Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov:Hyunjin. Как до этого дошло и что будет дальше осознать пока не получается. Смотрю на свою руку в лангете и пытаюсь упорядочить в голове цепочку событий сегодняшнего дня по итогу которой мы, почти полным составом как обычно зависаем в больничном коридоре, получается пока плохо. Чётко осознаю пока только одно, сегодня я звезда вечеринки. Сказать что мне стыдно, это ничего не сказать, сейчас ещё выйдет врач, повторит то, что сказал мне в кабинете и я даже не хочу думать что будет дальше. Я наверное всë таки самый проблемный ребëнок в этой семье. Flashback Как же долго тянутся эти часы, ещё чуть чуть, уже скоро. Не могу ни минуты находиться в одном положении, всё время в движении, я спал два часа, подскочил от того, что мне приснилось, что я проспал окончание карантина Феликса и, если я сейчас остановлюсь, боюсь реально его просплю. Понимаю, что своим мельтешением всём уже порядком надоел. Всерьёз думаю, что, наверное, было бы логично пойти караулить у двери их номера, там и поспать можно было бы, но кто мне позволит, где это видано, чтобы айдолы в коридорах( пусть и закрытых VIP этажей) на полу валялись. Голоса в голове последнее время не дают ни есть, ни спать нормально, всё время требуя что-нибудь крушить или на кого-нибудь срываться, что и происходит с завидной регулярностью. Вообще обычные люди от меня начали шарахаться примерно десять дней назад, на сегодняшний день уже и мемберы обходят стороной, пофигу разве что Мину, но он вообще иногда вызывает у меня ассоциации с представителем цивилизации будущего, шагнувшей на столетия вперёд, и научившейся выключать и включать эмоции силой мысли. Он всегда предельно сдержан, спокоен и собран, привык держать лицо, будто это вбито с детства, как в аристократических семьях. Забавно иногда наблюдать как он разглядывает окружающих с интересом энтомолога, прикидывающего какая бабочка на стенке будет эффектней смотреться. Вон та красненькая или вот эта синенькая, вроде обе неплохо смотрятся, выбор, выбор. . . Картинка перед глазами яркая, сочная, осознаю, что не рисовал уже очень давно, сначала реабилитация, сразу после карантин, даже не могу вспомнить где мои художественные принадлежности, а сейчас пригодились бы. У меня опять какая-то каша в голове, не могу сосредоточиться на чем- то кроме Феликса. Чёртовых десять дней я, находясь с ним практически круглосуточно на связи, думал только о том, как не ляпнуть что-то про услышанный мной разговор. 2nd flashback Сквозь сон пробивается голос Чана: – Так что после вашего карантина говорим Джинни и Бину всë как есть и включаем свои актёрские на максимум. Нам нужно мощное запоминающееся начало, чтобы карусель закрутилась и ничего нельзя было переиграть. Младшим ничего не сообщаем, хоть кому-то не придется играть. Очень интересно. Вот с этого момента поподробней. А вот хрен мне по всей морде, меньше надо спать, на волнующую меня тему разговор кажется закончен, но я лежу тише мыши, вдруг ещё что -то проскочит. Лучше бы я вырубился снова. Слушаю и в очередной раз понимаю что Феликса я просто не достоин, что только усугубляет мою неуверенность в нас. Он с такой лëгкостью открывает душу, подбирает слова и выражает их целыми, законченными и несущими самую суть предложениями, что я сам себе кажусь ребëнком, только начавшим учить алфавит. Насколько легко из него выходят самые сокровенные мысли и чувства и какое влияние они оказывают на людей он даже не подозревает. Как бы мне хотелось уметь так же говорить о чувствах. Он просто говорит то, что думает, а именно в данный момент благодарит Криса и Мин Хо за всë, что они делают и просто за то, что они есть. Когда Феликс замолкает и видимо уходит в свою комнату, а видеозвонок отключается, слëзы не только на глазах лидера(чего я в принципе никогда не думал увидеть), но и я с ним за компанию глотаю слëзы и прикидываюсь опоссумом, Кристоферу ни к чему знать что я сейчас слышал и видел, ему и так не легко. Снова начинаю загоняться по поводу Чан Бина. Эта фраза с участием наших имëн снова пошатнула мою частично залатанную психику, но мне нельзя показывать эмоции, я уже реально побаиваюсь как бы меня не изолировали, только в другом месте. Несколько дней назад я опять сорвался при стафф и сотрудниках аэропорта, но опять же, всё произошло так внезапно и без объяснений, что я поймал flashback с репетиции перед нашим предыдущим с Феликсом отдыхом в больнице и не удержал себя в руках. End 2nd flashback. Расспрашивать Феликса о чем то серьёзном по телефону мне не хотелось, других участников разговора не хотелось в принципе, поэтому моя фантазия всё это время была предоставлена самой себе и результаты, как обычно, не заставили себя ждать. Моё терпение почти на исходе, только бы не сорваться, скоро карантин закончится и я всё узнаю. Я так хочу увидеть его вживую, не через бездушную камеру телефона, передающую красивую картинку, обнять его, радуясь кончиками пальцев, почувствовать родной запах. Я уверен, что он не стал бы что-то скрывать от меня без повода. Или стал? Голоса в голове опять спорят. Как я устал, может пойти и попросить стафф дать мне успокоительное? Правда, скорее всего на радостях они просто отправят меня отдохнуть и выспаться, вызвав по-тихому бригаду врачей, раз уж сам пришёл и попросил. По прежнему чувствую необходимость выйти, больше нет сил сидеть в комнате с 3Racha в полном составе, сидящими в наушниках как роботы уже несколько часов. Натуры они у нас увлечëнные. Когда наши продюсеры погружены в работу, они производят впечатление трех-головой шести-рукой машины, генерирующей хиты корейских и мировых чартов, настроенной на неизменно сто процентный коэффициент полезного действия. Чувствую что меня ещё больше накрывает, нервы как натянутые струны на скрипке для исполнения Вивальди, чуть тронь, лопнут и рассекут всё что попадётся. Протягиваю руку чтобы открыть дверь, но она открывается снаружи и я лицезрею как обычно ничего не выражающее лицо Сынмина. – Чëрт Минни. . , ты меня в могилу сведëшь. – Ты сам себя быстрее сведëшь. Куда собрался, скрести когтями дверь номера? Ромео недоделанный. - Всё тем же спокойным голосом без капли эмоций говорит Сынмин и ухмыляется. Это каменное лицо со спокойными глазами и растянутые в ухмылке губы становятся последней каплей. Не осознаю как рука поднимается, замахивается и бьёт в ближайшую стену. На лице Сынмина не меняется ничего, зато тут же слаженно, как единое целое, вскакивает продюссерская группа, я слышу строгий окрик Чана, удивлённый возглас Джи, а Бин просто стоит и смотрит на происходящее, приоткрыв от удивления рот. Логично, такого представления я ещё не устраивал, но всё бывает впервые. Рука болит так, что кажется я перестаю чувствовать кисть совсем, сильно смахивает на болевой шок, мне кажется я задыхаюсь, поэтому выбегаю во всё ещё открытую дверь, попутно задевая Сынмина плечом и несусь в сторону номера, где находится то, единственное, тот единственный, кого я хочу сейчас видеть. Он поддержит, он уймет боль в руке, он поможет мне снова не развалиться на куски и не даст меня никому и никуда забрать, и, fuck, он будет расстроен увидев меня в таком состоянии. Он был так счастлив, видя что я долгое время нахожусь в стабильно спокойном состоянии и работаю над собой. Замираю на середине коридора загнанным зверьком, и куда мне теперь? – Джинни, остановись, пожалуйста. - внезапно чувствую чьи-то руки на плечах, и то, как они аккуратно и медленно спускаются на талию, сжимая плотным кольцом. Я знаю этот голос, но сейчас он звучит как-то странно, непривычно. – Джинни, успокойся. - пытаюсь вывернуться и посмотреть, но кольцо рук на удивление сильное и какое-то странно успокаивающее. Я растерян, ощущения до боли знакомые, почти полностью совпадающие с теми, когда меня так же во время взрыва эмоций ловит Феликс, тон, которым ко мне обращаются также почти в точности скопирован и вызывает те же эмоции, успокаивает и поддерживает. Умом я понимаю, что это не Феликс, но осязание и слух почти обмануты. Неожиданно сам для себя расслабляюсь, но тут же ощущаю резкую боль в кисти, которая заставляет согнуться практически пополам и я начинаю оседать на пол. На удивление сопротивления не ощущаю, чужие руки тоже расслаблены, они уже не держат, а поддерживают. Всё ещё в полу-шоковом состоянии поворачиваю голову и вижу Сынмина. Но если смотреть внимательно, это совершенно незнакомый мне человек. Его выражение лица, движения, тон, которым он говорит создают когнитивный диссонанс. Мозг не может сразу воспринять эту версию Сынмина и сопоставить её с привычной повседневной. Снова выпадаю из реальности, но голос опять возвращает. Интонация и скорость речи практически полностью копирует Феликса и меня неосознанно начинает отпускать. – Джинни, подумай как расстроится Феликс, увидев тебя сейчас. Тебе туда нельзя. Руку, судя по внешнему виду, ты скорее всего повредил, мы сейчас должны поехать в больницу и привести тебя в порядок пока ребят не выпустили, иначе он опять будет плакать. Рефлекторно вздрагиваю. Самый большой мой страх это снова довести Феликса до слëз, я ненавижу видеть мокрые дорожки на лице, почти так же как себя в эти моменты, потому, что причина появления этих жемчужинок, стекающих по любимым веснушчатым щëчкам почти всегда во мне. Видимо в моих глазах отражается тот ужас, который я сейчас испытываю, потому что меня обнимают и прячут на плече. Минни тихо гладит по голове пока я не успокаиваюсь снова, поднимает и, придерживая за плечи, ведёт обратно в сторону наших номеров. Иду как зомби, стараясь концентрироваться на озвученной цели. Привести себя в порядок перед встречей с ним, не пугать и не расстраивать - это сейчас первоочередная задача. На пороге нас встречает тишина и три пары, круглых от удивления кажется даже не моргающих глаз. Лидер кидает встревоженный взгляд поверх моего плеча, кивает, молча берëт ключи от машины и команда из пяти человек, никому ничего не сообщая, покидает номер и гостиницу. End flashback. Вот так наша опергруппа и оказалась там, где мы есть и сейчас зависает в режиме ожидания. Чан в глубокой задумчивости, видимо мысленно прикидывает последствия моей очередной выходки и думает как сообщить руководству. Это он ещё не знает, что конкретно придётся сообщать. Всерьёз опасаюсь, после выхода врача, получить парную лангету на ещё какую-нибудь конечность, для симметрии так сказать. Джисон с кем-то активно переписывается, подозреваю что с Мин Хо. У него грустные глаза, которые в то время, когда не сосредоточены на телефоне, бегают от меня к лидеру и обратно. Больше всех теперь меня удивляет Сынмин, сидящий ровно с тем же, привычным всем, отсутствующим видом. Гадаю что из двух его состояний игра, а что реальность. Задумываюсь, чего ещё в нём не замечал, осознаю, что не только не до конца понимаю его, но теперь ещё и побаиваюсь. То, во что он превратился в коридоре отеля я до сих пор не могу идентифицировать. Он практически полностью скопировал образ, который обычно меня переключает в более или менее адекватное состояние и просто использовал для решения возникшей по его мнению проблемы, но в голове не укладывается, что он такое может. Бин просто сидит, скрестив накачанные руки на груди, и гипнотизирует противоположную стенку, всем своим видом показывая своё отношение к происходящему. Через пятнадцать минут выходит врач и рассказывает о том, что у меня трещины двух костей руки, лангета на месяц минимум и отсутствие нагрузок на руку как само собой разумеющееся. А у нас тут между прочим мировой тур, итак уже не хило пострадавший из-за пандемии... ..Лицо лидера приобретает багровый оттенок, а мне почему-то становится слегка не комфортно, и к чему бы это.... Все, кроме Сынмина, зависают и пытаются осознать что сейчас сказал врач, а сам он незаметно перетекает и оказывается между лидером и мной, но понимание его маневра приходит только через несколько секунд. – А ну иди сюда Хван, мать твою, Хëнджин, - орëт Чан закончив анализировать ситуацию и с угрожающим видом двигается в мою сторону, но его прерывает звонок мобильного. Он зависает и по его растерянному лицу и тут же меняющими свой стальной блеск на тёплое свечение глазам, можно догадаться кто звонит. - Что, блять, у вас опять произошло, где Джинни? - повторно впадаю в панику и вжимаю голову в плечи, когда на весь коридор, при том что телефон не на громкой связи, слышу бас Феликса. Кажется теперь отхватить рискую уже не только я, разъярëнный Феликс это эксклюзивное зрелище, происходящее как солнечное затмение раз в несколько лет, но не менее масштабное.