Breakpoint.

Саша периодически бросала взгляд на дисплей смартфона в ожидании нового сообщения от Ани. Трусова успела предупредить Щербакову о том, что после тренировок отправится навестить родителей ещё до того, как спонтанно познакомилась с Юлией. Саша пребывала в самом искреннем замешательстве, смешанным с беспокойством. С одной стороны, девушка волновалась за ментальное состояние шатенки после встречи со столь известной по рассказам Юлией, но вместе с тем Трусова искренне желала, чтобы их недопонимания разрешились. Саше не хотелось, чтобы Аня потратила годы жизни на обиду и ещё больше на сожаления об упущенном времени. Трусова не забыла всех слёз, которые у неё порывами вырывались от криков Вячеслава, она отчётливо помнила, как её бросало в оцепенение за долго до выхода на корт и как вся её крохотная жизнь сводилась к этим трём словам. «Гейм, сет, матч». Ничего не имело значение, кроме того, чья фамилия последует после этих слов. Победа означала родительское одобрение и признание, поражение прямое подтверждение собственной никчёмности. В этой игре были слишком простые правила и до невозможности банальный критерий состоятельности. Саша не забыла всех действий отца, но всё равно простила его. Вячеслав выглядел слишком истощённым и разочарованным. Время шло, ожидание его изводило и не дарило никакой надежды. Трусова смотрела на его исхудавшее бледное лицо, расстроенные потухшие глаза и скучала по его властному недовольному голосу и необузданной льющейся энергии заставляющей покорять новые вершины. Эта резкая контрастность казалась искажённой неправильной реальностью, обличённой в неутешительной действительности, в которой она пребывала. — Саша, покушай. Ласковый голос Светланы рассеял пелену из слоящихся мыслей и заставил взглянуть на не тронутую тарелку с едой. Мама оставалась собой в любой ситуации и всегда готовила Трусовой только любимые блюда в редкие приезды дочери. Женщина и не подозревала что для живущей отдельно Саши банальная гречка с домашними котлетами казались высшими кулинарными эталонами, а мамина нежная улыбка лучшей приправой. Трусова не могла объяснить новой грани любви к родителям, но она её отчётливо чувствовала после переезда и находила её проявление в обыденных мелочах. — Прости. — грустно покачала головой Саша и смущённо улыбнулась. — Я не голодная. — В этом доме такие словосочетания недопустимы! — возразила Светлана и покачала кулаком в воздухе. — Своих диет будешь придерживаться на турнирах, а здесь ты моя дочка, которая должна хорошо кушать. — Боюсь, когда я встану на весы, Сергей Викторович с Аней не оценят твоей позиции. — заметила Трусова, но всё вилку в руки взяла. — Сергей Викторович с Аней самые желанные гости в нашем доме. Пусть присоединяются в любое время, им здесь всегда рады. Саша недоуменно подняла глаза и уже готовилась озвучить свой вопрос, однако внезапный рингтон её прервал. Вячеслав принял вызов после чего с сосредоточенным видом покинул кухню, внимательно вслушиваясь в слова собеседника. — Мама, я, конечно, понимаю, что они мои тренеры. — насторожено начала Трусова. — Но ты никогда так не говорила ни про кого даже из ваших с папой знакомых. Я чего-то не знаю? — Стесняюсь спросить чего? — отмахнулась Светлана, переключая новостной канал на спортивный. — Ну если бы я понимала, то не спрашивала. — продолжала гнуть свою линию Саша. — Солнце, всё хорошо. — уверенно сказала женщина и мягко улыбнулась, глядя в недоверчивые глаза девушки. — Честно. Трусова чувствовала, что от какой-то информации её отгораживают. Она не могла объяснить природу своего ощущения и причину столь животрепещущего любопытства. Светлана не любила обманывать дочку, но её дипломатическая натура и юридическое прошлое создавали идеальную почву для умения избегать ответов. Светлана владела искусством слов и переводов тем, отдаляя от их первоначального смысла. Саша покачала головой признавая поражение. Трусова знала, что маме не умеет ей врать, но может тактично недоговаривать. В других обстоятельствах девушка проявила бы большую настойчивость, однако в текущих реалиях, контекст одного предложения не считался основанием для вселенского секрета. Саша снова бросила ожидающий взгляд на дисплей смартфона и не смогла сдержать в себе разочарованный вздох, когда не обнаружила никаких изменений. Трусова не любила томиться в неизвестности, однако весь период от её начала восстановления, пребывала в хрупкой неустойчивой трясине. — Ждёшь сообщения от кого-то особенного? Трусова удивлённо перевела взгляд, стараясь понять был ли озвученный мамой вопрос шуткой. Светлана смотрела на рыжеволосую с лукавой улыбкой и нежным любящим блеском в глазах, по всей видимости расценивая реакцию рыжеволосой как положительный ответ. Саша не умела скрывать свои эмоции несмотря на то, что с возрастом научилась их контролировать значительно лучше. Однако некоторые вещи остаются неизменными. Внезапно экран дисплея загорелся, Саша успела только прочитать имя ожидаемого контакта как в помещение снова вернулся Вячеслав с задумчивым, слегка недоверчивым выражением лица. Мужчина остановился посередине комнаты и прочистил горло, встретив на себе вопрошающие взгляды. — Мне это… — Вячеслав прервался и нетерпеливо постучал себе пальцами по лбу. Создавалось ощущение что слова в его голове формируются быстрее чем он успевает их оформить в разборчивые предложения. — Славик, не торопись. — попросила Светлана. — Мда, теперь понятно от кого я унаследовала терпение. — пробормотала Трусова. — Прокурор звонил! — резко выпалил Вячеслав. — Проверка закончена. Саша задержала дыхание, ровно на тот промежуток, который хранил паузу папа. Если бы девушка наблюдала за ситуацией со стороны, она бы заметила, что прошло по большей мере несколько мгновений. Однако Саша могла поклясться, что это мгновение ощущалось вечностью, прежде чем колею и страха, обречённости и сомнений, не разрушил нетипично размеренный голос отца. — Я не виноват. Ко мне нет никаких финансовых претензий, а на второго учредителя наших конкурентов Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье мошенничества. Трусова словно в замедленной съёмке видела, как Светлана кинулась обнимать мужа, радостно приговаривая о том, что другого результата быть и не могло. Однако Саша знала, как она переживала, ровно, как и то, что женщина не показывала этого в той мере, в которой ощущала. Трусова видела, как Светлана его любила. Своенравного, целеустремлённого, противоречивого и родного. Просто человека, со всеми слабостями и недостатками, достоинствами и сильными сторонами. Это казалось чем-то невероятно простым и одновременно структурно необъятным. Саша могла лишь восхищаться тем, как её родители пронесли эту любовь сквозь годы. «Хотелось бы чтобы у нас с Аней получилось также» Саша не поняла отчего эта мысль столь резко оглушающе промелькнула у неё в голове и ещё больше озадачилась от странного привкуса горечи, будто поражение уже неминуемо их настигло. Однако это чувство столь же стремительно померкло, когда она оказалась в крепких отцовских объятиях. Трусова ощущала себя в любви и безопасности. Её семья стала прочной крепостью. — Теперь всё будет как раньше. — улыбнулся Вячеслав и поцеловал её в макушку. — Будет лучше. — кивнула Саша, вдыхая знакомый и неизменный с детства аромат папы.

***

Саша тихо открыла дверь в Анину квартиру, опасаясь разбудить шатенку. Трусова не была уверена в том, что девушка спала, но такую вероятность допускала от того и старалась сохранить спокойствие возлюбленной. Догадка Трусовой оправдалась, когда, пройдя в гостиную она обнаружила Щербакову свёрнутую колачиком под более декоративным, нежели тёплым пледом. На столике перед Аней покоились вырванные из блокнота листы с перечёркнутыми записями и несколько опустошённых кружек из-под кофе. Саша покачала головой наблюдая за творческим беспорядком достаточно собранного тренера. Трусовой было сложно поверить в то, что вечно уверенную в себе Аню может сразить творческий кризис и отсутствие рабочих идей. На практике у Щербаковой всё оставалось под контролем кроме Сашиной исполнительности. И по всей видимости над ней Аня и билась. Трусова покачала головой и взяла несколько вырванных листов с удивлением обнаружив на них знакомые фамилии. Беглым, но в то же время разборчивым почерком Аня давала краткие рецензии на игроков в туре, вероятно в процессе их матчей. Сомова. Хорошо выводит соперника в неудобную позицию, наработана комбинация из переводов. Любит использовать резанные и чередовать их с укороченными. Особой агрессивности не прослеживается, выигрывает за счёт терпения. Бегунок. Валиева. Хорошая подача, агрессивный бэкхенд, видит положение соперницы, перехватывает и подкрепляет инициативу за счёт психологических уловок. Не любит смены ритма и укороченных. Королева драмы, которая боится отступлений от хорошо отыгранного сценария. Трусова. Мощная, но нестабильная подача, результативный форхенд, сильная сторона — розыгрыши на задней линии. Не воспринимает базовые технические комбинации и не считывает, когда их использует против неё. Психологически не устойчива чем уязвима и одновременно опасна. Русская рулетка. Саша догадывалась что читает ранние заметки Ани, которые не были сопряжены с каким-то эмоциональным восприятием девушки. Щербакова просто записывала то, что наблюдала со стороны, сухим языков фактов. Эта Анина способность в своё время восхищала и одновременно раздражала Сашу. Трусова не понимала в какой момент преобразилась из совокупности фактов в нечто большее, а на ранних стадиях их взаимодействия опасалась того, что этой перемены вовсе не случится. Аня обладала теми качествами, которые выделяли её на фоне других профессионалов, но то, что она прятала за привычной собранностью и элегантной отстранённостью, оставалось неопознанной инстанцией для всех, кто видел шатенку со стороны. — Аня, — тихо позвала Трусова и легонько положила руку девушки на плечо. — пойдём в спальне ляжешь. На диване места мало. Аня недовольно нахмурилась во сне, но глаз не открыла, продолжая цепляться за остатки временного спокойствия. Саша опустилась на корточки и несколько раз нежно поцеловала Щербакову. Трусова невесомо прошлась губами по щекам шатенки, оставила беглый поцелуй на лбу, и после немного дольше задержалась на приоткрытых губах девушки. Трусова видела, как Аня довольно улыбается и тянется к ней. — Приятно. — пробормотала Щербакова, не открывая глаз и плотнее прижимая к себе руку Саши, пока вторая натягивала, спустившийся плед. — Пойдём в спальню. — снова просит Саша, продолжая поглаживать девушку. — И что мы будем там делать? — с хриплым смешком спросила Аня. — Спать. — просто ответила Трусова. — Как неинтересно. — зевнула Щербакова и наконец-то посмотрела на Сашу. Взгляд Ани был сонным и слегка расфокусированным, однако Трусова видела в их глубине непривычную пелену растерянности, переплетённой с любовью. Щербакова смотрела на Сашу по-разному и чаще выступала той опорой, которая успокаивала внутренний мятеж Трусовой. Саша любила Аню любой и оттого не спрятанная в привычном амплуа ранимость, покоряла и без того растроганное сердце Трусовой. Саша вспомнила о том наборе характеристик, который на неё составила Аня и сравнила с тем, кем они стали друг для друга. Эта контрастность казалось слишком близкой и одновременно далёкой. Трусова помнила все сомнения и переживания, однако иногда девушке казалось, что пройденный этап был в другой жизни. Всё о чём она мечтала воплотилось в одно мгновение, двигаясь к нему из совокупности прошлых поступков и выборов. Тогда как её теннисная мечта также разрушилась в один миг, но без предпосылок и участия самой девушки. Обстоятельства слишком хаотично складываются и беспринципно предоставляют одно в неумолимый обмен на другое. Аня смотрела на Сашу долго, нежно, непрерывно. Несмотря на то, что свет в комнате был приглушён, Трусова отчётливо видела любимые черты лица и немое восхищение тем чувствам, которые они пробуждали. Это было чем-то лёгким и невесомым, но вместе с тем надёжным и основательным. Саша при всём желании не смогла бы объяснить эту химию из эмоций и притяжения слившихся воедино. — Иди сюда. — позвала Щербакова и Трусова прильнула к ней. Анины губы были мягкими, но настойчивыми, ей с каждой секундой нового соприкосновения становилось мало. Саша ощущала ту же потребность и ненасытность по отношению к лежащей перед ней девушкой. Где-то на подкорках сознания всплывали вопросы о Юлии и их совместном будущем после возвращения в тур, но все они тонули под вихрем пьянящего пламени, нарастающего от совместных касаний. — Я скучала. — улыбнулась Щербакова, помогая Трусовой стянуть с себя футболку под которой ничего больше ничего не оказалось. — Меня не было всего один вечер. — голос Саши охрип, а глаза смотрели на прекрасный открывшийся вид. Трусова ощущала как напряжение стягивается и растекается, а рука сама тянется к набухшему соску Щербаковой. — А секс у нас был прошлой ночью. — У меня был ужасный день. — ответила Аня, слегка откидывая голову назад, когда Саша прильнула к её шее, а второй рукой продолжала сжимать грудь. — А ты единственное что всегда мне нужно. — Хочешь поговорить о своём дне? — спросила Трусова слегка отстраняясь. — Нет. — в то же мгновение ответила Аня, возвращая голову рыжеволосой обратно, а руку девушки, опуская ниже. — Единственное чего я сейчас хочу, это чувствовать тебя. Саша ощутила, как от этих слов у неё сворачиваются внутренности. Она откинула Щербакову на спинку дивана и страстно поцеловала, трогая шатенку во всех доступных местах. Ей нравилось то, как Аня прижималась к ней, как притягивала ближе и отдавалась в уверенные, но вместе с тем аккуратные руки Трусовой. В такие моменты Саша не могла думать ни о чём, кроме особы, которая заставляет кровь в жилах обратиться пламенем, а саму Трусова едва ли не выть от блаженства и желания. Парадокс заключался в том, что Саше всегда было мало Ани. Трусова не могла насытиться запахом Щербаковой, её короткими выдохами и грязными ругательствами, когда пальцы рыжеволосой оказывались внутри. Саша понимала, что секс часто не столько связан с чувствами сколько с потребностью, но с Аней её чувства всегда достигали того же пика, как и в их первый раз. Трусова просунула руку в пижамные штаны шатенки и поймав довольный вдох девушки, пробралась под резинку трусиков. Саша неторопливо поглаживала Аню по влажным складкам, в то время как Щербакова прикрыв глаза подавалась навстречу её руке. Трусова продолжала целовать девушку, не прекращая своих манипуляций. Одним пальцем Саша мягко обводила набухший клитор шатенки, слегка надавливая на него, вторая рука гладила грудь шатенки. Трусова не знала чего хотела больше в тот момент, доставить Ани максимальное удовольствие воздействуя на все чувственные точки или же ощутить самой как можно больше участков любимого тела. — Саша. — голос Ани звучал низко, но при этом твёрдо. Трусова подняла взгляд на возлюбленную и втянула в долгий поцелуй, слегка приподняв девушку для того, чтобы снять мешающие предметы гардероба. Аня подалась вперёд и снова прижалась к руке Трусовой, слегка подвигав бёдрами навстречу в попытке создать трение. Саша не двигалась несмотря на то, что сама уже плавилась от тягучего узла возбуждения и мысленного и физического желания. — Скажи мне чего ты хочешь. — выговорила Трусова, едва прикасаясь к жаждущего воздействия места. — Хах, серьёзно? — резко усмехнулась Аня, кладя свою руку поверх руки рыжеволосой и плавно двигая ей. — Предположений нет? — Вдруг я в них ошибаюсь. — довольно протянула Саша, однако руку шатенки не убрала. Трусова по-настоящему боролась с собой и порывом резко войти в Аню, вдалбливая свои покалывающие от возбуждения пальцы в тёплую, влажную промежность шатенки. Однако желание услышать просьбу от непоколебимой и властвующей Щербаковой оказалось сильнее. — Ты хочешь, чтобы я попросила. — Аня не задала вопрос, она озвучила утверждение. — Именно. — без тени смущения ответила Трусова и мягко поцеловала разгорячённую девушку в нос. Щербакова на секунду замерла, а затем с улыбкой покачала головой и посмотрела на Сашу с похвальной для своего положения выдержкой и нежностью. Карие глаза шатенки, как и всегда во время возбуждения потемнели, но вместе с тем за этим страстным огнём пряталась свойственная Ане уверенность и не озвученная любовь. Только Аня могла смотреть так глубоко, томно и бережно. — Ты единственная кого я хочу чувствовать рядом с собой и в себе. — медленно выговорила Щербакова, продолжая удерживать на себе взгляд. Аня положила вторую руку на щёку рыжеволосой и невесомо погладила её. — Пожалуйста, чтобы не происходило, не сомневайся в этом. Саша задумчиво кивнула. Она не ожидала услышать этого. За время их отношений Аня ни разу не сказала, что любит её, но эти слова прозвучали слишком близко по смыслу к признанию. Трусова могла бы списать такое проявление на порыв страсти, если бы не серьёзный осознанный взгляд Щербаковой. Аня понимала, что сказала и как это сделала. Решительность Щербаковой свидетельствовала о том, что она не жалеет об этом. — И это всё? — тихо уточнила Трусова, боясь разрушить момент, а затем опомнившись добавила. — То есть я это очень ценю… Спасибо. Аня снова приблизилась к Саше и поцеловала её. Сначала медленно, а затем более требовательно, почти грубо. Трусова поддержала порыв шатенки ещё большей настойчивостью, она снова нависала над Щербаковой, прижимая тело девушки к дивану своим. — Трахни меня. — тихая просьба Ани, обожгла ухо Саши, лишая крупиц оставшегося самообладания. — Пожалуйста. Трусовой не нужно было повторять дважды. Она с рыком ворвалась в девушку двумя пальцами, довольный вскрик Ани был музыкой для ушей рыжеволосой. Саша часто неосознанно оставалась нежной с Щербаковой, опасаясь перестараться и причинить дискомфорт девушке. Аня несмотря на всё свою твёрдость была для Саши чем-то хрупким, тем, что хотелось от всего оберегать. Но просьба Щербаковой открыла новую грань в Трусовой. Впервые Саша показала Ане свою другую сторону. Трусова терялась в новых для себя ощущениях. Она с силой двигалась в Щербаковой под громкие стоны второй. Саша чувствовала солёный пот возлюбленной, слившийся с её собственным, ощущала скользкую горячую влагу, сочившуюся из Ани, видела, как быстро вздымается грудь девушки в попытки заглотнуть толику необходимого воздуха. И эта новая картина пьянила Сашу. Она пленилась пьянящим ощущением власти и блаженства от каждого нового резкого движения. — Саша, чуть выше. — выдохнула Аня. Трусова мгновенно выполнила корректировку и тут же услышала довольный стон Щербаковой. — Да, вот так. Быстрее. Саша потеряла ориентацию во времени и пространстве, всё что имело для неё значение сжалось в одной точке, в которой лихорадочно быстро вдалбливались её пальца. Ничего другого не существовало, кроме ускоряющегося ритма и лихорадочной дрожи, которая отдавалась в Трусовой при каждом, Анином содрогании и новом стоне. Трусова не знала сколько продолжалась эта сладкая для обеих пытка. Но когда дыхание Ани стало слишком порывистым, а стоны оглушающе громкими, Саша ускорилась ещё больше, несмотря на то что ей казалось, что это невозможно. Она почувствовала, как мышцы Щербаковой сжимаются, а после нескольких акцентированных толчков, девушка зашлась в дрожи, выпустив из себя остатки жидкости и единственное обожаемое имя. Саша невольно залюбовалась Щербаковой. Грудь Ани быстро поднималась и опускалась, распущенные волосы спутались, а лицо было слегка красным и мокрым от пота, но именно в этом естественном открытом обличии Саша нашла своеобразное очарование. С ней Аня была такой и позволяла себя такой увидеть. Неидеальной, обнажённой, ранимой. Трусова несколько раз поцеловала Щербакову в нос и прошептала, глядя в слегка затуманенные глаза: — Ты очень красивая. Аня в ответ поцеловала девушку в губы. — А ты очень способная. Почему ты раньше не делала это так? — Хочешь сказать, что тебе не нравилось? — нахмурилась Саша. — Нравилось. — быстро успокоила Щербакова девушку, заправляя выбившуюся рыжую прядь. — Просто сейчас это было чем-то… новым. Очень отличающимся и нереально крутым. В тебя будто Бог секса вселился. — Вообще-то это моё второе имя. — подмигнула Трусова. — Не знаю, просто я будто всегда хочу тебя от чего-то уберечь и это как-то переносилось неосознанно и в постель. А сейчас мне просто снесло башню. Аня молча обняла Сашу уткнувшись носом в ключицу девушки. Щербакова выглядела довольной, но при этом усталой. Трусова натянула свободной рукой одеяло на девушку и поцеловала её в макушку, вслушиваясь в размеренное дыхание шатенки. Саша снова вспомнила свою встречу с Юлией и ожидала Аниного рассказа о том почему её мама спонтанно появилась. Перед Трусовой снова замаячили мысли о скором возвращении в тур. Теперь, когда ситуации с отцом разрешилась в том, что она вернётся к турнирам не оставалось сомнений. Единственный повод для беспокойства выражался в Сашиной готовности, которой девушка не чувствовала. — Я надеюсь ты не использовала меня чтобы отвлечься от того, что тебя беспокоит? — тихо подала голос Трусова, озвучивая внезапно возникший страх. — Что? — Аня приподняла голову и посмотрела на ожидающие сомневающиеся глаза. — Боже нет. С каких пор секс с моей девушкой служит способом для отвлечения? — Просто… — Саша понимала, что уже поздно отступать и неуверенно продолжила начатый разговор. — Я сегодня кое с кем пересеклась. И подумала, что ты будешь расстроена после встречи с этим человеком. — Так. — Щербакова на секунду задумалась, а затем сопоставив реакцию Трусовой с тем, что она говорит, сложила пазл. — Как я понимаю ты видела мою маму. — Ну я это поняла уже после того, как мы с ней поговорили. — пояснила Саша. — Да, она приходила ко мне, мы выпили кофе, провели обычную беседу о погоде, работе, здоровье. — перечисляла Аня, поглаживая руку рыжеволосой. — Ничего нового в этом диалоге не было. Ничего травмирующего тоже. Так что выдохни, всё хорошо. — Но почему она пришла? — недоумевала Трусова. — Ты же говорила, что у вас отношения натянутые, а здесь она собственной персоной явилась. — Она соскучилась по мне. — просто ответила Щербакова. — У нас натянутые отношения ни из-за её нежелания их выстраивать, а из-за моего отношения ко всему что произошло. Мама плохо выражает эмоции в силу привычки их прятать, но по таким мелким проявлениям с её стороны я чувствую, что она меня любит. И она это знает, но делает так ни для того, чтобы мне что-то доказать, а потому что сама хочет. — Вы с ней очень похожи. — неосознанно вырвалось у Саши. — Лет семь назад это звучало бы для меня как оскорбление. — прыснула Аня. — Хотим мы того или нет, но мы часто перенимаем от наших родителей то, за что их же и осуждаем. — задумчиво сказала рыжеволосая. — Ты же понимаешь, что можешь сожалеть потом о тех годах, которые провела с ней в ссоре? — Намного лучше, чем кажется. — вздохнула Щербакова. — Но поделать с собой ничего не могу. Мы не выбираем что чувствовать. — Но выбираем как себя вести. — напомнила Саша. — Ты сама мне об этом говорила. Аня не ответила. Трусова услышала тяжёлый вздох и почувствовала, как Щербакова снова к ней прижалась, а затем тёплое размеренное дыхание девушки. Саша понимала, что не должна давить на девушку и что эта ситуация сложилась ещё задолго до неё. Однако Трусова не могла избавиться от навязчивого предчувствия того, что жизнь Ани станет спокойнее и счастливее при возвращении родительницы. Саша не знала была ли права в своём предположении, но была уверена в том, что время всё рассудит.

***

Пот градом стекал по усталому телу рыжеволосой, но она упрямо продолжала метаться из сторону в сторону за мячами, которые хладнокровно направлял спарринг. Саша не могла похвастаться внушительным количеством тренировок, которые полностью удовлетворили бы её внутреннего перфекциониста и хоть приблизительно напоминали бы прошлую форму. Однако сегодняшняя тренировка имела все основания на то, чтобы стать одной из тех немногих, которые полностью соответствовали тем ожиданиям, которые девушка на себя возлагала и уровню, которому должна была соответствовать. Трусова чувствовала, что у неё получается попасть в нужный ритм, используя новый замах и это осознание вгоняло в эйфорию и трепетную радость. Саша уже не боялась сделать неверное движение и не была сосредоточена на ожидании нового импульса боли в связи с чем появилась недостающая ранее раскрепощённость. Трусовой казалось, что она в буквальном смысле парит по корту, идеально читает игру соперника и выходит на нужное позицию до того, как отскакивает мяч. На нужный уровень вернулся и темп розыгрышей. Трусова готовилась выразить Сергею Викторовичу самую искреннюю благодарность за то чудо, которое он проделал с её оставляющей желать лучшего после перерыва выносливостью. Пару недель назад Саша выплёвывала лёгкие после нескольких интенсивных серий, которые требовала Щербакова, в то время как сейчас Трусову уже хватало на полноценную игровую тренировку, выдержанную в одном ритме. Всё время, проведённое прежде на корте и в тренажёрном зале казались Трусовой пустой битвой с потолком который не удаётся пробить. Но сейчас ей удалось это сделать. Страх уступал место воодушевлению, когда она слышала привычный звук от соприкосновения мяча со струнной поверхностью, ощущала привычную мягкую отдачу в руку от этого действия и наблюдала за тем, как соперник рассекает воздух стремясь успеть к направлению, которое она задала. Ни что так не вселяет уверенность как успех. А слаженная работа, казавшегося в прошлом полностью рассинхронизированного тела ещё больше подпитывал чувство удовлетворения проделанной работой. — Темп, темп, темп! Строгий голос Щербаковой, заставлял Трусову найти в себе остатки сил и выдать в моменте необходимый максимум. Саша продолжала яростно наносить удары и перемещаться в противоположный угол, отрабатывая классический испанский треугольник. Лёгкие девушки горели, а кончики пальцев слегка покалывало от накопившейся в течении дня усталости, но очередной точно приземлившийся мяч на стороне соперника вызывал ощущения триумфа, который перебивал все остальные чувства. Трусова сместилась на полсекунды раньше и на паузе исполнила форхенд по линии, который оказался для спарринга последним в их розыгрыше. — Пауза. Едва Аня произнесла столь короткое слово как Саша остановилась и согнулась пополам, горстями вдыхая воздух, который внезапно приобрёл запах жизни. На профессиональную радость Трусовой её спарринг партнёр выглядел и вёл себя схожим образом. — Полторы минуты пауза и тай брейк до семи очков. Игра на счёт проходила для Трусовой в обычном режиме. Непредсказуемая подача обрела нетипичную стабильность, вес тела своевременно переносился импульсами с одного бедра на другое, ноги вовремя шли навстречу мячу, а руки успевали чётко закрывать ракетку на плечо. Тело Саши вновь превратилось в единую слаженную машину, которая знало как и когда действовать. Трусова практически не думала на корте, доверяя инстинктам как делала многие годы до этого. Саша выбила спарринга за пределы корта косой подачей по диагонали, мяч мягко неуверенно вернули на её половину корта, после чего Трусова неспешно вошла в удар и на расслаблении отправила мяч в противоположный угол. Саша была уверена в сыгранной комбинации и том что розыгрыш закончен. Однако проворный спарринг сделал последний отчаянный рывок к удаляющемуся летящему объекту и зацепил его краем ракетки. Трусова будто в замедленной съёмке видела, как мяч неспеша набирает высоту, после чего приземляется. Прежняя Саша встретила бы мяч по восходящему и от души бы зарядила, не жалея сил в пустой корт. Однако Трусова почувствовала, что она уже не тот игрок, которым была, когда ощутила на себе сковывающую тревогу и душащую панику. Воспоминание о похожем, но неудачном ударе наложились поверх движущего ей прежде энтузиазма. Саша буквально чувствовала как-то, что прежде выступало её энергией буквально леденело под влиянием картины из прошлого. Саша знала, что опоздала. Точка удара опустилась с оптимальной на низкую и девушке ничего не оставалось как подстроиться ногами и спасти мяч за счёт вращения и направления в другой угол. Мяч, который она должна была и могла забить навылет пришлось жалко спасать из-за собственной мнительности. Спарринг розыгрыш по итогу проиграл, не сумев выбраться из заведомо проигрышной позиции, однако Саша знала, что истинной проигравшей в сложившейся ситуации является она. Трусова проиграла сама себе. — Время. Собираем мячи и все свободны на сегодня. Аня повернулась в сторону разбросанных мячей и подняла несколько из них, не взглянув на Сашу. Трусова предполагала, что Щербакова не будет довольна принятым ею решением и оттого чувствовала колючее раздражение и едкое разочарование. Саше казалось, что проблема решена, но это оказалось иллюзией в противовес жестокой действительности. Когда корзина мячей была восполнена, а спарринг облегчённо покинул корт, Трусова подняла ожидающий взгляд на Аню, но столкнулась с хорошо знакомой маской непроницаемой отстранённости. Щербакова слегка поджала губы, но в остальном прочитать эмоции и мысли шатенки не представлялось возможным. — Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори. — устало сказала Саша. — Зачем создавать преимущество если его не реализовывать? — Аня свела руку на груди и пристально смотрела на Трусову в ожидании ответа. — Я его реализовала. — не согласилась Саша. — Своим непонятным полу тычком, полу ударом? — тон Щербаковой оставался беспристрастными. — Я выиграла розыгрыш. — продолжала спорить Трусова, осознавая, что сама же не верит в свой аргумент. — Саша, я понимаю, что тебе непросто даётся возвращение. — медленно, но твёрдо начала Аня, стараясь доходчиво донести свою мысль. — Но если ты не возьмёшь себя в руки сейчас и будешь продолжать идти на поводу у страха, то дальше будет только хуже. Соперницы видят твои слабости и подпитываются неуверенностью. И можешь не сомневаться в том, что весь тур будет кидать тебе такие же полу свечки на хавкорт после того, как ты один раз покажешь, что не в состоянии справиться с собой на этом ударе. Саша недовольно поджала губы. Она понимала, что Щербакова права, но не хотела это принимать. Не хотела чувствовать себя слабой и беспомощной, недостойной своего места в туре и такого тренера. Трусова ощутила, как угнетающие ощущения притупляются порывом привычной вспыльчивости и нетерпением. Но ещё больше усталостью. — Как же меня это всё достало! — воскликнула Трусова и в негодовании махнула рукой в воздухе. — Из раза в раз одно и тоже. — Не жалей себя. — прервала причитания рыжеволосой Щербакова. — Если ситуация повторяется значит попробуй по-другому к ней отнестись. Жалось к себе, вещь неплохая, но не в этом случае. Не примеряй на себя заблаговременно сценарий оправдания, ведь в конечном итоге ты всё под него и выстроишь. — Я не жалею себя. — раздражённо возразила Саша. — Саша, я когда получила травму вела себя также как ты. — голос Ани разил твёрдостью пугающей решительностью. — Мне казалось, что все вокруг неправы, что всё что происходит несправедливо, а мои самобичевания должны окупиться. Я же не могу страдать просто так. Но только пока я жалела себя и думала о том какой мир жестокий, мои конкурентки тренировались и играли турниры. Когда я находила оправдания своим неудачам и оставалась на месте, утешая себя в своём несчастье, они, не останавливаясь двигались вперёд за новыми победами. — Щербакова на мгновение прервалась, её лицо оставалось беспристрастным, но в глубине карих глаз Саша заметила тень печали. — В конечном итоге девочки, с которыми я была на равных играют турниры большого шлема, а я стою перед тобой сейчас как тренер, а не потенциальная соперница. Но у тебя ещё есть шанс, потому что травма успешно восстановлена, родители рядом и есть стабильное финансирование. Просто пойми в первую очередь для себя, чего ты хочешь и на что ты ради этого готова. Саше снова захотелось возразить, однако Аня не дала рыжеволосой возможности этого сделать. Она молча поднялась и покинула корт, оставляя девушку переваривать озвученные слова.

***

Трусова смотрела в одну точку перед собой. Она потеряла счёт времени, неустанно прокручивая в голове сложившийся с Аней диалог. Саша понимала, что у Щербаковой имелись основания для того, чтобы требовать от неё результатов и собранности, но вместе с тем не знала, как заставить себя собраться. Саша не понимала своих реакций и чувств. Не могла предвидеть момент их проявления и масштаб воздействия. С одной стороны девушка стала откровенно лучше справляться с эмоциональными перепадами и волнами сомнений в игровых ситуациях, однако с другой Трусова полностью от них не избавилась. — Не помешаю? Саша резко подняла расфокусированный взгляд на обладательницу смутно знакомого голоса. Тот же собранный пучок, сосредоточенные голубые глаза и знакомые острые скулы, в сочетании с идеально выглаженным брючным костюмом. — Ты ведь основная ученица Ани, Саша, верно? Несмотря на то, что Юлия озвучила вопрос, её интонация больше походила на утвердительную. Саша медленно кивнула, испытывая искреннее замешательство от нахождения напротив неё родительницы своей девушки. — Вы ищите Аню? — подала голос девушка. — Нет. — коротко ответила Юлия. — В данный момент я хочу поговорить с тобой. Саша моргнула. Затем снова. Убедившись, что женщина по-прежнему, сидит перед ней и внимательно наблюдает, терпеливо ожидая её реакции Трусова прочистила горло и подала голос. — О чём? — О тебе, твоей карьере и Ане. — по пунктам перечислила женщина будто подготовила этот ответ наперёд. — Внушительный список. — нервно усмехнулась Трусова. — Я знаю, что Аня верит в тебя и выкладывается во всех смыслах. — чётко констатировала факт Юлия. Саша чувствовала себя в оборонительной позиции. Несмотря на то, что она тоже выступала одной из сторон в этом странном диалоге, женщина явно руководила его ходом и тоном. — Я это невероятно ценю. — кивнула Трусова. — Саша, — медленно вздохнула Юлия словно теряя терпение. — я понимаю, что ты дорога моей дочери не только как спортсменка. Глаза Трусовой округлились, она уже открыла рот для того, чтобы возразить как женщина быстрым жестом руки остановила её не начатый поток оправданий. — У Ани до тебя было не мало учениц, но не в одну из них она не погружалась так как это делает с тобой. Да, моя дочь хороший профессионал, но я её достаточно хорошо знаю для того, чтобы понять какие действия она делает в рамках своей работы, а какие по другим причинам. — Эм, я не очень понимаю к чему Вы клоните. — честно призналась шокированная девушка. — Я не пришла тебе читать нравоучения. — мягкий тон женщины и занятая нейтральная позиция немного успокаивали рыжеволосую. — И я нахожусь не в той позиции чтобы лезть в личную жизнь Ани или осуждать её. — Это всё, конечно, здорово… — деликатно начала Саша. — но я всё равно не понимаю чего Вы от меня хотите. Юлия долго смотрела на Трусову, своим спокойным уверенным взглядом. Саше казалось будто её словно сканером читают насквозь, не прилагая для этого видимых усилий. Эта выдержка была хорошо знакома рыжеволосой, она не раз её испытывала у своего прекрасного тренера. Юлия слегка подалась вперёд, положив голову на одну из рук. — У меня будет к тебе просьба. — Какая же? — Если когда-нибудь возникнет ситуация в которой Аня примет решение за двоих, пожалуйста не осуждай её и дай ей шанс, когда вы обе будете к нему готовы. — Я не понимаю о чём Вы, честно. Саша сокрушительно покачала головой, силясь воспринять слова, казавшиеся бредом. Она не знала несут ли они в себе особый смысл, совет, предостережение. В голове бурлил водоворот из противоречивых догадок и не менее глупых идей, которые вытесняли друг друга, не давая зацепиться ни за одну здравую мысль. — Я очень надеюсь, что тебе и не понадобится это понимать. — мягко улыбнулась Юлия. — Аня очень хороший и любящий человек. Но в своих стремлениях сделать как лучше, она не всегда видит, где поступает правильно, а где допускает ошибку. — Зачем вы мне это всё рассказываете? — с каждым новым высказыванием женщины Трусова впадала в ещё больший ступор. — Каждый родитель любит своего ребёнка и желает ему счастья. — пожала плечами Юлия. — И я не исключение. Так выполнишь мою просьбу, в случае чего? — Я не могу давать гарантий в тех вещах в которых не уверена. — задумчиво сказала Саша. — Но я честно очень постараюсь. Женщина вновь пронзила девушку своим пристальным взглядом, а затем медленно кивнула, словно другого ответа от Трусовой и не ожидала. — Приятно было познакомиться, Саша. — женщина элегантно поднялась со стула и протянула свою руку для пожатия. — Надеюсь ещё увидимся с тобой. Трусова пожала протянутую руку. Юлия бросила последний долгий взгляд на девушку, а затем её губы тронула короткая добрая улыбка, после чего женщина удалилась также незаметно и внезапно как и пришла.