то, что это ему стоило родиться женщиной. Она не была одинока в этом мнении. С его ростом и сложением парень никогда не пользовался популярностью в школе. Ему удавалось избегать открытых конфликтов, но во всяком обществе он чувствовал себя чужим. Переломавшись, Ричард, от природы умный и проницательный, научился лицемерить, манипулировать окружающими, обращать свои слабости в силу, и тогда жизнь стала… приемлемой. Блестяще учился. Сложности привлекали его. Сложности привели его в ФБР и сделали незаменимым сотрудником. Имя грозного агента стало нарицательным в отделе и даже за его пределами. Агенту Перкинсу поручили дело андроидов. А он его провалил. Впервые за много лет мужчине хочется выпить. Он не пил, потому как в компании боялся ненароком потерять бдительность, обнажить свою душу, а в одиночку пить было попросту нерационально. Желаешь выспаться — прими снотворное. Расслабиться после тяжелого дня — чай с мятой. Он окидывает безжизненным взглядом квартиру, более чем скромное жилище, аскетически обставленное. Кто-то скажет: «Здесь нужна женская рука». Но женская рука принялась бы наводить свои порядки, переставлять вещи с их привычных мест неизвестно куда. А вдруг она была бы такой же нечистоплотной, как его мать? Пытаясь погасить нежелательные мысли, Ричард непроизвольно теребит пуговицу на рукаве безупречно белой рубашки. Порой он их даже отрывает. Постыдная слабость. Но в детстве было и того хуже. Грыз ногти. Другие смеялись. Нет, места для женщины, пожалуй, не нашлось бы ни в жилище, ни в сердце этого странного человека. Он, может, в глубине души и жаждал любви, признания, но не настолько, чтобы подпустить кого-то ближе, чем на шаг, довериться. Верить никому нельзя. Чувства могут ранить. Чувства могут превратить его из хладнокровного агента в бледного и тревожного мальчишку, коим он был когда-то. Да, ему неплохо в одиночестве. Хотя тоска, временами пожиравашая его с потрохами, должно быть, не согласилась бы с этим заключением. И как он мог не справиться с поставленной задачей? Ведь он делал все правильно. Эти машины — совершенно непредсказуемые, даже действия людей предугадать в стократ проще. Но ничего, если еще не поздно, он научится работать с новой угрозой, исправит свою ошибку. Ричард полагает, начальство даже выпишет ему премию, все-таки, в отчетах не к чему придраться. Тем более, дело приняло такой оборот, что общественность встала на сторону девиантов. Даже президент! Тяжело вздыхает и обращается взглядом к бумажным книгам, единственному, пожалуй, хоть сколько-нибудь декоративному элементу интерьера. Обращается в немом воззвании к великим стратегам, политикам, философам. Они-то знают, как тупы массы, как легко создать общественный резонанс. У Киберлайф получилось. Но его не провести. Агент пребывает в полной уверенности, что якобы случайная поломка роботов — часть масштабного плана корпорации. Признавая права андроидов, государство добровольно вложит неограниченную власть в руки их кукловодов, способных выпустить в мир чудовищное количество теперь уже разумных, во всем превосходящих человека машин. Подконтрольных машин. Он считал, что его священный долг — пресечь эту напасть на корню. И не смог. Наверное, впервые в жизни — не смог. Оставалось лишь надеяться, что правительство одумается и сумеет пожертвовать сантиментами избирателей. Но даже если нет — Ричард Перкинс будет работать дальше, мертвой хваткой впиваться в глотки тех, на кого укажет начальство, идти по головам на пути к справедливости, имеющей ценность лишь для него. Это его долг. Может статься, даже бремя. Бремя, которое нужно нести в одиночку.