Лёд треснул. Залаяла собака

      Выписавшись из больницы, Антон отправился домой самой долгой из всех дорог, нарочно не уведомив об этом Арсения. Он петлял по светлым улицам, наслаждался тёплым ветром и ярким, ласкающим кожу солнцем. Больше всего ему хотелось видеть рядом с собой Виконда и, возможно, Арсения, но улыбающегося и держащего его за руку. Если раньше подобные видения он считал вполне реалистичными, то теперь они казались ему скорее сказочными.       За ту неделю с половиной, что он пролежал в больнице, к нему наведывались друзья, классная руководительница, мама с отчимом и даже Сергей, но ни разу этого не сделал сам Арсений. Антон у него не спрашивал почему, они толком не переписывались, а если подобное и случалось, то было сухой формальностью: «Как самочувствие», «Нормально». Возможно, тому запретили вход в больницу, после того, как он запугал персонал и заставил врачей провести по своей сути незаконную операцию, и это объясняло бы почему он не приходил. Но не объясняло его скупых сообщений.       Не дойдя до дома, Антон набрал Оле. Как раз закончились уроки, и она вместе со Славой согласилась прийти на детскую площадку, где, на длинных поскрипывающих качелях, застрял, охваченный ностальгией, Антон.       — Ты такой худенький! — завопила издалека Оля, срываясь на бег.       Увлажнившись от эмоций, её глаза горели и смеялись, чуть поблёскивали на свету. Но она всё равно улыбалась, очень-очень тепло, долго его обнимала, не выпускала из своих рук.       — Мы так за тебя переживали, ты бы знал, — сказала она. — Сначала, когда ты упал в обморок. Ну это я тебе говорила. А потом, когда… твой этот, гхм, твой…       — Арс?       — Да-да, он, — спешно сказала она, уводя в землю глаза, — когда он пришёл тогда в больницу, а потом в новостях… ты смотрел новости?       — Нет. Врач сказал оградить себя вообще от всего эмоционального. Я повеситься от скуки хотел там, если честно. Зато потом стал выходить из палаты и сдружился с одним парнем, он прикольные истории рассказывал. Так что было в новостях?       Оля мялась, смотрела в разные стороны, но никак не хотела посмотреть на Антона. Вместо неё относительно спокойно ответил Слава.       — Сначала был новостной сюжет, где вожак волков врывается в больницу и убивает охранника, который попытался его остановить. Потом добавили, что он настоял на непроверенной операции по смешению яда. И сейчас всю неделю передают весточки с фронта… Их, — на этом моменте Слава запнулся, помолчал немного, формулируя слова, и, выдохнув, договорил: — Очень сжато показывают. Раньше всё, что касалось войны кланов любили смаковать, ну ты помнишь, приглашали дополнительных ведущих, ставки делали, а теперь в траурном молчании сухо передают данные. Волки озверели. Они стали нападать в том числе и на людей, ввели комендантский час: после девяти все люди должны быть дома.       — Ты… ты серьёзно?       У Антона онемели пальцы на руках и скрутило желудок от подобных новостей. По коже прошёлся мороз от полного осознания, что он был причиной всего случившегося. Теперь звонить или писать Арсению ему было ещё страшнее, а домой возвращаться и вовсе расхотелось.       — Он серьёзно, — с грустной миной на лице подтвердила Оля. — На территории школы теперь караул стоит. Представляешь? Грустно это всё. А ты сам как? Поправился?       — В наблюдении надобности больше нет, — автоматически пересказал слова врача Антон. Он чувствовал себя слишком потерянным, чтобы говорить. И только собрался с силами, как телефон начал вибрировать.       Очередная дрожь прошлась по его телу. Антон не мог понять, когда научился так бояться Арсения, всегда такого понимающего и ласкового, никогда ещё его не ударявшего и не поднимающего на него голос. Но это чувство замирающего сердца и крови в жилах нельзя было спутать ни с чем другим. Антон, видя его номер, боялся провести большим пальцем вверх, чтобы его принять. Он удручённо смотрел в экран, моргнуть у него получилось, когда звонок закончился, и в уведомлениях отметился пропущенный вызов.       — Ты не хочешь с ним разговаривать? — тихонечко спросила Оля.       Телефон опять зазвонил.       — Я не хочу слышать, как он сердится, — так же негромко ответил ей Антон, неохотно принимая вызов. Наконец вибрация прекратилась.       Динамик рявкнул одинокое:       — Домой.       — Арс…       — Домой, щенок. Или я за тобой по всему городу должен бегать?       Резкий, колючий, пробирающий голос, от которого хотелось убежать или закопаться под снег. Антон интуитивно сжался, как от грубого подзатыльника.       — Я просто…       — Мне отправить Виконда искать тебя? — рыкнул Арсений, без церемоний перебивая.       — А он найдёт? — попытался пошутить Антон.       — Найдёт, — упало короткое слово, а за ним сразу гудки. Разговор закончился.       На тёплой улице всем троим ребятам стало слишком зябко находиться. Оля протянула руку и осторожно взяла Антона за ладошку, чуть сжала: ободряюще, поддерживая. Она мило улыбнулась, поджав тонкие губы.       — Ты его боишься?       — Он раньше никогда ничего плохого мне не делал, — сказал задумчиво Антон. — Но он и не был таким чёрствым. Когда он был со мной в больнице… знаешь, это было так приятно, я чувствовал, что со мной находится близкий человек, но как только он ушёл, на меня будто тазик ледяной воды вылили. Нет, нам к холоду, конечно, не привыкать, но всё же это так странно. Я не знаю, что от него ожидать. Наверное, из-за этого, да. Побаиваюсь немного.       — Но всё ведь будет хорошо? — спросила Оля, сжимая его пальцы своими. — Он же тебя любит, а ты его, да?       Антон не стал говорить: «надеюсь», а только кивнул, игнорируя болезненный стук сердца в грудной клетке.       — Мне пора. А то Арс злиться будет, — сказал он ребятам с косой улыбкой, подмигнул Оле, обнялся с ней, потом со Славой.       Пошёл своей дорогой. До дома идти было не больше пятнадцати минут, если поторопиться, то и за семь добежать можно. По пути на него напрыгнула огромная туша, своей тяжестью повалив на асфальт. Стараясь осторожно упасть, Антон стёр себе немного кожи на ладонях, но всё равно не смог сдержать довольного удивлённого выдоха, когда, перевернувшись, ловил счастливую морду Виконда и защищался от его настырного длинного языка. Пытаясь загладить свою вину, пёс много лизался, обработал сперва ладошки, потом полез мокрым носом к шее. Антон был неимоверно рад его видеть, успел соскучиться, и сам не понял, насколько сильно. Он крепко обнимал его в ответ, закапывался в шерсть всем лицом, с неудовольствием замечая, как она погрубела от недостаточного ухода.       — Что мой хороший, скучал? — сюсюкался с ним Антон, искренне улыбаясь, просто не смея сдержать уголки губ опущенными. — Я тоже, да, мой мальчик. Вик, ты такая подлиза. Слезь с меня. Хотя ладно, давай ещё обнимемся. Да?       Мощный хвост неустанно вилял туда-сюда. Виконд, казалось, хотел полностью лечь на Антона, как на диванчик или послужить ему пледом. Всю теплоту их встречи нарушил холодный голос сверху.       — И долго ты валяться собираешься?       Антон вздрогнул. Виконд коротко проскулил и моментально слез с него, отошёл чуть в сторону, открывая вид на Арсения, а потом и вовсе сел рядом с ним, продолжив чуть помахивать хвостом и радостно смотреть в сторону Антона, прижав к голове уши, а саму голову держа ближе к асфальту.       — Да нет. Просто рад был увидеть Вика.       — А меня не рад? — Арсений немного приблизился и протянул руку. Антон принял помощь, поднялся на две ноги, отряхнулся, параллельно туго соображая над ответом.       — Тебя тоже рад. Мы дав…       — Почему не сообщил, что тебя выписали?       Антон поджал губы. Смотреть на Арсения ему удавалось с трудом. Тот злился. Острые черты лица, прямой суровый взгляд, ровная осанка и спрятанные в карманы брюк руки — всё это говорило о его скверном настроении. Каплей в море был ещё рычащий, скороговоркой бьющий по ушам голос.       — Хотел сделать сюрприз?       — Почему сразу не пошёл домой?       — Хотел увидеться с друзьями? Боже, Арс, что такое? Прекрати так…       — Что «так»? Договаривай.       Арсений сделал шаг к нему, схватил за запястье, дёрнул на себя с такой силой, что Антон растерял координацию, начал падать и в качестве опоры интуитивно выбрал плечи близкого человека. Оказавшись вплотную к Арсению, Антон отвернул голову в сторону.       Тогда, медленно приблизившись губами к его уху, Арсений рыкнул:       — Домой.       Антон попытался взбрыкнуть, высвободить руку, только вот у него этого не вышло. Арсений скрутил её и завёл ему за спину, а его самого согнул, как обычно делают полицейские при задержании преступника.       — Арс, ты что делаешь? Больно, отпусти!       — Тогда будь шёлковым и иди домой. Там поговорим.       В Антоне много каких недовольных слов клокотало, но он всё же сдержал их в себе и коротко кивнул. Его сразу отпустили.       Домой они пошли молча. Держались рядом, но не за руки, вообще не соприкасались, только Виконд иногда особо тепло жался к Антону, но побаивался это делать слишком нагло и часто.       В квартире ничего не изменилось. Конечно, не прошло и месяца, всего лишь полторы недели, но они совершенно не ощущались. Антон разулся, привычно переоделся в домашнее и развалился на кровати, блаженно прикрыв глаза. Пока он ничего не делал и ни о чём не думал, лежал, дыша полной грудью, уронив одну ногу на пол, Виконд примостился рядом с ним, лизнул его пальцы и довольно заскулил да хвостом завилял, стоило Антону ответно погладить его по лбу.       — Такой ты недоласканный, конечно, — усмехнулся Антон, посмотрев в его сторону. Потом он всё же выпрямился, занял сидячее положение, а Виконда переместил к себе на колени.       За расчёской идти не пришлось, вместо него это сделал молча вошедший в комнату Арсений. Затем он сел рядом и без слов наблюдал, как Антон аккуратно водил по шерсти Виконда, убирая начавшие формироваться колтуны и лишний подшёрсток.       — Чего не следил за ним? — пожурил Антон, взглянув на Арсения.       Тот на секунду даже почувствовал себя виноватым, это чувство рябью прошло по его сосредоточенному лицу. Но всего на секунду.       — Я был занят. Раз ты дома, займёшься им. Что у тебя со здоровьем? Что с превращением? Умеешь контролировать?       Антон нахмурился, поджал губы, на вопрос не отвечал, продолжал молча вычёсывать Виконда.       — Я кого спрашиваю?       Вздохнув, он всё же ответил.       — Один раз превращался под присмотром врача. Это странные ощущения. Я не хочу быть…       — Ты уже, — отрезал Арсений. — Значит, ты теперь не волчонок, а барсик, да?       Антон вскинул озадаченно голову. В голосе Арсения пробивались незнакомые ему ядовитые стальные нотки, от которых душу холодило.       — Арс… я не хотел…       — Да, нужно было раньше тебя обращать. Теперь придётся пробовать так. Мы выигрываем на большинстве направлений. Если не следил, потом посмотришь в новостях. Совсем истребить кошачьих у нас не получится, но я выжму из них максимум за ту подлость, что они посмели совершить. Ты пока будешь дома, на улицу тебе нельзя. Или, может быть, ты захотел в прайд?       — Ч-что? Н-нет, Арс! Ты о чём вообще?..       — Ты же барсик. К собратьям не тянет?       — Не говори так.       — А то что? — с надменным смешком спросил Арсений, схватив его за голень. — Барсик выпустит когти?       — Арс…       Арсений цокнул, брезгливо отпустил его, поднялся и пошёл на выход из комнаты, но, прежде чем уйти, обронил следующее:       — Восстанавливай силы. Второй облик нужно уметь контролировать. Тебе в нём на втором сроке беременности ещё моих волчат вынашивать. Вик.       Дверь закрылась. Антон остался один, сжимая в руке расчёску.