Breakpoint.

Саша довольно любовалась мирно спящей Аней, невесомо поглаживая её обнажённую спину. Трусовой определённо нравилась их совместная физическая активность, после которой рыжеволосая оставалась ночевать у своего тренера. Саше было трудно поверить в то, что столько времени и страданий спустя она наконец-то имела возможность быть рядом с Аней во всех смыслах, дарить ей свои чувства и не жить в страхе отвержения. Однако вместе с тем всё чаще Трусова задумывалась о том, что столь желанные перемены в личной жизни случились на фоне отнюдь не позитивных событий во всех остальных сферах. Саша продолжала в тревожном оцепенении наблюдать за тем, как Светлана ждала результата прокурорской проверки, одновременно стараясь убедить вечно упрямого Вячеслава в том, что выход в откровенно безнадёжной ситуации имеется. Трусов раздражённо кивал на все доводы жены и молча уводил взгляд, когда сталкивался с печальными такими же глазами дочери. Саша не могла и не хотела привыкать к смирению со стороны отца. Каждый раз, навещая родителей она надеялась на том, что, перейдя порог она встретится с давно привычной атмосферой. Но вместо знакомого ворчания Вячеслава и снисходительной улыбки Светланы, которыми ознаменовались все её возвращения с турниров, Трусова сталкивалась с напряжённым ожиданием и гнетущей тишиной, впитавшихся в каждый сантиметр их огромного дома. Невольно Саша задумывалась о самом негативном развитии событий, а после поспешно отгоняла от себя навязчивые образы в трепещущем страхе их вероятного воплощения в жизни. Трусова не знала, что будет с её спортивной карьерой, сможет ли она ещё в принципе возвращаться с турниров и переживать об очередном не сложившемся матче. Впервые Саша опасалась не только за себя, но и за верящего в неё отца. Вячеслав всегда позиционировал себя как бизнесмен, но сейчас находился на грани полного краха. Саша знала, что он всегда бежал от жизни в нужде в молодости и даже боялась представить какого будет его состояние если мужчина вернётся к тому, с чего начинал, но у в зрелом возрасте и семьёй. Трусова тяжело вздохнула, ощущая вес нескончаемых переживаний и собственную душащую беспомощность. Саше казалось, что она, являясь действующим лицом картины выполняла функцию лишь стороннего наблюдателя неспособного никак повлиять на исход туманного сюжета. Внезапно Саша почувствовала, как Аня прижалась к ней ближе, крепче обвивая её торс и оставила смазанный поцелуй в области шеи. На секунду Трусовой показалось что Щербакова проснулась, однако тихое размеренное дыхание шатенки и по-прежнему сомкнутые глаза, свидетельствовали об обратном. Трусова не знала могла ли Аня почувствовать её напряжение во сне, но определённо растрогалась от неосознанной эмпатии. Саша аккуратно натянула на девушку спустившееся одеяло и нежно поцеловала в макушку, вдыхая любимый аромат. Трусова продолжала любоваться Щербаковой, пока сама не провалилась в безмятежный сон.

***

— Ты чего не кушаешь? — спросила Аня, кивнув на полную едой тарелку Трусовой. — Не хочу. — пожала плечами Саша, продолжая бесцельно водить вилкой. — Саш, ну так не пойдёт. — не согласилась Щербакова. — Ты тренируешься в поте лица, нужно же силы с чего-то брать. — У меня энтузиазма много. — вяло улыбнулась Трусова. — Как раз его-то у тебя и меньше обычного в последние недели. — вздохнула Аня и погладила руку рыжеволосой. — Что тебя беспокоит? — Да так. — отмахнулась Саша в попытке избежать неприятного разговора. — Много думаю и по всей видимости мне это не идёт на пользу. Аня ничего не ответила в ожидании продолжения, однако Трусова молчала, устремив усталый взгляд в одну точку. Трусова понимала, что не должна закрываться, в особенности от Щербаковой. Но Саша не могла сформулировать все причины своего беспокойства, не выдав при этом истинного положения вещей. Трусова знала, что Аня не будет на неё давить с расспросами если сама Саша этого, не захочет, Щербакова выступит молчаливой поддержкой даже в случае недосказанности с её стороны. Тем не менее Саше не хотелось что-то скрывать от Щербаковой. Аня вздохнула и молча встала со своего места, подходя к сидящей Саше со спины. Щербакова мягко опустила одну ладонь рыжеволосой на плечо, а второй погладила волосы девушки прижимая её к себе. Трусова довольно прикрыла глаза, подаваясь незамысловатой ласке. У неё создавалось впечатление будто Аня своими невесомыми движениями хотела избавить её от тяжёлых мыслей и подарить столь недостающее спокойствие. И у Щербаковой действительно получалось. — Не грузись теми вещами, на которые ты не можешь повлиять. — спокойно сказала Аня, не прекращая своего действия. — Ты сейчас мне напоминаешь Сергея Викторовича. — буркнула Саша и обняла шатенку одной рукой, прижимаясь ближе. — Он очень умный человек. — с гордой улыбкой ответила Щербакова. — Ага, ещё и наблюдательный. — хмыкнула Трусова. — Кто-то ещё кроме него знает о нас? — Вроде нет. — задумалась Аня. — Хотя Алёна точно подозревает. — Почему ты ей не скажешь? — удивилась Саша. — Мне кажется она точно не будет в категории тех людей кто осуждает. — Осуждать она не будет. — согласилась Щербакова. — Но видит Бог, я ещё морально не готова слушать шутки о том, что я совратила малолетку. — Эй! — возмутилась Трусова поднимая взгляд на весёлое личико шатенки. — Во-первых, это ещё вопрос кто кого совратил, а во-вторых, я не малолетка. — Ну да, — кивнула Аня. — ты очень умело совращала своими щенячьими глазками всё это время. — Я просто культурно оказывала знаки внимания. — поправила Саша. — И по итогу же сработало. — Как скажешь. — не стала возражать Щербакова, оставив быстрый поцелуй на лбу девушки. — Ты слишком легко соглашаешься. — насторожилась Трусова. — Не веди себя как взрослый который уступает ребёнку. — Саш, я не отношусь к тебе как к ребёнку. — вздохнула Аня. — Но как бы ты того не хотела цифры в паспорте говорят о том, что я успела увидеть немного больше тебя. — Это всего лишь цифры. — закатила глаза Саша. — В моём случае это опыт. — мягко сказала Щербакова. — Который я очень не хочу, чтобы ты повторила. — А чего ты хочешь? — внезапно поинтересовалась Трусова, смотря в глаза задумавшейся шатенки. — Чтобы ты стала великой теннисисткой. — честно призналась Аня. — Я уже великая. — довольно ухмыльнулась Саша. — Быть на тренировках великой мало. — покачала головой Щербакова. — Я хочу, чтобы у тебя получилось показать всему миру свой потенциал и люди это запомнили и приняли. — Это была твоя мечта когда ты была теннисисткой? — не подумав спросила Трусова и поспешно прижала руку к губам будто в попытке вернуть вырвавшиеся слова. — Папы. — размерено ответила Аня и аккуратно заправила выбившуюся прядь за ухо рыжеволосой. — Он был из тех родителей, которые живут исключительно своими детьми. — Разве ты сама не хотела этого? — нахмурилась Саша. — Не знаю. — пожала плечами Щербакова. — Когда папа привёл меня на корт он не спрашивал моего мнения. Он говорил, я делала. Весь период детства и юности я не знала другой жизни и не искала её. А потом, конечно, столкнулась с шоком, когда увидела сколько за пределами корта событий и проблем. — Теннисные родители. — вздохнула Трусова. — С какими бы недостатками не был мой отец в прошлом я ему благодарна. — тише продолжила Аня, а затем едва слышно добавила. — Я очень по нему скучаю. Саша задержала дыхание будто погрузилась под воду. Она физически чувствовала печаль и тоску Щербаковой, но никак не могла их облегчить. Трусовой нестерпимо хотелось впитать боль Ани в себя и подарить девушке возможность, избавиться от давнего груза многолетних терзаний, но единственное что она могла сделать это прижать шатенку к себе ближе. — Почему ты хочешь для меня именно теннисного успеха если это всегда было твоей целью? — прочистив горло спросила Саша. — Мы же всегда хотим лучшего для лю… — Аня оборвалась на полуслове, а затем быстро продолжила. — Лю…дей которые нам дороги. Трусова настороженно посмотрела на непроницаемое лицо Щербаковой в попытке понять озвучила ли девушка именно то, что на самом подразумевала. Аня мягко улыбнулась и оставив беглый поцелуй на губах Саши удалилась готовиться к длинному рабочему дню. Трусова покачала головой стараясь успокоить водоворот спутанных мыслей и не принять желаемое за действительное.

***

Саша скучающе ожидала Софью на ближайшей скамье возле храма знаний. Трусова не помнила, когда в последний раз посещала по совместительству и своё учебное заведение, однако мысль о том, что ей ещё не звонил разъярённый инспектор с требованием немедленно закрыть все свои долги успокаивала. У заочной формы обучения сплошные плюсы. — Саша? Слишком хорошо знакомый голос отвлёк внимание Трусовой. Девушка удивлённо посмотрела на его обладателя, подмечая удивительные изменения, в человеке которого в последний раз видела не при самых удачных обстоятельствах. Саша бегло осматривала парня в чёрной простых классических брюках, светлой рубашке, с аккуратной бородой и достаточно короткой стрижкой. Всё в его внешнем виде было пронизано собранностью и зрелостью которые подчёркивалась несвойственным спокойствием серьёзных глаз. — Привет, Марк. — спустя несколько секунд ответила Саша, едва совладав с откровенным удивлением. — Ты чего здесь? — будто невзначай спросил парень, однако Трусова успела уловить в его взгляде лёгкий блеск любопытства. — Жду Софу. — пожала плечами рыжеволосая. — Мы с ней хотели провести побольше времени, пока я не езжу на турниры. — Рад что вы сблизились. — кивнул Кондратюк. Саша не знала были ли слова Марка искренними и не горела желанием в этом разбираться. Трусова всё ещё помнила его болезненный и сломленный вид в тот день, когда сама она изнывала от тяги и стремлению к недоступной Щербаковой. Саша испытывала неловкость от нахождения с Кондратюком в такой близости. Марк воспринимался как давняя горечь уже пережитого этапа, но при этом теребящая нервы своим существованием. Трусовой не нравилось погружаться во все свои негативные черты, сопряжённые с холодностью и равнодушием с её стороны. Ей были неприятны ощущения тяжести и ожидания, исходящих от Марка и ложащиеся на девушку мёртвым грузом иллюзорных обязательств. — А ты что здесь делаешь? — из приличия поинтересовалась Саша, кивая взглядом на папку в руках парня. — Я забирал документы из университета. — пояснил Кондратюк. — В середине прошлого сезона на меня обратили внимание агенты из одного испанского клуба, а в этом предложили мне пятилетний контракт с ними. — И в чём же секрет успеха? — привычно ухмыльнулась Трусова, глядя на сосредоточенное лицо знакомого. — В том, чтобы меньше тусоваться и больше тренироваться. — в тон ей ответил Марк и немного улыбнулся краешком губ. — Ты рушишь все каноны о спортсменах своим открытием. — саркастично покачала головой Саша. — На самом деле, — снова заговорил Кондратюк слегка грустным тоном. — когда у тебя разбито сердце легче вспомнить что делает тебя тобой и не отвлекаться на посторонние шумы. Я по всей видимости подзабыл что я футболист в последние пару лет. Саша встретила высказывание Марка молчанием. Трусова не могла заставить себя кивнуть, сказать, что ей жаль или каким-то иным образом выразить свою поддержку к его боли. Потому что каждое из этих действий было бы лицемерием с её стороны и ложью. Саша ему не сопереживала. Она о нём даже не вспоминала после того, как получила травму. Саша ни на секунду не думала ни о ком кроме Щербаковой, как только они сошлись. Аня была настоящим Трусовой, её любовью и объектом всех нежных чувств и переживаний. На её фоне все меркли и не представляли никакого намёка на интерес или же конкуренцию. Как и в тот вечер тишина поглотила их. Саша не знала ждал ли Марк какой-то реакции с её стороны на своё откровение, по виду парня было сложно понять о чём он думает. Трусовой казалось, что она должна была испытывать жалость по отношению к нему, но и её не было. На фоне тех чувств, которые в ней пробуждала Щербакова прошлое с Кондратюком представлялось далёким незначительным увлечением, несмотря на все страдания, с которыми оно было сопряжено. В тот период времени Саша бы не смогла поверить, что появится девушка, которая заставит её испытать такие глубокий искрение чувства, перекрывающие всё то, что казалось самой Трусовой некогда незыблемым. — Я всё! Счастливый голос Самоделкиной разрушил густое молчание и заставил Трусову неосознанно выдохнуть от облегчения. Взгляд Марка смягчился и приобрёл тёплый оттенок при виде общей подруги. Кондратюк приветственно раскрыл руки для объятий и заключил в них довольную Софью. — Боже мой, неужели сам Марк Кондратюк попал в поле моего зрения! — воскликнула Самоделкина. — Последние месяцы ни слуху, ни духу, а твои дружки только и жалуются на то, что ты на поле прописался. — Пока они жалуются, я заключаю перспективные контракты. — отмахнулся Марк с плохо скрываемой гордостью. «Хоть что-то не меняется» — пронеслось в голове у Саши пока она наблюдала за привычным себялюбием Кондратюка. Объективно скромность никогда не была его сильной стороной, а любовь к тому, чтобы быть в центре внимания бесспорно выступала движущей силой, способствующей мотивации футболиста. Однако Трусова понимала, что упрекнуть Кондратюка не в чем. Марк работал и добился, а цель, ради которой он это делал оставалось его личным делом. В конце концов все успешные спортсмены эгоисты. — Молодец. — похвалила Софа и поспешно взглянула на часы. — Ладно, была рада тебя увидеть, но нам пора. В столько мест ещё нужно заглянуть, а времени совсем нет. Удачи тебе на новом месте! — Спасибо. — кивнул Кондратюк и посмотрел на Трусову. Саша кивнула ему в ответ и поспешила за Самоделкиной, желая скрыться от этой неуместной встречи и обжигающего болезненного взгляда некогда любимых глаз.

***

Софья рассказывала без остановки о своих рабочих историях в качестве консультанта по спортивному инвентарю, разборках с Димой и университетских буднях, которые, к её счастью, приостанавливались. Саша слушала поток речи подруги с широкой улыбкой, ощущая приятную лёгкость от их уютной беседы. Тем не менее мысли рыжеволосой периодически возвращались к неожиданной развязки в жизни Марка. — Почему ты не говорила, что он переезжает? — поинтересовалась Саша, смотря прямо перед собой пока они гуляли по солнечному тихому парку. — Тебе не очень-то было интересно в принципе что-то слушать про него. — пожала плечами Софа. — Тем более в свете последних событий это уж явно не та тема, которая тебя стала бы волновать. — Это уж точно. — вздохнула Трусова и неосознанно потянулась к плечу. — Лучше расскажи, как у тебя с твоей Щербаковой? — с лисьей улыбкой протянула Самоделкина. — Ну мы как бы сошлись. — коротко ответила Саша. — Да это и так понятно. — возмутилась Софья. — Мне подробности интересны. — В смысле и так понятно? — непонимающе нахмурилась рыжеволосая. — Саша, — закатила глаза Самоделкина. — не нужно быть особо одарённой чтобы до этого додуматься, когда тебя никогда нет на квартире и я застаю тебя с засосами и довольной лыбой в течение месяца. — Это было всего пару раз! — возразила Саша. — И то, потому что я тебя в те дни не ждала. — Я умею подгадать правильный момент. — выпятила грудь вперёд подруга. Саша покачала головой со смущённой улыбкой. Она не понимала почему окружающие настолько спокойно догадывались об их взаимоотношениях с Аней, когда те практически не появлялись вместе вне тренировочного времени. Но Трусовой становилось с каждым разом всё сложнее сдерживать в себе прилив радости от одной лишь мысли о Щербаковой, ровно, как и физически колющее стремление находиться рядом с ней и непрерывно касаться. После их первой ночи это желание стало ещё более неконтролируемым. Саше хотелось буквально кричать о своих чувствах, но вместо этого она задыхалась в агониях в спальни пока пальцы Ани умело дарили чувство взаимности и любви которые невозможно было выразить в словах. Трусова ощущала вину за то, что испытывает столь сладостное и тягучее счастье в момент, когда должна думать о судьбе семьи и способе возобновления карьеры. Однако у счастья, как и беды нет расписания и подходящего времени. — Ты расскажешь или так и будешь лыбиться? — задела плечом подругу Софа. — Ну, в плане отношений личных у нас всё хорошо, — подала голос Трусова после небольшой паузы. — а вот с рабочими всё, мягко говоря, продвигается с переменным успехом. — Неудивительно. — кивнула Самоделкина будто другого ответа и не ожидала. — К Ане вопросов нет. — вздохнула Саша. — Она всё также с меня требует и хочет, чтобы я становилась лучше. Но проблема в том, что я не могу воспринимать как раньше всё что она говорит, хоть и честно стараюсь. Вот и заканчивается всё тем, что она злится, а потом расстраивается, когда видит, что прогресс идёт медленнее чем должен, либо мы ругаемся на корте, потому что мне кажется, что я всё делаю достаточно хорошо. Потом я прихожу в себя и что-то начинает получаться, мы миримся. Но это какой-то замкнутый круг. — Саша, без обид, но ты сейчас не слишком часто думаешь о теннисе. — заметила Софья, отпивая остывший кофе. — Бред. — махнула рукой Трусова. — Это правда. — возразила Самоделкина. — Ты думаешь об Ане в раздвинутом виде больше, чем о том, как вернуться на прежний уровень. — Но не могу же я двадцать четыре на семь проводить в мыслях о теннисе! — возмутилась Саша, а затем чуть тише добавила. — К тому же я всё ещё переживаю за плечо. Раньше всё само получалось, а сейчас каждое движение это победа над собой. — Мда, — вздохнула Софья. — ситуация хоть и ожидаемая, но от этого не более приятная. — Слушай, но хоть как-то я же восстанавливаюсь. — принялась защищаться рыжеволосая. — Тебе так кажется до первого поражения. — покачала головой Самоделкина. — Я переживу несколько поражений. — закатила глаза Саша. — Ты-то да, — согласилась подруга. — но ты уверена, что к ним также отнесётся Аня? Саша опешила. Она знала ответ на этот вопрос и то, что ранее она об этом не задумывалась. Все свои победы и поражения Трусова всегда воспринимала на личный счёт, но сейчас ситуация изменилась. Саша играла не только за себя, но и за Аню. Щербакова вкладывала в неё свои силы, веру и любовь как девушка, однако изначально она была тренером со своими целями и амбициями. Трусова впервые была вынуждена играть за неё и как за девушку своей жизни и профессионала. Саша верила в то, что притирка рано или поздно произойдёт, но время шло, а ситуация кардинально не менялась. Внезапно Трусова задалась вопросом, не занимается ли она самообманом отсрочивая закономерный неутешительный результат. — Саша, — обратилась к поникшей девушке Самоделкина. — не мне тебе мораль читать, но в ваших общих интересах как-то вернуть эту стёртую субординацию в рабочее время. Иначе это всё закончится не так как ты хочешь. Трусова медленно кивнула, признавая очевидное и старательно убеждая себя в том, что в её силах предотвратить этот уже начатый процесс.

***

Саша потирала сонные глаза и периодически зевала после утренней тренировки. На радость Трусовой боль в плече при ударах действительно не ощущалась, и девушка медленно старалась привыкнуть к тому, что ей больше ничего не угрожает. Аня достаточно часто становилась с ней в спарринг и неспешно повышала ритм розыгрыша, заставляя Сашу отвечать тем же. В эти моменты Трусова забывала о том, что у неё была травма. Погружаясь в эйфорию от розыгрыша, она не замечала, как тревога и беспокойство сменялись азартом и воодушевлением от каждого отбитого удара. Саша раздражалась на огромное количество невынужденных ошибок. Аня не требовала от неё идеального исполнения на данном этапе, но Трусова прекрасно понимала, что, если бы не вынужденный перерыв и смена технической базы такие проблемы не возникли бы вовсе. Щербакова требовала от неё сосредоточенности и холодной головы в процессе восстановления, Саша по привычке грезила о всём и сразу. Тем не менее Трусова радовалась минимальному прогрессу. Пусть он был блеклым подобием её прошлой формы, но медленные шаги вперёд вселяли надежду на то, что возвращение всё же возможно. — Наберись терпения и победишь весь мир. — как-то сказала Аня. — Мне бы сначала победить себя. — вздохнула Трусова. — Считай это синонимами. — улыбнулась Щербакова. Саша часто прокручивала в голове этот короткий диалог и убеждалась в том, что Щербакова, как всегда, оказалась права. Трусовой нужно было взрастить в себе то качество, которым она упорно пренебрегала весь период своей карьеры в прошлом. — Девушка, в Вы не подскажите как пройти посмотреть на первый корт? А то я не поинтересовалась у администратора как туда попасть и наматываю круги. Трусова моргнула и подняла сонные глаза на взрослую женщину со светлыми волосами и чистыми голубыми глазами. На лице женщины виднелось несколько возрастных морщин, но в остальном она выглядела безупречно. Минимальный слой косметики подчёркивал выразительный и смутно знаковый разрез глаз, а острый подбородок в сочетании с собранными в пучок волосами заставляли ощутить необъяснимое веяние контроля. Саша не могла понять отчего от этой уверенной в себе холодной женщины волнами циркулируют потоки доброты, скрытые за внешним шельфом отстранённости. — Эм… — Саша прочистила горло, поймав себя на мысли что слишком долго рассматривает незнакомку. — Выход на корт за той дверью и поворачиваете на право. — О, нет. — покачала головой женщина, с мягкой улыбкой. — Мне нужен выход не на корт, а на смотровую зону. Я просто хочу увидеть, как тренирует моя дочка, но боюсь, что отвлеку её. — Тогда Вам нужно подняться по лестнице, — Трусова указала рукой в направлении за своей спиной. — там идёте до упора и увидите большие цифры с номерами кортов. — Спасибо. — сдержанно поблагодарила незнакомка и отправилась по указанному Сашей маршруту. Саша понадобилось несколько минут на то, чтобы снова вспомнить состоявшийся разговор с интересной особой, пока внезапно Трусова не вспомнила что она сама тренировалась пятнадцать минут назад на первом корте. На котором осталась Аня. — Не может быть. — глаза Саши округлились от осознания с кем она спонтанно познакомилась. Чем больше Трусова вспоминала смутно знакомые черты лица женщины и столь же узнаваемую манеру поведения, тем меньше сомнений оставалось в том, с кем она познакомилась. Её собеседницей стала Юлия Щербакова.