Великие слепые

       Чонгук лениво потянулся и отключил раздражающий будильник. Новый рабочий день не сулил особенных радостей. Чон не успел проснуться и уже загрустил. Он неторопливо стал собираться и вскоре услышал, как хлопнула дверь соседнего номера. Это Тэхён ускользает из гостевого дома раньше обычного. Спешит на завтрак со своим новым другом.       Это продолжается уже два месяца. Ким в отношениях. Утром его забирает Кон Сонук, вечером его привозит Кон Сонук. ABAP-разработчиком он был неплохим, но как человек какой-то мутный. Так думалось Чону. А может, он просто не привык, что у Тэхёна кто-то есть.       Сначала Тэ светился как лампочка. Немного неловко объявил, что больше в машине с Чонгуком ездить не будет, покраснел, смущенно улыбнулся и даже капельку потанцевал на месте.       Стал часто пропадать вечерами и ночами, а на вопросы отвечал смутно и загадочно.       Однажды пришёл с огромной связкой шариков и не менее огромным плюшевым медведем. Чонгук тогда подумал: как же он сам не додумался хоть раз порадовать этого большого ребенка хоть каким-то подарком?       На шее у Тэхёна появились какие-то новые цепочки, на пальцах кольца. Он стал нарядным как ёлочка и откровенно наслаждался отношениями. Чонгук на это смотрел с каким-то смутным раздражением. За тринадцать лет, что он знаком с Кимом, у того ни разу не было кого-то постоянного. Что было удивительно, но к такому раскладу все привыкли. И вот Тэ ускользает, как вода сквозь пальцы.       Стало еще тоскливее, когда Тэхён перестал подходить к Чону во время работы, полностью перенеся всё общение в деловую переписку. Фактически теперь они не пересекались в офисе, хотя и находились в одном опенспейсе. На обед Ким уходил всегда с программистом. Чонгук наблюдал в большой столовой, как Тэхён, который отродясь не ел брокколи или кабачки, сейчас давился овощами за компанию со своим ухажером.       — Тэ, попьём вечерком вместе пива? — вскинулся Чимин, когда Тэхён вечером зашёл в дом.       Все ребята сейчас сидели в гостиной, планируя вечернюю попойку. Ким приехал с работы позже всех и попытался ужом проскользнуть в свою комнату. Это стало его обычной практикой — уходить под каким-то дурацким предлогом, запираться в номере и вести бесконечные разговоры по телефону.       — М-м-м, нет, спасибо большое, — как-то неловко промямлил Тэ, смущенно улыбнулся и потянулся к телефону, который тренькнул оповещением. Тэхён затормозил, отвечая на сообщение.       — Тэхён-а, — заныл Чимин. — Ты уже месяца два с нами вообще не сидишь. Мы поняли, что у тебя любовь-морковь, но братаны-то тоже скучают.       Новый сигнал на телефон Тэхёна снова отвлек его внимание. Он что-то быстро набирал, нервно покусывая губу. Внезапно раздался звонок, Ким вздрогнул, боязливо улыбнулся и нажал на кнопку ответа.       — Я сейчас перезвоню, — быстро заговорил он в трубку странным напряженным голосом, который был так несвойственен этому вечно расслабленному «другу ангелов».       Тэ пошёл на выход из гостиной, однако из динамика телефона был отчетливо слышен громкий сердитый голос:       «Где ты? Почему ты сразу трубку не берешь? Что это за голоса на заднем плане, Тэхён?!»       Компания в гостиной тут же затихла, поэтому даже из коридора было прекрасно слышно, как оправдывается Ким, и как хлопает дверь в его комнату.       — Эт чё за хуйня? — выразил общую мысль Юнги. — Чонгук? А с кем он там в отношениях, ты не знаешь?       А Чонгук переваривал услышанное. За последнее время Тэхён ни разу не сидел вместе с ними в гостиной, его поначалу светящееся лицо потухло, он перестал нести ересь, шутить и вообще внятно разговаривать.       — Он связался с одним из разработчиков нашего проекта, — задумчиво ответил Чонгук, когда все глаза в комнате уставились на него. — Не знаю, нормальный вроде на вид мужик.       Чон поморщился. Оценивать программиста ему не хотелось. Признавать, что он может быть привлекательным, не хотелось еще больше. Чисто внешне Кон Сонук был довольно симпатичным, ухоженным, каким-то лакированным мужчиной со скользящим взглядом.       — Этот нормальный мужик, — медленно заметил Намджун, — нормально взял Тэ в оборот.       — Я схожу к Тэхёну, — подорвался с места Чимин и тут же потопал в сторону шестой комнаты.       Пак неловко помялся у двери, прислушался: го́лоса вроде слышно не было, значит, он не прервёт чужой разговор, и только потом постучал.       — Тэхён-а, можно? — Чим заглянул в комнату.       Ким сидел на кровати, обхватив колени руками, рядом лежал телефон с открытой перепиской. Тэхён тут же заблокировал экран и неуверенно улыбнулся, кивая.       — Пойдём с нами посидишь? Там Намджун заказал пива и пиццу, скоро привезут.       — Э-м-м, я, наверное, откажусь, прости, Чимин-а, — залепетал Тэхён, а лицо его стало каким-то совершенно детским и расстроенным. — У меня сейчас … слушай… ну, немного проблемы с наличкой. Я не смогу скинуться.       — На карту переведи, — Чимин склонил голову, разглядывая бледного соседа.       — М-н-н, я тут это… проблемы со счетом, знаешь. Пока к нему доступа нет, надо в банк ехать, восстанавливать.       — Тебе, может, денег одолжить?       — Нет, что ты! Что ты!       Руки Тэхёна дрожали. Чимин видел и руки, и странные порывистые движения, и опять вспыхнувший экран телефона, на котором высветилось требовательное: «Пришли своё селфи». Ким быстро схватил смартфон, а Пак сделал вид, что ему пора идти.       — Чонгук, — обеспокоенно сказал Чимин, когда вернулся в гостиную, — я не знаю, что там у вас на работе происходит, только вряд ли у ведущего дизайнера внезапно кончились все деньги, да? И со счётом какая-то тёмная история, и налички нет. И одеваться он стал в какое-то унылое тряпьё.       Все внезапно осознали, что Пак говорит истинную правду: раньше Тэхён ходил в яркой, порой очень странной одежде. Теперь же сменил свои рубашки-разлетайки и свободные брюки на невнятно-говняного цвета водолазки и плохо сидящие штаны, а украшения с него пропали полностью.       — Он уже два месяца не несёт всякую чушь, вот что меня пугает больше всего, — хмыкнул Джин, но веселья в его смешке не было. — Это, конечно, не наше дело, но он влез в какую-то нездоровую хрень. Особенно на фоне того, что у него внезапно не стало денег.       Чонгук загрузился. В этот вечер он будто переосмыслил всё, что происходило на его глазах за последние два месяца. Тэхён, такой привычный, такой дурной, добрый и смеющийся — погас. Закутался в водолазки с горловиной до самого подбородка, почти не поднимает взгляда, а на работе косячит так, что уже получил пару предупреждений. Чон не придавал этому значения — все совершают ошибки, все что-то забывают. Но Ким стал ляпать какую-то откровенную хрень, допускал странные просчёты, оправдывался, переделывал, но получалось еще хуже.       На следующий день Чонгук почти забил на работу и провожал взглядом Тэхёна и Сонука. Заметил цепкий неласковый взгляд программиста на него самого и вспыхнувшее в чужих глазах раздражение. После обеда пара вернулась в опенспейс, и Чонгуку показалось, что у Кима как-то странно порозовела и припухла щека. Тэ постоянно смотрел себе под ноги, кивал на каждое слово Кона и кусал губы. В этот день дизайнер наделал какое-то ужасающее количество ошибок.       — Тэхён, — вечером Чонгук влетел в шестую комнату без стука. — Надо поговорить.       Чон слышал, как Ким вернулся с работы, тихо поздоровался со всеми и опять закрылся в своем номере. Сейчас он стоял над раскрытым чемоданом и тупо смотрел в его пустое нутро.       — Куда ты собираешься? — Чонгук закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.       — Собираюсь переезжать, — Тэ поджал губы и даже не посмотрел на вошедшего.       — К Сонуку? — Чонгук заговорил торопливо, боясь, что Тэхён его перебьёт. — Слушай, ты сильно изменился. Прости, что лезу, но ты уверен, что тебе стоит с ним жить?       На последних словах Чона Тэхён развернулся. Взгляд его горел какой-то обидой. Он начал выплёвывать каждую фразу, будто слова давались ему тяжело и болезненно.       — Тебе не было до меня дела долгих тринадцать лет, Чон Чонгук! К чему такая забота? Моя жизнь никогда не интересовала тебя: где я, с кем я, что я думаю и чувствую. Отвали от меня, убирайся! — с каждым словом тон его становился всё выше, голос всё громче и истеричнее. В конце Тэхён уже кричал, размахивая руками.       — Тэхён…       — Убирайся из моей комнаты, убирайся из моей жизни!       Чонгук выскочил за дверь и отупело смотрел на замок, который — как он слышал— дёргано закрыли изнутри.       «В смысле, твоя жизнь никогда не интересовала меня? — Чон вёл внутренний диалог, тигром ходя по своей комнате из угла в угол. — В смысле, мне не было до тебя дела? А кто просил взять тебя на работу? А кто искал нам квартиру? А кто, в конце концов, набил морды тем ублюдкам в университете, когда тебя травили за ориентацию?»       Его жизнь была тесно переплетена с жизнью Тэхёна уже много лет, с тех пор как они оказались в одном классе. Странненький мальчишка не то чтобы привлекал его внимание, но постоянно мелькал перед глазами. Чон однажды увидел, как тот спешил куда-то со скейтом. В тот же вечер Чонгук возвращался через парк со своей тренировки по тхэквондо и снова заметил одноклассника на недавно построенной рампе. Пацан был хорош и делал какие-то замысловатые штуки ногами, подкидывая скейтборд, а потом вполне профессионально скатился с небезопасной на вид высоты. Дольше смотреть Чон не стал, своих дел по горло. Зато потом, в классе, когда этот блажной начал нести что-то про ангелов, Чонгуку захотелось защитить и уберечь того от травли, потому он и вспомнил про скейт.       Они несколько лет существовали параллельно, особо не замечая друг друга. Но в выпускном классе Чон случайно услышал разговор Кима с одноклассником — обсуждался животрепещущий для всех вопрос, куда поступать. И Тэ упомянул известный университет. Высокие баллы и финансовое состояние семьи Чонгука позволяли ему получать образование в любом выбранном им вузе. Не то чтобы он планировал идти вслед за Тэхёном, ему и дела не было, где и как тот будет учиться. Но почему бы и не поступить вместе? И Чон подал документы в тот же универ.       С общежитием получилось почти случайно. Когда Чонгук пришёл устраиваться в комнату, то увидел в списке поступающих знакомое имя и попросил поселить его с Кимом. Красивая шуршащая бумажка сделала своё дело. Зачем? Да просто так было удобнее: Тэхёна он знал, понимал привычки и глупую болтовню, а знакомиться с кем-то новым тупо не хотелось.       И вот теперь — «Моя жизнь никогда не интересовала тебя: где я, с кем я, что я думаю и чувствую!»       Что за хрень?       Хрень продолжалась и на работе на следующий день. Тэхён налажал по-крупному и его вызвали на ковёр. РП (руководитель проекта) отчитывал его долго и нудно. Чонгука за закрытые двери не пустили, хотя он в проекте был архитектором.       Когда Ким вышел от РП, его тут же перехватил вездесущий Сонук и, удерживая за руку, повёл на лестницу между этажами. Тэхён плёлся, спотыкаясь о собственные ноги.       Чонгук уставился на него во все глаза и тут же наткнулся на злобный обжигающий взгляд программиста. Нехороший это был взгляд. Стоило паре выйти за дверь, Чон подорвался со своего места и притаился перед поворотом лестницы, скрываясь за углом. Он не застал начало разговора, но услышал достаточно, чтобы картинка сложилась окончательно.       — … Милый, я ведь забочусь о тебе. Тебе никто не скажет правду, всем на тебя наплевать. Ты посредственный дизайнер, тебя держат только из-за твоей мнимой дружбы с Чоном. Но я помогу тебе, — голос абапера был ласковым, проникающим.       — Х-х-орошо, — заикаясь, робко согласился Тэ. — А то я что-то и правда стал делать много ошибок.       — Вот именно, мой дурачок. Ты и так звезд с неба не хватаешь. Я-то лучше знаю, что для тебя лучше, — ласковые интонации Кон Сонука внезапно стали угрожающими. — Просто ты отвлекаешься. Я же вижу, как ты смотришь по сторонам, флиртуешь с парнями. Я уже тебе говорил, что меня это ранит. Меня такое поведение не устраивает, Тэхён. Понял меня?!       Звонкий звук пощечины прокатился по пустому пространству лестницы, и Чонгук дернулся вперед, слушая, как разработчик шипит и плюётся:       — Если бы ты не пялился на всех подряд, мне бы не пришлось этого делать! Но ты же ведешь себя как шлюшка, выводишь меня из себя!       — Достаточно! — Чон, наконец, преодолел два лестничных пролёта и оказался рядом с Тэхёном. Схватил его за плечи и резко затолкал за свою спину, защищая дрожащего, совершенно безвольного сейчас дизайнера.       — Нахуй пошёл! — завизжал Сонук, мгновенно теряя самообладание. — Он мой! Мой! Ты что — трахаешься с ним втихаря, да?       Теперь он кричал, тыкая пальцем в сторону Тэхёна, пытаясь дотянуться до него. Но Чонгук заблокировал руку, жёстко перехватив запястье.       — Ты маленькая блядь! Так и знал, что ты отсасываешь ему, когда я! Я! Привожу тебя в этот блядюшник! Ты там обслуживаешь всех по кругу! — Кон Сонук кричал всё яростнее, лягаясь по коленям Чонгука, который отточеным за годы в зале движением, перехватил запястья мужчины.       На крики уже собралась небольшая толпа — коллеги спустились на лестницу, привлечённые безобразным концертом. Разъярённый программист дернулся особенно сильно, и ему удалось вырваться из цепких рук Чона, который просто не ожидал такой безумной прыти. Сонук подлетел к будто замороженному Тэхёну и снова со всей силы ударил того по щеке. Голова Кима дернулась, и он завалился на пол, ударившись затылком о стену.       Послышались женские визги, а совершенно ошарашенные коллеги бросились на обезумевшего разработчика. Кон Сонука скрутили и потащили наверх, где он продолжал вырываться и пинать всех вокруг, крича что-то оскорбительное и некрасивое.       Чонгуку не было до этого дела. Он встал на колени перед сползшим по стене Тэхеном и перехватил его за плечи, выравнивая.       — Тэ-э-э, — Чон смотрел на бледное до зелени лицо, на странно расширенные зрачки.       — Отойди, пожалуйста, Чонгук, — болезненно поморщившись, прошептал Ким. А Чона будто ударило в сердце на этих словах. — Отойди.       Тут Тэхён задергался, неловко извернулся, и его стало судорожно рвать. Лужица непереваренного кофе, смешанного с желчью, ярко кричала о том, что Тэ ничего не ел за целый день. Ну а сам факт тошноты явно свидетельствовал о сотрясении мозга.       По ступеням в этот момент бежал РП с глазами-блюдцами, он пребывал в шоке от того, каким предстал перед ним один из его подчиненных.       — Чонгук, блять, что происходит? — мужчина никогда не матерился, но сейчас не сдержал эмоций.       — Вызывайте медиков и полицию, надо освидетельствовать факт побоев. Готовьтесь искать нового АВАР-разработчика и минимум на неделю отпустить на больничный дизайнера, — Чонгук методично и очень злобно перечислял руководителю нехилый список головных болей.       — Ну охуеть, — снова сматерился никогда не ругающийся начальник.       — Тэхён-а, нельзя спать, слышишь? — Чон оглянулся на притихшего, мутно моргающего Тэхёна и притянул к себе. Тот начал слабо вырываться и пытаться отвернуться, стесняясь запаха изо рта. — Потерпи немного, мой хороший.

***

      Домой они добрались уже поздно вечером. В гудящий офис приехали полиция и врачи, Кима увели на осмотр, потом вкололи что-то, чтобы ему слегка полегчало. Дальше была суета, которую Тэхён почти не запомнил: он отвечал на какие-то вопросы, расплывчато видел искаженное от злобы лицо Кон Сонука, помнил еще один болезненный укол. И почти постоянно рядом с ним был Чонгук. Тот держал его в объятиях или сидел рядом, что-то тихо спрашивал и постоянно обеспокоенно заглядывал в глаза. Тэ не отследил, как они добрались до гостевого дома, но выйти из машины он уже не смог, сильно болела голова и мучила дикая слабость. Тогда Чонгук просто подхватил его на руки и понёс к двери.       — Что случилось? Что с Тэхёном? — женский голос, на фоне плач ребенка.       — Блять, что с ним? Клади сюда на диван! Нет, давайте сразу в его комнату! — другие голоса смешивались в один тревожный гул.       Тэхён почувствовал мягкую подушку под раскалывающейся головой и тёплую ладонь, которая сжимала его руку. Потом он провалился в неглубокой муторный сон.       Ким проснулся в своей постели от дикого всепоглощающего желания пить. Стоило только чуть замычать, как рядом что-то зашевелилось.       — Тэ? Чего-нибудь хочешь? — спросила темнота шепотом Чонгука.       — Пить.       — Сейчас, — Тэхён почувствовал как прогибается под весом кровать, движение рядом, а потом ощутил под своей спиной крепкие руки, которые осторожно поднимали его в сидячее положение. — Медленно давай, без резких движений.       Прохладное стекло прижалось к губам, а вода показалась сладкой. Тэхён нетерпеливо глотал, и каждое движение языка отдавалось болью в голове. Он помнил, как врач зафиксировал сотрясение мозга, но сказал, что форма лёгкая.       — Устал.       — Ложись, я побуду с тобой.       Чонгук лежал в темноте рядом со спящим Тэхёном, который то лихорадочно дёргался во сне и постанывал, то затихал так, что казалось, будто он не дышит. И Чон привставал на локтях, подползал к лицу Тэ, чтобы услышать едва заметное дыхание.       Чонгук злился. Варился в ненависти на себя самого за то, что просмотрел всё это, что допустил ад, в котором оказался Тэхён. Воспалённый мозг рисовал ужасные картинки: что мог делать с его другом ангелов этот безумный человек. Чон накручивал и сходил с ума от мыслей, снова подползал к Тэхёну, аккуратно, чтобы не разбудить, гладил его тонкие пальцы, вглядывался в отступающей темноте в знакомые с детства черты и … злился, злился, злился.       Он задремал, когда начало светать, и не слышал, как несколько раз тихонько поскрипывала дверь в номер, как заглядывали обеспокоенные лица. Но проснулся от шороха рядом с собой — Тэхён присел на кровати.       — Ты как? — тут же вскинулся Чонгук. — Чего-нибудь хочешь?       — В туалет.       — Я отведу!       — Брось, я нормально себя чувствую, только голова чуть болит.       Чонгук заставил себя лежать на кровати и не лезть с помощью. Тэхён вернулся заметно посвежевший, с ясным взглядом и вычищенными зубами. Он мялся, явно не желая отвечать на вопросы, но понимал, что от них не уйти.       — Я не знаю, как это получилось, — Тэхён улёгся на постель и смотрел чётко в потолок, чтобы не пересекаться с Чонгуком взглядом. — Я без понятия, почему я в такое влип.       — Ну, это такой тип людей, — Чонгук не был знатоком абьюзивных отношений, но подозревал, что подобные Сонуку не начинают бить с самого начала, и жертва не сразу понимает, в какое болото попала.       — Я думаю, он сразу был таким, просто я тупил, — тихо прошептал Техён. — Он запрещал ездить с тобой, постоянно звонил, контролировал каждую секунду. Просто… Просто я думал, что это забота… Я думал, что так, наверное, правильно.       — Он… обижал тебя? — у Чонгука сорвался голос и он запнулся на слове «обижал», имея в виду совсем другое.       — Ты имеешь в виду насиловал? — спокойно спросил Тэхён, а у Чона отлила кровь от лица и его затошнило сильно и резко. Ночные мысли, страхи, кошмары сейчас обретали почву. Но Тэ продолжил равнодушно. — Нет, у нас почти ничего не было. Не знаю, наверное, мне повезло. Несколько раз был какой-то непонятный петтинг и всё. Он скорее насиловал мозг.       Ким хрипло и болезненно засмеялся, а Чон тупо уставился в стену с отчаянно и болезненно бьющимся сердцем. Почему ему было так важно, что Тэхёна не тронули в том самом смысле? Почему он сейчас испытывает такое всепоглощающее, просто-таки опьяняющее облегчение? Тэ не делали больно. Его не мучали и не принуждали. А может, врёт, чтобы успокоить?! Чонгук резко вскинулся:       — Честно?       — Что насиловал мозг? Честно, — Ким слабо улыбнулся. — Он два раза давал мне пощёчину. Больно. Но секс его не интересовал. К счастью.       — Прости меня, — зашептал Чонгук, неловко кладя свою руку на предплечье Тэхёна и нежно сжимая кожу. — Прости меня, что я всё это проглядел.       — Брось, Гуки. Ты-то тут при чём, — Тэхён закрыл глаза, пряча слёзы. А у Чонгука чуточку отлегло от сердца — ласковым именем «Гуки» Тэхён звал его в порывах исключительной нежности.        — Я пойду приготовлю нам что-нибудь поесть, — Чон поднялся с кровати и уткнулся глазами в распахнутый полупустой чемодан, который вчера начал собирать Тэ. — И это. Мне всегда было до тебя дело. Что бы ты там ни думал.        Тэхён сильно закусил нижнюю губу и смотрел огромными доверчивыми глазами.       — Конечно, я же твой любимый сосед, — растянул Ким губы в кривоватой улыбке.       — Сосед, ага.

***

      Чонгук сегодня взял отгул. В целом, он мог оставить Тэхёна на мадам Хон, которая бесконечно курсировала между своим кафе и гостевым домом, или положиться на ребят, графики которых не совпадали, и дома всегда кто-то был. Но Чон не мог заставить себя уйти от бледного и пугающе молчаливого соседа. Соседа?       Чон так загрузился их последним странным разговором, что крутил его в голове, пока мылся и приводил себя в порядок после бессонной ночи, пока готовил легкий завтрак и пока варил кофе.       — Сначала мы пролечим по новой каналы, и только потом я поставлю коронку, — доносилось будто откуда-то издалека голосом Юнги.       — Но это больно-о-о, — поднывал высокий, широкоплечий, мужественный Джин, лицо которого при разговоре о лечении зубов становилось совершенно детским.       — Чё тебе больно-то? Зуб уже мёртвый, анестезию поставлю, не ссы.       Джин уже месяц лечил зубы у Юнги, а сегодня они вместе едут в клинику на очередной приём, где бухгалтер сядет в кресло пациента, а врач займёт свою позицию над ним. И вот уже месяц все живущие в гостевом доме слушали стенания Сокджина на тему кариесов, пульпитов и коронок. «А нехер было запускать» — это Юнги. «А вот в клинике ты добрый!» — это Джин.       В кабинете Юнги, действительно, будто подменяли. Было ли это профессиональным поведением или просто влиянием места, но, когда Мин надевал форму и неизменные врачебные кроксы, то начинал разговаривать ласковым голосом, без остановки интересоваться самочувствием, улыбаться глазами и сюсюкать, называя котиком и булочкой. В клинике за Юнги закрепилась слава самого доброго врача с огромным сердцем и золотыми руками. Дома, со своими, он таскал всех на хуях и не стеснялся в выражениях.       — Малой, чего молчишь? — Мин внимательно смотрел на подвисшего Чонгука, который налил кофе в чашку, постоял, вылил в раковину, аккуратно помыл чашку и снова заправил кофеварку. — Ты сколько раз собираешься кофе варить и выливать?       — Слушайте, не видели мою кружку? Чё-то не могу найти… — задумчиво бормотал Чон. — А? Чего хотел?       — Проснись, говорю! Как Тэ?       — Я не понимаю, как он мог попасть в такое, если честно, — Чон крутил в голове привычный образ вечно улыбающегося Тэхёна, который устраивал вокруг себя балаган, и сравнивал с тем поломанным человеком, который спал сейчас в комнате.       — Ты сам ему посоветовал завести отношения, — осторожно уронил Сокджин.       — НЕ ТАКИЕ отношения я ему советовал!       — А какие? Какому мужчине ты бы его отдал? — очень медленно и очень странно сформулировал Юнги свой вопрос, пристально глядя на Чонгука.       — Да я-то тут при чём?       — Ты-то… ты, конечно, ни при чём, — Мин криво и недобро улыбнулся. — Сколько лет вы знакомы, говоришь?       — Ну-у-у. Тринадцать.       — Угу. А сколько у Тэхёна было отношений за это время? — всё также размеренно тыкал лицом в вопросы Юнги.       — Не помню. Не знаю. Не было у него никаких отношений, вроде, — Чонгук хмурил брови, вспоминая пассий Тэ, но перед глазами был только хоровод сменяющихся мальчиков.       — Да. Ты. Что? — то ли удивился, то ли припечатал Мин. — Тринадцать лет вы знакомы, живете вместе, как я понял, квартиру снимаете. А он всё один да один. С тобой рядом.       — А Чонгук тупой, — вдруг вставил слово Джин.       Чону сейчас казалось, что он в каком-то театре абсурда. Будто он в одной из книг Кафки, где отдельно слова понимаешь, а в предложения они связываться не хотят. Джин и Юнги сейчас смотрели на него сочувственно, как на неизлечимо больного, или как на … дебила.       — Каналы, Сокджин! Каналы сами себя не вылечат. Пора! — Мин похлопал по карманам, достал телефон, поглядел на время. — А ты таблетки Тэхёну не забудь дать. Я вечером приеду, витамины ему в жопу поставлю, пусть готовится. Витамины группы В незабываемо щекочут ягодички. Но я предпочитаю В-52, конечно. Эти витаминки работают получше.       Вместе с хлопком входной двери на Чонгука снова навалилось какое-то оцепенение. Он через силу снова сварил кофе, переложил на тарелку омлет и тост для Тэхёна и понёс всё это в комнату — кормить больного.       Тот спал, свернувшись клубочком, в своей любимой позе. Чон много лет видел, как Тэ спит именно так: на боку, по-детски, с ладошкой под щекой. Сейчас Чонгук смотрел на него сверху с одной лишь мыслью: хорошо, что Тэхён дома, хорошо, что он рядом, снова с ним.       Чон поставил поднос с едой на тумбочку — чёрт с ней, пусть остывает, он не станет никого будить. Аккуратно лёг рядом с Тэ, чуть придвинулся, чтобы рассмотреть знакомое с детства лицо: подмечал родинки на коже, прямые ресницы, которые отбрасывали тень, крупный нос и лохматые волосы. Этого парня хотелось уберечь, защитить, укрыть от всего мира. Чонгук положил руку поперёк талии спящего и придвинулся еще чуть ближе, обнимая тонкое тело.       Тэхён медленно открыл глаза.