Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Hyunjin. Образ получается весьма сексуальным на мой взгляд. Из привезенных нам из общаги шмоток я выбрал белую хлопчатобумажную рубашку и узкие черные джинсы. Смахивает на образ из видео к моему Play with fire, тогда стилистов явно посетило вдохновение, точно уверен, что мне к лицу, положительных комментов тогда было много, от мемберов в том числе. Волосы также частично собираю в хвостик, правда сейчас я блондин и это слегка выбивается из образа, но в зеркале определенно соблазнительный молодой человек. Довольный собой заканчиваю сборы, я молодец и потратил всего пару часов. Я планирую идти покорять воображение Феликса. Шанс посуществовать вне расписания и не бежать, сломя голову в очередную точку графика, выдается крайне редко, надо использовать по полной. Собираюсь озвучить ему свои мысли по поводу реакции на Чан Бина, попробовать обсудить вчерашние моменты и возможно посвятить в свои мысли по этому поводу, надеюсь в комплексе его лекарств есть успокоительное. Хотелось бы верить, что оно не понадобится мне самому, я вроде решился и собрался, но заставить себя выдвинуться пока не могу. Сомневаюсь я не в своих мыслях, а в том что смогу грамотно их донести словами, серьёзные разговоры не являются для меня чем то лëгким и обыденным. Понимаю что ещё раз я его врасплох не застану, а значит придется объяснить и то, что последствий, которых он наверняка опасается после вчерашнего не будет, иначе меня к члену не допустят. Воспоминания снова накатывают, в штанах становится тесно, что подталкивает меня выдвигаться немедленно. Не буду много думать, просто скажу что хотел и чего хочу, он поймëт, я уверен, больше переживаю как не добавить стресса ему. Он уже стрессует сто процентов, потому что очень трепетно относится к степени своей полезности в коллективе, а сейчас ему запрещено почти всё и я уверен думает он сейчас только о том, что подвёл всех вокруг. Вот я его и отвлеку, если всё получится. С этими мыслями подхожу к двери и собираюсь постучать, но в этот момент дверь открывается являя мне Феликса собственной персоной тоже в весьма небольничном образе. Дежавю. Не понял. – И куда это мы такие собрались? Опускает глаза и мнëтся на пороге. – Ну, я, к тебе в общем-то собирался. - щëки заливает румянец. Никогда не насмотрюсь на его очаровательные стесняшки, которые пропадают обычно с первым моим прикосновением. Ангелочек перевоплощается в ненасытного чертëнка с изобретательностью дьявола и совершенно без тормозов(у него в отличие от меня никаких зажимов нет и никогда не было), но сейчас он напоминает школьницу, которую впервые позвали на свидание и это безумно заводит. А у меня вообще-то не высказанные мысли и не обсужденные действия. – Ëнбоки, ну как можно быть таким? - поднимает на меня свои оленьи глазки в комплекте с розовыми щëчками и смотрит заинтересованно. К кому обратиться за Валидолом? – Джинни, я хотел поговорить. Ну, не только, но в основном. Выразительно скольжу по нему взглядом с ног до головы и прикидываю что бы он успел со мной наговорить в таком виде, придя ко мне в палату. На нем мои любимые джинсы с протëртыми коленками и объëмный тонкий свитер нежно кремового оттенка с широким горлом, который, если я не ошибаюсь, всë время норовит сдвинуться и оголить одно из веснушчатых плечиков. Он тем временем так же внимательно изучает меня. Ржать мы начинаем почти одновременно, когда наши взгляды синхронно останавливаются на одноразовых больничных тапках друг друга, рушащих образы. Закрадывается мысль, что в больнице у нас вчера было впервые, дожили, будет что вспомнить. Несколько лет бегаем друг к другу в соседние комнаты, а теперь и в соседние палаты, нас уже реально вряд ли что-то остановит. – Поговорить я тоже хотел, но сейчас всерьёз задумался, где у нас может получиться сделать именно это. Замечаю что Ликс слегка завис от такой не свойственной мне серьëзности, пытаясь как обычно определить с какой из личностей имеет дело. Миссия заведомо провальная, потому что с этой личностью я сам только вчера познакомился. Бьюсь об заклад он вообще надеется, что я не помню подробности нашей вчерашней встречи. – Выйти мы точно никуда не можем. Прогуляемся здесь? - слишком хитрые у него глазëнки, интересно что задумал. Пока я продумываю варианты Феликс идет к лифту и нажимает на кнопку вызова. Иду за ним автоматически, потому что мне в принципе всё равно куда за ним идти, лишь бы наши направления совпадали. Может он решил спуститься в кафе на первом этаже? Нелучший для меня вариант, даже учитывая что больница закрытая и все сотрудники под запретом на разглашение, вряд ли я смогу о чëм-то серьëзно разговаривать в публичном месте. Феликс как обычно удивляет, нажимая кнопку не первого, а последнего этажа. Поднявшись на последний этаж выходим из лифта, Феликс берëт меня за руку и тащит к неприметной двери в конце коридора. Вот это уже интересно. – Опять курил? - спрашиваю, в общем-то не рассчитывая на признание, но он снова удивляет. – Да, всего одну - короткий ответ, после которого я понимаю, что лучше сейчас на эту тему промолчать. Сколько раз мы в своё время скандалили из-за за этой его вредной привычки не хочется вспоминать. Он давным давно бросил, но видимо тут нервы всë таки не выдержали. Теперь по крайней мере я понимаю, что он знает куда меня тащит, хотя это не особо важно. Даже если бы он решил с того самого куда мы вышли шагнуть, как я уже говорил мне всë равно куда за ним следовать. На крыше оказывается организованное место для курения, естественно не пациентов, но Феликс видимо пробрался, да еще и сигареты каким-то образом добыл. Подумаю об этом позже. Продолжая тянуть меня за руку, он идет к дальнему углу крыши, где обнаруживаются пластиковые кресла и небольшой столик, вероятно сотрудники и обедать иногда сюда приходят, когда позволяет погода. – Извини, свечей и вина нет(шутит, но я знаю, что это способ скрыть нервозность), зато тут нас вряд ли кто-то в такое время потревожит. Сажусь в кресло и похлопываю по бëдрам, приглашая к себе на колени. Феликс обдумывает, явно сомневается принимать приглашение или нет, опасается что разговор как обычно будет задвинут. – Иди ко мне - повторяю свой жест. Не волнуйся, к сексу на крыше я ещë морально не готов. Ликс сияет широкой улыбкой и расслабляется, устраивается у меня на коленях, уткнувшись носом в плечо, и обнимает за шею. Остро ощущаю отличие наших возможностей от возможностей обычных людей, потому что сидеть вот так, где-то кроме собственных комнат, в гордом одиночестве нам не доступно. Хочется остаться здесь, смотреть на город с высоты, шептать ему на ушко что-нибудь приятное, обнимать и целовать. А ещё больше хочется это делать, не смотря по сторонам в поисках людей. Минут десять никто из нас не решается нарушить тишину, потому что я уверен, у нас сейчас один момент и одни мысли на двоих. Но обсудить с ним свои недавние открытия нужно. Собираюсь наконец с духом. – Ëнбоки, я всё ещё хочу поговорить. Пожалуйста, выслушай меня молча. - вздрагивает и прижимается ко мне теснее. Нервничает. Опасается. – Я думаю ты гадаешь, что я помню из вчерашнего дня. Я помню всё. Я помню своё состояние на репетиции, помню действия Чана и я помню всë, что было после в больнице, хоть и вспомнил несразу. Феликс съëживается в моих руках, ожидая самого худшего. Продолжаю. – После того что ты сказал мне в день интервью, я много думал. Вчерашний день и разговор с Чаном еще раз подвëл для меня некий итог. Я понимаю, что мои поступки могут отразиться на тебе. Пока мне проще сконцентрироваться именно на тебе, а не на всех мемберах, прости мне мой эгоизм. Я постараюсь, реально очень постараюсь вести себя максимально сдержанно, но без тебя я не справлюсь. Без тебя, как ты тогда сказал, не будет и меня. Я абсолютно не уверен что у меня вообще что-то получится и завтра я опять не слечу с катушек, но я хочу заботиться о тебе. Хочу чтобы ты поправился. И это подводит наш разговор ко второму моменту. То, что вчера произошло в моей палате больше не напрягает меня, более того, пока ты поправляешься я планирую прокачивать скилы. Выдыхаю. . Я это сделал. Трясёт не по детски. Думаю шоковое состояние Феликса сейчас вообще словами не описать. – Тсс..Молчи, - обнимаю крепче, когда он пробует отстраниться, дай мне осознать, что я смог всë это сказать аслух. Феликс отчетливо всхлипывает. На протяжении следующих десяти минут не понятно кто кого успокаивает, просто объятия становятся всë крепче, а дыхание синхроннее. И только спустя минут пятнадцать, не меньше, Феликс поднимает на меня глаза. Точно описать этот взгляд, даже я со своим умением переносить на бумагу, не возьмусь. Сквозь дымку тепла, нежности и любви на меня смотрит родственная душа, по другому я выразить не смогу. Глаза припухшие, носик красный. Дрожит, и я не уверен что от холода. Поднимаю на руки и несу к выходу с крыши, сейчас наплевать, даже если кто-то увидит. У меня лишь одно желание, отнести в кровать и крепко обнимать до утра. Ощущения во сне нереальные. Губы Феликса на моей шее, руки пересчитывают рëбра, член плавно скользит по моему, горячий и влажный. Всë на своих местах. Голос Феликса шепчет на ухо всякие нежные пошлости, от которых кружится голова. Его губы спускаются на ключицы и нежный язычок проходится снизу вверх до уха, губы захватывают мочку и посасывают, а зубы оттягивают. Тяжесть любимого тела с груди перемещается на бëдра, а мои руки сжимаются на упругих ягодицах, оглаживают чувствительную поясницу, пробегают от копчика вверх, считая позвонки, и натыкаются на корсет. От неожиданности распахиваю глаза. Что за чëрт? Феликс сидит на мне верхом абсолютно голый(не считая корсета), растрëпанный со сна и соблазнительно улыбается. – Может как-нибудь потихонечку? Обалдеть, вот это доброе утро. – Феликс Ли Ëнбок! Ты что творишь, а ну слезай, тебе нельзя напрягать спину, делаю неудачную попытку аккуратно снять его с себя. – И даже потихонечку нет? - дует губки-бантики. Моему возмущению нет границ. И это мне пришлось выслушивать от Чана про активности вне работы. Пользуясь тем что просыпаюсь я крайне медленно, этот ангелочек проснулся как обычно раньше, каким-то образом перевернул меня(это с его-то диагнозом), потому что сплю я обычно на животе носом в подушку, раздел, завел до звенящих яиц и теперь сидит верхом, разведя бëдра, опираясь на них своими миниатюрными ладошками, и требует утренний секс. Уму непостижимо, ещё и надулся, вот и что мне теперь с этим делать? Передо мной надутые губки и огромные влажные глаза, возбужденный розовый член с капельками смазки и эти блядски красивые стройные бëдра. Ладошки переползают на мой живот и слегка поглаживают, задевая выступающие тазовые косточки. Меня размазывает от его вида и собственных ощущений. Аккуратно подхватываю под ягодицы и сажусь вместе с ним поближе к спинке кровати. Обхватываю рукой оба члена так гармонично выглядящие рядом и начинаю медленно двигать рукой. Феликс растворяется в ощущениях и стонет своим низким и хрипловатым со сна голосом. Эти звуки всегда вызывают во мне дрожь. Свободной рукой фиксирую его спину по-тому что знаю как сильно он может выгибаться от ощущений. Целую шею и ключицы, не давая возможности отодвинуться и прогнуть спину сильнее, чем ему можно. Требую обнять себя за шею и не отпускать. Он подчиняется и я, крепко держа одной рукой его спину, ускоряю движения второй. Нам хватает пары минут взаимодействий, Феликс наклоняет голову и прикусывает кожу на моей шее, тут же зализывая свой укус, рычит, передавая вибрацию взмокшей от напряжения коже, и меня уносит оргазмом. Моë звучание на пике доводит и его. Мокрые и перепачканные мы замираем, обнявшись и пытаясь врасти друг в друга. Ловлю мысль на краю сознания, что его спину я смог удержать в безопасном положении, и вроде всё должно быть хорошо. Осторожно перекладываю его на кровать и накрываю одеялом, а он забавно сворачивается клубочком, как котëнок, и вырубается. Встаю, иду в ванную чтобы принести влажное полотенце. Возвращаюсь и приподняв одеяло, привожу его в порядок. Предыдущий день закончился отлично, а новый начался ещё лучше. С этими мыслями иду в душ. Нужно успеть привести себя и его в божеский вид, судя по часам на стене у меня есть час на водные процедуры, а у него на сон. Мне еще нужно изучить его теперешний график и подумать как в него вписаться, потому что быть на расстоянии я больше не готов.