Has Spider-Man fallen?

      Люди при стрессе делятся на два типа: первый — заедание, второе — голодание. Но Питер Паркер относится к третьему — всё сразу. Сегодня он готов проглотить что угодно, а вчера и крошка в горло не лезла. Он и понятия не имеет, откуда такой разгон из крайности в крайность, но одно точно знает наверняка — ему необходимо питаться, как проглоту. Ну или как самому настоящему обжоре. Укус паука даровал, помимо всего прочего, в трижды ускоренный метаболизм, чем у обычного человека. Без пищи желудок готов переваривать самого себя. Ощущения далеко не из приятных, и новоиспечённый герой терпеть не может такие дни. Завтрак неизбежно тонул в безмолвии, пространство в столовой чуть ли не искрится от напряжения, а когда Мистер Старк вовсе поднялся из-за стола и отошёл в сторону — градус повысился, но Питеру было холодно. Просто замечательно побеседовали на день грядущий. Как же хотелось побиться головой об угол. Поначалу он был так зол, что чуть пар из ушей не валил, а потом из ниоткуда накатило чувство стыда. Старк ничего ему не должен и ничем не обязан. Мужчина буквально спас его неблагодарную задницу от судьбы сиротки из приюта, а это последнее место, где хотелось бы оказаться.

Энтони Эдвард Старк неоднократно выручал.

Паркер должен быть благодарным, но он и так до неба признателен, как и должник по уши. Когда там по его душу придут коллекторы? Обещает встретить радушно со всей теплотой. Но если серьёзно — Старк делает для него слишком много, но что может дать сам виновник благотворительности? Ровным счётом ничего. Всё, что было, — потеряно. В руках только подаренный многомиллионный костюм и безграничное ночное небо, но Железному Человеку такое не нужно. У того броня покруче и простора над головой в разы больше. Питеру нечем платить по счетам. Это и тяготит. Как ему правильно выразить свои чувства? Как показать, что для него чужая рука помощи многое значит? Ведь когда-то школьник и подумать не мог, что ещё хоть раз увидит вживую кумира, и уж тем более не решался вообразить в детских мечтах, что тот когда-нибудь возьмёт его под своё величественное пышное крыло.

Энтони Эдвард Старк был подобен фениксу.

Рвано выдохнув, Паркер зажмурился до звёзд перед глазами, уронил голову на ладонь, зарываясь пальцами в кудрявую чёлку, и сжал локоны. Какой-то тотальный пиздец, и он по-прежнему не знает, что ему, чёрт возьми, делать. Как же хочется залезть к наставнику в голову и полистать содержимое, как книгу. Достать самостоятельно ответы на все интересующие вопросы. Но, увы, такими способностями Паучок не обладает. Все-то лабораторная букашка-переросток. Подумаешь. Паутина и то искусственная, а не как у настоящих пауков — неотъемлемая часть их самих. — Мистер Паркер, у вас осталось четыре минуты, и если мои сканы не выведены из строя, то вы не собраны и на четверть. Советую поторопиться. Мистер Старк уже ждёт вас в холле, — раздался с потолка женский механический голос. — Прости, конечно, за грубость, но и без тебя знаю, — едва ли не рыкнул мальчишка и резкими движениями стянул с себя шорты с футболкой, оставаясь в нижнем белье с носками, и отбросил вещи на кровать. Застыв на месте и тяжело вздохнув с крепко сжатыми ладонями, Питер медленно покосился на потолок и шумно сглотнул, заливаясь бледноватым румянцем. Здраво ли полагать, что ИскИн видит его сейчас полуголым? Потолок буквально утыкан камерами и датчиками. Если это так, то нормально ли стесняться набора кодовых строк? Но записи точно просматривает Старк… Зарумянившись сильнее от мыслительной цепочки, Паркер поспешно скрылся в гардеробе. И уже в огромном шкафу он выдохнул от облегчения по двум пунктам: первое — здесь камеры точно не водятся. Только датчики. Второе — нет необходимости стоять перед зеркалом полчаса, не зная, в чём пойти. В его распоряжении один комплект одежды и пара белых футболок, штанов, шорт и носков с чёрной эмблемой «Старк Индастриз». Спасибо, что без трусов. Очень странный мерч, но такой спасительный в экстренных ситуациях. Хотя в подобном одеянии в люди Питер точно бы не вышел. Даже за хлебом. В попытке сосредоточиться на сборах Питер встряхнул головой и стянул с вешалки чёрные зауженные книзу брюки от Тома Форда, запрыгивая в них. Стараясь не думать о ценнике, что так и всплывал перед глазами, Паркер прикрыл веки и нырнул в свободный мягкий чёрный свитер с красным принтом по всему полотну. Слова разобрать было проблемно. Поналепили, не жалея. И это называется высшей модой? Ладно, и не такое видали. В завершение образа в ход пошли жёлтые носки с шестью полосками и черепом между ними. Прям-таки обалденные.

Питеру Бенджамину Паркеру чужда роскошь.

Придирчиво и неуверенно окинув свой силуэт в отражении зеркала, школьник закусил щёку изнутри. Как же хочется всё это снять, засунуть в самый дальний ящик и нацепить застиранные голубые джинсы с потёртостями, старую клетчатую рубашку и любимый свитер с затяжками. Но он обещал. Дал слово, что будет носить купленное. Нет, выглядел юноша потрясающе, изысканно и при этом повседневно, но слишком роскошно. Особенно для школы. Переодеваться времени не было, как и не было другой одежды. Осталась чуть ли не минута в запасе и неизбежное смирение с ситуацией. Напоследок, бегло пробежавшись по гардеробу взглядом, Человек-Паук зацепился за витрину и несмело подошёл к ней, выдвигая нижнюю часть. На бархатной красной подушке лежала различная ювелирка. Ему ничего не понравилось (ещё как понравилось). Однако в последний миг внимание привлёк серебряный браслет с двумя цепочками — с короткой и длинной. «Раз гулять, то по полной», — с этой мыслью Питер защёлкнул застёжку на своём тонком запястье и вернулся в комнату. Уже там горе ученик впопыхах собрал рюкзак, бросая чуть ли не всё подряд, и, прихватив кожаные кроссовки с курткой, двинулся к прихожей. По пути Питер также прихватил позабытые телефоны — айфон и старкфон — с наушниками. Переобувшись на пороге, мальчишка захлопнул за собой дверь и взял курс к лифту, спускаясь на первый этаж. И первое, что увидел Паркер, как только металлические дверцы разъехались, — недовольное и хмурое лицо Мистера Старка. — Ну наконец-то, я уже собирался подниматься. Ты опоздал на пять минут, — проворчал мужчина и, скрестив руки на груди, окинул внимательным взглядом замершего мальчишку. Брови от увиденного взлетели вверх, а некоторые морщинки на лице разгладились. Какой умник там говорил, что одежда не меняет человека? Ещё как меняет! И Питер Паркер — отличный пример. Перед Тони словно другой человек — стильный, красивый, элегантно растрёпанный и уставший на вид. Прям-таки типичный мажор богатеньких родителей. У мальца определённо есть вкус стиля. Деньги его любят. Это видно невооружённым взглядом. Скользя взглядом по силуэту уже в третий раз, Старк подмечает брюки без ремня и восторженно выдыхает: «потря-а-а-сающе сидят на его тонкой точёной талии, прям как влитые», — пронеслось в голове, и Тони заметил висящие аирподсы в прозрачном чехле с принтом символа Человека Паука. Он усмехнулся. Знай народ, кто этот парень такой, то точно прозвали бы нарциссом или ещё как. Будь перед ним сейчас не Паркер, а другой юноша, годика на два-три постарше, магнат бы приударил за красавцем и… Нет, стоп. Никаких «приударил» и никаких «и» в помине не может быть. Что это с ним? Мужчина кашлянул в сжатую ладонь и поспешно развернулся спиной. — Пошли уже, вкопанный. Мы опаздываем, если ты ещё не понял, и что вообще на тебе надето, а? — продолжил тот ворчать и фырчать, — типичный подросток. Ноги голые, в тонких кроссовках, а сверху пухан больше него и свитер в придачу. Ты холод не переносишь, куда вырядился? Для тебя эти жалкие четыре градуса как минусовая температура. Мельком глянув боковым зрением через плечо на пристыженное выражение лица пацана, идущего на шаг позади, Тони вздохнул и, поправив очки на переносице, двинулся дальше, на улицу. Лишь чёрт знает, что на него нашло в это отвратительное утро. Питеру передвигаться от машины к машине. Так что без разницы, как тот одет. Не успеет замёрзнуть и уж тем более заболеть. «Но это не точно», — покачал миллиардер головой. Потенциал новоиспечённого героя не изучен, кажется, и наполовину. Уж больно мало информации на их руках. Оказавшись на свежем прохладном воздухе, Железный Человек поёжился, запахивая полы серого пальто посильнее. В отличие от мальца, он был одет не сильно лучше: тёмно-синий костюм-тройка, чёрная рубашка, туфли и красные носки с такого же цвета шарфом, что просто висел на шее, атрибутом декора, ничуть не закрывая. Будь на Паркере не жёлтые носки, а красные, то их луки замечательно бы сочетались. Стоя поодаль от машины, Тони проследил, как школьник обходит её со стороны и исчезает из виду с характерным хлопком дверцы. От острого взгляда Старка не укрылся моментально покрасневший нос. Да, для Паркера такая погода уже зверская. Хмыкнув себе под нос, он следом залез в салон, удобно располагаясь на чёрном кожаном сиденье. — Вы опоздали, сэр, — не слишком по-доброму отозвался Хэппи, выезжая на дорогу. — Ты кое-что путаешь, друг мой. Опоздал не я, а малец. Так что мы по его душу застрянем в пробке, — мелодичным голосом ответил Старк и повернулся корпусом к мальчишке, — что у тебя сегодня по урокам? Несмотря на тяжёлую атмосферу, мужчина решил продолжить утренний разговор. По крайней мере, именно об этом он и планировал поговорить за завтраком, а не вступать в словесную перепалку. — Ничего особенного, — сухо отозвавшись, Питер отвернулся к окну и, недолго помолчав, решил всё-таки ответить нормально, — семь уроков, из которых три алгебры подряд и тест по науке. В общем, скука смертная. — Да, три алгебры — это, конечно, жуть та ещё. Не завидую. Пары и то меньше длятся, — Тони побарабанил пальцами по коленке и окинул задумчивым взглядом мрачную фигуру, — ты заправил постель? Или уборщица не успеет переступить порог твоей комнаты, и её удар хватит? Ответом была тишина и стыдливое лицо мальчишки, что сжался на сиденье на пару размеров точно. Вот они и пришли к этому. Да, Старк читал про это и знает… Нет, не так. Он понимает, каково тому приходится. Знает, как тяжело поднимать своё бренное тело и выполнять, казалось бы, простецкие повседневные вещи, но такова цена депрессивного состояния. — Чтоб впредь выполнял хотя бы это, ты понял? Полы драить и пыль вытирать, так уж быть, заставлять не буду, но элементарное будь добр выполнять. Как бы мужчина не хотел давить и давать ложные поводы на негативные мысли, он должен заставлять пацана шевелиться, иначе всё станет только хуже. Пускай злится, ссылается на то, что его не понимают, принижают, но он хотя бы будет в движении. Это очень важно. — Да, Мистер Старк, я понял. На очередной сухой ответ миллиардер вздохнул и откинул голову назад. Не хочет разговаривать? Пожалуйста. Он не настаивает и не заставляет. Им всего-то нужно пережить этот период и двигаться дальше. Худшее, можно сказать, позади. Стадия отрицания, гнева и торга преодолены. И если его спросят, что хуже, то ответ не найдётся. На каждую из них пришлось знатно попотеть и постараться. Не было лёгкого пути. Только не у супергероев. На первой пришлось иметь дело с затуманенным разумом, который отказывался воспринимать реальность за действительность. Просыпаясь по утрам, Питер звал Мэй и просил открыть дверь, а когда не находил женщину, то звонил ей на телефон и вслушивался раз десять в «абонент не доступен», после чего его накрывала истерика. Сколько тогда синяков и гематом поналяпал мутант на обычном человеческом теле Старка. На второй тело Железного Человека практически перестало страдать. Очередь перешла на его жилище. Гнев с головы до пят бурлил в подростке, и тот не знал, куда его девать. Поэтому разбрызгивал куда глаза глядят, не задумываясь. Тони видел, к чему приводят попытки удержать ярость, и старался больше не вмешиваться, но он не такой железный, как многие привыкли считать, и в один миг терпение лопнуло. На третьей школьник вновь наполовину сходил с ума, торгуясь с самим Энтони Старком. Представляете? Тот не верил, что кумир вкладывается на все двести, дабы женщина поскорее пришла в себя. Не верил, что та помещена в лучшую Нью-Йоркскую больницу и что находится под наблюдением первоклассных врачей. Читал кучу статей о коме и предлагал чудовищные вещи, но так и не появился в больнице ни разу. Это мужчина считал странным, но с другой стороны это означало, что мальчишка не до конца смирился и не готов смотреть правде в глаза. Но ничего, всё впереди. На данном этапе они ходят по тонкой гарни четвёртой стадии — депрессия. И сказать, что Тони в край задолбался — значит ничего не сказать. Не то чтобы у него опускаются руки или ещё что. Просто стена вокруг пацана нихрена неприступна. Тони устал колотить её металлическими руками в попытке пробить побольше щелей, чем есть. Иногда, сидя по вечерам в мастерской с бокалом виски, он думает, что расплачивается малой кровью. Две недели. Всего-то четырнадцать дней и три стадии позади. Мужчина советовался со специалистом, и это очень маленький строк. Почти что рекордный. Так на что же он жалуется и ноет, как самый настоящий ребёнок? Сам не знает. Просто иногда вспоминает, как просыпается по ночам в ужасе, что не успел спасти, придти на помощь. Позволил совершить ошибку и так уйти. Тони помнит, как пятница сообщила, что Питер Паркер покинул территорию города. Потом ещё один и ещё. Помнит, как тот остановился на Маяке Флориды. Помнит, как ни с того ни с сего поступил красный сигнал с костюма, а Железный Человек ничего не мог сделать, пока где-то там, на чёртовом мысе, происходило что-то нехорошее, а точнее — пацан решил поплавать. Причём весьма неудачно. Как назло, тогда никого нельзя было отправить на подмогу безрассудному Пауку. Вся бригада Фьюри орудовала с ними в Соковии. Мужчина тогда чудовищно перепугался за жизнь Питера, что сам чуть ли коньки не отбросил, когда на берегу обнаружил едва дышавшего паренька. Главное, успел. Главное, впредь ничего не угрожало сладко спящему. Тому хватило ночи под тщательным наблюдением, чтобы на утро самостоятельно передвигаться и дышать. Чёрт бы побрал его чудо регенерацию. Если бы не она… Нет, Старк отказывается об этом даже думать. В команде вполне достаточно одного суицидника — Железного Человека. И то это не самое верное определение. Рисковать собой их работа. Каждый хоть раз бросался на нож в попытке обезопасить близких, помешать злу. Кто-то скажет, мол, это глупо, а кто-то скажет — это был единственный шанс. Вот например, что Тони Старку нужно было тогда делать с ядерной боеголовкой? Вариантов решения ноль. Только риск, и он пошёл на него, не задумываясь. Истинный героизм. Никакого безрассудства, всего-навсего понимание ситуации. Либо одна малозначимая жизнь, либо сотни тысяч неповинных жителей. Ответ очевиден, не так ли?

И Энтони Эдвард Старк видит кристально чисто.

Тони так погряз с головой в мысленном круговороте, что не заметил, как пролетело время, и как Хэппи не с первого раза пытался его дозваться: — Хэй, Тони, ты в порядке? Говорю приехали уже, чёрт возьми! Отомри наконец, ты меня напрягаешь. Такое поведение уже даже для тебя слишком. Ладно Паркер всю дорогу сидел в каматозе, но ты… Не до конца придя в себя, магнат пропустил мимо ушей чужие слова и кинув резкое «спасибо» вышел из авто. Замерев, он оглядывался по сторонам с непониманием. На главное здание Штаб-квартиры ООН это ни капли не похоже. — Мистер Старк? Вы чего вышли? Вам же дальше… — озираясь по сторонам, Паркер едва сдерживал дикое желание накинуть капюшон на голову. Внимание прохожих и учеников молниеносно приковалось к их персонам. Кто-то даже не удосужился отключить банально вспышку при съёмке. Какое неуважение. — Ох, да, я вышел попрощаться, чего как не родные, верно? — губы Старка расплылись в тёплой голливудской улыбке, и, сверкая белоснежными ровными зубами, он рефлекторно позировал на камеру, махая в приветствии. На самом деле, это бесило чуть ли не до пены у рта, но что он может сделать? Отработать и вернуться в машину. Всё по привычному шаблону. Пока Питер думал, как бы ему провалиться под землю, Тони думал, в течении какого часа интернет затопят очередные свежие статьи и новые цифровые войны. Не дожидаясь ответа или действий от ошарашенного школьника, мужчина сам шагнул к нему навстречу и приобнял одной рукой за плечи, прижимая к себе, и склонился к кучерявой макушке. — Не дай им давить на тебя, Паучок. Веди себя, как всегда. Да, моя вина в очередной раз — надо было с тобой хоть прогуляться пару раз, но ты сильный. Справишься. Да и съёмка в школе запрещена, как и записывающие устройства, — прошептал над ухом и, похлопав по рукаву куртки, выпрямился, — И помни, ты можешь позвонить мне в любую секунду, и я тут же всё решу. — Да… хорошо. Спасибо вам, я понял, — Питер утвердительно качал головой и сжимал лямку нового рюкзака с такой силой, что ещё чуть-чуть и качественная плотная ткань пойдёт по швам. — Удачи на уроках, Паркер, Хэппи заберёт тебя! — весело хмыкнув с изогнутой бровью, Тони напоследок ещё раз улыбнулся и пропал из поле зрения. Переваривая устроенную сцену, Человек-Паук стоял статуей на месте и смотрел вслед удаляющемуся внедорожнику Ламборджини. Обалденная машина. При ярком освещении она прям-таки мерцала звёздами. И как же сильно хочется вернуться в её уютный салон и уехать отсюда… Как вообще Мистер Старк представлял себе это безумие? Вернётся, будто ничего не произошло? Не было ни страшного происшествия, ни двух недель отсутствия? И кто тут ещё наивный мальчишка? Он не сможет. Точно не сможет… — Чувак, да ты уже с утра пораньше во всех постах и пабликах! — заверещал кто-то рядом, и Питер от неожиданности отпрыгнул назад, выставляя руки перед собой в оборонительном жесте. Чёрт бы побрал профдеформацию. А это оказался всего-то Нэд. — Чувак! До инфаркта когда-нибудь доведёшь! — пропустив сказанное мимо ушей, Питер почувствовал себя значительно лучше и, рассмеявшись, полез обниматься, обменявшись после их фирменным рукопожатием. — Ты теперь двойная Звезда! Как приближённый к Старку и как Челов… — договорить здоровяку не дала плотно прижатая ладонь к рту. — Тш! Да в самом деле! Сколько мне об этом говорить?! Никто не должен знать! — он понимал чужой восторг с беспечностью, но самого героя такой расклад не устраивал. Лишняя трёпка нервов, которые и так на исходе. Разве лучший друг не должен это понимать? — Прости-прости! Просто это очуметь! Ты так крут и… — договорить вновь помешала крепкая рука. — Достаточно трепаться, урок через три минуты. Пошли уже в класс. Нарочно подтолкнув друга к воротам первым, Питер подождал, пока тот пройдёт, и, вдохнув полной грудью, двинулся следом. Деваться ему некуда, как и бежать. Происходящее неизбежно, как ни крути и как ни молись Одину. Как там говорил Старк? Смириться и двигаться дальше? Только вот это нихрена не легко. Да, говорящий это прекрасно знает, и мальчишка ни капли не сомневается в этом, но от того всё равно не легче. Может, идея закрыться в четырёх стенах в другом городе и в полной глуши не такая уж и хорошая? Нет. Другого выбора не было. Особенно, с учётом дерьмового состояния и синдромом Халка за плечами в придачу. Да и кто выпустил бы? Помимо государства с опекой, на хвост присел ЩИТ собственной персоной. И неважно, что это практически одно и тоже.

Но Энтони Эдвард Старк решил все его проблемы.

       Чем Питер ближе подходил к школе, тем больше убеждался в словах кумира — их меньше снимали с каждым шагом, а возле главных дверей лишь перешёптывались, прожигая глазами. Хорошо, это пережить он готов. Ничего нового. Раньше на него точно так же косились и шушукались за спиной. Правда, в меньшем масштабе, но всё путём. Так ведь? Это практически самый обычный день, как предыдущие до. Если, конечно, не брать во внимание разновидность взоров в его сторону: угрюмые, злые, завидующие и не понимающие. Ни единого радостного или снисходительного. Что с ними не так? Сплошной негатив и пессимизм. «Ох, ну да. Сегодня тест же по науке… все перед сдачей без лица ходят. Препод изверг», — как мог оправдывался Паркер в голове и искал повод каждому мимо проходящему. И, на удивление, ему практически удалось себя убедить, обвести вокруг пальца и едва ли не внушить, что всё чудесно, а остальное мерещится. У других полно проблем и других дел. Как говорил Старк — «им плевать, эти не далекие зациклены только на себе любимых». Он только начал спокойно дышать и улыбаться своей беззаботной улыбкой, как надежды и старания разбилось в пух и крах за одно мгновение. — Пенис Паркер! — воскликнул кто-то из толпы, и Питер вздрогнул на месте, пригвоздившись к полу. Он узнает это противный голос из тысячи. Юджин Томпсон, чтоб его… — Ну что, неудачник, какого это — лизать задницу Старку? А про стажировку походу не соврал, но получил-то ты её явно через постель, а? Признавайся. А весь этот цирк в интернете? Сколько твой папочка денег отвалил пиар отделу и журналам? Что, язык проглотил? Мальчишка, едва себя сдерживая, накрыл дрожащую ладонь другой рукой и крепко сжал до вздутых вен. Ещё хоть слово, и он точно сорвётся с поводка и вмажет от души. Ему плевать на последствия. Плевать на то, что он герой и так делать нельзя. Питер Паркер больше не позволит к себе скотское отношение. Разве это плохо — отстаивать свою честь? Свою личность? Почему такие, как он, должны стоять с опущенной головой и терпеть потоки нескончаемого дерьма? Несправедливо. Чертовски несправедливо и аморально. Собеседник напротив так и не заткнулся, продолжая говорить полный бред и публично насмехаться. Питер уверенно шагнул вперёд. Дать сдачи — не ровняется пойти против устава и правил морали. Раньше он терпел, скрипя зубами, не обращал внимания и пропускал мимо ушей. Теперь с него хватит. Таких, как Томпсон, не исправит чтиво. Только грубая сила. Внутренние пререкание затянулось, и, не успел он и руки поднять, как прозвенел спасательный звонок. Гул разнёсся по коридору, и Питер смиренно опустил руки по швам, расслабил челюсть и с хмурым лицом обвёл ровные ряды шершавым языком. Неприятно, как и металлический привкус на кончике. И зачем нужно было так сильно сжимать… Зубы по прежнему звенят отголосками боли. Школьники в коридоре суетились и разбегались по кабинетам. Прежде чем слиться с потоком, Паркер, стоя тряпичной куклой, неоднократно позволил задеть себя плечом. Первым уроком в расписании стояли социальные науки. Пока одноклассники без стеснения тяжело вздыхали и стонали, прятавшись за учебниками во время десятиминутного опроса, Питер старался вести привычную дискуссию с учителем и тух на глазах с каждой утекающей минутой. Зачем всё это… Проносилось в пустом сознании эхом. Мимолётные взгляды не давали сосредоточиться, и только привычное место хоть капельку позволяло почувствовать себя в своей тарелке. Он хоть и был отличником, классическим ботаником по социальным меркам, но не имел привычки садиться на первые парты, как тот же придурок Томпсон, и занимал, при возможности, места чуть ли не в самом конце вместе с позором класса, которые хотели чхать абсолютно на всё. С ними парень мог позволить себе расслабиться. Несмотря на достаточно высокий уровень школы, здесь можно было с лёгкостью встретить псевдо двоечника. Ученики выгорали, тонули в личных проблемах на пару с депрессией и не находили сил на учёбу — ничего не писали, не учили, не делали домашнего задания. Полная нулевая активность. Иногда учащиеся спали на занятиях и прогуливали неделями, появляясь раз в месяц на аттестационной неделе. Таких спасало лишь закрытие задолженностей комплексным тестом. Он делился на объёмные блоки по темам, что проходились на протяжении триместра, и не всем улыбалась удача. Местную роскошь могли себе позволить лишь круглые отличники и ботаны с айкью за две сотни. Питер не понимал таких ребят. Что им мешало взять и сразу написать тест на хороший балл, а не сдавать пустой бланк, или же, наоборот, заполненный под завязку неверными ответами и полной чепухой? Почему не отвечают на вопросы, когда спрашивают элементарные вещи? Только и делают, что молчат с пустым взглядом и наотрез отказываются выходить к доске и взаимодействовать с преподавателем. Как там писала Харпер Ли? Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения. Надо влезть в его шкуру и походить в ней. И Паркер удачно примерил на себе шкуру сзади сидящих. Прочувствовал, какого это — носить под сердцем боль каждый божий день. Теперь он знает, как тяжело заставить себя подняться с постели, умыться, почистить зубы и поесть. Привычная рутина становится в тягость, чего уж говорить о другом. Сидя вторую неделю в четырёх стенах, Питер не раз пытался сесть за образовавшиеся долги. Бестолку. Не было сил горбиться над учебниками, как и сейчас вчитываться в тупые вопросы в тесте. Кому вообще надо знать, что Авраам пообещал Богу? Чёрт бы побрал этот отдел по религиоведению… Буквы скакали перед глазами и изгибались волнами. Вникнуть в суть напечатанного сводилось к нулю. Гул школьного звонка обескуражил Питера наповал, что аж вдох застрял поперёк глотки. Урок подошёл к концу. Этого просто не может быть… За всю свою школьную жизнь, он никогда не писал тесты и экзамены дольше пятнадцати минут, а рекордное время вообще пять минут. Видимо вот как ощущается фраза «сесть в лужу». Приятного мало. Как и то, что в кабинете остались только псевдо двоечники и… Питер Паркер. Кажется, он неосознанно перевёл сам себя в другую стату… Что ж. Не критично. Когда Питер повернулся обратно, то возле него стоял учитель, что с нечитаемым выражением лица молча потянулся к его бланку с ответами. Бедный Паркер точно побелел на несколько тонов. Лист в руках мужчины был весь исчиркан, буквы по контуру обведены то ручкой, то карандашом. Где-то закрашенные ответы исправлены трижды. Тонкий материал бумаги буквально светился насквозь от того, как сильно давили. Паркер едва удержал себя от вскрика — «это не моё, мне подбросили!» — и, собрав рюкзак, вылетел из класса, не попрощавшись. Уже в коридоре он столкнулся с взволнованным другом, что ждал его под дверью. — Чувак, ну ты даёшь! Ты чего так долго? На всё ответил? Такая чепуха простая… — Нэд заметил чужую растерянность и приубавил свой энтузиазм, — Питер? Ты чего? Только не говори, что не написал, ты ж гений! — А, да, всё прошло… Всё прошло хорошо. Конечно я на всё ответил. Как ты сказал? Такая чепуха простая… Полноватый одноклассник сжал в руках лямки от рюкзака и с неверием уставился на лицо напротив, чуть задрав голову из-за небольшой разницы в росте. Тот явно что-то хочет сказать, но не решается, а Питер в свою очередь не торопит, лишь стоит с изогнутой бровью и пропускает за спиной оставшихся ребят из класса. Удивительно, что они не дружат, или хотя бы общаются. Ещё никто не видел их взаимодействие между собой. Да этим и не пахло, если честно, подумал парень. — В общем… Я хотел сказать, что… — неуверенно начал друг, когда Питер перестал на него открыто пялиться, — в общем, если хочешь поговорить об этом дерьме, то просто скажи. Мы же лучшие друзья! Целые две недели от тебя ничего слышно не было, а первые дни ты словно сквозь землю провалился! «Да уж… Действительно провалился. В океан», — утонуло в тишине, а ответил Питер совершенно другое, — всё окей, чувак. Говорить не о чём, да и я не хочу, если честно, но спасибо. Обсуждать произошедшее совсем не хотелось. Он не готов, и вряд ли когда-нибудь будет. Даже Старк не рисковал лезть в его душу с этими бессмысленными разговорами. Ему вполне было комфортно сидеть рядом с кумиром в полном молчании все эти дни. Поэтому стоило уловить суть слов, как что-то неприятно стеснило сердце, а глаза наполнились влагой против воли. Питер не хочет отдаваться лапам воспоминаний. Не хочет заново переживать этот ужас. Достаточно. С него достаточно! Стиснув зубы до характерного скрежета, Паркер отвернул голову в сторону и зажмурился, лишь бы сдержать рвущуюся наружу боль со слезами. Не время и не место. Он сможет. — Пит… Дружище, ты… — договорить Нэду не позволил раздавшийся звонок, и это привело Питера в чувства. — История! У нас сейчас история! — засуетившись, парень сорвался с места на лёгкий бег к лестнице и заскакал через ступеньку на третий этаж. Нэд едва за ним поспевал, поэтому Питеру пришлось его ждать. Поскольку они опоздали, их отказывались впускать в кабинет, но учитель устал слушать их двойной трепет и, сжалившись, запустил. Паркер успел об этом пожалеть спустя пять минут. С них, как с провинившихся, спрашивали домашнее задание, которое, естественно, не сделано. Отдувался один Нэд за двоих. Так в листе успеваемости вырисовывалась третья «F» за начало учебного дня. Похвальное возвращение, ничего не скажешь. Парниша весь урок на пару с немногими прятался за учебником и раздражённо фырчал, когда его спрашивали уже пятый раз. Мистер Дэвис ни в какую не хотел слезать с его шеи. Таким образом, это привело к очередному краху в виде ещё одной «F» в конце занятия. Питер был как никогда раздражён и вне себя от злости. Канцелярские предметы так и хрустели в руках, рассыпаясь на части. Что скажет Мистер Старк в конце недели, когда придёт табель успеваемости? Что скажет он сам, когда его спросят, что за херня? Если спросят… И что-то подсказывало, что так оно и будет. С долгожданным звонком, Паркер первым пулей вылетел из кабинета, так и не дослушав учителя, и остался ждать друга возле шкафчиков. Раздражение до сих пор бурлит внутри, отзываясь нервным дёрганием ноги. Вот что этот идиот исторический к нему прицепился? Других кандидатов не нашлось получше? Вибрация телефона в кармане отвлекла, и он решил проверить, кто это. Вдруг Мистер Старк, но нет. Это оказалась смска из чата по Декатлону от Лис с переносом собрания клуба. Ну и хорошо. В четверг даже лучше, чем завтра. — Эй, неудачник! Ты хоть раз в своей жизни держал айфон? — раздался над ухом противный голос одноклассника, и Питер прикрыл веки с мольбой к всевышнему. Не вовремя. Очень не вовремя. — Флэш, тебе доставать больше некого? Вали уже! — заступился Нэд, подойдя следом и встал с боку. — Я буду стоять там, где хочу, усёк, толстяк? — огрызнулся Юджин и оттолкнул парня, подходя ближе к Питеру, — из-за вчерашних новостей не скажешь, что ты из бедненьких. Что, предки наследство не оставили, или твоя тётка всё прокатала, а? — Не смей упоминать мою семью, особенно Мэй! — тут же ответил Паркер на повышенных тонах, чуть ли не кричав, и сжал ладони в кулаки. — А то что? Подумаешь, в коме, не умерла же она! Но на твоём месте я бы надеялся, что она не очнётся, глядишь в деньг… Договорить не позволил резкий удар в скулу. Томпсон неверяще тронул щёку и, ощутив боль, одёрнул руку. — Сукин сын! Ты кого позволил ударить, а?! — решив не оставаться в долгу, одноклассник вцепился мёртвой хваткой в дорогой свитер у шеи и повалил Питера на пол, припечатав к грязной плитке ударом в нос. Дракой это назвать было сложно. В основном бил Юнджин, превращая юное лицо в кровавое месиво. Другие ученики, особенно девушки, верещали рядом при виде кровавых капель на полу и не знали, что делать. Питер позволял над собой издеваться и молча ронял слёзы, прибывая глубоко внутри себя. Очередной удар в переносицу заставил его придти в себя от сильной режущей боли. Кажется, нос сломан. От этой внеземной мысли, Паркер протяжно рыкнул, зафиксировал обидчика мёртвой хваткой и перевернулся вместе с ним. И, прежде, чем ударить, ядовито выплюнул: — Очень прискорбно, что твои предки не чайлдфри. Питер хотел было ударить ещё раз, но ему помешали крики и сильные руки на плечах. Это оказался охранник. Только благодаря его хватке он стоит на ослабших ногах. — Вы что тут устроили! Ты! И ты! — кричал малознакомый учитель, размахивая руками, — прошу, помогите отвести их в медпункт. Боже, этот кровью истекает! Есть у кого-то платок?! Громкие голоса продолжали разрывать больную голову, а перед глазами плыло из-за резкой смены положения и обстановки. Кто-то ему что-то говорил, но он не слышал. Абсолютно ничего не слышал.