I’ll follow you

Поцелуй, будто продлился вечность, и когда они все-таки оторвались друг от друга, то первым делом восстанавливали дыхание. Никто из них не дышал, когда чужие губы соприкасались. Затем в течении долгого времени смотрели в глаза друг другу; Чонгук видел любовь в его глазах, где ярко сияли звезды ночного неба, а Тэхен лишь вожделение. Конечно, женатый мужчина не может испытывать чувства к только созревающему парню, но почему-то от этого взгляда ему стало так горестно, что сердце сжалось в комок. Чонгук лег рядом, и они молча глядели в небо. Молчание длилось нескончаемое время и продолжалось бы, если огромная волна не достала до них. Они промокли до нитки, но зато поднялись и стали выжимать свою одежду и волосы. От испытываемых чувств, которые переполняли его нутро, Тэхен засмеялся во весь голос. Чонгук сначала недоуменно посмотрел на него, но вскоре послышался и его смех. На дворе лето, поэтому на улице тепло, но вода была холодной. Вот только Тэхену нужно было освежиться. Он прошел ближе к морю, снял с себя одежду и вошел в воду. Чонгук удивился, но последовал за ним. Тэхен остановился лишь, когда из воды выглядывала одна голова. Разгоряченное тело остыло и ему стало легче дышать. Все его воспоминания связаны с Адратикой. Здесь покоятся его душа и сердце. Ему нужно отпустить их, чтобы прожить обычную жизнь и не мешать Чонгуку. Было больно, он еле сдерживал слезы, но так нужно, так будет правильно. И вот он уже отпустил чувства, как Чонгук повернул его лицо к себе и страстно поцеловал. Все вернулось на свои места, чувства стали сильнее, и он не сдержавшись, заплакал. Чонгук почувствовав соленые слезы, отстранился и изумленно глянул на парня перед ним. — Все хорошо, — успокаивал его Тэхен, — это просто слезы счастья. Он потянулся к нему, обхватывая его шею, и заново поцеловал. Сначала подарил нежный поцелуй, который со временем перерастал во что-то пылкое, страстное и пламенное. Они целовались так долго, что не уследили за временем. Чонгук поднял его на руки, прижимая к доныне горячему телу. Кожа к коже, душа к душе, а чувства переплетались с другими. Они полыхали в них, как жаркое солнце, которое медленно поднималось из горизонта. Целовались не только они, но и их тени, отбрасываемые на поверхности воды первыми лучами. Возможно, они продолжали бы целоваться, вот только с берега послышался громкий голос. — Я все понимаю, но может оторветесь друг от друга, пока не съели! — Они от испуга резко отстранились и посмотрели на побережье, где стоял Целий со скрещенными руками на груди. — Скоро сюда придут рыбаки, вам не стоит показываться им в чем мать родила и с другой стороны присосавшись друг другу, как пиявки. Тэхен покраснел до кончиков пальцев и спрятал лицо в шею Чонгука. Приятный запах свежести с нотками железа и кожи. Конечно, он всегда ходит в своих доспехах, не снимая, поэтому пропитался этим ароматом. — Отвернись! — Крикнул Чонгук, прижимая Тэхена ближе и не отпуская, медленно вышел из воды. Тэхен до дрожи в коленях стеснялся и был уверен, что не сможет идти самостоятельно, поэтому крепче обнял Чонгука. Отпустил он его, лишь когда вышли на берег к своим вещам. Они быстро оделись, Тэхен старался не смотреть на голое тело мужчины. Он даже не чувствовал холода в воде, хотя обычно быстро замерзал. Они так сильно отдались своим чувствам, что даже не заметили, как наступило утро. Целий отвернувшись, продолжал читать нотации, как мамочка, хотя Чонгук был старше него, но тот ничего не говорил, будто понимал, что натворил. Что будет с ними после? Тэхен не хотел думать, но в голову продолжали лезть плохие мысли, что их общение завершится, что теперь он больше не увидит его, не почувствует любимый запах, не увидит прекрасные большие глаза. Он исподлобья посмотрел на Чонгука, тот сразу заметил его взгляд, обулся, выпрямился и взял в свою руку его. Сердце Тэхена радостно забилось. Это же можно считать за то, что у них дела идут хорошо? — Пошли, — сказал Чонгук, а Тэхен заторможенно кивнул. Целий смотря на все это, лишь закатил глаза, продолжая читать нотации, но уже тихо бубня под нос. Они пришли в дом Целия, где хозяин дал им сменную одежду. Тэхен пошел первым переодеваться в каморку. Дом был маленьким, одна комната и каморка, но здесь он чувствовал себя лучше, чем у себя. Задумавшись, он не успел снять с себя одежду, лишь развязал, как дверь открыл Чонгук. — Где Целий? — Ушел за завтраком. Дома хлеб закончился. Чонгук как ни в чем не бывало, зашел в каморку и закрыл дверь, они погрузились в темноту. Тэхен только сейчас понял, что стоит перед ним почти нагой. Чонгук спустил с его плеч тогу и она упала на пол. — Что ты делаешь? — Помогаю переодеться, а то я уже замерз. Чонгук наклонился и коснулся своими губами его шеи. Тэхен вздрогнул, но не оттолкнул его и сам не отодвинулся. Чонгук начал нежно покрывать его шею поцелуями, его руки легли на талию Тэхена, сжимая. Парень чувствовал, как мужчина еле сдерживает себя, чтобы не наброситься на него, но он его не боялся, лишь страшился того, что тот отстранится от него, поэтому положил руки на широкие плечи и обнял за шею. Чонгук воспринял это, как согласие. Он спустил руки ниже на бедра и прижал к себе, спускаясь поцелуями к ключицам. Тэхен тихо простонал ему в ухо, и последние капли терпения иссякли. — Раздень меня, — прошептал Чонгук. Тэхен подрагивающими пальцами, начал развязывать его шнурки на доспехах. Как только с ними было покончено, он снял его обмундирование и перешел к тунике, которую можно было снять лишь через голову, поэтому Чонгук отстранился. Когда с последними крохами одежды было покончено, он впился в желанные губы напротив. Руки Чонгука бесстыдно исследовали его тело: сжимали, гладили, а губы не останавливаясь целовали. Пальцы Тэхена запутались в длинных волосах Чонгука. Они сходили с ума от друг друга, забыв обо всем на свете. Оба были возбуждены настолько сильно, что искры летели из глаз. — Ты прекрасен. Ты красив. Я так желаю тебя, — шептал Чонгук, а Тэхен терял рассудок от этого голоса. — Нам нужно остановиться, — Чонгук недоуменно посмотрел на него, — скоро придет Целий. Ему не понравится, что мы творим в его каморке. Чонгук усмехнулся, но все же отстранился. Они оделись, и он поцеловал его еще раз. — Хорошо, я пробуду в Равенне неделю. Так что у нас еще есть несколько дней. — А потом? — Мне нужно будет уехать, но через месяц я снова приеду, — лицо Тэхена выражало грусть. — Я буду писать тебе и ты не успеешь соскучиться со своей учебой и тренировками. Хорошо? — Обещаешь? — Обещаю. Они вышли из каморки вовремя, как раз пришел Целий с продуктами. Они позавтракали у него дома и разошлись. Тэхен пошел домой, а Чонгук направился в неизвестное направление. Неделя общения прошла слишком быстро. Тэхен приносил книги, которые читал Чонгук. Они сидели на берегу моря или на крыше до поздней ночи, а затем целовались до утра. Первые дни Тэхен не желал расставаться, но понимал, что у Чонгука тут своя работа и ему приходилось отпускать. Через неделю поступило первое письмо. Тэхен весь день сиял от счастья. Это замечали все, но никто не мог повлиять на его настроение.

«Мой дорогой Ромул. Я очень скучаю по тебе и пишу тебе наше первое письмо.

Моя жизнь скучная, поэтому рассказывать о ней, не считаю разумным. Единственная радость в моей жизни, это ты, но ты сейчас далеко и пока что с этим я ничего поделать не могу, но мы скоро встретимся, поэтому не огорчайся.

Я знаю, как сильно тебя это огорчает, но прошу тебя не стоит сильно расстраиваться. Я не могу смотреть на твое грустное лицо или представлять его.

Мне нравится твоя яркая улыбка. Твои глаза всегда сияют словно солнце, когда видят меня, поэтому буду вспоминать лишь их, а еще наши поцелуи.

Твои губы мягкие, нежные и очень сладкие. Вспоминая о них, я разрываюсь на маленькие частички.

Ты моя Вселенная. Ты моя радость. Ты все для меня.

Твой Одоакр».

Он сохранил это письмо в своем маленьком тайнике за картиной на стене. Тэхен нарисовал ее после того, как впервые увидел Адриатику. Картина вышла неплохой, поэтому поместил в рамку и повесил на стену, а за ней находился небольшой тайник в виде съемного кирпича. Раньше он прятал там фрукты и сладости, но теперь их место заняли письма. Каждую неделю новое письмо, а когда приходит четвертое, приезжает Чонгук. Так продолжалось год, пока его отец все не разворошил.

475 год. Западная Римская империя.

По приказу императора Юлия Неполя в четыреста семьдесят пятом году нашей эры возвел в звание военного магистра Флавия Ореста. Он заменил предшественника на этом посту Экдиция Авита. Вскоре после этого назначения Орест по просьбе симпатизировавших ему солдат поднял восстание против Юлия Неполя и захватил столицу Западной Римской империи Равенну. Когда император узнал об этом, то бежал в Далмацию в августе четыреста семьдесят пятом году, где его дядей было основано полуавтономное государство. После этого Орест занял выжидательную позицию в течение около двух месяцев, ожидая реакцию со стороны восточного императора, но когда ее не последовало, решил, что пора занять трон императора. — Ты мой сын, моя кровь и плоть, — решил вспомнить Орест, когда ужинал лишь с Тэхеном. — Ты уже взрослый пятнадцатилетний парень. Я горжусь, что у меня вырос такой сильный и послушный сын, — от его речей Тэхену стало не по себе и начало подташнивать. — Я построю для тебя великую империю, поэтому сейчас тебе нужно занять трон императора. В тебе течет кровь императоров, она передалась тебе от матери. Не волнуйся, твой отец все организует, пока ты не станешь взрослым и не сможешь управлять своей империей сам. — Если я откажусь? Глаза Ореста загорелись недобрым огнем. Он резко встал из-за стола и схватил сына за воротник, его ноги не касались пола, поэтому ткань одежды сдавила его шею. Тэхен сначала не двигался, но когда воздуха стало катастрофически не хватать, сжал руку отца и начал дергаться. Орест с удовольствием душил сына, ему нравилось видеть страдание в его глазах. Вот только ему пришлось отпустить, чтобы сын, не дай боже, не сдох раньше времени. — Ты согласишься, если не хочешь занять место в саркофаге, — Тэхена эти слова не напугали и, откашливаясь, он злостно посмотрел на отца. — Не волнуйся, твоя мама займет саркофаг рядом с тобой. Жаль только, что будет еще живой. Я же не убью свою жену своими руками. Тэхен содрогнулся от его слов, опуская свой взгляд в мраморный пол. — Завтра, тридцать первого октября, ты займешь трон императора. Ты, понял, меня? — Да, господин Орест, — он сжался, почти прилип к полу и готов был расплакаться от своей слабости. Когда-то хотел отомстить, но сейчас ничего не мог сделать. Орест пренебрежительно кивнул в сторону двери и Тэхен поднявшись, покинул столовую. Он быстро прошел в свою комнату и, закрыв дверь, скатился по ней на пол. Закрыл свое лицо руками и горестно заплакал. Он продолжал лить слезы, пока они не высохли, но оставался сидеть на месте, не двигаясь, пока в дверь не постучал слуга. — Молодой господин Флавий Ромул, вам пришло письмо. Тэхену пришлось подняться со своего нагретого места и открыть дверь. Слуга передал ему письмо и быстро скрылся за углом. Он снова закрыл дверь и прошел к кровати. Когда ему приходило письмо, он был самым счастливом человеком в мире, но сейчас не мог испытать, даже каплю радости. Открыв письмо, прочитал самое любимое письмо.

«Мой дорогой Ромул. Я очень скучаю по тебе, поэтому пишу это письмо. Извини, что мне пришлось уехать так надолго. Я скоро вернусь и мы навсегда останемся вместе.

Моя жена против нашей связи, а сын перестал разговаривать со мной, но я готов отречься от них и своего звания, лишь бы быть с тобой.

Я никогда не чувствовал то, что испытываю к тебе на данный момент. Ты мой лучик солнца на этой земле. Я поклоняюсь тебе. Даже если ты не веришь в мои слова и мою любовь, то ничего, я докажу все тебе своими подвигами.

Жизнь без тебя, как мир без воды. Хочу тебя побыстрее увидеть. Твоя красота прославлена на все земли мира, но я рад, что это все досталось мне. Ты говорил, что любишь меня, каким бы я не был, а значит и твое сердце принадлежит мне. Я рад, ведь тоже принадлежу лишь тебе одному.

Если ты захочешь, я завоюю весь мир, приклоню всех перед тобой. Ты будешь править, а мне хватит лишь твоей любви и ласки.

Ты самое прекрасное, что есть у меня. Я очень скучаю по тебе, но обещаю, что через несколько недель буду рядом с тобой. Ты просто дождись меня.

Я очень люблю тебя, мой дорогой Август.

Твой Одоакр».

Тэхен прижал письмо к груди и заплакал сильнее. Ему не нужен мир, нужен лишь Чонгук. Он не хочет быть императором, лучше быть простолюдином и счастливо жить с любовью всей его жизни. Что было бы, если он родился в обычной семье с любящими родителями? Может все изменилось в лучшую сторону, но сейчас ничего не поменяется от его мыслей. Не успев моргнуть, наступило утро. Он всю ночь провалялся, не смыкая глаз и теперь чувствовал себя не в лучшем виде. Пришли слуги, помогли одеться в парадную одежду. Красная туника, кожаный дублет с короткими, собранными в складки наплечниками, на это одели лорику с богатой рельефной отделкой и наплечными пряжками, соединяющими переднюю и заднюю части доспехов, а вокруг бедер — палудаментум красного цвета (римский военный плащ). Без помощи слуг он бы не справился и за благодарность дал им мешочек золотых монет. Они были без ума от радости. В покои зашла Норика, оглядев сына, она пустила слезу и крепко обняла его. — Ты выглядишь, как настоящий Август. Мой Августенок, — Норика поцеловала Тэхена в лоб, поправляя непослушные волосы, и заметила его бледное лицо. — Почему же ты так огорчен? — Мам, за пять лет сменилось пять императоров, вдруг я стану следующим? — Не говори глупостей. Твой отец всегда рядом, он защитит тебя, — он хотел усмехнуться в лицо матери, но не посмел сделать этого. — Ты будешь прекрасным императором, умным и добрым, а еще очень красивым, — Норика потискала Тэхена за щеки. — Весь в тебя. Его мама засмеялась. Они пообнимались еще некоторое время, но настало время. Когда они вышли из дома, их встретил Орест с золотой колесницей, украшенная всеми драгоценными камнями мира. Он осмотрел сына и был доволен тем, что видел перед собой. Конечно, такие тяжелые и огромные доспехи не смотрелись на нем, еще подростке, но выглядел он восхитительно. Вместе с Тэхеном в колесницу забрались двое солдат, чтобы защищать императора. Родители сели на колесницу за ним, вот только они поедут сразу в крепость, где потом встретят его, а Тэхен должен проехать по всей столице, чтобы люди увидели будущего императора. Город большой, они ехали медленно, а стоя под жарким солнцем, он не только заскучал, но и обгорел. Голову сильно напекло, и проезжая мимо народа, который махал ему, он заметил одно знакомое лицо. Тэхен резко повернулся, чтобы удостовериться своим глазам, только там больше никого не было. — Одоакр... — прошептал Тэхен, но его услышал один из солдат. — Вы знаете Одоакра, начальника отряда наемников? — На его лице появилось удивление, как и на лице Тэхена. — Недавно его люди приходили к господину Оресту и потребовали одну треть земли. Наш господин отверг их требование, сказав, что итак заплатил им золотыми монетами, а на земли они не договаривались. Им ничего не оставалось, как уйти с пустыми руками. Солдаты рассмеялись, а Тэхен опустил голову. В его мыслях творился хаос. Чонгук воин, но никогда не рассказывал, что был начальником отряда наемником-варваров, ведь именно они помогли его отцу свергнуть Юлия Непота. Что-то в груди отозвалось болью. Жар солнца давил, огромное количество людей окружало его, одежда была тяжелой, а в сердце непонятная тревога. Она разрасталась, как жирное пятно, по всему телу. «Это плохо, это плохо», — повторял про себя Тэхен, зная, что все это ни к чему хорошему не приведет. К обеду они приехали в крепость. Все высокопоставленные люди прошли в тронный зал, Тэхен подошел к слишком большому трону для него. Отец поцеловал его в лоб, затем одел на его голову императорскую корону в виде двух золотых лавровых листов. Тэхен торжественно сел на трон, все заметили, что его ноги не касаются пола, но подданные все равно поклонились императору, а он почувствовал себя таким маленьким. Это место не для него. Он поднялся с трона и направился на улицу со всеми, где нового императора приветствовал народ, они низко поклонились, а затем долго махали ему. Народ рад, но были ли чувства настоящими? Что они чувствуют, видя перед собой ребенка вместо настоящего императора? Корона тяжелым бременем легла на его плечи. Он еле сдержался, чтобы не опустить голову вниз. Перед глазами промелькнуло лицо Чонгука, он начальник наемных варваров, а отец отказал им в требовании. Что теперь будет? За все прегрешения отца заплатит он.