A Sun in Retrograde

      Алина шла через тронный зал, глядя как беспокойно ерзают собравшиеся послы после того что они только что видели.       Со стороны остального мира было очень любезно прислать дипломатов удостовериться в ее силе в тот самый момент чтобы стать свидетелями их переворота, подумала Алина, степенно шагая к трону. Она не стала садиться, лишь встала перед ним и сложила руки в ожидании тишины. Зала была заполнена дворянами и гришами, яркость шелков и кафтанов делала ее похожей на мешок с драгоценными камнями. В противоположность, платье, которое помогла спроектировать Женя, было простым и белым, с высоким воротом и длинными рукавами, с юбкой, изящно спадавшей к земле мягкими складками. Волосы Алины были убраны наверх, но не украшены, и деликатная вышивка золотым и черным обвивала ее запястья и шла по подолу.       — Слуга народа, — сказала она Жене, — Святая, к которой, как им кажется, они смогут прикоснуться.       — Не то чтобы они действительно могли к тебе прикоснуться, — сухо ответила Женя, — Если только не хотят лишиться рук, — она стрельнула глазами туда, где у двери торчали Иван с Федором, погруженные в разговор с Александром, который не слишком убедительно делал вид, что не смотрит на нее.       Алина и сейчас могла чувствовать на себе его взгляд, эти темные зрачки сопровождали каждое ее движение с вниманием от которого хотелось покраснеть. Борясь с румянцем на щеках, она сфокусировалась на том, чтобы изображать Санкту Алину.       Безмятежная. Набожная. Невозмутимая.       Алина посмотрела на человеческое море, выделяя союзников и врагов, и в комнате наступила тишина. В заднем ряду, скрытые в тени, стояли Николай и его семья, а каждый вход охраняли опричники под бдительным присмотром Вольстова. Федор стоял в паре футов сзади по ее левую руку, а Апрат по правую.       Александр был в первом ряду, как и всегда, ее самый внимательный слушатель.       Она глубоко вздохнула и начала.       — Жизнь заканчивается кровью. Но, как скажет вам любая повитуха, она и начинается в крови, и хотя Равка проливала свою кровь снова и снова, она все еще живет в сердцах своих людей...       Речь была долгой и составлена также как и та, которую произнес Василий: ею и Александром в темные предрассветные часы, ночь за ночью она писалась и переписывалась пока не зазвенела нужным аккордом, в котором сплелись обличение, надежда и уверенность. Она подразумевала многое, но обещала мало, успокаивала граждан Равки и тонко угрожала ее врагам.       — Я приглашаю вас, — закончила Алина, — вернуться сюда через месяц чтобы вы могли засвидетельствовать рождение новой эры так же, как свидетельствовали смерть старой.       Она сомкнула руки и склонила голову в подобии молитвы, позволив своей коже слегка засветиться, — ровно настолько чтобы это выглядело непреднамеренным. По комнате пронеслись шепотки: "Санкта Алина", гости кто опустился на колени, кто поклонился, а потом они развернулись и сбежали в безопасность отведенных им во дворце покоев. Со временем в зале остались только гриши и Апрат.       Священник подошел к ней.       — Ты красиво несешь свои страдания, — прокомментировал он, и Алина подавила дрожь от его близости, — Воистину, Святая наших дней, — он поклонился и вышел из комнаты, сопровождаемый своими служителями. Григорий закрыл дверь, и воцарилась тишина.       Пока...       — Ну что, — из группы гришей раздался жизнерадостный голос Марии, — Коронация гриша включает в себя свадьбу, или нам придется планировать две вечеринки?       Поднялся легкий смех, хотя Иван выглядел так, словно у него заболели все зубы разом. Александр поднялся к ней по ступенькам и нежно заправил локон ей за ухо.       Ты... великолепна, — выдохнул он в ее голове и она почувствовала волну радости, хлынувшую по их связи.       Твоя очередь, любовь моя, — подумала она в ответ, не в силах перестать улыбаться ему.       Он вернул улыбку, взял ее за руку и повернулся к собравшимся.       — Сегодня, друзья мои, день, когда мы сбросили свои цепи и стали свободными. Сегодня мы привлекли к ответственности тех, кто поработил нас. Сегодня мы отомстили за наших братьев и сестер, погибших во славу семейства Ланцовых. Сегодня мы празднуем.       Александр помедлил, скользя глазами по комнате и задерживаясь на каждом отдельном лице. Алине было известно, что он знал их всех по именам, их личности, их надежды и мечты так же хорошо, как их боевые и стратегические способности. Многих из них он растил с младенчества или принял как брошенных сирот. Других приветствовал, когда те бежали от ужасов их родных земель и никогда не относился к ним как-то иначе. Он вел их за собой и любил их.       — Завтра, — продолжил он, — начнется настоящая работа. Мы окончим все войны, освободим всех гришей и начнем новую эру.       Гриши ответили радостными криками и Алина не смогла удержаться чтобы не поцеловать его, что только усилило рев одобрения. Она слышала как Надя кричит: "Свадьба! Свадьба!", а Женя смеется.       Она закрыла глаза и снова поцеловала Александра, чувствуя, как его руки обвиваются вокруг нее, прижимая к себе, туда где было тепло, безопасно и где ее любили.       Они вернулись в Малый дворец, чтобы устроить шумный пир. Королевские повара превзошли себя (что было нетрудно, учитывая, что Алина заранее поставила условие чтобы на пиру абсолютно точно не было никакой маринованной селедки). Несколько прочников достали музыкальные инструменты и, к ее удивлению, к ним присоединился Давид. Похоже, даже прожив с ними жизнь, все еще были вещи которых она не знала о своих друзьях. Надя порхала по площадке для танцев, перемещаясь от одной симпатичной девушки к другой и явно наслаждалась жизнью.       Сергей подошел туда где сидела Алина вместе с Марией и Женей и, слегка покачнувшись, поклонился.       — Могу я пригласить тебя на танец? — спросил он, глядя на Марию глазами, пьяными то ли от вина, то ли от любви, или того и другого вместе.       — О, ты... ты меня приглашаешь? — прошептала Мария, оглядываясь, словно ожидая увидеть кого-то еще, хотя они сидели возле стены. В панике, она снова повернулась к нему:       — Ты хочешь чтобы я... я...       — Она будет счастлива, — прервала ее Алина, пихая Марию прямо в руки Сергея. Парочка столкнулась и пару секунд оба выглядели оглушенными, потерявшись в глазах друг друга. Другая пара наткнулась на них, что вывело их из ступора и с мягкими улыбками они присоединились к танцу.       Сердце Алины заныло от умиления.       — Ах... юная любовь.       — Сказала девушка семнадцати лет от роду, — сухо прокомментировала сидевшая рядом Женя.       — Уже восемнадцати.       Глаза Жени расширились.       — У тебя был день рождения и наш любимый генерал не объявил его национальным праздником? Как ты это провернула?       Алина пожала плечами.        — Я не знаю точно когда он.       Она увидела момент когда Женя поняла и была благодарна что та не стала продолжать тему. Когда-то то что она не помнила, причиняло ей боль. Всем сиротам в официальных документах писали ту же дату рождения что была у князя, но отмечать ее казалось предательством по отношению к родителям которых она едва помнила. Было легче просто игнорировать этот момент, да и в любом случае со временем она начала измерять свой возраст не годами, а десятилетиями.       Внимание Жени блуждало по залу — впрочем, Алина была уверена что она все еще отмечает в уме кто из гостей уходит и приходит и ловит любые обрывки разговоров, которые способна услышать. Она действительно была великолепным шпионом. Но сейчас большая часть ее внимания была обращена на Давида, который отложил свою виолончель и нагружал тарелку едой.       Алина подтолкнула Женю плечом.       — Ты должна пригласить его на танец, — подбодрила она.       Женя слегка покраснела.       — Не понимаю о чем ты говоришь.       — Как скажешь. Но у вас были бы красивые дети. (так и было)       Взмах рыжих волос.       — Любые дети, которые у меня будут, будут красивыми.       Обе женщины рассыпались смешками и было так, так хорошо снова смеяться с Женей. Мал плюхнулся в пустое кресло Марии и закинул руку на плечо Алине.       — Ну и как ты этим прекрасным вечером, моя царица? Покорила новые сердца и королевства пока меня не было?       — Так как ее собственное сердце уже покорено, наша королева решила заняться сводничеством, — ответила за нее Женя, указывая на Марию и Сергея. Мал изогнул бровь, глядя на Алину.       — Тебе не кажется, что у тебя немного нечестное преимущество?       Алина лишь блаженно улыбнулась ему.       — Ради счастья своих людей королева использует любое преимущество которое у нее есть.       — Хм... и это никак не связано с тем, чтобы отвлечь Марию от планирования твоей свадьбы? Ты всегда говорила, что хочешь что-то небольшое, — взгляд Мала был знающим и на секунду она перенеслась на другое торжество, где планировалась другая свадьба, та, на которой были лишь несколько гостей в маленькой деревенской часовне. Мал был прекрасным женихом, увенчанным цветами, и смеялся так как не смеялся с начала войны.       У него снова все это будет, — сказала она себе, — Только без шрамов.       Так что она улыбнулась ему.       — Хочешь, чтобы я устроила свадьбу для тебя? Я видела, как ты танцевал с Катариной, — хорошенькая алкемичка выглядела совершенно ослепленной ее другом детства.       Женя усмехнулась.       — Не раньше чем ты переживешь свою собственную свадьбу. Кстати говоря, у тебя утром примерка платья, — сказала она и Алина застонала, — Так что когда я приду, тебе лучше быть в приличном виде, или я протащу тебя по коридорам в ночной рубашке. Или в любом состоянии... раздетости, котором тебя обнаружу.       — Ну все, хватит с меня, я пошел, — Мал кашлянул и поднялся, — Кто-нибудь пробовал клубнику в шоколаде? Она выглядит потрясающе.       Он двинулся прочь и женщины смотрели ему вслед.       — Это было не очень по-доброму с твоей стороны, — прошептала Алина, чье сердце сжалось. Она выпила слишком много вина, и это сделало ее меланхоличной.       — Старшие братья должны свыкаться с мыслью что их сестры вырастают, — ответила Женя, потягивая свой собственный напиток, — от того что ты щадишь его чувства, лучше никому не будет.       Алина открыла рот чтобы ответить, но была прервана подошедшим Федором.       — Что тут у нас? Вы двое выглядите слишком трезвыми и печальными для этого торжества. Мы победили! Царь мертв! — Как обычно, Алина не смогла сопротивляться улыбке при виде его радостного лица, когда он склонился и поцеловал руки им обеим, — Идемте, моя царица, вы обязаны потанцевать со мной. Иван был чудовищно жесток и нелюдим, так что я обязан напомнить ему что он упускает.       Рассмеявшись, Алина кивнула, передала свой бокал Жене и последовала за Федором на площадку для танцев. Они провели там некоторое время, смеясь и кружась и после особенно сложного пируэта он наклонился и поцеловал ее в щеку. После этого рядом возник сердитый Иван и утащил своего мужа танцевать, а перед ней склонился в поклоне Григорий. Мелодия за мелодией, она переходила из рук одного дорогого друга к другому, едва успевая переводить дыхание между танцами. Ее ноги болели, щеки ныли от постоянной улыбки, а на сердце было легко как никогда.       Ее нынешний партнер по танцу (Сергей) закружил ее и когда Алина посмотрела вверх, то поняла, что партнеры опять сменились.       Темные пряди растрепались и падали на лоб. Черные глаза искрились от радости. Коротко стриженная борода не могла скрыть нежную улыбку, тронувшую полные губы.       У нее перехватило дыхание по причинам, не связанным с усталостью от танцев.       — Могу я пригласить вас на танец, моя царица?              — Вы можете, — она сделала реверанс и когда Александр взял ее за руку, связь между ними заискрилась, наполняя ее радостью и уверенностью, ее сила устремилась навстречу его силе и весь мир словно уплыл куда-то прочь, пока ей не начало казаться что были лишь он и она, танцующие в одиночестве в бальном зале.       — Ты выглядишь ослепительно, — прошептал он ей на ухо, — истинная Солнечная Королева. У Равки никогда не было столь прекрасной правительницы.       Алина положила голову ему на плечо, чувствуя запах снега и леса, который всегда сопровождал его и счастливо вздохнула.       — Я не хочу переезжать в Большой Дворец. Хочу остаться здесь, где мы счастливы и в безопасности.       — Все что прикажет моя королева, — с легкостью ответил он и рукой, лежащей на ее спине, притянул Алину ближе. Его ладонь, державшая ее руку, была теплой, а сердцебиение под ее ухом — медленным и сильным. Она почувствовала что поцеловал ее в линию роста волос и между ними воцарилось полное умиротворение.       Алина не знала как долго они стояли, держа друг друга в объятиях посреди бального зала, но вдруг атмосфера в комнате изменилась и наступила тишина. По ее спине пробежали мурашки, когда Александр инстинктивно притянул Алину ближе, сжимая ее руку и подняв голову в поисках того что им помешало.       Толпа расступилась, давая дорогу новоприбывшим. Алина вытянула шею чтобы посмотреть, потому что Александр отказывался отпускать ее чтобы она могла повернуться. Как только она увидела кто это, то толкнула его в грудь, заставляя выпустить ее, впрочем, как только она развернулась, он снова обвил ее руками, прижимая к своей груди и положив подбородок ей на макушку.       Перед ними стояла группа дворцовых стражников, нервно ерзающих при виде окружающих их гришей, Толя и Тамара, с любопытством скользившие глазами по комнате и между ними Николай, одетый в траурный черный мундир без знаков отличия. Он выглядел бледным, но поклонился.       — Мне жаль прерывать вас, моя царица, но есть срочное дело, которое я должен с вами обсудить.       Алина помедлила, ожидая, что Александр или Женя выскажутся, но к ее приятному удивлению, они промолчали, ожидая ее. Она наклонила голову и поймала взгляд Мала, стоявшего позади незваных гостей и державшего руку возле рукояти ножа.       Алина улыбнулась.       — Конечно, — она привстала на цыпочки, поцеловала Александра в щеку и вышла из комнаты, Иван и Федор плечом к плечу последовали за ней, а потом и Николай.       Она зашла в гостиную, расположенную всего в коридоре от бального зала, маленькую и уединенную, но легкодоступную для орды чрезмерно заботливых охранников, которые, как она знала, последуют за ней. Сев в одно из кресел, Алина подождала, пока войдет Николай и жестом велела Ивану закрыть дверь. Тот лишь упрямо на нее посмотрел и повернулся спиной, стоя в (открытом) дверном проеме со сложенными на груди руками, давая иллюзию приватности но при этом достаточно близко чтобы слышать каждое слово. Она вздохнула.       Николай наблюдал за этим с легким весельем.       — Проблемы в рядах?       — Мои телохранители, как правило, считают, что лучше всех знают, как меня защитить. Я стараюсь не слишком часто с ними спорить, это делает их сварливыми.       Николай усмехнулся.       — Мне знакома эта ситуация, — он вздохнул и прислонился к столу со сложенными на груди руками в странной инверсии их разговора накануне, — Я нахожусь в затруднительном положении. Сыновняя почтительность предполагает, что я отвезу свою семью в обещанное им поместье и умою руки касательно вас и вашего нового правительства, позволив вам взлететь или упасть своими собственными силами. Но… видимо, я слишком патриотичен для своего же блага, — он криво улыбнулся, и горло Алины сжалось, хотя лицо она сохранила спокойным.       — И каких же действий требует твой патриотизм? — спросила она, пока в мозгу вспышками проносились вероятности.       Он побарабанил пальцами по столешнице позади него.       — Час назад мои люди опознали группу злоумышленников, пытавшихся проникнуть в Малый дворец в украденной опричной форме. Один из моих людей смог узнать в них последователей Златана.       Разумеется. Ей следовало знать. Время не совпадало, но многое и так изменилось. Она задалась вопросом, кем были эти люди и означает ли это, что Вороны даже сейчас замышляют забрать ее с собой в Кеттердам.       Николай продолжил:       — Златан планирует сделать свой ход. Сегодня вечером я получил сообщение о том, что он наложил эмбарго на Каньон — любой скиф, приходящий из Восточной Равки, захватывается, людей сажают в тюрьмы а товары конфисковывают.       — Где ты это услышал?       — Вообще-то от гриша. Шквальная, которую я встретил по пути сюда, — Зоя. Она сумела сбежать и приехала сюда чтобы предупредить меня.       — Предупредить... тебя? — деликатно переспросила Алина, и он лукаво улыбнулся.       — Ну, возможно, у нее сложилось впечатление, что человек, с которым она разговаривала, был одним из ваших личных охранников.       Неосторожно с ее стороны, подумала Алина, хотя, то что Зоя вообще появилось, было очком в ее пользу.       Она откинулась на спинку кресла.       — Благодарю тебя за службу, — сказала она, наконец, — Мне любопытно узнать: что это значит для тебя? Ты обдумал мое предложение?       — Да, обдумал, — его пальцы прекратили свое постукивание, — Я вынужден отказаться, моя суверенная. Боюсь, это все, на что хватает моего патриотизма в день смерти моего отца.       Алина изо всех сил старалась чтобы разочарование не отразилось на ее лице.       — Разумеется. Это вполне понятно.       — Я не буду работать против вас, и если снова произойдет подобная ситуация, постараюсь отправить предупреждение. Но я нахожу, что слишком скучаю по морю, а анонимность пиратства предпочтительнее, чем быть изгнанным принцем.       Она кивнула и он поднялся.       — Утром я сопровожу мою мать и брата в поместье, а после вернусь к своему флоту. Впрочем... — на мгновение он выглядел сомневающимся, но потом продолжил, — У меня на службе есть двое гришей, которые заинтересовались вашим новым режимом. Я оставляю их в ваших руках и прошу вас быть к ним доброй.       — Конечно, — ответила она, удивившись, — всем гришам рады в Малом дворце.       — А если я вам понадоблюсь... они знают как со мной связаться. Я не стану помогать вам, — сказал он, глядя ей в глаза, — но я помогу моей стране.       В груди Алины разлилось тепло.       — Спасибо, — сказала она, — Я буду иметь это в виду.       Николай поклонился и покинул комнату. При этом он был вынужден протиснуться через дверь боком, потому что Иван отказался сдвинуться с дороги. Алина подавила смешок.       Когда шаги Николая стихли, прибыл Александр.       — Он сделал предложение? — спросил он, кивая Ивану (который немедленно отступил в сторону), и войдя в комнату, закрыл за собой дверь, — Закрутил какую-нибудь историю о стабильности и слиянии династий?       Она улыбнулась ему снизу вверх и протянула руку. Он пересек комнату, принял ее и вытянув Алину из кресла, уселся сам, а потом снова притянул к себе, так что она оказалась у него на коленях, прижавшись к нему. Его руки крепко обвились вокруг нее, и Алина ответила:       — Нет, не сделал, хотя меня и удивило представление, которое ты устроил в бальном зале, — он пожал плечом под ее щекой и она потерлась об него носом.       — Не стану отрицать. Чего же он, в таком случае, хотел?       — Предупредил меня о замыслах Златана. Убийцы и эмбарго на Каньон. А еще, судя по всему, Зоя вернулась, — Его руки сжались вокруг нее, она не была уверена, то ли при мысли об убийцах, то ли о Зое.       — Где они? — спросил он сквозь стиснутые зубы.       — Я думаю, пока мы с тобой разговариваем, их тащат в подземелья, учитывая, что Иван был в комнате, когда мне сообщили.       Александр расслабился. Каким бы странным ей это порой ни казалось, но Александр был полностью уверен в верности и преданности ей Ивана. Они оба знали, что Иван сообщит Вольстову, который расскажет Малу, и что любое упоминание об опасности для нее призовет из ниоткуда Ваню и Григория. Она подозревала что Федор, вероятно, в этот самый момент ожидал за дверью, охраняя их, пока остальные ее защитники обрушились на убийц.       В очаге трещало пламя и Алина некоторое время наблюдала за ним, наслаждаясь теплом рук Александра вокруг себя, одна из которых гладила ее по спине.       — Нам придется ускориться, — сказала она в конце концов, — Мы не можем дожидаться времени после коронации.       Она почувствовала как он кивнул ей в волосы.              — Я все организую. Мы сможем уехать утром.       Больше ничего не было сказано. Сегодня они убили короля. Завтра они отправятся к Каньону.