Скрежет льда

Сложно было сказать, что это было неловко… Это было очень неловко. По итогу они замерли в минутном непонимании, не осознавая что предпринимать дальше. Фигурист из Снежной сначала хотел закрыть дверцу и выбежать отсюда, но не смог. Ему стало до ужаса смешно. Что угодно могло произойти, но связь между двумя явными соперниками — вверх безумства. В особенной частности его удивлял Хайтам, что изначально внушил образ чопорного заучки, с чудовищной техникой. А теперь он разглядывал краснеющее лицо Кшахревара, с приспущенными штанами и футболкой, торчащей из-под костюма. Было нетрудно догадаться, чем они тут занимались. Только теперь этот ужас на их лицах вызвал у Чайлда восторг, такая богатая почва не только для издевательства, но и… Для решения некоторых проблем. Ведь эта ошеломляющая новость не может не использоваться для выгодных целей… И хотя эти корыстные мысли пронеслись в голове Тартальи, он сразу вспомнил тот день, когда потерял кое-что очень важное… Он не хотел быть тем, кто разрушил и его жизнь… Осталось лишь злобно улыбнуться, и разглядывать эдакую «картину маслом». Особенно ему нравилось поведение Хараватат, что так отчаянно прижимал блондина к себе и скептически хмурил глаза, но паники таковой у него не имелось. Видимо Хайтам ожидал подобного обнаружения, а когда им оказался Аякс… Возможно даже лёгкое волнение отступило. Хайтам знал это: Чайлд тот ещё задира, но не идиот. И фигурист понимал, что ждать каких-то проблем от него не стоит. Ведь кто как не Тарталья, знает какого это показать всему миру о своих связях и потерять на время того, в ком так отчаянно нуждался… Кавех судорожно заправился, выходя из тесного шкафа, утягивая и соседа за собой, пока их соперник скрестив руки, усмехался. — Ахринеть… Вы двое? — не удержался от шанса тыкнуть в них пальцем. — Можно и воздержаться от своих эмоциональных порывов? — огрызнулся Хараватат. — Кавех… Давай закончим тренировку? Кшахревар только смог кивнуть, потерянно разглядывая обоих. Теперь он ощущал жуткий стыд и вину, что хотелось провалиться под землю. Если бы не его глупая вспышка восхищения, этого бы не произошло. Это ведь он, как зверь, заставил соседа прийти сюда и… Пришлось только вздохнул от безысходности, всё-таки ситуация была ужасной… Хотя спокойствие Хайтама вынуждало блондина удивляться, но в каком-то смысле это даже успокаивало. — И ты мне потом что-то говорил про разумность, Хайтам? — позади фигурист услышал смешок соперника. — Люди такой кипиш подняли из-за меня и Чжун Ли… Даже не знаю что с вами будет. — ухмыльнулся, ощущая странную власть над ним и желание подлить масла в огонь. — Только ты сам во всем виноват, что поставил его под удар. — развернулся Хараватат, злобно разглядывая его лицо. — Не я трусливо поник и схватил паничку, наговаривая дерьма на другого. Не из-за моей сентиментальности, тренер чуть не потерял все, что имел. — их лица разделяли жалкие миллиметры. — И моя карьера стояла на кону всего! Не только ему досталось… — резко схватил за ворот и прижал к стене. Кавех испуганно затрепетал, пытаясь как-то разнять их. Соперники просто разглядывали лица друг друга, стараясь задавить своим серьезным напором. И только когда Кшахревар отцепил Аякса от соседа, прижимая последнего к себе, оба успокоились. Теперь лицо Чайлда выказывало лишь усмешку, с иронией жалости к нему. Как только взгляд переметнулся на блондина, стал более мягким и заинтересованным, словно радуясь чему-то. Это поведение сильно напрягло соседа, потому он вывел Кавеха, не забывая взять с собой свои вещи. Ожидать от него чего-то серьёзного не стоило, разве что он может начать свои лёгкие издевки в их сторону. Но заходить в самую глубь — нет. Теперь фигурист нервно переодевался в уборной, не выкидывая с головы этот взгляд Чайлда, как и просто факт того, что их рассекретили. Он корил себя за такое ребячество, что подобные мелочи могут вылиться в нечто огромное. Тарталья чуть не потерял свою карьеру как спортсмен, а Чжун Ли работу. Когда как Хайтам и Кавех только на пиках своего дела, потому один неверный шаг — они упадут на самое дно и не сумеют подняться. Это пугало блондина… Но сосед ободряюще старался отвлечь его от таких мыслей, предлагая найти класс хореографии и отработать там отдельно ото всех. И хоть Кшахревар улыбнулся, волнения никуда не делись, а никнуть перед ним не самая лучшая идея. Когда они покидали каток, заметили тренера и Чайлда, что обговаривали что-то. Только диалог не шёл гладко, фигурист очень ругался и жестикулировал, пока другой покорно слушал. Было ли это связано с тем, что увидел он в гардеробе? Вряд ли… Скоро второй тур и Аяксу придётся уехать. Возможно их разногласия связаны с личными проблемами, а может они боятся за своё будущее. Но от такой картины в груди Кавеха сильно сжалось. Не только потому что, он поставил себя и Хайтама на их место, но и потому что они могут стать несчастными из-за глупых предрассудков общества. Сложно быть медийной личностью… Когда за каждым твоим шагом следят люди, готовые обрушить своё мнение. И когда Чайлд в разгаре диалога ушёл, бросил взгляд на блондина. Хайтам забыл что-то в шкафу, потому Кшахревар остался один на один с соперником. Фигурист устало вздохнул, подбираясь к нему, выдавливая улыбку. — Могу предположить, что у вас ещё конфетно-букетный период? Возможно и вас настигнет подобное… — бросил тоскливый взгляд в сторону тренера. — У нас изначально отношения начались не очень хорошо… — поджал губы, вспоминая их первую встречу. — И сейчас не могу сказать, что мы живем душа в душу. Эти слова улыбнули собеседника, который протянул телефон. Кавех неуверенно набрал свой номер, что-то бубня себе под нос. Чайлд попросил встретиться и поговорить, видимо о делах любовных? Впрочем, Кшахревар был не против и даже рад. После обмена номерами, наконец появился сосед, который злобно разглядывал довольную моську Аякса, что вскоре быстро исчез. — Только ведь они ругались, чего к тебе лезет? — нахмурится Хараватат. — Просто обменялись своими житейскими проблемами об отношениях. — заулыбался блондин, пока Хайтам вздыхал. Теперь настроение фигуриста заметно улучшилось, возможно он просто был рад побеседовать с Чайлдом. Хотя иногда его воротило от того хищного взгляда, но на деле довольно обычный парень. Зато настроение Чжун Ли теперь омрачённое… И даже не верится… Что через пару дней наступит второй этап, только ноги больше не тряслись. Кавех был настроен серьезно и был готов на все, чтобы попасть на турнир.

***

По залу бара, проносились довольные смешки. Фигуристы выпивали второй стакан наливного пива, обсуждая какие-то бредни… К вечеру Кавех договорился поболтать с Аяксом, а Хайтам в это время занимался своими делами. Только блондин забыл упомянуть, что идёт на встречу с соперником, потому нервно поглядывал на телефон. Никому не секрет, что у этих двоих не самые лучшие отношения… Видимо между ними произошёл какой-то конфликт, потому одного взгляда хватало, чтобы ярость вспыхнула в глазах. Но к Кавеху фигурист из Снежной относился тепло, хоть и встретил его со своей хитрой ухмылкой. Да и он не забудет эти пронзительные взгляды на тренировках, пока он старался делать четверные. Сейчас Тарталья походил на простого друга, с которым он выпивал и обсуждал личную жизнь. Даже смешно, что соперник стал собутыльником… Прямо как с Хайтамом. — До сих пор весело, когда вспоминаю индивидуума, уличившего меня в «потреблений допинга»… — пьянно хихикал Чайлд. — В итоге, его же поймали на принятии запрещённых веществ! — Помню! Тогда по всем новостным лентам крутили его позор. — громко поставил стакан на стол, подхватывая веселое настроение. — Мне всегда говорили, что прыжки это не мое… Что лучше бы я подался на танцы. Только это сильнее посмешило Аякса, что пихнул в бок блондина, раскачивая головой: — Ещё какой фигурист. Ты знал, что ещё в юниорах… Многие тащились по твоим каскадам и вращениям? Когда ты выдал ту программу на конкурсе… Я от зависти пошёл повторять её! Хотел достичь такой же плавности. — тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Один черт дёрнул моего сокурсника сказать, настолько у меня отстойная подача… Кавех махнул рукой, ощущая насколько пьян, ведь в ход пошли напитки покрепче. Тут он принялся обсыпать Чайлда комплиментами, осознавая, что он должен был поддержать его… Хотя мысли спутались и эмоции обострились, но он не считал того хуже него самого. — Когда нас поймали… Я очень перепугался и начал нести полнейшую хуйню. — поникло опустил голову, рассматривая лицо Кшахревара. — Тогда мы с Хайтамом очень повздорили. Наговорили гадостей друг другу, благо никаких свидетелей не было… Иначе бы новый скандал вырос. — Я помню… Мне он рассказывал какой ты отморозок. — скептически поджал губы, когда другой хихикнул, принимая правду. — И все равно страшно же иметь подобные отношения… Никто не знает, может скоро перед нами встанет выбор между нашей карьерой и личной жизнью? — по философски прикрыл глаза, ведь такие мысли терзали его некоторое время, где-то глубоко в душе. — Вы трахались уже? — как-то не к месту спросил фигурист. Кавех молчал, пока алкоголь начинал выветриваться от неловкости. Внутри вертелись разные эмоции… Хотелось поделиться, как ему трудно сдерживать свою любовь к Хайтаму, а вроде не хотел обсуждать личное. Теперь молчание сменилось обычными гляделками, пока в голове Кшахревара назревало решение, по поводу ответа. — Хотелось бы… — всё-таки признался, пальцами очерчивая край стакана. — Но торопиться нельзя… Да и не уверен, хочет ли он сам. — Да он с тебя глаз не сводит. — закатил глаза, разворачивая того к себе. — Сколько не гляди, вечно в твою сторону смотрит и хвостиком следует за тобой. — после замолк на секунду, отводя взгляд. — Но будь готов, под тебя ложиться скорее не захочет. Кавех раскраснелся, залпом допивая содержимое кружки. Конечно он это понимал… Хотя фигурист продолжает задумываться, как же реализуется их соитие, мысли сводятся к тому, что ноги расставлять придётся именно блондину. И сам он вроде бы не против к таким позициям… Но все может произойти: вдруг придётся меняться? Или идти на уступки? — А ты с Чжун Ли… Вы уже?.. — не знал как сформировать мысль. — Вот вчера успели. — как на отрез выдал тот, полностью понимая вопрос. — До этого, перед поездкой я тоже заглянул к нему. — Ты был в Сумеру? — скривил лицо, пока Чайлд чему-то смеялся. — Он вечно носится с твоей фотографией, пялится часами на неё. Словно сентиментальный дед. От таких слов собеседник в голос посмеялся, ведь такая старческая черта виднелась в Чжун Ли. Старомодные методы романтики, ведения обычной жизни — Тарталья все это прекрасно знал и любил. Хотя факт того, что он любуется им в свободное время очень понравился, но тот продолжал злиться, что он не мог найти силы и позвонить ему. — И все же ты следи за своим… Он может казаться таким безучастным. На деле в его голове могут прятаться поистине ужасные мысли. — потянулся, разминая мышцы шеи. — Вам ещё предстоит научиться доверять друг другу… Поздно уже, давай возвращаться. — Хорошо, ты ведь завтра уезжаешь? — мягко улыбнулся Кавех, ловя легкий кивок. — Удачи тебе. Встретимся на турнире? — Обязательно. — заулыбался тот, своей кошачьей улыбкой. Холодный воздух немного отрезвил Кавеха, потому они спокойно дошли до общежития, прощаясь друг с другом. Теперь вылезла новая проблема… Он сильно пьян и не говорил соседу о том, что встречался с Аяксом. Но что же тот мог сделать?.. Почему Кшахревар нервничал от этих мыслей? Не может же простая встреча вырасти в ссору? Похоже проблемы между тренером и Чайлдом сильно сказались на моральном состоянии фигуриста. Пришлось тихонько войти их комнату, молясь тому, чтобы сосед сейчас просто спал. Но как только ноги ступили на порог, Хайтам показался из ванны, вытирая полотенцем волосы. И как бы Кавех не старался сделать трезвый вид, всё-таки запах алкоголя слышался за километр. Сосед лишь покачал головой, скрещивая руки. Но такая манера поведения не понравилась Кшахревару, ведь он давно не нашкодивший мальчик, отчитывающийся перед мамой. — Я просто немного выпил… — скептически закатил глаза, сбрасывая одежду в шкаф. — Есть хочу… У нас что-то имеется? — Доставку заказал часа два назад, но ты так и не появился. — укоризненно цокнул проходя в кухонную зону. — С кем встречался? От такого вопроса на блондина нахлынул смех… Точно словно ревнивый муж. Правда он не мог понять, умиляться или злиться? Хотя был уверен, что окажись на месте Хараватата, точно так же бы реагировал. Немного погодя, втянул аромат, ещё тёплой, еды и заулыбался. — С Аяксом… Мы мило побеседовали. — хлебнув свежего кофе, довольно выдохнул. — Не делай такое лицо, будто я там с ним на свиданку гонял. — Я просто не понимаю, с чего тебе приспичило с ним пообщаться? Он тот ещё идиот… Так ещё и пил с ним. — язвительно прошипел, присаживаясь напротив. — Завтра последний день лагеря… После начнётся тур. — Я помню. Не обязательно мне трепать этим уши. — как-то раздражительно принялся за еду, но вскоре смягчился. — Мы все ещё соперники, ты же это помнишь? Лицо Хараватата не дёрнулось, но глаза наполнились скорбными нотами. Конечно они оба боролись за место в туре… По крайней мере так считал Кавех. Только он всегда видел какое-то поникшее настроение у соседа, как только разговор заходил об их соперничестве. Сначала Кшахревар принимал это, за простую сердечность, что он не хотел с ним биться за что-то и портить отношения. Теперь же… За этой грустью стоит нечто большее. Сродни душевных проблем. И конечно он вспомнил слова Чайлда, что ввели в ступор блондина. Сначала они ему показались поверхностными, просто напоминание о том… Что Хайтам тоже человек. Но теперь за ними скрывается что-то другое, связанное с реакцией соседа. Только раздувать эти необоснованные доводы Кавех не стал, лишь свёл все к очередному бреду. Теперь Хайтам наклонился над столом, легонько целуя в лоб своего фигуриста. Этот жест полностью стёр тусклые мысли, заставляя улыбаться блондина. — Когда мы пройдём на третий тур… Думаю это надо отпраздновать. — ухмыльнулся, руками оглаживая плечи, напроч забывая об остывающей еде. — Не будем же обходиться обычными поцелуями… — Не знал что ты задумываешься о таких вещах. — легкий смешок и снова поцелуй. — Я вот… Каждую ночь. И снова Кавех затрепетал своей улыбкой, усаживая соседа обратно. Они продолжили поздний ужин, полностью забывая о теме спорта, ведь помимо него, у них была и простая жизнь, не омрачённая изнурительными тренировкам и соревнованиями.

***

Дни быстро пролетели, как и сами тренировки. Казалось одна неделя, но сколько же продвижений она оказала. Кшахревар хорошо поработал, смог увидеть все недочеты с новой стороны, принимая помощь от других участников, как и просто сам дал пару советов. Тот не помнил, когда была настолько продуктивная неделя, как эта. Хотя он иногда получал постоянные претензии от Ризли, но они помогли фигуристу, за что был очень благодарен. Тренер сам заметил огромный сдвиг не только в технике, но и в самой подаче к катанию и отношению. Он не сомневался в своём подопечном, ни разу… И даже когда тот сильно повздорил с Аяксом, перед его отъездом… Такой прогресс очень порадовал его, прогревая болящее сердце. В этом туре возможно Кавех не сможет занять самое высокое место… Но он обязательно продвинется дальше и в будущем, станет лучшим в истории фигурного катания. Что нельзя сказать про Хайтама… Окончание лагеря закончилось небольшим застольем, на котором Хараватат почти не проронил и слова. Как и просто был мрачнее тучи. Конечно Кшахревар сразу приметил такое поникшее настроение, но выяснить причину не смог. Пришлось скинуть это на обычное волнение перед соревнованием, ведь блондин сам немного трусил. Жаль только… Настоящую правду его настроения Кавех узнает лишь после тура. Оставались считанные часы до поединка, фигурист усердно разминался в свободном классе и мысленно прогонял ход программы. Соседа он не видел с пробуждения, но времени на разговоры не было, да и сама ситуация между ними — печальная. Они все же в первую очередь фигуристы, что борются за право «лучшего». Потому он понимал, что искры волнений и злобы будут проскакивать между ними. Этого не избежать, увы… — Да, ты себя не жалеешь… — дверь отворилась и за ней блондин услышал знакомый голос. Там стояли Сайно и Тигнари, такие счастливые и веселые. Кавех метнулся к ним и похлопал глазами. Они не говорили, что приедут посмотреть тур… — Будто бы мы пропустим, как ты утрёшь нос всем, кто посмеет тягаться с тобой. — скрестил руки Спантамат, — Вот так сюрприз. — радостно посмеялся, но все же продолжил разминку. Ребята мило поболтали, Кавех успел рассказать обо всем, что произошло за эту неделю. Но друзья приняли решение не мешать спортсмену, ведь через пару часов он должен быть полностью готов. Чжун Ли пару раз навещал подопечного, наказывая тому не волноваться и откатать настолько, насколько он может. Главное не стараться прыгнуть выше собственной головы… А Хайтама все не было… Хотя это наверное эгоистично — хотеть увидеть его перед откатом и получить классические пожелания удачи и сил, как и простого поцелуя. Но этого не случилось… Сосед словно специально убегал от Кавеха, выжидая начала тура. А ведь только недавно, они вместе ужинали и флиртовали. Спали в обнимку, шепча всякие несуразные пошлости. Все это словно смыло дождём, оставляя тусклый шлейф воспоминаний. Стало больно… Очень. Будто их хрупкую конструкцию, которую они возводили вместе, только что разрушили на глазах блондина. Но сколько бы Кшахревар не считал это верхом жестокости, он понимал правду. Что не все должно быть идеально, что не обязательно играть влюблённую пару, когда на кону стоит их карьера. Только тот не осознавал всей правды… Настолько ужасной и болезненной, что слезы навернулись бы сами собой. И пока этого не произошло, Кавеху оставалось лишь гадать и мечтать об удаче. А как только все закончится — первым делом отругает соседа за такое трусливое поведение… Считанные минуты до начала проката. Теперь нервы сдавали, да так, что руки тряслись и не удерживали небольшой стаканчик с водой. Тренер продолжал шептать всякие пожелания и напутствия, которые Кшахревар усиленно пытался разобрать, сквозь гогот болельщиков и биения собственного сердца. И даже сейчас, нигде не было Хараватата. Словно растворился, оставляя блондина одного. Он так хотел показать ему свои способности. Хотел услышать простое и ясное «молодец». — Не надо искать его. — Чжун Ли развернул фигуриста к себе. — Твоя жизнь не ограничивается лишь им. Сейчас для тебя главной целью является победа… Прорваться на последний тур и утвердить свои способности. — заглянул тому в глаза. — Кавех, ты сокровище в мире фигурного катания… А такие самородки не должны пропадать за зря. Блондин улыбнулся, наконец переставая ощущать удары шума в голове. Сердце отпустило, нормализуя ритм. Руки сжались в кулачки, а душа пела от предвкушения. Ведь он столько старался, столько работал и проливал пот со слезами. Теперь мысли не заполнял лишь один Хайтам, он отошёл на второй план. Сейчас для фигуриста были важны лишь коньки и лёд. Ничего более в этом мире нет… Совсем скоро подойдёт его очередь выходить. Он разглядывал белую поверхность, слушая собственное дыхание. Только он и его короткая. Улыбка осела на губах, когда каток освободился, а тот взбирался на него и ощущал прилив тепла. Бортики закрылись, он стоял на обозрении у тысячи людей, пока сердце снова начало биться. Но лишь от сильного желания откатать прелестную программу и доказать свои идеалы и стремления… Пути назад нет, он стоит тут и ждёт. — Кавех Кшахревара, фигурист Сумеру! И снова громкие крики поддержки, что согревали душу блондину. А сколько бы глаза не искали Хараватата, найти не сумел… Стало ещё больнее, ведь надежда не покидала его, он так хотел… Чтобы сейчас сосед видел его, чтобы он ощутил чувства самого Кавеха. Но музыка началась, не давая этим угнетениям вырасти во что-то большее. Теперь голова была пуста, только его тело и скрежет коньков об лёд. Мир не рухнет, если этот идиот не появится в нужный момент. Но я знаю, что Хайтам смотрит на меня. Душа горела, а руки и ноги плавно выражали суть короткой, в такт музыки и собственным ощущениям. Глаза почти не смотрели по сторонам, сосредотачиваясь на теле и танце. Плавные заходы и невероятные вращения не просто повергли публику в молчании… Они оглушили стадион в громкую тишину, затаивая дыхание каждого — вот такая была программа у Кавеха. Он трогала за душу, его мог понять абсолютно любой. А красота и грация поражала даже самых чёрствых. Словно яркая птица, дергающая за струнки души… Чаруя своими дорожками из шагов и широкой улыбкой. И даже прыжок оказался настолько вписывающимся, выражающий суть фигуриста. Сделанный из его сердца и такой присущий самому Кавеху. Элегантный, легкий и слегка небрежный. Ведь полет чувств был свободен, он не должен был сгущать свою силу и стабильностью. Может это сказывалось на технике, но программа говорила об обратном. Ведь такая лёгкость и простодушие подходило спортсмену. Возможно это самая лучшая его короткая. Ведь он сам не ожидал, что так проникнется танцем и движениями, что мир вокруг исчезнет. Останется лишь сам Кшахревар и музыка, вплетаясь узлами на струнах своей души… Финал не просто отобрал у каждого дыхание, он отобрал способность вздохнуть у самого Кавеха. И только когда люди радостно захлопали, губы снова растянулись в улыбке. Это было идеально… Хоть впереди его ждала произвольная, но было давно понятно — он здесь один из лучших. Глаза метнулись вдаль, наконец замечая знакомую фигурку… Взгляды на мгновение пересеклись, трогая блондина ударом в сердце. От чего тот был так печален? Даже если и улыбался ему… И когда они наконец оказались рядом, разглядывая лица друг друга, Кшахревар не услышал ничего в свою сторону. Лишь потухший взгляд и улыбку сожаления, от чего стало страшно. И Хайтам ушёл… Оставляя блондина одного, с этой печалью на сердце. — Идём смотреть результаты. — пробудил его тренер. — Потом решите свои разногласия… Идём. И сидя перед экраном, в холодном ожидании, пальцы нервно сжимали небольшой букет. Тренер мягко обнимал подопечного и улыбался, разгоняя эту печаль. На мгновение сердце ухнуло вниз, останавливая кровообращение… Максимальный балл, чистейшее исполнение и подача. Губы невольно приоткрылись, пока Чжун Ли радостно обнял блондина. — Иного от тебя ожидать не стоило. Не люблю наговаривать наперёд, но третий тур у нас в кармане. — похлопал по плечу, отводя его на трибуны. — Отдыхай. Мозг до сих пор не мог принять факт того, что у него была пока самая высокая оценка. Как и дрожь тела, от ощущения странной силы и радости. Даже мысли о соседе смыло волной счастья, что щеки налились красным румянцем. Только теперь в середину льда вышел сам Хараватат, нарушая праздное настроение Кшахревара. Губы тут же опустились, ведь его взгляд был точно направлен на любимого… Такой горестный и замученный. Все это время, он что-то скрывал от него. Не показывал, обращая это в очередную шутку. Теперь ладони вспотели, пока губы шептали неразборчивые речи. Что же задумал Хайтам? Почему он так… Одиноко выглядит? Первый его шаг взял за душу, от чего Кавех подскочил к бортику. Ближе, полностью сосредотачиваясь на нем. Пока люди бурно шумели, блондин прислушивался в стук лезвия о лёд, к ровному дыханию с биением сердца. Кислород словно вот-вот закончится. Он и вправду стал кататься более эмоционально, ведь каждый взмах и шаг буквально насыщены чувствами. Музыка словно заглохла, оставляя за собой лёгкую тишину. Кавех помнил программу Хайтама, знал каждое его движение, каждый взгляд и улыбку… Алые глаза внимательно наблюдали за размашистыми кружениями фигуриста, за этими четкими и легкими заходами… Но прыжка не последовало. Многие замешкались, не понимая того, что сейчас произошло. Хайтам отказался его исполнять. Кавех покачал головой, шагнув назад. И снова должен был быть прыжок… И снова его не было. Он откровенно игнорировал технические моменты, лишь показывая танец. Как смешно… Раньше его программы были пропитаны сплошными элементами, без доли красоты и эмоций. Теперь же все наоборот. Стадион сидел в немом молчании, а музыка оглушала… Финалом должен был стать каскад с четверными, однако его тоже не произошло. Под конец, фигурист словно потерял какие-либо силы, просто замирая в середине. Голова откинулась назад, глаза закрылись, прячась от софитов ламп. Настала тишина, все словно застыли, не понимая как реагировать. Как и сам Кавех… Хараватат не стал чего-то ждать, молча вышел с катка, скрываясь из виду. Что… Что это было? Судьи сами нервно шептались, понятия не имея как реагировать на это представление. Таким образом, Хайтам выразил своё нежелание участвовать. За столь неуважительное отношение, он был снят с турнира. Все оставшееся время, Кавех не сдвинулся с места, слушая как дыхание исчезает. Мысли слились в огромный поток, а всякие попытки друзей и тренера привести блондина в чувства, рухнули с грохотом. Кавех занял первое место в произвольной и был допущен на финальный тур. И тем же вечером, он вместе с Чжун Ли вернулся в Сумеру. Хараватат видимо уехал первее, пропуская остаток тура. Но за это время, Кшахревар не проронил и слова, полностью теряясь в мыслях. И когда перед глазами плясали остатки пейзажей Фонтейна, он поджимал губы и вздыхал. Они обещали друг другу сразиться за золото… Доказать друг другу, свои принципы и видения самого катания. Но на смену его шока, наконец начали проявляться эмоции. Теперь он злился… Он плакал и не понимал, почему с ним так обошлись. Почему Хайтам не рассказал причины его решения. Неужели он не достоин знать, что могло двинуть на это любимого человека? А был ли он для соседа любимым?.. Сильнее его вывело спокойствие тренера, который видимо знал обо всем… — Кавех… Он просил не рассказывать тебе ничего. — вздохнул мужчина. — Что ещё?.. — злобно усмехнулся фигурист. — Что ещё вы собираетесь скрывать от меня? Неужели я настолько ничтожен… Что не могу быть в курсе всего? — схватил тренера за ворот одежд. — Вечно я ничего не знаю… Может все эти достижения и не мои вовсе? Кавех отпрянул от него, ощущая дикую усталость. Ему было не до глупых оправданий. Он хотел услышать все от самого Хайтама. Должен был узнать причину… Ведь он правда думал, что важен для соседа. Что на него смогут положиться и эти отношения не будут омрачены глупым спортом. Кшахревар считал… Что катание никак не повлияет на их обожание и трепет. Только видимо он единственный, кто так считал. Этот поступок был сродни плевком в лицо. Отказом от обещаний и клятв любви. Ведь все изначально начал сам Хайтам… Это он нашёл Кавеха и он затеял тот глупый спор. Он попросил Чжун Ли помочь фигуристу и он влюбил в себя Кшахревара. Все эти отношения — только его заслуга! Не сделай он этого, они бы не оказались там, где находились. Блондин бы не смог ощутить радость и трепет, веру и заботу. Ему бы не было так больно сейчас… Неужели все это тоже было очередной прихотью Хараватат? Снег хлопьями падал на светлые волосы, пока Кавех рыскал по двору их корпуса. Он был настроен найти соседа и выбить силой все ответы, в случае уклонения… Лёгкие горели от холодного воздуха, а пальцы окоченели. Стук сердца отзывался дрожью в коленях и слезами на глазах, но после стал глухим, когда заметил спину Хараватат, что разглядывал звездное небо. Ноги не отрывались от земли, лишь скрипели снегом под обувью, вместе с тяжелым вздохом. Теперь тот был рядом, не убегал… Лишь печально смотрел на небо. Ведь мгновения назад, крики и гневные слова готовы были лететь из губ блондина. Но сейчас он в ступоре не знал, что сказать ему… — Поздравляю, Кавех… Ты молодец. — опередил бывшего соперника, наконец встречаясь взглядами. — Ты!.. — грозно зашагал к нему, готовясь повалить на снег. — Что это все значит?.. — Разве оно не понятно? Тебе Чжун Ли ничего не рассказал? — устало вздохнул, словно убегая от ответсвенности произносить правду. Но Кавех лишь покачал головой, ощущая желание прибить соседа… Почему он должен слышать правду от кого-то другого? И такой сброс ответственности настолько разозлил блондина, что тот еле удержался от желания вмазать ему по лицу. — Какой к черту Чжун Ли? — голос сорвался на крик, пока холодные пальцы сжимая куртку Хараватат. — Я от тебя хочу услышать всю правду! И снова этот взгляд… Который он видел тысячу раз, который не стал принимать за что-то серьезное. Значит ли это… Что все изначально стремилось к тому, что оба сейчас имеют? Неужели он давно принял подобное решение? Слезы осели на ресницах, застывая капельками льда, пока лицо соседа исказило сожаление. Эта тошнотворная улыбка, словно означало житейское «прости», от которого желание убить превышало норму. — Кавех… — протянул руку, оглаживая кончиками пальцев его ледяную щеку. — Я уже давно хотел… Бросить фигурное катание.