Скрежет льда

Холод постоянно сопутствовал Кавеху, не только в катании. Словно сатиновая ткань, нежно прилегавшая к коже, она хранила прохладу и легкость. Может для Кшахревара все это было напыщенно, ощущать подобное чисто из-за профессиональной деятельности. Но даже так, хотя бы сотая часть умалчивается, о том через что он прошел и как достиг свой путь. Нельзя просто сказать, что он упорно занимался и в итоге стал выдающимся спортсменом. Гением среди фигуристов не только Сумеру, но и мира. А ведь за этим мастерством хранятся литры слез и вопли боли. Кавех не наивный дурачок у которого все так просто. Он не видит мир лишь в ярких оттенках. Порой для людей высокий оптимизм присущ лишь глупцам. И только смех вызывает такое поверхностное видение человека. Сколько он себя помнил, пахал ради того, чтобы крепко держать корпус, стойко проделывать вращения и не падать на прыжках. И как он мучился, когда пытаясь научиться сложным лутцам, терял простые тулупы. И как он переучивал танцевальные элементы, как считал весь прокат, дабы попасть в скользкий ритм музыки. Больно было не мозолям на ногах… Больно было от осознания всей хрупкости того, чего он так долго достигал. И с каждой минутой, как он взбирался выше, становилось опаснее и легче упасть, разбиваясь об толстый лед. Словно прыжки… Чем сложнее, тем больнее падать. Это не просто душевная рана, это проколотая артерия из которой сочится кровь, от которой темнеет в глазах и забываешься в тусклом сне. И когда все труды может стереть простая правда… Становится еще больнее. Неужели, ожидания других намного важнее того, ради чего он так долго убивался? Кавех никогда не опускал руки. Сколько бы раз не спотыкался, и сколько бы раз не оказывался внизу — он вставал и продолжал идти вперед, забывая о ноющей боли. Каждое утро, взвешиваясь на весах гулко вздыхал, сокращая рацион на завтрак. И все это для эдакой видимости примерного фигуриста, ведь люди обязательно из него сделают кого-то еще, кроме самого Кавеха. Они сродни ненасытных ворон, готовые наброситься на любое слабое звено человека. А Кшахреваре остается кружиться под их громкие хлопки, улыбаться и мечтать хоть на немного… Подняться в глазах других. Призрачный контроль над собой. Когда на деле, лишь окружающие дергают за ниточки и решают твою дальнейшую судьбу. Теперь же… Он почти лишился не только катания, но и людей, которых очень любит. Кавех постоянно винил себя: в смерти отца, даже когда это никак не было с ним связано, в уходе матери. Ведь вечно жил мыслями, что мог сделать что-то иначе, спасти нынешнее положение, если бы поступил немного по-другому. Волновался о будущем, просчитывал каждую деталь, чтобы было комфортно каждому… Но забывал о главном — настоящем. Может с Хайтамом он стал чуть менее строг к себе, но факт его влияния на состояние и жизнь Кавеха — неоспорим. Кавех помнил улыбку родителей, пока он катал свою первую короткую. Он помнил довольное лицо отца, что горделиво рассказывал всем друзьям и родственникам, какой будущий спортсмен растёт у него. Когда-то, когда они разглядывали снежинки за окном, у них развился диалог… Маленький фигурист пообещал принести отцу настоящую, золотую метель, которую тот поцелуют и повесит рядом со своими грамотами. Хоть тот и был ученым, но занятия сына имели огромную важность для него. Бывало он отказывался от экспедиций, только бы прийти на очередное ледовое шоу, где его Кавех будет катать программу. Кшахревар прекрасно помнил это обещание… Увы он не успел его исполнить. Где-то в коробках, на полках старого шкафа, среди всевозможных документов отца, об его исследованиях, лежит самая блестящая и значимая медаль. Она не была первой… Кавех упокоил свой лучший откат рядом с вещами отца. Иногда блондин доставал коробку, разглядывал стопки бумаг, всевозможные письма благодарности, несколько фотографий их маленькой семьи. Блёклая слеза очерчивала край скул, пока губы расползались в улыбке печали. Одновременно так радостно от воспоминаний и грустно. Уверен, ты бы прочитал мне нотации, увидь меня таким поникшим… Кавех был весь в мать, не только внешне но и поступками, характером. И от отца у него есть упорство с настойчивостью. Вобрав самые лучшие качества родителей, он сумел справиться с трудностями и достичь великих высот. Сейчас фигурист снова копался в этой коробке, мял в руках круглую железку, ощущая как скатывается под пальцами древняя пыль. Пожелтевшие края бумаги скрутились и потрескались, некоторые части были склеены слоями скотча, а ручкой обведены исчезающие буквы. Кавех старался бережно хранить память о покойном отце, но не всегда получалось держать вещи в первоначальном виде. Шумный вздох ударился об стены комнаты, словно выгонял лишнюю скорбь в душе. Он оптимист, обычно не тратит время просиживая в углу и выжидая чуда. Может и баловался спиртным, но довольно скоро поднимался на ноги и принимался за работу. И даже в эти сумбурные дни, Кавех находил силы выйти из своей маленькой комнатки и пахать на льду, под косые взгляды остальных людей. Умудрялся обедать в столовой и улыбаться, будто и не читал тех ужасающих новостей. Будто ему не было страшно, что он может и не попасть на последний этап. Всего пара каких-то дней, а проблема продолжает висеть и сеять панику в душе фигуриста. Словно мучительная пытка. Хайтам всячески поддерживал Кавеха, разговаривал с Академией и пытался хоть как-то доказать абсурдность разведанной шумихи. И да, с ним конечно были согласны. Возможно все из-за людей, которые не сумели принять того, что не все спортсмены могут быть соперниками. И хотя красивая история могла бы выйти из них, но её не было… И наверняка не будет. Легкий стук в дверь, губы блондина чуть дергаются, а ватная походка относит к гостю. Чжун Ли слабо улыбнулся, проходя внутрь комнаты и оценивающе рассмотрел подопечного, больше всего досталось Кавеху. — Я ведь просил не зацикливаться на этом. — горестно покачал головой. — Ещё ничего не решили, а ты все копаешь себе могилу. Кшахревар лишь уставши покачал плечами и уселся на край постели. Он изнурял себя тренировками, только бы не думать о плохих вещах. За эти несколько дней, тот спал лишь по паре часов, а там больше половины суток находился на льду и как ужаленный продолжал доработку программы. И тренер понимает его… Стресс никак не заесть, не запить. Единственный способ — физическая нагрузка, главное чтобы потом поперёк не встала. Немного погодя, похлопал того по плечу. — Я срочно отбываю в Фонтейн, буду решать эту проблему. Комиссия приняла решение на сбор и дала шанс обговорить это. Мсье Нёвиллет прекрасно видит глупость всего кипиша и склонен дать добро на участие. — Хоть бы так и было… — хриплый голос резанул по ушам, но вызвал лёгкую улыбку у мужчины. — После тура… Я ведь так и не заплатил вам за мое обучение. Дадите мне потом чек… — Тебе сейчас важно сохранять спокойствие и отдыхать. Если перетрудишься, весь стресс отыграется на третьем этапе. Потому обходись лишь растяжкой и обкатами заходов. — поднялся с диванчика, направляясь к двери. Но не успел тот покинуть комнату, как Кавех поднялся и попытался что-то сказать ему. Чжун Ли пронзительно смотрел на фигуриста, ожидая каких-то вопросов. Но последовала только слабая улыбка и низкий поклон. — Большое спасибо за то, что делаете. Это очень важно для меня. Лишь благодаря вашему труду, я смог подняться еще выше. — подняв голову, снова улыбнулся, но чуть ярче. Тренер молча разглядывал силуэт фигуриста, высматривая как тот почтительно улыбался, словно светясь от радости. И даже в такое нелегкое для него время, Кавех не забывает улыбаться и благодарить обстоятельства, которые помогли ему преодолеть грани собственной стены неудач. Чжун Ли кивнул тому в ответ и ушел. Тяжелый вздох омрачил атмосферу комнаты, от чего он завалился в постель. Где-то на фоне клубка мыслей, уже слышал увертюру своей произвольной, представлял каждое движение, мах и отскок ото льда. Ему стоило успокоиться и разобраться в мыслях. Волнение лишь усугубляет его откат, а этого не надо. Уж слишком много произошло за эти месяцы. Кавех успел подняться так высоко, одной ногой на пьедестале и крепко сжимает руку Хайтама. Людям будет сложно подобное принять. Как и простой страх фигуриста, который не может не думать и не бояться. И хотя он верит в великодушие и разумность комитета, но коленки тряслись от каждого звонка на телефоне. Где могло быть страшное оповещение в новостной ленте, говорящей о дисквалификации Кшахревара из третьего этапа. Но он прекрасно ощущал, что все обойдется и ему стоит задуматься на тем, чтобы обойти Чайлда. С Хайтамом он немного повременил. Кавех ходил на каток, на работу и учебу… Но сосед настоял на том, чтобы ограничить на время их совместные обеды и простые переглядки в коридорах, как и сам блондин согласился с подобным решением. Но как же было больно, когда Хараватат даже отказался посещать Академию, чтобы не создавать больший кипишь для Кшахревара. И даже если тот был почти отчислен, с надеждой на возвращение в спорт, он предпочел любимого. Он был готов жертвовать всем, лишь бы другой не получил шквал внимания и лишних вопросов. И Кавех это действительно ценил, потому боролся с апатией, чтобы все эти жертвы не были за зря. Хайтам — это нечто терпкое. То, что вроде бы кружит голову и вводит в ступор… И то от чего он так не хочет избавляться. От чего так зависим. Пара дней. Кавех не спит, ведь с таким стрессом нельзя даже глаза сомкнуть. Он словно на смертном одре, среди тысячи судей ждет приговора, прикованный к земле металлическими кандалами, что успели натереть мозоли на запястьях. И только трель птиц, в виде безграничной любви к друзьям и соседу, оставляют на лице улыбку и свет в душе. Только это дает фигуристу простую и ясную надежду, стойкость. Хараватат терпеливо засиживался у себя, вылизывая каждый новостной паблик, стараясь уличить хоть одну не правдивую статью о Кавехе или о нем, дабы поскорее стереть из простора интернета. Он постоянно молил блондина по телефону, чтобы тот вовсе выключил все уведомления и не читал новости. Но тот не слушал, он не мог пропустить всевозможные отзывы в их сторону, как и простые доводы зрителей. Может он так и делал себе хуже, но зато становилось спокойнее.

***

Хайтам следил за Кавехом. И даже когда их практически ничего не связывало, пока тот катался по всему Тейвату, изредка разглядывал улыбающегося блондина в новостных пабликах. Он не зацикливался на нем, просто видел еще одного потенциально соперника, который не успел раскрыть в себе ту самую искру. Иногда Хараватат не отлипал от экрана, пересматривая откаты Кавеха, осознавая насколько же его уровень высок, но похвалы среди людей так и не получил. Хайтам видел гения в Кшахреваре… Возможно тот никогда не узнает, но и Хайтам бывало проскальзывал на выступления самого блондина. Он отлично скрывался, зато упивался красотой и величием фигуриста. В последние дни, когда он решился уйти, Хайтам не переставал думать насколько же Кавех талантлив и хорош. И когда было решено найти хотя бы одну связь между ними, сам не понял как решился предложить поставить самому его произвольную. И как бы он глупо не звучал, как бы не боялся… Знал что подобное сработает. Кавех почти альтруист, способный на все ради людей. И может именно это его погубит… Но Хараватат не собирался так пользоваться Кшахреваром… Он серьезно видел в нем соперника, объект восхищения и конечно — странной тяги. Кавех упустил из виду насколько Хайтам стал зависим от него. И если до этого ощущал на себе пристальный взгляд в затылок, то сейчас сосед смотрел прямо в глаза и говорил обо всех намерениях и чувствах. Они любили это друг в друге… Не было между ними гармоничного взаимопонимания, имелось простое и понятное мнения как данность, без всяческих оспариваний. И подобные отношения были хорошо уравновешены на весах, что и помогло им сохранить все это на очень долго и ярко. Возможно именно в такие моменты он ощущал себя чуточку счастливее, чем если бы на льду откатал чистую короткую. Кшахревар также получил и сообщение от Чайлда. Он не видел смысл в турнире, если не будет его. Даже выкатил в своей социальной сети пост, рассказывающий абсурдность всей паники. Его не пытались снять, лишь осуждающе смотрели и могли условиться лишь на мелкие пакости. В любом случае блондину стало даже как-то радостно, не от добрых слов Чайлда. Он просто осознал, что отстранив его, потеряют не только гонорар но и смысл в мероприятии. Все-таки все знали что Кавех неповторимый и один из лучших фигуристов. Вестей так и не пришло. За окном показались лучи, а ведь скоро совсем третий тур. Оставалось лишь ждать и молить, чтобы ему позволили быстро прогнать программу. Каток был занят людьми, потому он не мог просто пойти и снова отшлифовать все. Тренер также сказал отдыхать, не думая только о турнире. И когда голова взрывалась от тянущего ожидания, он не выдержал и написал Хайтаму. Ведь просто не сумел отсидеть свое в комнате, прослушивая музыку короткой и произвольной. Конечно же Хараватат принял предложение, и уже стоял на пороге. — Уверен скоро Чжун Ли сообщит нам хорошие вести. — сосед пальцами распутывал пшеничные локоны. Под тусклым светом лампы он прекрасно видел какой Кавех бледный и уставший, разглядывал небольшие гематомы у локтей, всевозможные ранки и царапины. Хайтам помнил эти ощущения, может по нему и не сказать, когда тот волнуется, но он частенько лежал перед прокатом и думал о всяком. А сейчас рассматривал соседа, ровно таким же, каким был когда-то. Ему было приятно находится с ним в подобные моменты, ощущать что может поддержать и нужду Кшахревара в нем. — Я знаю… — вздохнул под ним, наконец поднимая глаза. — Просто именно в такие моменты я начинаю вспоминать обо всех неприятностях и ужасах. — Это неизбежно. Кавех я… — потянулся к нему, только не успел ведь блондин поднялся над ним, с улыбкой любви, играющей на губах. — Спасибо, Хайтам. — это ввело в ступор соседа. — Я понял, что даже толком и не поблагодарил тебя, за все это… Только рядом с тобой я смог настолько легко выдержать эти невзгоды, не упасть на лед. Рука потянулась к щеке, теплыми прикосновениями что-то рисуя на ней. Блондин вновь склонился к нему, целуя. Втягивая вкус зубной пасты, легкое дрожание губ Хайтама. — Ты даже не осознаешь, как много сделал для нас. Если бы не ты… Может нас свело бы что-то другое, но факт останется фактом — благодаря тебе мы достигли этого. Вместе. — и снова поцелуй, от которого перевернулось все верх дном. И может оба продолжили бы обжиматься, шептать под ухо всякие милости. Но где-то на фоне вздохов звякнул телефон, от чего блондин испуганно подпрыгнул. Но Хайтам успел выхватить его, первым читая сообщение. Фигурист выжидающе разглядывал соседа, что сильно хмурился разглядывая экран. Тут сосед поднял серьезный взгляд: — Кавех, вопрос еще рассматривается… Но ты еще не дисквалифицирован. После отката короткой… — Что? — сжал кулаки тот, забирает телефон и самостоятельно разглядывает сообщение. Он не знал что сейчас чувствовал. Возможно именно такой спектр эмоций ощущают люди, не понимавшие глупость остальных. Кавеху хотелось кричать и разнести комнату. Мало того, что раздули проблему, которая так таковой не является… Теперь морочат голову всем, словно издеваясь. Однако Хайтам быстро обнял того, ведь это не стоило таких эмоций. — Но это так глупо… Откатать пол программы, чтобы потом услышать об аннулировании? Они просто издеваются надо мной! — трепыхался блондин, уже громко всхлипывая ему в плечо. — Хайтам… — Плевать на них. Их решение ничего не значит, люди и так знают победителя. Но ты Кавех… Выступи с гордо поднятой головой и докажи, какой ты великолепный фигурист. — сжал лицо в своих ладонях, где на фоне алых глаз, блестели слезы на ресницах. — Ты не представляешь насколько ты… Прекрасен. Чжун Ли вскоре связался с Кавехом, всячески стараясь поддержать его. В этот раз он не сможет быть рядом, так как продолжает переговоры в Фонтейне. Можно было сказать, что Кшахревар еще не был морально готов, внутри продолжали терзать сомнения, как и банальный страх. Хотя он привык к публичным выступлениям, не впервые будет баллотироваться на призовое место. Что-то на грани умирающего чувства справедливости к себе и жадности, что стремилась доказать каждому на что способен. Сумеру уже стоял на ушах, все участники давно заселились в корпусах, в томном ожидании показа короткой. Чайлд все свободное время проводил на катке, иногда гулял по просторам Академии и заводил новые знакомства. Кавех же сидел где-то в комнате и дышал спертым воздухом, под ворчащий гогот Тигнари и Сайно, которые были готовы выпнуть фигуриста из общежития в ближайшие минуты. Но никто не знал, что блондин так болезненно будет переносить подобный кризис, ведь перед туром он как взвинченный обкатывает лед, чуть ли не до непригодного состояния. Хайтам же всячески зудит под ушами, пытаясь хоть как-то разыграть в соседе ощущение соперничества, как и банального желание поднять пятую точку и выйти в свет. Тогда-то и прибег к самому гнусному и коварному решению… В комнату входит Хараватат, со своей спортивной сумкой. Блондин удивлено распахивает глаза, когда тот бесстыдно копошиться в вещах и собирает все необходимое. — Хайтам, ты?.. — недоумение перескакивало на страх, а после на восторг и нервозность. — Пойдем вместе потренируемся. — драматично закинул вторую сумку на плечо и ухмыльнулся. — Устроим настоящий кипишь перед началом тура. Возможно это было глупо… Может им следовало залечь на дно и не высовываться, но зачем? Ведь они не собираются прятаться в кусты и не афишировать любовь друг к другу. Наоборот — Хайтам хотел утвердить степень их отношений, чтобы без сомнений можно было сказать, что расставаться и заканчивать их не собираются. Зачем им этот тур, если нельзя будет публично выходить в свет? Кавех был того же мнения, просто страшился его признавать. Может это был эгоизм, он хотел все и сразу. Без Хайтама и фигурного катания он не сможет. В животе уже начинало вязать от страха, когда фигурист шагал по коридору, вместе с соседом и теребил пальцы. За огромной дверью виднелся каток, полный участников тура и обычных студентов на трибунах. Глубокий вздох, словно он бы рассеял смятения в нем, но то было лишь жалкой надеждой… Никакой кислород не сможет успокоить сердце. Хайтам просто взял руку Кавеха, наконец выводя его на лед. Словно по взмаху палочки, все накрылось тишиной, лишь скрежет коньков и шепот студентов, словно огромный колокол бил по ушам. Глаза нервно метались по сторонам, в упоении найти хоть что-то, что могло бы отвлечь взгляды людей от них. Но сосед так крепко сжимал его руку, что воздух не доходил до легких, как будто наполненные водой. Возникло двоякое желание сжать его покрепче и выдернуть, уносясь прочь. Стало стыдно и грустно от такого. Но тут подошел уже знакомый им Тарталья, переманивая внимание на себя. Его радостная улыбочка так слепила, так и просто не предвещала ничего хорошего. — Я думал продолжишь сидеть под одеялом и плакать в подушку. — как-то громко усмехнулся, скрещивая руки. А вскоре подошел чуть ближе, улыбаясь больше. — Скажу честно… Если бы тебя сняли, я бы даже не пришел. Улетел бы домой. — Как великодушно. — скептический вздох сорвался с губ Кшахревара, пока сосед отошел к бортам. Таким образом внимание переместилось именно на Кавеха и Аякса, которые язвительно переглядывались. Люди ожидали ссор, всевозможных подтруниваний. Но оба взрослые люди и прекрасно понимают что такое ребячество. Зато благодаря Чайлду больше не так неловко вместе с Хайтамом. Они не стеснялись разминаться на отдельном углу, блондин внимательно следовал наставлениям Хайтама, который в отсутствии тренера следил за состоянием Кавеха. И как жизнь замирала, когда сосед аккуратно вытягивал его стойку, обстукивал бедра и шептал с улыбкой всякие шутки. Фигурист же не сразу привык к такому обращению, ведь он всячески отвлекался на шепот и взгляды других. Невозможно было сосредоточиться, но Хараватат не был готов так просто отдать внимание Кавеха другим, он делал все, чтобы любимый смотрел лишь на него. После разогрева сосед перешел к прыжкам, ведь блондин несколько дней лежал в постели и потерял настрой. Хайтам успешно совершил лутц под чутким наблюдением Кавеха. Они почти не тренировались, как до второго тура. Так и накрыли воспоминания, особенно дни подготовки к ледовому шоу. И когда тот видел любимого на льду, таким серьезным, ощущал безмерную радость и желанное спокойствие. Быть может они бы сейчас вместе так подготавливались к короткой, перекидывая друг на друга шуточные фразы. Может тот и будет продолжать метаться, гадая как сложилась бы жизнь не сделай другой такой выбор, однако главное оба идут рука об руку. Может без поддержки Хараватат, Кавех бы не смог так легко пережить сложности в карьерном росте. Начало финального тура подкралось незаметно. Среди людей все еще ходили споры о Кшахреваре, соперничестве и судьбе таковой. Тренер молчал, вопрос оставался открытым. Хотя глупость несусветная. Вся ситуация с Кавехом — словно большая шутка. Ведь есть шанс просто вылететь, но передвигать соревнование не стали. И какое бы не было решение, наверное уже после короткой будет решено. Судьи также прибыли в Сумеру, давно изучили каждого конкурсанта. Даже мсье Нёвиллет пару раз был замечен в стенах Академии. Чжун Ли же до сих пор не приехал, что очень нервировало. Снова это ощущение давки от людей, когда фигурист разглядывал трибуны и толпу, когда пальцы дергались, а язык прилип к нёбу. Хайтам с ребятами кружили по периметру катка, выискивая Кавеха… Но все же успели устроиться на своих местах и ждали начала. Во время ожиданий встретил много знакомых лиц — братья из Мондштата. Как ни странно, все поддерживали Кавеха и стремились поднять тому настроение. И это сработало… Он смог отвлечься, забыть о волнениях и вспомнить времена в юниорах и лагерях. Впервые за эти недели блондин искренне улыбался и смеялся, стресс словно сходил на нет. Программа Аякса была великолепной. Она содержала в себе хорошую порцию технически сложных элементов. Явный венец техник Снежной. Достойный соперник для Кшахревара. За это время он успел поднять не только динамику исполнения, но и ритмику с эмоциональностью. Короткая больше не выглядела как чопорный танец бегущих лошадей… Словно трепещущая рыбка на водной глади. Это так затмевало, утягивало и что-то дергало внутри. Кавех сам видел перед собой невероятного человека, с которым будет приятно делить один пьедестал. И вновь блондин выходит на лед с широкой улыбкой, кружа по катку. Хайтам нервно сжимал кулаки, не отрывая взгляда от него. Он прекрасно знал его, видел когда больно и когда радостно. Вместе с ним, Хараватат боялся и злился. Он столько раз ходил к директору, просил как-то решить проблему и предлагал всевозможные выходы, чтобы того не сняли с тура. А сейчас руки тряслись не из-за того, что фигурист проиграет… Он точно выиграет. Он просто боялся за него, за его вымученную душу и психику. Никому не будет хорошо наблюдать, как меркнет любимый человек, что толком не ел и не спал. Сложно представить, как тот на лед вышел и не упал от усталости. — Хайтам. — Сайно толкнул того, перемещая внимание на себя. — Не недооценивай его… Он намного сильнее, чем тебе кажется. Твои волнения никак не помогут, он слишком упертый и стойкий человек. — Здесь мы можем ему только завидовать. Ведь ни у кого не хватило бы сил сейчас стоять в центре льда и улыбаться после подобных новостей, осуждений людей и возможной потери карьеры. То, что Кавех стоит тут — уже доказывает его силу духа. — Тигнари хлопнул его по плечу. Хайтам все это знал… Просто не мог не бояться, не мог сидеть в спокойствии. И когда музыка заиграла, все замерли в ожидании. Только Хайтам вышел с трибун, из-за телефонного звонка. Как комично, что именно в момент выступления, тот стоял за дверьми и разглядывал его через окошко, слушая желанные новости от тренера. Губы судорожно вздохнули, а пальцы как вата, отключили звонок. Немного погодя, блаженное спокойствие разлилось по телу. К моменту окончания короткой, сосед встретил блондина с гулкой улыбкой. — Все было идеально! Чистейшая короткая! — взволновано тараторил, когда на него накинули плед. — Посмотрим вместе результаты?.. Хайтам? — от его молчания воздух застрял где-то в горле. — Чжун Ли уже в пути. — только и выдал тот, когда фигурист нервно оступился. — Кавех все будет хорошо… Вопрос решен, никакого снятия не будет. Возможно только сейчас усталость взяла вверх, что ноги не выдержали его. Сосед аккуратно провел любимого к дивану, вручая небольшой букет цветов. Конечно подобной новости они и ожидали, но сейчас Кшахревар был готов расплакаться. А после всего этого кошмара, он не верил во что-то столь чудесное. Возможно его баллы могли занизить, тогда бы тот может и не попал бы в тройку лидеров. Но когда на таблице указали высокий балл за короткую, он вскрикнул. Один момент… Всего мгновение и груз волнений растворился в счастливом плаче. — Хайтам, я люблю тебя! — впился в его губы, забывая что находился на виду у тысячи людей. Сайно и Тигнари мигом прибежали к ним, подхватывая фигуриста и грозясь уложить любого, если Кавех сейчас не отдохнет. Первая половина финального тура прошла успешно. Пока, у Кшахревара был максимальный балл за короткую. Один день пролетел так сумбурно, так радостно. Он наконец-то смог выспаться, нормально поесть и улыбнуться. По возвращению, тренер успел похвалить Кавеха и зачитать речь о том, насколько гордится им. Все-таки ребята были правы: не каждый выдержал бы подобного давления. А Кавех не просто смог выйти на лед, так еще и откатал наилучшим образом. Хотя никто не сомневался в нем, ведь он умел брать дело в руки.

***

— Пойдем со мной! — Кавех усиленно пытался поднять Хайтама с постели, пока тот злобно бурчал. — Сегодня финальная половина тура, а ты не можешь со мной размяться? — Куда ты в такую рань? — сосед умело вывернул державшую его руку, опрокидывая блондина под себя. — Поспи еще… — Да не могу я спать целыми днями! — стал вырываться, но тщетно, вес Хараватата просто прижал к постели. Так странно, впервые Кавех даже не волновался. А хотя сегодня произойдет решающий прокат, но страха или обильных мыслей даже не последовало в голову. Он просто хотел побольше провести время с Хайтамом, но тот был другого мнения. Все-таки в шесть утра мчаться на каток было уж слишком для него… Вскоре, после долгих отговоров и сопения соседа под собой, блондин сдался. Может теперь он стал столь активным по причине финального проката? Может быть… Кавех даже не вспоминал в эти дни о том письме. Даже несмотря на весь кипишь, Снежная не отзывала приглашение, все еще ожидая решения. Этого дня ждали все… Сегодня мир признает победителя, хотя и примерно понимают кто им будет. Наверное фигурист думал, что как только все закончится, его настигнет великое просветление, которое поможет ему решить этот вопрос. На днях Кшахревар поговорил с тренером, они договорились о том, что после тура он наконец уедет в Снежную, вместе с Аяксом. Кавех был безмерно благодарен ему и не собирался держать рядом с собой. Да и сам тренер вежливо попросил закончить эти отношения, оставаясь хорошими знакомыми. Это было более правильным решением, которым остались довольны все. Хайтам же все кружил вокруг любимого, как голодный кот у миски. Его волновала любая вещь, и хотя он открыто не показывал это, со стороны могло показаться, что даже ведет себя как обычно… Но Кавех прекрасно видел эту тревожность, потому всегда успокаивал и просил думать больше о себе. Ведь если он решил закончить со спортом, то должен был задуматься о том, чем будет заниматься дальше. Обучать кого-то он не был намерен, потому мысли очень терзали. Хотя теребило его душу совсем иное… — Ты словно желе. — строго нахмурился брови Чжун Ли, рассматривая вращение Аякса. — Мы вроде давно об этом говорили… Почему корпус такой хлипкий? Где опора? Чайлд жалостливо кривил улыбку, но быстро опускал голову под пронзительным взглядом тренера. По возвращению, тот знатно отчитал его, ведь короткая могла быть лучше. Несомненно, что-то и улучшилось у него, но Чжун Ли хотел увидеть большего. Бедному Аяксу пришлось стыдливо прятать улыбку, ведь так скучал по тому, как его отчитывали. И каждый раз, после бранной части их диалога, мужчина мягко гладил рыжую макушку. Как это было давно… Наверное только ради этого стоило больно падать и ломать кости, только бы дальше слушать его ровный голос, разглядывать морщинку на лбу. — В следующем году я обязательно исправлюсь. — глупо хихикнул, снова подтверждая себе, что сегодня золото достанется вовсе не ему. — Впервые вижу, чтобы ты так просто отдавал кому-то первое место. — скептически нахмурился мужчина, заводя Аякса на скамейку. — Сегодня проследи за ритмикой, ты выпадаешь на той части… Только фигурист не слышал, он разглядывал как губы шевелятся, как тон голоса ласкал уши. А ведь скоро они вместе отбудут в Снежную и начнут совместную работу. Тарталья также успел встретиться с Кавехом вечерком, где оба изливали души за кружками кофе, ибо алкоголь был под запретом. Можно было сказать что они хорошо поладили, после Фонтейна оба иногда списывались и делились чем-то своим. Этот факт тоже помогал блондину стойко стоять на месте, ведь было не так страшно, когда знал соперника в лицо. Сайно с Тигнари старались не виться перед их другом, лишь скромно поддерживали с трибун. Из их достижений… Коллеи хорошо справилась на турнире среди юниоров. Сайно решил помогать Тигнари с тренерством, ведь желание снова идти на соревнование стало тусклым. Ему было комфортно консультировать любимого, помогать Коллеи с некоторыми техническими моментами, потому вскоре подастся на взрослый экзамен для тренеров. — На нас снова все пялятся. — шепнул Кавех, подбирая с тарелки немого овощей. Сколько бы времени не прошло, люди будут продолжать шептаться по углам и не отрывать от них взглядов. Но оба даже привыкли, потому спокойно обедают в столовой. — Пусть смотрят, мне-то что? — спокойно доедал второе, как-то хитро отодвигая суп. — Я ресторан вечером забронировал… Ты наверное устанешь, но думаю стоит хорошенько отдохнуть после победы. — Я еще не победил. — хитро улыбнулся, кладя щеку себе на ладонь. — А вот от выпивки не откажусь. Планирую сегодня наесться от души… Мне конечно потом плохо будет, но что с того? — радостно потянулся. — Документы когда забирать будешь? Хайтам не ответил… Кшахревар старался не вспоминать и не спрашивать у него о том, что будет дальше. Но иногда между делом прощупывал почву и чесал собственное любопытство. Сосед же очень тактично уворачивался и красиво переводил темы, дабы не отвечать на подобные вопрос. Снова блондину не удалось хоть чуточку приблизиться к ответу. Он давно принял тот факт, что это конец… Но что же будет с ним дальше? — А будет праздничный секс? — уж больно невинно захлопал глазами, чуть наклоняясь к нему, словно не хотел, чтобы кто-то услышал. И хотя гул в столовой перекрыл вопрос, Хайтам смог услышать его и замереть на секунду. Он ловко поднялся с места, собирая тарелки с подносами, ненароком наклонясь прямо над ухом любимого. — Обязательно. — шепотом выдает и уходит. Кавех радостно подскакивает и следует за ним, хотя часы давно звенели о скором начале. Всего пара каких-то часов, но время тянулось невыносимо медленно. Для них секунды тянулись в минуты, которые оба тратили на всевозможные обсуждение, не касающиеся катания. Хайтам даже предложил съехаться в случае, если Кшахревар решит остаться в Сумеру. Так-то у него имелось приличное количество сбережений, потому смог бы потянуть на квартирку для них. Не вечно же в Академии учиться будут. Кавеха все устраивало, ведь он давно хотел перебраться с общежития. Да и мысль совместной жизни так сладко звучала, хотя и была больно спонтанной и необдуманной. Но зачем так тянуть, если в любом случае оба будут ночевать друг с другом. А в случае с переездом в Снежную, оба все равно окажутся под одной крышей. Так что примерное будущее оба смогли распланировать, оставалось просто дожить до него. Дальше им пришлось разлучиться. Ведь нужно было снова немного размяться, сделать некоторые бытовые моменты перед прокатом произвольной. Хайтам всегда не мог отвести взгляда от костюма Кавеха именно в этой программе. И тут уже Чжун Ли начал невольно нервничать, ведь под его присмотром находятся два «ребенка» за которых одинаково страшно. И даже не смотря на то, что сейчас он опекун для Кшахревара, больше возился с Аяксом, вечно ворча что-то ему под ухо. Но блондину такое не требовалось, ведь тот уже давно сделал все, что от него требовалось. Осталось собрать себя в кучу и откатать идеальную произвольную. Не первый и далеко не последний раз Кавех смотрит на такое количество зрителей, что жаждут увидеть невероятные прокаты и победителей. Но ноги не тряслись, он словно выпил целую горстку успокоительных, так еще и стопку крепкого накинул. Чайлд напротив, чуток стал эмоциональнее. Было забавно видеть, как он расплывается лужей перед Чжун Ли, как жалуется ему на свет и свой костюм, якобы что-то там чешется. И после подготовки технических моментов, наконец снова увиделся с соседом, который уже держал в руках милую игрушку, чуть ли не ростом в самого Кавеха, как и пышный будет цветов. — Куда мне столько? — запнулся фигурист, улыбаясь от того, как сосед усаживает мягкое изделие рядом со своим местом. — Ты от традиций не отказываешься. — Так было заложено еще до нас… И это будет актуально всегда. — достаточно серьезно кивнул, ласково поправляя выбившуюся прядь блондина. — Ко всему этому прилагается поцелуй. Подобное заявление вызвало улыбку. Еще один стимул откатать хорошо. — Неужели совсем скоро это закончится… Только сейчас вспоминаю нашу первую встречу, как ты заявился ко мне в кафе. Легкий смешок, а Хайтам продолжает теребить его волосы и нежно улыбаться. Хараватат ни дня не проводит, не вспоминая об их роковой встрече и его спонтанном предложении, который в итоге вынашивал еще давно. Помнил прокат на конкурсе, когда глаз отвести не мог от великолепного блондина, в рубиновом костюме. Тогда именно в нем и заиграло понимание: он явно перевернет мою жизнь. Оба сжимали ладони друг друга, не в силах оторваться. Где-то на фоне гудела музыка, оповещающая начала проката Чайлда. Совсем скоро… Сразу после него, наконец решится долгожданный вопрос. Тренер внимательно наблюдал за Аяксом, шепча себе что-то под нос. Как тот улыбался, когда видел примерные прыжки, динамичные движения и изящные вращения. Каждый прыжок заставлял его сердце остановиться и вновь забиться, только чаще и громче. И чтобы сегодня не произошло… Оба получат заслуженные оценки судей, наконец заканчивая на время эту «битву». Что-то внутри Кавеха начало парить, когда тот закончил свою произвольную, настало волнение. Сейчас он стоял у бортов и крепко сжимал руки соседа, когда секунды бежали, чтобы наконец выйти на лед и покончить с ожиданиями. Алые бусины вновь устремились в лицо Хайтама, ощущая момент того, что мог бы наконец спросить о том, что будет дальше. Но сил не хватало, странный страх того, что он мог испортить все, задел внутри. Немного погодя, аккуратно накрыл его губы своими, совсем не стесняясь заполненного стадиона и камер по всему катку. — Когда я выиграю… — медленно шептал блондин, ощущая как их лбы нагреваются в месте касания. — Можно я один раз буду сверху? — сладко улыбнулся, ловя запутанный взгляд. Такой серьезный момент и такие непристойные слова. Зато какой спектр эмоций накрыл это каменное лицо. Главное — он застопорил его, сосед побледнел от такого заявления. А после, наверное мирясь с подобным стечением обстоятельств… Снова чмокнул в губы и подтолкнул к катку. Пальцы медленно разъединялись и когда их разделяла невысокая перегородка, блондин бросил последний взгляд на того, судорожно выдыхая. Вновь послышались громкие возгласы, шум и давление в груди. После громкого объявления, Кавех застыл в середине и ожидал. Эти секунды, до того как начнется музыка, так трепала сердце. Вроде время тянулось, и невыносимо мало для того, чтобы осознать всю серьезность данного момента. И тот начал… Движения словно сами вели фигуриста, как невидимая сила захватившая тело. Многогранность его дорожек, совершенно точные движения так захватывали дух, что он походил на парящее перо птицы. Фигурист аккуратно идет на заход, разворачивается, спиной ощущая как приближается к пику собственного совершенства. Превосходный прыжок. Опять громкие хлопки и свист, где-то на трибунах ребята радостно улыбаются, сжимают кулачки и ждут еще одних хороших прыжков. Серия вращений, с запутанными шагами, которые Кавех отлично выводит, не теряя собственной радости на лице. Снова лутц, от которого так кричало сердце, что он был готов разрыдаться от счастья. Время продолжало тянуть, а музыка давно пропитала собой блондина, что идеально исполнял все поставленные задачи. Окончанием был каскад, который вышел таким же невероятным и точным. Все давно увидели, еще с первых его шагов, кто здесь победитель. Каждому было известно, на каком Кавех уровне и чего смог достичь. Когда время настолько затянулось, что вскоре настал долгожданный конец, фигурист был готов откатать еще сто таких произвольных. Замерев в середине, секунда тишины резанула по ушам, а вскоре и всевозможные крики и хлопки. И Кавех почти заплакал. Еще никогда он не ощущал себя настолько счастливым, все эти проблемы, от которых страдал фигурист, казались сейчас такими незначительными и глупыми. А слезы и истерики стоили этого ощущения триумфа и гордости перед собой. Ведь Кавех смог перепрыгнуть через себя, сумел сделать огромные шаги самостоятельно. Но важнее было вновь вернуться к нему… Ощутить теплоту объятий. Дрожащие ноги помогли ему подняться и поклониться, а вскоре и понесли к соседу, что ждал его. Не успел тот выйти за борта, как сразу набросился на Хайтама, что успешно словить того в объятия. Даже на табло не нужно смотреть… Он выиграл. Пальцы любимого механически расчесывали волосы, запутываясь между локонами и заколками, а губы шептали обилие прилагательных и признаний в любви. Еще никогда Хайтам так не гордился чем-то… Он был горд, что стоял подле такого замечательного человека, как Кавех. А фигурист благодарил все… За то что рядом с ним был его Хайтам. Сумасшедшая любовь к нему, безмерная радость и благодарность — вот его главная награда за все это. И даже судорожные поцелуи не значили сейчас того, что значили простые чувства друг к другу. Облегчение разлилось так быстро, что ноги отняло. И когда слезы напросто закончились, а скулы болели от широких улыбок — все-таки смогли пересесть на диван, в ожидании результатов. Аякс устало выдохнул, немного виновато опуская глаза. Максимум кому тот мог когда-то уступить место — это Хараватату, а теперь он позволил обойти себя и Кавеху. Только все было по справедливости. Чайлд понимал насколько отстал от этих двоих, но не собирался сдаваться. Чжун Ли довольно заулыбался, когда увидел настолько высокий балл, который в жизни сам не наблюдал. Заслуженное первое место — Кавех Кшахревара. Остатки турнира прошли незаметно. Фигуристы счастливо обменивались поздравлениями, фотографировались на память и просто радовались этому дню. На награждении Кавех волнительно смотрел на пьедестал, ведь не думал… Что правда когда-то будет стоять на нем, в этом турнире. Словно вчера он прошел отборочные и грезил о том, что хотел бы просто поучаствовать в финале. А сейчас он стоял совсем близко к победе, было даже немного страшно. Сзади появился сосед, на коньках и улыбкой. Кокетливо обойдя того с другой стороны, помог забраться наверх, торжественно вручая букет. — Вот ты и здесь… — скрестил руки, никак не в силах наглядеться на него. — Поздравляю тебя, Кавех. Ты этого заслужил. — Если бы не ты… — и как бы сосед не хотел присуждать себе какие-то заслуги, фигурист не мог не сказать: — Без тебя бы я не смог. — Смог. — качнул головой. — Ты с самого начала уже все сумел… Я просто сопровождал тебя и впредь, — сжал его ладонь. — буду всегда идти бок о бок с тобой. Снова слезы брызнули с глаз, хотелось сорваться в его объятия, но повременил с этим. Награждение было торжественным. Первым он дал поцеловать медаль тренеру, который не мог не улыбаться, и рассказывать, как гордится обоими — Кавехом и Чайлдом. Сам Аякс искренне поздравил и поблагодарил за это нелегкое и великолепное сражение. Конечно не обошлось без фраз о следующем году, где он точно заберет еще одно первое место. Сплетни иссыхали со временем, после победы Кавеха, мало кто акцентировал внимание на отношениях между ним и его бывшим соперником. Кшахревар получил много льготных подарков, даже особое мероприятие от Академии, что благодарила его за победу. Словно жизнь стала еще слаще… Зимние вечера самые прекрасные моменты суток. Фигуристы просто любили их, не могли упустить возможность погулять вдвоем, под хруст снега и тусклые фонари. Где-то в парке рядом с Академией был замерзший пруд, на котором кружились влюбленные. Было так светло, ведь белесый снег слепил глаза, но от этого становилось радостней. Мороз колол щеки и нос, а испарина от дыхания застывала конденсатом на ресницах и бровях. Только это не мешало им кружиться в танце и гоготать, нашептывая признания в любви. Теперь Кавех мог и подумать о предложении, хотя в глубине души давно знал ответ. Как и простой вопрос, который так боялся задать соседу. А сейчас муки терзаний наконец закончились, они были одни, ничто больше не мешало вернуться к вопросу, что решил бы их дальнейшее будущее. Эти дни Хараватат словно ждал чего-то, хотел показать или рассказать ему, но усиленно скрывал и теперь трепетный взгляд блондина наконец растопил стену сомнений. — Так что будет дальше? — замер Кавех, но не отпускал соседа. — Я буду рядом с тобой. — словно само собой разумеющееся ответил тот. Конечно это не было тем, что хотел услышать Кшахревар. Ведь он видел что-то другое… Опять ту грустную улыбку, которая вечно говорила о чем-то невероятно больном. И как бы ему не хотелось узнать, вытягивать ответ не стал. Все-таки стоит дать шанс на то, что он сам поделится своими чувствами. А Хайтам это сделает… Ведь он так долго гадал, почему сердце никак не успокаивалось. Почему он не мог смотреть на Кавеха в роли зрителя. — Я не хочу просто сопровождать тебя позади. — взял его руки в свои, опуская глаза. — Кавех, я не могу без тебя, как ты без фигурного катания… И я не могу без спорта, как ты без меня. Слова застряли где-то в голове, отчетливым эхом звучал внутри него. Он давно смирился с тем, что больше не сможет кататься с ним, уже давно принял факт, что невероятный талант и техника Хайтама останется в памяти других. А сейчас, все эти смуты вновь затеребили где-то под желудком, радостным аханьем вырываясь из груди. От счастья, фигурист набросился на соседа, целуя в холодные щеки, но повалив на лед. Сподвигло на очередное воспоминание… Хайтам нежно терся носом об нос любимого, понимая, что невероятно рад, что может вернуться к… Любимому делу. — Учти, поблажек не жди. Я быстро догоню тебя. — шептал Хараватат ощущая теплое дыхание на губах. — Следующий тур… Давай окажемся на одном пьедестале? — Конечно. — и снова рябящий поцелуй, такой теплый и душистый, пока вокруг плясали снежинки. Это невероятная благодать — ведь оба получили нечто огромное за время, проведенное друг с другом. Порой любимое дело может преподнести важного человека… А человек же подарит безмерную любовь к тому, что ты делаешь. И скрежет льда, словно триумфальная песня — запечатлела их горячие чувства друг к другу.