Лёд треснул. Залаяла собака

      Антон старался восстановить свои хорошие результаты в школе. Вновь вникнуть в программу, вспомнить, каково это учить один и тот же материал, пока на практике он не будет от зубов отскакивать, и заодно пытался наладить отношения с обидевшейся на возникшее между ними отдаление Олей. Оля девушкой была отходчивой, так что быстро накинулась на него с объятиями и расспросами о личной жизни. Антон рассказывал немного, да и нечего было толком. Очень много времени занимала забота о Виконде. Прогулки, мойка, вычёсывание, кормление. Параллельно с этим он, конечно, смотрел что-то, зачастую развлекательное, но особо ничего не запоминал и даже корил себя за то, что бесполезно проводит время. Но о последнем он подруге не рассказал, чего ещё доброго, накинется на него с психологическими штучками, по типу: «и отдыхать надо, не недооценивай развлечения» и тому подобное. Ему теперь, когда жизнь выровнялась, появился дом и крепкие отношения, было непонятно, чему посвятить свою жизнь. Он решил постепенно вникать в стаю, поэтому нашёл в интернете их образовательную программу и взял из библиотеки все необходимые для этого материалы. На переменах и на некоторых бесполезных по его мнению уроках он занимался самостоятельно по этим учебным пособиям, а дома старался аккуратно выцепить у Арсения нужную информацию и выгулять его вместе с Викондом, чтобы расслабить и познакомиться по пути с кем-нибудь из стаи.       Арсений приходил до того без настроения обычно или заведённым, что прогулки были скорее обязанностью, которая вызывала на его лице лишь очередные морщины, поэтому от этой идеи Антон вскоре отказался. У него была возможность поговорить с Серёжей и Димой, но второй знал об оборотнях не так много, потому что занимался их физиологией, а не поведением и историей, а первый назвал его омегой другого волка, очертив так границы между ними — я не могу лезть к тебе без спроса и присмотра твоей пары. Подобный расклад Антона удручал. Все пути влиться в стаю имели столько сложностей, что проще было забить на это. Он даже всерьёз подумывал над этим, но всё же решил не торопить события. В конце концов, шла война: почти каждый день с обеих сторон случалась одна смерть, в таких условиях явно было не до адаптации новенького. И Антон это понимал, принимал, не торопил никого, только сам плотнее брался за то, до чего мог дотянуться — профильная теоретическая и практическая магия, основы истории и законодательство оборотней. Последнее давалось с большим трудом, закапывая какие-либо намёки на должность юриста.       И вот наступал май.       Погода радовала тёплым воздухом, ярким солнцем и не совсем прохладными ночами. Теперь было куда проще гулять до полуночи неугомонным подросткам и охотиться волкам, чьё зрение по сравнению с кошачьим в тёмное время суток было разительно хуже, чем в дневное.       Оля схватила Антона за руку и повела за собой на школьный участок посмотреть за тем, как репетируют своё выступление старшие классы. Слава ассистировал им, приносил инвентарь и подавал воду, параллельно тоже испытывая себя в танце и выступлениях. Задорная весенняя пора размягчала напряжённые нервы, и даже не желавший подобного развлечения Антон смог расслабиться.       На территории школы было просторно и зелено. В одной части располагалась площадка для младших классов, за зданием школы простиралось большое футбольное поле, а рядом с ним чуть поменьше — баскетбольная площадка с сеткой, чтобы не вылетел мяч. Высокие качели и лавочки рядом с недавно поставленными скворечниками занимали последнюю свободную зелёную часть участка, остальное было занесено светлым асфальтом.       Множество птиц щебетало на ветках, иногда они опускались вниз, на травку, подпрыгивали или подходили, подворовывали вкусное и скорее улетали, но потом, покушав или покормив своих птенцов, возвращались обратно.       За всем этим было не то, чтобы очень интересно наблюдать, но Антон смотрел и дышал от того ровнее и спокойнее. Пару раз даже улыбнулся на Славины кривляния и выступление четырнадцатого и тринадцатого класса.       — Ну прекрасная ведь погода! И нечего хандрить, — говорила довольная собой Оля.       Антон, прищурившись, глядел на облака и солнце, на попадавших в поле зрения перелетающих птиц, и в какой-то момент совсем забывшись, не услышал, как бо́льшая часть ребят прекратила репетицию и стала шептаться.       Уже запоздало он опустил на них взгляд, различил их страх и понял, из-за чего он возник. На территорию школы вошло трое Белых, это было понятно по их характерным белоснежным с чёрными кругами и полосами одеяниям.       — Зачем сюда пришли взрослые ирбисы? — обомлела Оля, сжимаясь всем телом. К ней быстро подскочил Слава и увёл подальше, а Антон так и продолжил стоять на месте с длинной морщиной над бровями, наблюдая за приближением незванных гостей.       Ему стало страшно. Чёрные и Белые появлялись на территории школы только в сопровождении своих совсем ещё мелких детишек, не старше третьего класса. Иногда они возникали на родительских собраниях, в одиночку, но в любом случае сейчас до собраний было слишком рано по времени и поздно по месяцу, и детей с идущими не наблюдалось.       — Вот эта недопсина, — сказал один из Белых.       Все они были довольно молодые, будто бы только недавно закончили школу, но до того серьёзные, что волей-неволей каждый человек подсобрался в их присутствии. Молодой оборотень или в возрасте — все они представляли собой опасность в любом случае.       Поняв, что речь идёт о нём, Антон напрягся и спрятал за спиной руки, начав перебирать от стресса кольца. Один парень, две боевые девушки, у одной совершенно дикий, полный ненависти, взгляд.       Прошли едва движущиеся несколько секунд, и из неё, из последней девушки, вырвалось превращение. Громадный снежный ирбис оттолкнулся лапами и полетел ровно на Антона. У того от страха одеревенели ноги, отчего он даже шага не смог сделать, только попытался вспомнить защитные заклинания, но первое же сорвавшееся с губ было легко разрушено тяжёлой тушей.       Антон упал на асфальт, с трудом успев поднять, защищая от удара макушкой, голову, охнул в стоне и раскрыл полные страха глаза. Сердце билось в каждой части тела, особенно чётко оно стучало в ушах, словно долбило по перепонкам. Дышать, находясь под массивными белыми лапами, было почти невозможно, особенно глядя при этом на звериную морду снежного барса.       — Зачем так?! Лучше не делай этого! — Антон чувствовал со стороны магию, которой пытались с него смахнуть животное, но то уверенно вцепилось когтями, пронзая его одежду и где-то кожу и плоть насквозь. Антон взвыл в очередной раз от боли.       Опасные кошачьи глаза цвета холодного каштана уставились ровно на него. Антон видел свою смерть, уже представлял, как его разрывают на куски, и не мог от этого пошевелиться. Ни заклинанием, ни слабой физической силой ничего не делал, уже как будто бы приняв свою незавидную участь.       На его шее сомкнулись зубы, но не прокусили на полную мощь, только поцарапали. Шершавый язык пару раз прошёлся по укусу. Рваная рана стремительно разрасталась алым. Как только, превратившись девушкой, ирбис слез с него, Антон обеими руками схватился за шею. Интуитивно он старался остановить кровотечение, а на Белых смотрел в немом ужасе. К нему с заминкой подбежали не менее шокированные Оля со Славой.       — Блять, а этого не нужно было делать, — сказала вторая девушка, подскакивая к первой и ударяя её по щеке ладонью. — Мы на это не договаривались! Совсем с ума сошла?!       — А не лучше ли его тогда убить? — спросил Белый парень, подходя к девушкам.       — Это разожжёт войну ещё больше! — набросилась вторая на него с криками. — Я понимаю, у тебя там брат погиб, но превращать его в ирбиса! Ты с сосны рухнула?! Он же волчья подстилка! Да тебя за это на тот свет отправят раньше, чем он превратится!       — Заткнись, это самое лучшее решение для прайда, и я не понимаю, почему вожак не сделал этого раньше, — зашипела на неё первая.       — Дамы, я понимаю, у вас семейные разборки, но сейчас лучше сваливать, — покосившись на окна школы, сказал парень.       Последнее, что увидел Антон, прежде чем упасть в обморок, так это девушку с тёмными волосами и карими глазами над собой. Она плюнула ему рядом с лицом, отвернулась и, превратившись в барса, грациозно побежала с остальными к воротам.       Проснулся же он уже в больнице. Именно в больнице, а не в школьном лазарете. Вокруг было непривычно белое помещение, рядом стояла капельница, её прозрачный проводок с каким-то раствором тянулся к установленному на тыльной стороне ладони катетеру.       В ужасе Антон попытался стряхнуть его с себя, но только зашипел и зажмурился от боли. Стал спешно вертеть головой, никого больше в этой одноместной палате не наблюдая.       Его знобило. Пальцы сами по себе подрагивали, желудок тянул, в горле стоял ком и воздух с трудом проходил сквозь ноздри, по крупицам доходя до лёгких. Помутнение в глазах. Вскоре Антона снова вырубило. В следующий подъём он был уже не один.       Рядом с ним повернувшись спиной в белом халате сидел Арсений. Антон различил его по волосам и Виконду, каким-то чудом попавшим не просто в больницу, а в палату, хотя подобное строго запрещалось больничным уставом. Вик первым заметил пробуждение своего второго хозяина, положил на кровать часть своей огромной морды, фыркнул, оросив слабую ладонь Антона слюнями и довольно заметал в стороны хвостом.       — Вик, сидеть, — сухо приказал Арсений, едва поворачивая голову в его сторону. — А ты лежи и не двигайся, — обратился он уже к Антону, после чего вернулся обратно к разговору с доктором, стоявшим перед ним со сложным выражением лица и кучей бумаг в руках. — Когда будет результат?       — Думаю, мы поймём это в течение пяти-десяти минут, — терпеливо говорил врач, — но в любом случае яд ирбиса попал ему в сердце, первым запустив все реакции и…       — Заканчивайте, а не подбирайте слова.       У Антона от его режущего, как разбитое стекло, голоса, заболела голова, он замотался на кровати в стонах чувствуя невероятную слабость в теле, суставы горели изнутри, будто кости разрушались под воздействием высоких температур и охлаждались в низких.       — Что с ним? — коротко поинтересовался Арсений, вновь кося в его сторону взгляд. Виконд тихо проскулил, но моментально прекратил, почувствовав обращённые в свою сторону холодные глаза хозяина, и безвольно опустился перед ним на пол в положение лёжа, морду положил на лапы.       — Реакция на яд, — тем же, что и раньше тоном, продолжил говорить врач. Им был мужчина среднего возраста, кроме этого Антон ничего не мог различить да и не пытался, увязнув в странных, преимущественно болезненных ощущениях. — Превращение может продлиться от нескольких часов до недели, но с учётом того, что это превращение мы прервали и смешали, оно может растянуться на ещё более продолжительное время. Точно понять результат смешения можно будет через десять минут, а потом уже смотреть выживет ли получившийся гибрид.       — То есть через десять минут мы узнаем, волк он или, — следом с трудом сквозь зубы вылетает презрительное: — барс, а потом ещё где-то месяц смотрим, не сдохнет ли он от смешения яда. А Вы точно врач?       — Арсений Сергеевич, я понимаю Ваше беспокойство…       — Да нихера ты не понимаешь моего беспокойства! — перебил его Арсений, скалясь. От его голоса и Виконд, и врач и находящийся в бреду Антон вздрогнули, сжимаясь, как нашкодившие щенки, старавшиеся отползти как можно дальше от собравшегося злобного, сравнимого с Белой бурей, рыка. — Его укусила какая-то падаль вместо меня и теперь с большой вероятностью он станет, блять, барсом! И не факт, что ещё сможет понести от меня волчат. Да и в конце концов не факт, что он вообще выживет!       — Вероятность этого больше девяноста процентов, — попытался успокоить его врач, сохраняя прежнюю профессиональную сдержанность.       — Охереть блять! Погоды не делает, знаете ли. Я, блять, этих кошек в порошок сотру, — рыкнул Арсений, поднявшись со стула, ударил кулаком себе в ладонь, — так что врач поморщился от получившегося громкого стука, спрятав на мгновение голову в плечи, — и резко направился к двери. Белый халат за ним взметнулся, подобно плащу на сильном ветру. — Вик, рядом. Поправляйся. До свидания, — раздал он три команды, не обернувшись ни на кого из тех, к кому обращался. Виконд еле успел догнать его, пока не закрылась дверь.       Врач тяжело вздохнул, опустился перед Антоном на стул. Особо долго не мешкая, взял его руку, стал считать пульс.       — Как себя чувствуете? — спросил он тихо.       — Как будто автобус переехал, — едва разлепляя губы, ответил Антон.       Врач кивнул, отпустил его руку и поправил капельницу.       — Он всегда у Вас такой?       — Эмоциональный? — хмыкнул Антон. — Арса иногда заносит, есть такое. Так что со мной будет? Я думал сдохну.       — Аллергии на яд не возникло, доза была не слишком большая, так что жить Вы будете, — кротко ответил доктор со слабой улыбкой на седоватом, обрамлённым ровной бородкой лице. Его тёплые голубые глаза глядели на пациента с сочувствием, и отчего-то Антону было оно приятно, он доверился этому человеку, потому расслабился. — Но мы не успели вывести яд из Вашего организма до того, как он запустил необратимые последствия. Когда мы начали процедуру вывода, какая-то часть уже дошла до сердца. Процесс превращения пошёл. Потом, кхм… вмешался Арсений Сергеевич. Вообще, так как по документам он не является Вашим родственником или другим близким человеком, мы не могли проводить последующие процедуры, но он настоял на них под угрозой жизни нашего персонала. Извините, если это не входило в Ваши планы, но под давлением мы всё же провели смешение яда, забрали нужную дозу у Арсения Сергеевича, влили её Вам в кровь. Яд теперь смешанный, как пойдёт дальнейшее превращение неясно. Так что необходимо ждать.       — А, — Антон прочистил горло и, хрипя, всё же спросил: — я ведь не первый со смешением яда?.. Как заканчивались прошлые… попытки?       — Подобная практика, действительно, встречается в истории, хотя и крайне редко. По известным нам данным, если смешение произошло поздно, может случиться отторжение второго яда, либо он никак не подействует. В нашем же случае мы произвели процедуру довольно оперативно. Здесь есть три развития событий, либо тоже произойдёт отторжение, либо подведённый искусственно яд уничтожит превращение и запустит его заново, либо они смешаются, дав возможность поносить от особей второго вида.       — А простым языком можно? У меня сейчас башка совсем не работает.       — Арсений Сергеевич настоял на процедуре, чтобы у Вас была возможность забеременеть от него. Так как укусила Вас кошка, превратитесь Вы в ирбиса. Вероятность этого близится к стам. Оборотни разного вида скрещиваться не могут. Шанс, что у подобного союза случится наследник минимален и всегда такой ребёнок оказывался бесплодным. Но при смешении яда нередко бывали случаи, когда омеге удавалось родить от альфы другого вида, при этом ребёнок на семьдесят пять процентов рождался по виду отца. И в дальнейшем эти дети были совершенно жизнеспособны, их репродуктивная функция не отличалась от остальных особей, а рецессивный ген омега-родителя спустя поколение и вовсе исчезал из генома.       — Всё равно загрузили, но я, вроде, понял, — со вздохом сказал Антон. — Жить буду. Стану кошкой и, возможно, смогу родить волчат.       — Последнее пока что под самым большим опасением, из-за чего больше всего волнуется Арсений Сергеевич.       — Он сам хотел меня обратить. Я понимаю, почему он… такой злой. Надеюсь, он не натворит глупостей.       И ещё одно волнение застряло у него на языке. Антон боялся, что без возможности родить ему волчат, он больше будет не нужен. Эти мысли угнетали, совершенно не облегчая процесс обращения в оборотня. Врач поднялся, оповестил через сколько будет следующий обход, рассказал про тревожную кнопку и выдал рекомендации не загружать голову, а лучше выспаться. С кровати не подниматься, в телефоне долго не сидеть.       Антон, как только за ним закрылась дверь, написал Оле, что с ним всё в порядке и завис над диалогом с Арсением. Но тот, видимо зачем-то зайдя в соцсеть, увидел его статус «онлайн» и написал первым:       «Телефон убрал, спи, при обращении лучше соблюдать полный покой, понял?»       Даже не записал голосовое, а именно написал. Впрочем, Антон и по тексту понял с какой сухой и грубой интонацией это было сказано. Арсений до сих пор был на нервах и ничего не видел за пеленой ярости. А Антон очень хотел бы получить от него банальную поддержку, чтобы убедиться, что его не выкинут как негодного, стоит ему пережить процесс обращения.