Лёд треснул. Залаяла собака

      Сам Арсений появился довольно скоро, его обнаружил Виконд ещё на пастбище, побежал навстречу, оставив позади себя Антона беседовать с Машей.       Погода портилась. Ветер дул сильнее, вьюга набирала недавно сброшенные обороты, вновь мелкими хлопьями под острым углом стал падать снег. Олени волновались, мычали, озирались по сторонам. Голодные скорее дощипывали куцую подснежную траву, а наевшиеся искали себе пристанище, чтобы скрыться от непогодицы. Некоторая часть стада по старой памяти отправилась вниз по равнине, но им перекрыли дорогу две собаки. Они громко лаяли и пару раз накинулись оленям на ноги, отгоняя.       — Перегонять уже нужно! — крикнул издалека худощавый, обвешанный чёрными шкурами мужчина с узкими глазами, который до этого всё время занимался облагораживанием пастбища.       Лежащий у сосенки на маламуте поднялся, огляделся и согласился. Собаки побежали к нему, столпились кругом, их хвосты виляли, а морды уставились ровно на лицо поднявшегося, будто готовились читать по губам.       — Пошли, пошли! — закричал он, замахав рукой.       Антон наблюдал за этим с интересом. Постепенно олени друг за другом не спеша поплелись в снежные стены, а три собаки рассредоточились вокруг них неидеальным треугольником, каждая сдерживала свою сторону, все они вместе направляли стадо в оставшуюся четвёртую. Действовали псы очень слаженно и воодушевлённо, считая подобное занятие забавой. Двое пастухов же шли не совсем довольные, всё сетовали на погоду, поглядывали на небо, пониже натягивая на лица капюшоны, а на рты шерстяные чёрные шарфы.       — Я немного задержался на шахтах, — сказал Арсений, подойдя к Антону с Машей. — Как здесь дела?       — Всё обычно. Поголовье целое, только пару дней назад волки поглодали двух, с тех пор ничего больше не случалось. Здоровье у них крепкое, эту зиму должны пережить.       — Хорошие новости, — кивнул Арсений на Машин доклад. — Я по поводу добавок к корму хотел переговорить, ты об этом знаешь?       — Мгм, мне Стас рассказывал что они теперь им что-то дают, Семён вот жаловался, что теперь сложнее траву выращивать, но больше ничего они не говорили. А тебя что интересует?       — Насколько они эффективны. Всего прошлым летом из-за обычных простуд мы потеряли дюжину туш, это много с учётом всех расходов, особенно перед холодами.       — Здесь не поспоришь, — согласилась Маша, хмуро вглядываясь в спины отдаляющихся пастухов. — Ты иди тогда, спроси у них. Вы же уже пойдёте, да? А то портится всё. Либо сейчас идите, либо переждите.       — Я прекрасно знаю этот лес.       — Прости за мою заботу, — съёрничала она и показала Арсению язык. — А вообще, ты не один. Я за нашего нового омегу беспокоюсь, слабоватый на вид.       Антон промолчал, но насупленного лица сдержать не сумел. Маша выглядела куда слабее его, возраст у них был внешне одинаковый, однако спорить с ней ему не хотелось. За всё время их коммуникации он успел проникнуться к ней уважением и братской любовью.       — Всё же он со мной, — отрезал Арсений. — Отведи его в башню, я скоро буду.       Виконд попытался разделиться на две части, но у него не получилось, поэтому на полпути преследования своего основного хозяина он остановился и вернулся ко второму, виновато повиливая хвостом. Антон с Машей пошли в крепость, сохраняя между собой уютное молчание.       Стоило им появиться в башне и подняться на второй этаж попрощаться с родителями Арсения, как им навстречу вышел Сергей Вениаминович. В руках он нёс сложенную в несколько раз и по канонам клана окрашенную в чёрный цвет мантию, выделанную из освежёванного волка.       — Зятёк ты мой милый, — горделиво проговорил, остановившись перед ними, Сергей Вениаминович и с увлажнившимися глазами протянул Антону руки. — Это я уже давно смастерил, всё ждал случая отдать. Как только слухи пошли, что у сына появился кто-то, я сразу же делать начал. Работа хорошая, качественная. В городе такого не купишь, всё сам, этими руками, — с лаской говорил он, поглаживая чёрную шерсть одной ладонью. — Вот, забирай, носи на здоровье, необязательно всегда, но в холода-то дело волчье, если к нам особенно приходить будешь.       Антон принял подарок в растерянности, забыв даже поблагодарить. Маша хохотнула, ударила его в плечо и кивнула в сторону дарителя, мол, посмотри на него, вспомни о манерах. Стоило ему только собраться с мыслями и начать благодарить, как Сергей Вениаминович порывисто обнял его, да так крепко, что спина затрещала.       — На здоровье, носи, не мёрзни, не болей никогда, волчаток хороших заделай, себя и сына моего береги, — заперечислял чуть сбивчиво Сергей Вениаминович. К нему со спины подошла его супруга, Светлана Витальевна, обняла их двоих и поцеловала Антона в висок.       — Мальчик ты хороший, Антош, мы очень были рады с тобой познакомиться, — с сердечной теплотой сказала она, поглаживая одной ладонью его по спине, а другой приобнимая супруга. — Серёню полностью поддерживаю, чтобы всё у тебя и у вас было хорошо. Заходите почаще, всегда ждём.       Антон сам стоял, едва ли не плача, от такого горячего прощания. Ему в кругу до сегодняшнего дня ещё не знакомых людей было намного теплее и комфортнее (не без нюансов, скованность в словах и действиях им всё же ощущалась где-то на периферии), чем в родной квартире, где он родился и вырос, чем в обществе родившей его женщины, именуемой матерью. Он подумал, что, может быть, был к ней слишком суров, и стоит к ней зайти, поговорить. Вдруг она вылечилась, помутнение в голове прошло, рассудок к ней вернулся, и она снова сможет его полюбить так, как в детстве. А он — её.       — Спасибо, — со всей искренностью проговорил Антон, отлучаясь от родителей Арсения. — Я не знаю, если честно, что сказать.       — Да ничего не говори, — махнула рукой Светлана Витальевна. — Слова они что, они прозвучат и забудутся. Главное, что ты доволен, что мы теперь одна большая семья, да?       Антон не мог, при всём своём желании, просто не мог с ней не согласиться. Он зачарованно кивнул, прижав к себе подаренную мантию.       — Теперь-то ты точно в стае, братишка, — сказала, ударив его по спине, Маша и подмигнула, когда он к ней повернул голову.       За окнами шумела вьюга, снег прилипал к стеклу, а в комнатах башни царила тёплая спокойная атмосфера, каменные стены защищали от непогодицы, а свечи, камин и украшения из драгоценных камней давали тепло. Все остальные вещи, безделицы, мебель и люди создавали уют, который можно было встретить только в этом месте.       Минуты две молчания закончились сами собой. С первого этажа раздался свист, Виконд рванул на него, забыв обо всём на свете, а Светлана Витальевна сразу разулыбалась до глубоких морщин. Она сказала:       — Арсюша пришёл, пойдёмте скорее к этому негоднику, в такую погоду гуляет!       — Пусть, пусть, — привычно бормотал Сергей Вениаминович, приводя своё лицо в порядок. Перед сыном ему не хотелось выглядеть растроганным стариком, он и Маше пальцем пригрозил, увидев её смеющийся взгляд на себе.       Антон пошёл за ними вниз по лестнице. В холле на одном колене стоял растрёпанный довольный жизнью Арсений. Он гладил Виконда по животу и косился в сторону спускающихся.       — Ну погода, ну погода! А ещё ведь даже не зима! — причитала его мама. — Ты бы застегнулся получше, не трать лишний раз силу! Вдруг понадобится ещё.       — Скажешь тоже, — бормотал Сергей Вениаминович.       Светлана Витальевна крепко обняла сына, отцу он пожал руку и кивнул. Антон по инерции тоже опустил голову в знак приветствия, будто они давно не виделись. Местные порядки заразительны, организм сразу хотел всё запомнить, спародировать и выучить до автоматизма, Антон смутился собственного жеста, но не замешкался, лица не потерял. Накинул на себя подаренную мантию, разгладил её, поправил на плечах и принюхался.       Запах был особенный. Пахло кожей и трудом. Именно такими словами описывал ощущаемый запах Антон, а с недавних пор на это он стал обращать куда больше внимания. Особенно удобно теперь было различать оборотней не только по одежде, но и по нюху: те пахли особенно, чего он раньше не замечал среди людей. Каждый вид имел свой характерный оттенок, говоривший, к какому животному он принадлежит. От волков, например, пахло практически так же, как и от собак, только у них было больше морозных, кровавых и хвойных ноток.       — Мгм, тебе идёт, — поднявшись с колена, сказал Арсений. — Ты наконец подарил? То-то я удивился, когда не увидел его на пастбище в новом плаще.       — Забыл, память подводить уже стала. Ну мои-то годы, — забухтел в ответ Сергей Вениаминович. — Вот ушёл он с Машкой, так сразу же вспомнил! Ну как, — получив взгляд от супруги, договорил он, — Свет мой сразу вскочил с дивана и побежала в комнату, кричала при этом ещё: «забыли, забыли! Старый ты! Совсем память отшибло!».       — Не говорила я такого! — возмутилась Светлана Витальевна. — Глупости тут при себе оставь. Он клевещет на меня, Арсюш, ты представляешь!       — А у вас всё, как всегда, — с усмешкой ответил ей Арсений и обнялся поочерёдно, то с ней, то с отцом. — Нам пора. И нет, не останемся.       — Но хотя бы чая!       — Нет, — со вздохом повторил Арсений. — Не уговоришь, — ответил он матери. — Пошли, барсик, а то чего недоброго, ещё откормят и жить здесь заставят. Пойдём-пойдём.       — Да кому ты здесь нужен, — фыркнула Маша, но всё равно подошла к нему и тоже в знак прощания крепко обнялась.        Виконд попрощался в свою очередь с Беллой и побежал к воротам раньше, чем к ним пошли сами его хозяева.       Вьюга завыла особенно громко. Антон плотнее укутался в свои одеяния, прежде чем покинуть стены крепости, и увеличил силу согревающих чар. От такого долгого держания магии он успел отвыкнуть, поэтому чувствовал себя уставшим и за Арсением скорее плёлся следом, а не шёл рядом. Тот попытался спросить про знакомство, но вменяемого ответа не получил, потому отстал.       Отойдя от крепости на достаточное расстояние, они обернулись животными и побежали вереницей в нужном направлении. Позади всех держался Виконд, он был меньше по размерам, двигался медленнее, его временами останавливались подождать. Ветер завыл совсем отчаянно, вдалеке на небе мигнуло белым светом.       Заметив это, Арсений резко остановился и перевоплотился в человека. Антон непонятливо перевоплотился за ним.       — Что такое?       — Белая молния, — хмурясь, ответил Арсений. — Надеюсь, наши успеют вернуться. Я всё же надеялся, что она не начнётся. Вероятность этого была шестьдесят процентов, обычно проносило.       — Я никогда ещё не заставал в лесу Белую молнию. Она и в городе всех пугает, — растерянно проговорил Антон. — Слушай, а может, мы…       — Да, сейчас. Превращайся, животным теплее.       Вновь став волком, Арсений не побежал дальше, а уставился на небо, на густые белые облака. Снежинки падали на ветру так быстро и резко, что резали кожу, поэтому Антон тоже скорее стал обратно барсом и прищурил глаза, стараясь защитить их от повреждений. С деревьев слетал снег, некоторые ветки ломались и сносились ветром. На небе опять мигнуло белым. Судя по расположению, Белая буря и молния начались на территории лис. Арсений крепко встал на лапы, очистив себе немного места, и завыл во всю глотку. От громкого воя Антон вжал уши и отошёл подальше, Виконд прибился к нему. Ветер оглушал. Холод нарастал, заставляя даже привыкших к жестоким морозам диких животных ёжиться в своих норах да прижиматься плотнее друг к другу. Арсений выждал минуту и опять завыл. Спустя ещё секунд сорок раздался ответный вой с другого конца леса. Они сразу же рванули в город. Антон уступал в скорости, но не отставал, зато приглядывал за Виком. Оставаться один на один с непогодицей желания ни у кого не было.       К стене они прибежали довольно быстро, молния сверкнула лишь раз, и уже на волчьих просторах. Если стая не успеет вернуться, она может попасть под бурю или, что хуже, разряды молнии. Антон мысленно пожелал им всем удачи, поздоровался с охранниками. Роспись о приходе в город ставить не стал. Он всё так же был несовершеннолетним, все обязательства, выводя его за собой, брал на себя Арсений, ему и нужно было чиркать бесполезные автографы в большой синей тетради учёта входящих/выходящих граждан. Одно радовало: им не требовалось предъявлять удостоверение личности. Так как на постах были свои люди, они пропускали без вопросов и дополнительных формальностей, которые требовал закон. Не всегда даже спрашивали росписи. Как и в этот раз — заметили подпорченное настроение вожака.       Вьюга за стеной утробно выла, градусник показывал опасно приближающийся минус семьдесят один градус.       — Что с погодой, ещё ведь не зима? — переговаривались между собой охранники.       — Бывает, бывает, — вздыхал другой. — Помню, лет десять назад и летом настигла паршивка. Совсем это тогда плохо вышло. А сейчас ещё ладно, осень к зиме близится. Декабрь уж скоро.       — И то правда.       Арсений стряхивал с себя лишний снег, мрачно глядя на небо. Под куполом оно было приличного ночного оттенка, но и за искусственной погодой можно было различить настоящую: абсолютно белые облака покрывали собой весь небосвод. Антон был рад оказаться сейчас в городе, ещё сильнее он хотел отогреться в квартире, прекратив уже использовать чары. Они порядком его измотали, одна лишь радость от скорого возвращения и наступившего нуля градусов поддерживали его на крепких ногах.       Люди шли, кутаясь в куртки, Арсений же расстегнулся полностью, оголил красную шею и протяжно выдохнул, стоило им оказаться на обычной городской улице. Антон попробовал поймать от него волны магии, но не сумел. Тот не согревался. Ему было тепло, даже жарко.       — Тёплый городской климат, — ругнулся он, растрепав свои волосы. — Из мороза в тепло так неприятно переходить. Ты голодный?       — Я устал.       — Мгм. Совсем разленился. Ладно, иди домой. Я приду позже.       — Можешь вообще не приходить, — кинул Антон, разворачивая в сторону дома. — Вик.       Арсений проводил его спину недовольным взглядом до самого поворота, потом цокнул, потряс головой и пошёл в другую сторону, по каким-то своим делам.